Текст книги "Принц Голливуда (ЛП)"

Автор книги: Ким Карр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Сливая пасту через дуршлаг, я не поднимаю взгляд. Мне ненавистно то, что Бруклин слышит это.

– Мы общались, но, как я уже сказала, он не мой парень. А теперь забудь, – мой голос строг.

Замечая признаки грядущей ссоры между братом и сестрой, Макайла переключается на духовку, из которой достает хлеб и складывает его в корзинку.

Кем, с другой стороны, не закрывает тему, как я сказала. Вместо этого он упирается ладонями на столешницу и наклоняется вперед.

– Игроки – не тот тип парней, с которым тебе следует связываться, Амелия.

Вот он – гиперопекающий старший брат, который вечно забывает о том, что я взрослая. И что я могу принимать свои решения, и стоит сказать, что мудрые.

– Все они бабники, ищущие развлечения, – добавляет он на случай, если его предупреждения не достаточно, чтобы остановить меня.

Мне хочется закатить глаза, сказать что-то вроде «Ты и твои друзья тоже когда-то были игроками», но так как здесь Бруклин, я решаю быть осторожнее. Всё ещё покрасневшая от воспоминаний прошлой ночи, смотрю на него через пар.

– Между нами ничего нет, я уже сказала это. Так что брось.

Брат вновь игнорирует меня.

– Ты закончила разговор с ним две минуты назад, а всё ещё выглядишь как зардевшаяся школьница.

Очевидно, Кем неправильно понимает причину моего румянца на щеках, и Бруклин теперь тоже.

Отлично.

– Это всё пар, – говорю ему и перевожу взгляд на Бруклина, который, задумчиво прищурившись, наблюдает за всем этим с большим интересом. – Привет, Бруклин, – пытаюсь сменить тему разговора. – Ты как раз вовремя – ужин почти готов.

Он машет головой.

– Как дела? – говорит он, словно я один из его дружков, затем поворачивается к Макайле, которая получает легкие объятия и поцелуй в щеку.

Кем наконец понимает намек, оставляя меня в покое, хлопает Бруклина по плечу и говорит:

– Угощайся пивом. – Затем начинает помогать Макайле, которая накрывает на стол.

Я отворачиваюсь, не позволяя обыденному приветствию Бруклина произвести на меня эффект, и открываю шкафчик в поисках миски для подачи пасты. Их там несколько, но все они на верхней полке, и мне приходится встать на носочки, чтобы дотянуться до одной из них.

– Я достану, – выдыхает Бруклин. Мой взгляд перемещается. Он рядом со мной, пахнет чистотой, будто только что вышел из душа. Вкусно. И выглядит довольно злым, его взгляд задумчивый, и по какой-то причине вызывает странное чувство у меня в животе.

Я слежу за ним, чувствуя мурашки на коже, когда его длинное, стройное тело вытягивается, чтобы достать миску. Когда он передает ее мне, я позволяю своим пальцам прикоснуться к его руке.

– Я приходила сегодня, искала тебя.

Его рот искривляется в преувеличенном недовольстве, и он рывком убирает руку. И оглядываясь, видит Кема, занятого собственной беседой с Макайлой. Когда он понимает, что они не обращают на нас внимания, то наконец отвечает мне:

– Я заметил. Пришлось пойти на работу, – говорит он и широкими шагами направляется к холодильнику.

Делает вид, будто между нами нет ничего сложного. Странно, как моего заносчивого, гиперопекающего брата сейчас не заботит близость Бруклина ко мне, но в то же время он злится, когда я говорю с каким-то парнем по телефону. Всё же он доверяет Бруклину, что и является проблемой в этой ситуации.

Мне ненавистна мысль о том, что мое влечение к Бруклину может разрушить его дружбу с моим братом, отчего думаю: не лучше ли было бы сказать, что Лендон мой парень. Что, судя по кислому выражению лица Бруклина, мгновенно закончило бы всё между нами.

Но это было бы ложью.

И я не могу отрицать своих чувств к Бруклину. Я в последнюю очередь хочу причинить ему боль. Или оттолкнуть его, как бы эгоистично это не звучало. Он не ищет постоянных отношений, но и я не останусь здесь навсегда. Это поистине идеальная ситуация. Кроме того, моему брату не обязательно знать.

Лично я не думаю, что он возненавидит это так сильно, как считает Бруклин. Но я знаю, что он возненавидит. Ему будет ненавистно то, что Бруклин может разбить мне сердце, и это сможет рассорить их. Думаю, Кем может смириться со своим мнением о том, что у Бруклина передоз женщин – его слова, не мои. Но он никогда не смирится с тем, что Бруклин причинит мне боль, а потому я не допущу этого.

Не смотрите на меня так! Я могу стать очередной женщиной, с которой он переспит. Не имею ничего против.

Чувствуя, как к щекам приливает кровь от этой мысли, спешу к кухонному островку, чтобы пересыпать пасту в миску. Убедившись, что она не слипается, направляюсь к плите с полной миской в руках.

Бруклин вернулся и сейчас облокачивается на стойку рядом с плитой с бутылкой пива в руке, наблюдая за мной.

Чувствуя жар задумчивого взгляда, смотрю в его голубые глаза, когда ставлю миску рядом, и останавливаюсь на мгновение, позволяя ему сказать, что у него на уме. Когда он ничего не произносит, начинаю заливать соус поверх пасты.

Я не хочу провести ужин, разъясняясь со злым, угрюмым Бруклином. Налив достаточное количество соуса на пасту, начинаю перемешивать ее. И снова делаю паузу, чтобы взглянуть на него.

Его и без того хмурый взгляд становится ещё более хмурым.

Видимо, он хочет больше узнать о Лендоне, потому шепчу ему:

– Лендон был моей парой на свидании вслепую в канун Нового Года. Всё было неплохо. Даже хорошо. Пока я не узнала об отце. Лендон был рядом, когда я наткнулась на Ванессу, так что я рассказала ему о том, что произошло. Он помог мне забронировать билет на самолет. Я должна ему.

– Должна?

Ярость в его едва слышном голосе заставляет меня насторожиться.

– Не в том смысле.

– Тогда в каком? – требует ответа парень, его голос низкий, но всё ещё заставляет меня съёжиться.

Я в последний раз перемешиваю пасту ложкой, после чего тянусь к перцу.

– Он помог мне и хочет знать, что со мной всё хорошо. Он звонил узнать, как я, и на этом всё.

Бруклин отпивает пива, его адамово яблоко сексуально двигается. Всё ещё касаясь губами стекла, он смотрит на меня холодными, как лед, глазами и спрашивает:

– Ты трахалась с ним?

Он оглядывается через плечо на моего брата, которому преподают урок о том, с какой стороны от тарелки должна лежать вилка, хотя я уверена, что он знает это еще с выпускного. Я прищуриваюсь, глядя на Бруклина, но не раскрываю рта.

– Ну так? – спрашивает он, опуская бутылку.

Слегка приправляя пасту перцем, огрызаюсь ему в ответ.

– Нет, я не спала с ним, но это не твое дело.

Одним плавным движением он берет мою руку и направляет ложку к своему рту. Для всех посторонних наблюдателей это выглядит так, словно я прошу его попробовать блюдо. Дрожащей рукой я подношу ложку к его губам. Губам, которые хочу ощутить на себе. Повсюду.

Как только ложка касается его рта, он шепчет:

– Всё, что касается тебя – мое дело.

Игра окончена. Прямо здесь. Прямо сейчас.

То, как он говорит эти шесть слов, чувство собственности в его тоне, голод в глазах заставляют понять – я, несомненно, дам ему то, что он попросит.

Неважно, насколько сильной я хочу казаться – я принадлежу ему.

И вполне уверена... ему это известно.

Я киваю и опускаю ложку.

– Пора есть? – спрашивает Макайла, зажигая свечи, поставленные в центр стола.

Кем уже сидит и занят своим телефоном, вероятно проверяя данные по продажам.

– Да, пора.

Я улыбаюсь, позволяя взгляду метнуться к Бруклину. Мои слова относились к нему так же, как и к Макайле.

Его подбородок совсем немного опускается, и когда я прохожу мимо него, он совсем тихо, так что я едва могу слышать, шепчет:

– Ложись сегодня пораньше.

Даже полностью одетая, я чувствую жар его тела, когда прохожу мимо, и думаю: «Тебе не нужно повторять дважды».

Сейчас – это слишком рано?

Глава 22

МИСТЕР И МИССИС СМИТ

Бруклин

Первая сцена фильма является неотъемлемой частью его повествования. Она задает тон, атмосферу и представляет главных персонажей. Если она достаточно интригующая, у зрителей появляется мотивация продолжить просмотр.

И когда я медленно и тихо иду по дорожке у забора, разделяющего владения Кема и Мэгги, я не могу не сравнивать свою ситуацию с фильмом Альфреда Хичкока «Окно во двор».

История повествует о мужчине-вуайеристе, которому доставляет удовольствие шпионить за соседями. В первой сцене камера охватывает передний дворик у дома главного персонажа. Всё кажется тихим и нормальным, каждый кадр показывает нам именно то, что хочет показать режиссер – гуляющую по переулку кошку, переодевающуюся в спальне женщину и голубей на верхушке крыши.

Спокойно.

Обычно.

Однако среди дружелюбных лиц совершенно непостижимое преступление. И да, именно так я сейчас себя чувствую. Словно вот-вот будет совершено преступление, и пусть я это знаю, я не могу помешать себе стать именно тем, кто его совершит.

Окно Амелии выходит на улицу. Навес для автомобилей и мусорные баки – единственный камуфляж, который скрывает меня от проезжающих мимо машин и вероятности того, что Кем решит выбросить мусор или достать что-то из джипа, или еще хуже – проверить, что это за шум он услышал.

Я определенно не Джек Ричер, Джеймс Бонд или Итан Хант, и всё же осторожно приближаюсь к окну, словно я один из них.

Надеюсь, что свет, который я увидел, прежде чем обойти забор, является знаком, что она одна в комнате.

Так как подростком я рос в Беверли-Хиллс, мне не приходилось прокрадываться домой или ускользать из него. Моей матери никогда не было дома, так что я приходил и уходил через парадную дверь в любое время ночи. И девушки, к которым я ходил, впускали меня таким же образом, а их родители не знали о происходящем. Если бы мне приходилось делать это подобным образом, думаю, я бы чаще держал член в штанах.

Нервы на пределе.

Адреналин проносится по организму.

Я лишь знаю, что, если бы мне не нужно было быть с ней, если бы не хотел ее так чертовски сильно, я бы этого не делал.

Словно шпион из какого-то фильма, я сантиметр за сантиметром приближаюсь к дому, затем захожу за угол. Возле окна я останавливаюсь и быстро заглядываю туда, после чего так же быстро прячусь.

Чувствуя облегчение от того, что она там и одна, я становлюсь перед окном и чертовски надеюсь, что не испугаю ее до смерти, когда открою его.

Знаю, что окно не заперто, потому что лично убрал щеколду, когда воспользовался ванной рядом со спальней, чтобы помыть руки перед ужином.

Ужином, который казался истинной пыткой. Переглядывания с Амелией. Разговоры с Макайлой о свадьбе. Рассказы о планах моего приятеля Чейза на его грядущее торжество. Истории Кема с их отдыха в Мексике с моим братом, его женой и их ребенком, и игнорирование моего влечение к его сестре с каждым смехом. Сокрытие намерения трахнуть ее, как только стемнеет.

Если уже это не делает меня ублюдком, то мои действия сейчас обеспечат это. А то, что я не намерен обходиться одним разом, только подтверждает это звание.

Я хотел сказать Кему, но не смог. Что именно я бы сказал ему? Твоя сестра запала на меня, потому что хочет чего-то плохого, и я намерен окунуть ее в это с головой.

Именно!

Это бы прекрасно сработало.

Правда?

Нет, совсем нет, так что вместо этого я крадусь в темноте. Это мой единственный выбор.

Я вынужден.

Не могу объяснить почему.

Просто не могу оставить ее в покое, но и Кему о нас рассказать не могу, пока не пойму, чего хочет она. Чего девушка хочет от меня? Это просто интрижка, которая закончится, когда она уедет?

Когда я поднимаю окно, Амелия подпрыгивает с кровати и спешит ко мне. Ее волосы убраны в конский хвост, и она переоделась в пару черных штанов для йоги и белую, слишком большую футболку, свисающую с ее плеч, открывая вид на черные кружевные лямки ее бюстгальтера, которые являются единственным, на чем я могу сконцентрировать свое внимание.

– Что ты делаешь? – шепчет она, очевидно не ожидая, что я приду за ней таким образом. Она не понимает, что я действительно хочу ее, и что сделаю то, чего никогда не делал, чтобы заполучить ее.

– Тссс... иди обуйся, – говорю, отрывая взгляд от ее бледной, нежной кожи, чтобы поторопить ее.

Она спешит к своему чемодану и достает пару потрепанных кедов. Я слежу за ней. В каждом ее движении чувствуется волнение. А на лице румянец. И мне интересно: почему, если ей нравлюсь я, она говорит по телефону с другим.

Что ж, если она хочет меня, хочет моей испорченности, ей придется понять, что я не делюсь. Никогда не делился. И никогда не начну.

Есть одна девушка, которую Мэгги называет моей дежурной девушкой. Так она называет подругу для траха. Ее зовут Саша, мы одновременно засветились на кабельном. Встречались время от времени почти десять лет, пока я не закончил наши отношения добрых два месяца назад.

У нас было правило: пока мы вместе, никого другого быть не могло. И это работало. Рано или поздно кто-то из нас прекращал встречи, и большую часть времени мы были «в разрыве», нежели вместе. Но два месяца назад мы были вместе, и всё было круто.

Затем у Кина и Мэгги родился Пресли, и я много времени проводил в Западном Голливуде. Однажды, когда я возвращался от них, решил по пути заехать к Саше и застал ее с другим.

Когда мы расставались, меня не волновало, с кем она была, но тогда мы были вместе, и я не собирался трахать ее, когда она в то же время позволяла делать это другому. Я сказал ей об этом и ушел. Мне всё ещё предстоит ответить на все ее звонки и сообщения. Но что касается меня – между нами всё кончено.

Свободные отношения – серьезная грань.

Как я сказал, я не делюсь.

Обувшись, Амелия пересекает комнату.

– Что теперь?

Я всё ещё нахожусь с другой стороны окна, так что протягиваю ей руку.

– Давай, пойдем ко мне.

Она невозмутимо оборачивается.

– Мне выключить свет?

– Да.

Она спешит к двери и выключает свет.

Вернувшись к окну, садится на карниз. Он не высокий, но я всё же придерживаю ее, помогая спуститься.

После этого я закрываю окно и беру ее за руку.

– Иди за мной, только тихо.

Она кивает.

Не могу не улыбнуться – Амелия идеальный сообщник.

Ночь темная, воздух холодный. И мы крадемся близко к дому, словно два грабителя, готовящиеся к следующему делу. Дойдя до угла, я выглядываю, желая убедиться, что берег чист.

И это так.

Затем смотрю на Амелию.

– Побежим прямо через лужайку, потом завернем за забор. Войдем через парадную дверь.

Она оглядывается.

– Не нужно волноваться. Думаю, Кем и Макайла пошли спать. Их не было в гостиной, когда я проверяла.

– Ладно, это хорошо, – шепчу, ненавидя всё это, весь этот обман.

Это явно не лучшая идея.

Даже близко.

И всё же, держа ее руку в своей, я не разворачиваюсь, чтобы отвести ее обратно в комнату. Вместо этого я несусь по траве к дому Мэгги и не планирую останавливаться, пока Амелия не переступит порог парадной двери, а после и моей комнаты.

Где мы сможем быть одни.

Невидимые.

Сможем сделать то, за что ее брат, в конечном счете, возненавидит меня.

И я отправлюсь в ад.

Глава 23

ПЕРЕД РАССВЕТОМ

Амелия

На протяжении веков женщин влекло к мужчинам с темным, мрачным взглядом, подразумевающим, что они яростны, неистовы или опасны.

Начиная от Хитклиффа в «Грозовом перевале» до вечно опасного Джеймса Бонда, женщин привлекали черты нарцисса у этого типа мужчин, потому что они кажутся более сильными, более способными

Да, я знаю это.

Узнала в классе по психологии.

И нет, меня никогда не влекло к мужчине, подходящему под это описание. До этого момента.

Дверь в спальню Бруклина открыта, и мы быстро пересекаем порог. Как только оказываюсь в его комнате, спешу к окну и смотрю вниз. В комнате Кема и Макайлы темно, если не считать слабого свечения. Надеюсь, это значит, что они в кровати, спят после долгих выходных, а не смотрят телевизор, планируя пожелать мне спокойной ночи перед сном.

– Амелия, – зовет хриплым голосом Бруклин.

Нервничая, что не удивительно, я оборачиваюсь, все еще сжимая руками подоконник. В животе взлетают бабочки. Внезапно его красивая внешность вызывает желание стать его фанаткой. Но не беспокойтесь; как и его персонаж, Кейт, я довольно осмотрительна.

Он просто ходячий секс в своих поношенных джинсах, низко сидящих на бедрах, и вылинявшей футболке «Лейкерс», облегающей мышцы груди и обтягивающей плечи.

Я молча наслаждаюсь его видом, так как раньше такой возможности не было и наконец вспоминаю, как говорить.

– Да, – отвечаю я.

Бруклин стоит во всей своей красе, оперевшись о дверь. Его рука все еще на дверной ручке, словно парень до сих пор решает – остаться или уйти. Но его взгляд направлен не на окно, а скорее на меня. И только на меня.

– Прежде чем зайти дальше, нужно кое-что обсудить.

Решительно настроенная не нервничать, я медленно сокращаю расстояние между нами.

– Да, конечно.

Его взгляд лениво блуждает по мне, когда я приближаюсь. И внезапно я жалею, что не надела что-то получше, более сочетающееся. Когда его глаза встречаются с моими, я вижу в них властный взгляд, который невероятно привлекает.

– Если мы это сделаем, – начинает он, а затем поднимает руку, ту, что не на дверной ручке, и указывает пальцем на нас двоих. – Если мы будем вместе за спиной твоего брата, – говорит Бруклин, чтобы я понимала, чем он рискует. – У меня есть одно правило.

– Какое? – мой голос дрожит, звучит неуверенно.

Он прикусывает нижнюю губу, такую полную и соблазнительную, что мне самой хочется укусить ее.

– Ты не можешь быть с другим мужчиной, пока трахаешься со мной, – заявляет он так прозаично, что на осознание его требования уходит пару секунд.

Все еще шокированная, я говорю правду.

– У меня никого нет, Бруклин.

Он смотрит на меня с сомнением.

– Правда.

– Позволь тогда прояснить: никаких контактов с другим мужчиной, который не является просто другом. Никаких.

Я смотрю на него слегка озадаченно, потому что меня раньше никто и никогда не ревновал. Никто.

В этом я уверена.

– Ты готова отказаться от другого мужчины, Амелия?

Я в шоке останавливаюсь посреди его такой знакомой комнаты, чувствуя странное волнение.

Другого мужчины?

Это вызывает у меня смешок. Лендон не «другой мужчина». Я только что познакомилась с ним. Однако полагаю, после произошедшего перед ужином в глазах Бруклина он выглядел именно так.

Еще и «сделаем это». Сделаем это? Надеюсь, это значит трахнемся, и не раз. Еще больше воодушевленная этой мыслью, чувствую, как пульс начинает учащаться.

Мы на самом деле не обсуждали, что произойдет после секса; просто оба интуитивно знали, что окажемся в этой ситуации. После дней, полных взглядов, флирта и сексуального напряжения, это было неизбежно.

Однако подобного ультиматума я не ожидала. Он, конечно, ссылается на Лендона. И нет, его просьба не нечестная.

Ответ более сложный. Готова ли я отказаться от того, кто может стать моим мистером Правильным ради мистера Такого Неправильного?

– Амелия, – зовет Бруклин, все еще не шевелясь и находясь на грани комнаты. Одной ногой здесь, другой – за порогом, словно мой ответ либо станет началом всему, либо послужит концом.

Осознав, что смотрю вниз, я поднимаю глаза и смотрю в зеркало его души. Он великолепен в необычных для мужчины смыслах. Пылкий, сексуальный и, осмелюсь сказать, привлекательный. И все же под этой привлекательностью и незнанием, как стать тем, кем он хочет быть, скрывается мужчина, который точно знает, кто он. По крайней мере, в этой ситуации.

Выбор должен быть легким. Я, казалось бы, вечность искала своего мистера Правильного. Так почему меня тянет в другую сторону? Почему мистер Такой Неправильный настолько привлекателен?

Можно ли считать безумием то, что я рассматриваю вариант коротких отношений с невероятным сексом, вместо отношений, которые могут продлиться всю жизнь?

Или нет?

Как я и сказала, выбор должен быть легким. Нужно сказать «нет», позволяя Бруклину стать огромным и злым альфа-самцом и прогнать меня за дверь.

Не хочу быть грубой, но в то время как Лендон кажется милым соседом, Бруклин – грешный плохиш. Из-за него все девушки сходят с ума по совершенно иным причинам, в отличие от причин, по которым они без ума от Лендона. Причина в том, как он смотрит на тебя – на меня – в его взгляде читается обещание удовольствия, ранее мне неведомого.

И в этом скрывается причина. Причина, по которой мое решение может быть не тем, каким оно должно быть. Во рту при этой мысли пересыхает, и я облизываю губы.

Я всегда принимала практические решения, основываясь на том, что может подумать мой отец. Воздерживалась от того, что хотела, потому как была хорошей девочкой, которая делала хорошие вещи и принимала хорошие решения.

Ради бога, посмотрите на мою работу. С самого моего первого дня там я пыталась убедить себя, что мне нравится эта работа, но если хочу быть с собой честной, скажу: я ее ненавижу.

А теперь посмотрите на мою личную жизнь. Я ходила на свидания только с теми парнями, которых одобрял мой отец. Позволяла им водить меня по ресторанам. И после достаточного количества свиданий я занималась с ними скучным сексом, притворяясь, что получила оргазм, чтобы не ранить их эго. И так продолжалось до тех пор, пока нам обоим не становилось настолько скучно, что кто-то из нас разрывал отношения.

Жалко.

Но не более.

Выбор между Лендоном и Бруклином я сделаю для себя.

И только.

Глава 24

КАК СУМАСШЕДШИЙ

Бруклин

Чувство вины очень сложно подавить.

Держа руку на дверной ручке, я жду ее ответа. «Нет» положит всему этому конец.

Никаких обид.

Никакого предательства.

В каком-то роде это будет самый легкий ответ. Для нас обоих.

Она может убежать в закат с тем Прекрасным Принцем, о котором мечтала с десяти лет, а мне останется жить своей жизнью, как и всегда.

Бунтарь.

Кобель.

Игрок.

Соблазнитель.

Голливудский принц с запятнанной короной.

Но меня больше не интересует этот образ жизни. Мысль о моей бесперспективной работе и бесконечном параде девушек вызывает желание пустить себе пулю в лоб.

Амелия смотрит на меня, обдумывая мое требование.

Всё в ней заводит меня. Ее наивность и скрывающаяся под ней сексуальная кошечка, которую я отчаянно желаю изучить. Ее заразительная энергия. Ее красота, на фоне которой все остальные женщины тускнеют. Даже ее улыбка выбивает меня из равновесия.

Она меняет мою жизнь, даже не зная того.

Да, несмотря на то, что ответ «нет» будет проще, я больше не хочу простоты. Я хочу Амелию на любых ее условиях.

К черту последствия.

Речь сейчас не о Кеме. Речь о нас с ней и об этом палящем влечении, которое нельзя отрицать.

Я приподнимаю бровь, давая ей знать, что время заканчивается.

Тик.

Так.

Наконец, она открывает рот, и я могу думать только... пожалуйста, скажи «да».

Глава 25

ДЕВЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ НЕДЕЛЬ

Амелия

Слово – это всего лишь слово, пока оно все не меняет.

– Да, – говорю я хрипло.

В его глазах появляется что-то первобытное. Из-за этого я чувствую себя чрезвычайно уязвимой, но это чувство ни капли не пугающее; оно возбуждающее, грешное, восхитительное.

Он отпускает дверную ручку, преграду между нами, но я поднимаю свою руку, давая понять, что решение не принято полностью.

Бруклин хмурится, но ничего не говорит; однако кладет руку обратно на дверную ручку – знак того, что он готов уйти.

Я отбрасываю эту мысль, концентрируясь на том, что хотела сказать. Даже при принятом решении, правило «не делиться» должно быть обоюдным.

– Да, я могу, – повторяю я, мой голос ненавистно дрожит, – но это значит, что и ты не можешь быть с другой женщиной.

Мы с Бруклином одного возраста, но взгляд, который он на меня бросает, делает его взрослее всех мужчин, знакомых мне.

– Само собой, Амелия. Пока мы будем вместе, мы будем только друг с другом. Если захочешь прекратить это, или захочу я, достаточно сказать лишь одно слово.

Я делаю осторожный шаг к нему.

– И когда я уеду, все закончится. Никаких эмоций или последствий. И мы ничего не скажем моему брату, чтобы тебе не пришлось беспокоиться об отношениях с ним. Не хочу, чтобы между вами двумя что-то встало, особенно я.

Вероятно соглашаясь, или просто решая остаться, он отпускает дверную ручку и идет ко мне. Я не успеваю сказать и слова, как он притягивает меня в свои объятия и атакует мой рот.

Из моего горла ненамеренно вырывается стон. То, как Бруклин властно проводит руками вверх по моим, сжимает плечи, после перемещает их к горлу и, наконец, касается моего лица, так не похоже на прикосновение любого другого мужчины, что я мгновенно теряю контроль.

Его поцелуя – будто он изголодался по мне, словно нас разделяли какие-то обстоятельства, после которых мы внезапно снова сошлись – достаточно, чтобы заставить меня стонать.

Меня целовали десятки лягушек, жаб, вероятных принцев, но так – никогда. Никогда мои пальцы на ногах не поджимались, а комната не начинала кружиться. Никогда, даже в самых диких фантазиях, я не могла мечтать о чем-то подобном.

Это верх искусства.

Поцелуй взрывной.

Поглощающий.

Крошечный намек на грядущее.

Он перемещает руку с моего лица, обхватывая меня, притягивая ближе, прижимая к себе. Я чувствую его твердость напротив своего живота, его сдерживаемая эрекция – более явное обещание грядущего.

Его губы шевелятся.

Язык атакует.

Член пульсирует между нами.

Мы целуемся и целуемся, и еще целуемся, пока он, наконец, не разрывает наш контакт, его дыхание обдает меня жаром, и я начинаю задыхаться.

Я поднимаю взгляд.

Его голубые глаза блестят.

– Поверить не могу, что мы делаем это.

Я молчаливо киваю.

Его рот снова приближается к моему, но не касается. Вместо этого Бруклин, едва касаясь моей кожи, проводит губами по линии подбородка.

– Ты прикусила язык, Амелия? – спрашивает он, кусая меня за мочку уха.

– Нет, – удается выдавить мне. Сейчас я чувствую его присутствие больше, чем когда-либо.

– Поговори со мной. Скажи, что хочешь меня так же сильно, как я тебя, – приказывает он хриплым голосом, вызывающим у меня дрожь.

– Да, я хочу тебя, – говорю ему, и мурашки пробегают по каждому сантиметру моего тела.

– Скажи, что не будешь жалеть об этом.

В этот раз спокойствие и властность в его голосе убеждают меня, что я делаю правильный выбор.

– Не буду, – проговариваю я, но этого недостаточно, чтобы парень расслабился. Это отражается на его лице, когда я поднимаю на него взгляд. Возможно, он хочет знать, что не только я не буду жалеть. Я провожу руками по его груди. – Ты, Бруклин, не будешь жалеть об этом, – уверяю его.

В его глазах горит огонь.

– Я не сомневаюсь в этом, – бормочет он, затем тянет меня за хвост, поднимая подбородок, и опускает свой рот на мой.

Он впивается в мои губы, прикусывает их с достаточной силой, чтобы вызвать покалывание.

Наши руки находят друг друга, и пальцы переплетаются.

Мой рот все еще закрыт, но Бруклин неустанно пытается заставить меня раскрыть его. И это срабатывает, когда он проводит языком между моих губ самым сладостным способом, заставляя меня отчаянно желать его язык. И не только у себя во рту.

Словно услышав мои мысли, он разрывает поцелуй и смотрит на меня.

– Твой рот так сладок. Могу я вкусить и остальные твои части?

Я киваю, не способная произнести ни слова. Вновь обретаю свой голос, но лишь для того, чтобы вздохнуть, когда он медленно опускается на колени передо мной.

Поддев пальцами пояс штанов для йоги, он медленно спускает их сантиметр за сантиметром, открывая взору трусики с диким принтом зебры, которые я купила вчера. В том магазине были только вызывающие и смелые принты. Это на меня не похоже, но я влюбилась в них и слегка спятила. Купила семь пар с одинаково безумной раскраской.

Глаза Бруклина загораются, когда он видит белье. В чертах его лица читается голод, кажущийся почти первобытным.

Неконтролируемая дрожь пробегает по моему позвоночнику. Мои соски твердеют, прижимаясь к кружевной ткани нового бюстгальтера.

Сняв с меня штаны и кроссовки, он скользит ладонями вверх по моих икрам, а после – к задней части моих бедер.

Мое сердце колотится, пока я пытаюсь не забыть, как дышать.

Он снова смотрит на меня, но в этот раз его рот искажает односторонняя ухмылка.

– Сними футболку.

Сглатывая, а после делая глубокий вдох, я снимаю футболку через голову, ни на секунду не задумываясь об отказе на его приказ.

– Лифчик тоже? – спрашиваю я хрипло.

Он бросает пылкий взгляд на мою грудь, после чего едва заметно кивает.

– Хочу увидеть соски, которыми ты дразнила меня все эти дни.

Я медленно завожу руки за спину и расстегиваю бюстгальтер. Чашечки ослабевают, обнажая нижнюю часть моей груди.

Дыхание Бруклина сбивается.

– Весь.

Я осторожно опускаю лифчик, позволяя лямкам соблазнительно соскользнуть по рукам, после чего он падает к нашим ногам.

– Красиво.

Его голос стал низким от удовольствия.

Спустя несколько мгновений он закрывает глаза и поворачивает лицо к моему обнаженному бедру, целуя под кружевным краем трусиков. Бруклин целует меня там так, как в последний раз целовал рот. Дразняще.

О боже, ощущение его губ так близко к моей киске может свести меня с ума. Он стоит передо мной на коленях, но все равно господствует надо мной.

Еще пару секунд он уделяет внимание мягкой коже внутренней части моего бедра, прежде чем его рот перемещается выше, и я чувствую дыхание и влажность его рта через тонкую ткань трусиков.

Подавляю стон, желая произнести его имя, но не уверена, что стоит так скоро проявлять близость, которую я ощущаю.

Бруклин нежно проводит ладонями вверх по моим ягодицам, останавливаясь на бедрах, где поддевает пальцами трусики и снимает их с меня.

Тяжело дыша, я переступаю через них, глядя на него вниз.

От парня исходит жар. Он не разрывает зрительный контакт, раздвигая мои ноги шире, тем самым обнажая мою киску. Его взгляд медленно опускается; он словно пожирает меня глазами.

– Блять, ни единого волоска, – рычит он.

Прежде чем успею струсить, я выпаливаю то, о чем хотела написать ему весь день.

– Я ни с кем не была уже больше года.

Он все еще смотрит на мои интимные части тела.

Я чувствую необходимость объясниться.

– Делаю депиляцию в целях мастурбации. Так я быстрее кончаю.

Ну вот, вероятно, мое признание немного излишне, но хотя бы этот вопрос разъяснен. У меня не было секса с мужчиной более года. Надеюсь, он умеет читать между строк, а именно то, что я могу слегка растерять навык.

Глаза Бруклина блестят, когда он смотрит на меня.

– Твоя киска будет очень узкой.

Ладно, это не та жалость, которую я ожидала.

Не произнося больше ни слова, он проводит одним пальцем по центру моей киски, после чего обеими руками раздвигает ноги, обнажая самые интимные места, которые теперь обдает прохладный воздух.

Я не могу оторвать взгляд, когда он опускается между моих ног, располагая рот прямо над клитором, и дует на него.

О боже мой!

Меня словно пронзает разряд тока, да настолько сильный, что приходится прикусить губу, чтобы не закричать. Одна моя рука ложится ему на голову, а бедра приподнимаются навстречу.