Текст книги "Принц Голливуда (ЛП)"

Автор книги: Ким Карр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

То, что я вижу сейчас, совсем не то.

Намного эротичнее.

Медленнее.

Напряженнее.

Мне хочется прикоснуться к себе. Провести пальцами по клитору, вырисовывая круги под ритм подъема и падения его бедер, но я сдерживаюсь.

Внезапно кулак Бруклина ускоряется, а бедра поднимаются и опускаются при каждом движении руки, что в свою очередь заставляет мое сердце биться с тревожной скоростью. Теперь мне хочется трахнуть себя пальцем и прижать большой палец к клитору с достаточным нажимом, чтобы заставить себя кончить.

Еще один стон, и в этот раз его рот открывается, а лицо искажается от удовольствия.

Видимо, он кончает.

И, думаю, я тоже.

Мой клитор внезапно начинает пульсировать, и я понимаю, насколько возбудилась.

Он замирает.

Мои ноги словно ватные.

А после наступает тишина.

Мне хочется большего, поэтому я не отрываю глаз, желая узнать, повторит ли он это.

О, боже мой, я любопытная Варвара. Извращенная любопытная Варвара. Это плохо. Очень плохо. Но в то же время, по какой-то причине это вызывает у меня улыбку.

Я отправлюсь в ад.

Будучи настолько возбужденной, что я даже не считала возможным, сжимаю бедра и чувствую легкую дрожь в половых органах.

Опускаю взгляд.

Я кончила дважды?

Нет.

Ни за что.

Не так.

Не наблюдая за тем, как дрочит парень, которого я едва знаю, и, думая о том, как бы прикоснуться к себе.

Снова обращая внимание на то, что происходит за дверью, я замечаю его упругий, голый зад, направляющийся в ванную.

Ладно.

Хорошо.

Пора уходить. Но мои мозги всё ещё сконцентрированы на дрожи, из-за которой мои нервные окончания до сих пор покалывает.

Уставившись в пустую комнату, я знаю, что мне нужно уходить. Я делаю шаг назад, затем еще один. Добравшись до темной лестницы, снова включаю фонарик и пытаюсь решить, хочу ли развернуться или спуститься вниз, избегая какого-либо шума.

Его шаги раздаются по паркету, и мои широко раскрытые глаза вглядываются в темноту, а затем скрип петель на его двери вынуждает мое сердце остановиться.

Я мгновенно выключаю фонарь.

Появляется квадратик солнечного света, и дверь распахивается настежь.

Зажмурив глаза, я пытаюсь успокоить дыхание.

– Амелия? – спрашивает Бруклин.

Я замираю, словно олень в свете фар. Поймали. Меня поймали. Интересно, у меня ещё есть время убежать к себе в комнату? Нет, ни секунды. Может, стоит притвориться, что я хожу во сне? Возможно. Нет, это не сработает.

– Амелия, – спрашивает он снова.

Я вглядываюсь в небольшое пространство между нами и снова включаю фонарик, случайно засветив им прямо ему в лицо.

– Привет, – пытаюсь проговорить спокойно. Сделать вид, будто я только что поднялась наверх. Притвориться, что нотки возбуждения в моем голосе вызваны не тем, что я застала его за мастурбацией, а скорее радостью, что я достигла верха этой узкой лестницы.

Слава Богу, он одет. Каким-то образом во время моего безумия он успел натянуть пару спортивных штанов. Бруклин поднимает руку, чтобы прикрыть глаза от яркого света.

– Что ты тут делаешь?

Я отвожу луч в стену.

– Я… Я… Я... эм… Мне показалось, я слышала, как кто-то пытался открыть дверь Мэгги. Но теперь, когда я говорю об этом тебе, понимаю, как абсурдно это звучит.

К моему большому удивлению, парень направляется в мою сторону, словно собираясь проверить мое вызванное бредом волнение.

– Оставайся здесь.

Меня охватывает паника.

– Стой!

Бруклин смотрит мне прямо в глаза.

– Со мной всё будет хорошо, – говорит он в своей манере соблазнительного плохого парня. Каждый его шаг так и кричит: «Меня ничего не колышет».

– Ты не можешь пойти туда один.

Вернувшись, он заходит в свою комнату и возвращается с бейсбольной битой. От резкости в его взгляде у меня по спине бегут мурашки.

Я смотрю на биту.

Дерево ударяется о его ладонь.

– Подарок Кину от Мэгги, какая-то их шутка, но послушай, это же Луисвилл Слаггер. Я забрал ее, когда они выезжали.

– Может, стоит позвонить в полицию?

Бруклин без рубашки, и я не могу отвести взгляд от силуэта его упругих мышц, когда он перебрасывает биту через руку за спину и под другую руку.

– У нас нет телефонов, забыла? Но серьезно, не беспокойся. Вероятно, это кто-то из бывших ухажеров Мэгги. Пойду скажу ему, что Мэгги теперь замужем, и ее муж с радостью оторвет ему яйца, если увидит рядом с ней.

Я вопросительно смотрю на него.

Он делает шаг ко мне.

– У неё есть несколько шальных бывших, которые приходят сюда время от времени. Ничего нового. Думаю, я избавился, по меньшей мере, от трех со времени ее переезда.

– Оу. – Я поднимаю руку к быстро бьющемуся сердцу. – Так там действительно кто-то есть?

Бруклин теперь рядом со мной, держит биту сбоку, и вдруг становится серьезным.

– Возможно. Хорошо, что он не вошел.

Я могу лишь пялиться, не произнося ни слова, вероятно выглядя немного испуганной, хоть и пытаюсь скрывать это.

Возможно, увидев мое волнение, парень отпускает все тревожащие его мысли, и уголки его губ приподнимаются в улыбке.

– Вот был бы сюрприз, когда ты выцарапала бы ему глаза.

Думаю, он не ошибался в этом комментарии. В колледже я регулярно посещала курсы самозащиты. Отец настоял на них, когда я настояла на жизни в Гринвич Виллидж. Хоть я и ненавидела их, я посещала эти курсы, будучи послушной дочуркой. Чтобы облегчить нагрузку тех занятий, йогу я посещала ещё чаще. Думаю, можно сказать, что я занималась спортом ради своего психического здоровья.

Лестница скрипит, когда парень перешагивает через две ступеньки за раз, а я смотрю, как напрягаются мышцы его спины.

Хоть он и сказал мне оставаться наверху, я медленно иду за ним через дом к двери, ведущей в комнату Мэгги. А затем ещё медленнее вхожу в комнату, где вижу его, стоящего в открытых дверях и осматривающего пляж, на котором никого нет.

– Видимо, я ошиблась, и тут никого не было? – говорю я.

Бруклин разворачивается, и в более ярком свете спальни я чувствую, как его взгляд прожигает меня, словно пламя, вышедшее из-под контроля.

– Я сказал тебе оставаться наверху.

Осознав, что на мне всего лишь футболка, я пытаюсь оттянуть вниз ее края.

– Я хотела убедиться, что ты в порядке.

Его ноздри расширяются.

– Господи Иисусе, Амелия, ты когда-нибудь слушаешь, что тебе говорят делать?

Прерывистое дыхание срывается с губ, пока я пытаюсь найти достойный ответ.

– Я взрослая женщина, способная принимать свои решения, Бруклин, так что буду благодарна, если ты прекратишь обращаться со мной, как с ребенком.

Но на самом деле я хочу сказать: «Прекрати обращаться со мной, как с младшей сестрой Кема».

Но я этого не делаю. Не хочу упоминать своего брата в этом разговоре. Это только между нами с Бруклином, и всё дело в желании.

Захлопнув двери, он рывком закрывает их на замок и идет ко мне.

– Я отправляюсь на пробежку, а после нужно разобраться с парой дел. Ключи от машины Мэгги на кухонном столе, а запасной ключ от дома лежит под горшком на патио. Как думаешь, продержишься утро без присмотра?

Раздраженная, я хмурю брови и надуваю губы, будто ребенок, которым, по моим словам, я не являюсь, отчего кровь в моих венах закипает.

– Иди к черту, Бруклин Джеймс.

То, как он проходит мимо меня, даже не оглянувшись, говорит мне о том, что я и так знала... в его глазах я всегда буду младшей назойливой сестрой Кема.

И никем больше.

Вот вам и закадрила плохиша.

Глава 11

ЭДВАРД РУКИ-НОЖНИЦЫ

Бруклин

Поездка на мотоцикле сродни танцу в сидячем положении.

Сжать. Отпустить. Прокрутить. Левая рука. Правая рука. Ноги на место.

Когда я несусь по дороге, всё происходит в идеальной последовательности и ритме. Как и всегда, когда катаюсь, я отпускаю мысли в свободный полет.

И сразу же они пускаются в том направлении, которое мне нужно меньше всего.

К ней и ее сексуальному, миниатюрному телу, к тем кошачьим глазам и пухлым губкам. Нажав на газ, я пытаюсь забыть о девушке. Как бы я не старался, каждый раз проворачивая горячую кожаную ручку, я представляю мягкую кожу Амелии под своей рукой, вкус ее киски на языке, ощущение пальцев, тянущих меня за волосы.

Черт возьми. Как же я сейчас попал.

Сильнее сжимая коленями черный гладкий бензобак, я наклоняю голову так низко, что она оказывается едва ли не между ног. И тогда я представляю ее на этом месте: рот, обхвативший мой член, ее язык, облизывающий мои яйца, жаркие и тяжелые стоны от доставляемого мне удовольствия.

– Бля-я-ять! – бормочу я себе под нос. Не нужно было вымещать на нее агрессию, но у меня не было выхода. Взгляд ее знойных серых глаз вынудил меня убраться подальше.

Это было необходимо, пока я не взял ее на том же месте и не оттрахал, поддавшись сексуальному напряжению, окружавшему нас в спальне моего брата. И я знаю, что Амелия позволила бы мне сделать это, я видел это в ее глазах. Она жаждала стать плохой.

Как я.

И я хотел дать ей возможность.

Правда хотел.

Переключаясь на четвертую передачу, я нажимаю на газ и лечу вниз по дороге, ощущая охватившую меня вину. Я оставил ее одну на всё утро и день, и мне нужно было добраться домой.

День просто пролетел.

Купив новый телефон, я позвонил Кему, оставил ему сообщение и провел остаток дня, съездив в ЛА и обратно под гребаным дождем. Только я и мои мысли. И вы видите, куда меня это привело.

Теперь я несусь через траффик на скорости 140 км/час, пока не сворачиваю в пять вечера с первого шоссе на свою улицу, а после – в свой двор.

Как только открываю входную дверь, чувствую запах попкорна для микроволновки и не могу сдержать улыбку. Клянусь, она ест вредную еду так же часто, как и я.

– Амелия, – выкрикиваю я.

Ничего.

Осматриваюсь, но ее нигде нет. Иду по коридору. Дверь в комнату Мэгги открыта, но Амелии там нет.

Обыскиваю остаток дома, но ничего не нахожу.

Уже поднимаясь в свою комнату, я замечаю свет наверху. Переступая по две ступеньки за раз, спешу на второй этаж, но словно вкопанный останавливаюсь в дверях.

Амелия лежит на животе на моей кровати, выглядя очень сексуально. Ноги согнуты в коленях, а ступни болтаются в воздухе. Она как ни в чем не бывало ест попкорн из миски рядом и читает рукопись.

Мою рукопись.

Ту, что я выбросил!

Не способный контролировать себя, я широкими шагам подхожу к кровати и вырываю у девушки соединенные страницы.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

Амелия с нескрываемым раздражением смотрит на меня.

– И тебе привет. Верни обратно. Я хочу дочитать.

«Фанатка», автор Бруклин Джеймс.

Это слова написаны на первой странице, так что она должна знать, что читает.

– Нет, это дрянь. Я выбросил её в мусор, туда она и вернется.

Амелия спрыгивает с кровати на босые ноги и начинает гоняться за мной по комнате.

– Это не дрянь, – она произносит это, ну или что-то подобное.

Господи, я даже думать не могу. У меня тут же появляется стояк. На ней очень короткое зеленое платье, то есть очень короткое. Она также сделала прическу и макияж. Точная копия Энн-Маргарет, когда та снималась вместе с Элвисом Пресли в «Да здравствует Лас-Вегас!».

И поверьте, я видел этот фильм кучу раз.

Мой брат Кин повернут на Элвисе. Черт, он ребенка назвал в честь него: Пресли, а не Элвис. Но будь это решение Кина, думаю, он назвал бы сына Элвисом.

В любом случае, Амелия просто сногсшибательна.

Вырвав рукопись у меня из рук, она возвращается в свою позу на кровати и в этот раз берет ручку рядом с собой, делая заметки, словно я вовсе не забирал у неё сценарий.

Я лишаюсь дара речи.

– Что... Почему... Почему ты так одета?

Она поднимает на меня взгляд, не выпуская ручки из руки.

– Вечеринка в честь помолвки, помнишь? Я пошла прикупить наряд сегодня днем. Полагаю, ты не против?

Я совершенно забыл об этой вечеринке. Моргнув, я не могу сказать ничего, кроме:

– Да, конечно. – Хоть и понимаю, что она просто издевается.

Чиркнув ручкой, Амелия проводит линию на странице и снова смотрит на меня.

– Тебе нужно собраться?

Я хмурюсь.

– Да, конечно, – вырывается из моего рта, но в этот раз я добавляю: – Что ты вообще тут делаешь?

Она отвечает, не поднимая взгляда и не прекращая записывать что-то на полях.

– Твой сосед Райан Герхард приходил с моим телефоном и камерой. Его жена спасла их, когда начался дождь, но он даже не подозревал об этом. Сказал, что приходил сюда вчера днем, но нас не было. Оказывается, это он был у двери утром, – увидев ее пухлые губки, я мгновенно ощущаю желание накрыть их своими и поцеловать. – В общем, – продолжает девушка, размахивая ручкой, – мой телефон разрядился, а зарядки у меня нет, так что я поднялась поискать твою, – она переводит внимание обратно на сценарий. – Подумала, ты будешь не против, тогда я и нашла твою рукопись.

Что ж, это ответ на мой вопрос.

Я медленно иду к ней, пытаясь избавиться от грязных мыслей о том, что хочу сделать с ней прямо сейчас на своей кровати. Как я хочу перевернуть ее и запустить руку под край платья, после чего проскользнуть пальцами в трусики и заставить кричать мое имя.

– Бруклин?

Теперь она зажала ручку между зубов, а ее шикарные знойные глаза направлены на меня.

Я движением подбородка указываю на страницу, покрытую примечаниями.

– Что всё это значит?

Она хлопает по кровати, после чего достает ручку изо рта и указывает на строку на странице.

– Это мое предположение, как Кейт должна отреагировать, когда Келлан не приезжает забрать ее с работы, как обещал, потому что он занимался серфингом и потерял счет времени.

Поддавшись любопытству, я беру в руки рукопись.

– Ты не хочешь, чтобы она звонила ему и спрашивала в голосовом сообщении, где он?

Она машет головой из стороны в сторону.

– Нет! Девушка бы этого не сделала. По крайней мере, не сразу.

Я задумчиво постукиваю по подбородку.

– Почему нет? Я бы сделал.

Раздается щелчок языка, и ручка указывает на меня.

– Именно. Так бы поступил парень, не девушка. Кейт бы ждала и ждала, и ждала, и становилась бы с каждой минутой всё злее и злее. И не важно, насколько она милая. Затем бы она ушла, отправившись домой, возможно, написала подруге и думала о нем, пока он, наконец, не позвонил бы ей. А если бы он не позвонил ей в течение часа или двух, тогда уже она позвонила бы ему.

Я чешу голову.

– Зачем ей звонить ему с таким опозданием?

– Потому что он был придурком, променявшим ее на нечто более веселое, и не заслуживает знать, что она ждала его.

– Нет, он не поэтому опоздал. Просто он увлекся.

– Но Кейт этого не знает.

– Он скажет ей об этом позже.

Амелия пожимает плечами.

– Но это всё равно неправильно. Кейт часами думала о нем, в то время как он и не вспоминал о ней, пока не слез с доски. Теперь ему нужно доказать, что он хочет быть с ней.

– Правда?

Она кивает.

– Конечно. Однако их отношения пока только начались, так что оба теперь будут осторожнее. Он не может переусердствовать с извинениями, иначе потеряет имидж плохого парня, но всё равно должен быть искренним.

Я ухмыляюсь этому. Женщины вообще понимают, что мы не пытаемся придерживаться того или иного имиджа плохих парней?

– И, – продолжает Амелия, – Кейт не может быть слишком стервозной или сильно злиться, иначе потеряет его. Между этим тонкая грань.

Я могу лишь покачать головой.

– Женщины – сложные существа.

– Так и есть. Весь этот синдром «Я сказала «нет», но на самом деле имела в виду «да», и ты должен был это знать».

Может, это имела в виду моя мать, когда сказала, что «Фанатке» не хватает настоящих эмоций? Может, она хотела сказать мне, что я не понимаю женщин? Но в этом можно было обвинить ее, ведь, хоть она и прилагала больше усилий последние несколько лет, пытаясь быть частью моей жизни, это не компенсировало все те годы, когда мы жили в одном доме, но ее никогда не было рядом. Вовсе.

Все считали, что быть частью «королевской» династии Голливуда – это гламурно. Вот только это не так. Королевы никогда не было дома, а Король обычно напивался до беспамятства в каком-то баре. Из-за этого мне, Принцу, самому приходилось заботиться о себе.

Ненавижу вспоминать о тех днях.

Сморгнув эти воспоминания, я фокусируюсь на Амелии.

Заинтригованный, я сажусь рядом с ней и пролистываю рукопись. Была бы она моим другом, мне не приходилось бы каждый раз беспокоиться о своем члене, приходящем в режим боевой готовности, когда я нахожусь рядом с ней.

Да, друзья.

Мы с младшей сестрой Кема можем быть друзьями.

Это возможно.

По крайней мере, я надеюсь. Но, блять, как же вкусно она пахнет.

Мне приходится напоминать себе, что Амелия – младшая сестра Кема, и он убьет меня, если я прикоснусь к ней.

Хлопнув в ладоши, я решительно настраиваюсь не сходить с тропы дружбы.

– Где ещё ты сделала пометки?

Она смотрит через мое плечо на прикроватную тумбочку и на часы на ней.

– У нас достаточно времени?

Я киваю.

– Я быстро собираюсь, да и к тому же, нам только к семи тридцати.

– Хорошо, – она делает глубокий вздох. – Ты не разозлишься?

– Нет.

– Ну, тогда я пока не закончила, но мне кажется, что персонаж Келлана намного превосходит Кейт.

– И тебе это не нравится?

Она качает головой.

– Совсем нет. Думаю, зрителю должно быть сложнее понять, кто из них положительный, а кто отрицательный герой. В общем, Кейт должна больше располагать к себе.

Я указываю подбородком на рукопись, которую писал последние два года и выбросил из-за одного отрицательного отзыва.

– В каком плане?

Амелия садится и скрещивает ноги, оттягивая край платья вниз по бедрам, чтобы не было видно трусиков.

– Можно быть честной?

– А ты бываешь другой?

Она пожимает плечами, и, когда ее плечи поднимаются, я не могу не смотреть на ее грудь. Кажется, она идеально ляжет в мои руки.

– У тебя она получилась слегка навязчивой, а я не думаю, что Келлану нужна такая девушка. Он хочет реальной любви, настоящей девушки, и, думаю, тебе нужно превратить Кейт в такую девушку. Она должна стать Золушкой, а он – ее Прекрасным Принцем. Это поможет добавить той искренности, которую ты ищешь.

Я киваю, принимая критику и на самом деле соглашаясь с ней. Я могу это сделать. Могу улучшить сценарий.

Ее большие золотые серьги-кольца качаются из стороны в сторону, когда Амелия делает очередную заметку на полях.

– Может, создать для Кейт грустное прошлое?

– Например?

Она улыбается, словно и это продумала.

– Возможно, ее мать погибла при трагических обстоятельствах, а отец стал алкоголиком, потому что сильно скучал по ней. Младшему брату Кейт может быть шестнадцать вместо шести, и он должен быть бунтарем, который нуждается в заботе.

– И Келлан взял бы его под свое крыло? – предлагаю я.

– Да, что-то вроде того. Что-то, что поможет зрителю понять, Кейт – сильная женщина, которой свойственна решительность и настойчивость.

Я просто моргаю в ответ. Она попала точно в цель. И впервые я начинаю гадать, не проводил ли параллель со своей жизнью, даже не осознавая этого.

– Продолжай, – говорю я ей. – Что еще?

– Ну, я подумала...

Следующие шестьдесят минут Амелия рассказывает, что, по ее мнению, мне нужно сделать, чтобы Кейт стала звездой. И я слушаю, не отвлекаясь и не думая о нас, о том, как мы можем вместе работать, потому что это – то, что происходит здесь и сейчас – важно.

Нет, это не просто важно...

Это моя гребаная жизнь.

Глава 12

ВАЛЕНТИНКА

Амелия

К своим одиннадцати годам я была замужем дюжину раз.

Моими мужьями были четыре лучших друга, три собаки с нашего района, два бродячих кота и два моих очень несговорчивых брата. Кема уговорить было сложнее, чем вечно веселого Брэндона. Последним из моих мужей был Бруклин Джеймс, и женился он на мне под нескончаемые протесты.

Все свадьбы были хорошо спланированы и варьировались от простых до изысканных – тайные бракосочетания, церемонии в саду и да, даже королевская свадьба, которая была с Бруклином.

Моя няня всегда играла роль священника и начинала речь словами «Дорогие возлюбленные».

Мне это нравилось.

Окруженная куклами Барби и плюшевыми животными, я всегда надевала белое дизайнерское платье, которое исчезло из гардероба мамы, о чем она и не подозревала. Фату мне заменяла белая наволочка, а когда я говорила «Согласна», то сжимала в руках одуванчики и дикие фиалки, собранные в Центральном Парке.

После церемоний я всегда делала фотографии, чтобы запечатлеть особенные моменты, после чего мы ели капкейки и пили лимонад.

Мой дедушка посещал несколько моих свадеб, на которых притворялся фотографом, снимая нас на свою камеру, которую со временем подарил мне. С ним всегда было так весело. И, как и он, я люблю запечатлевать на фотографии счастливые моменты, те, что будут длиться вечно.

Кто знает, может это единственное, что действительно важно.

Чувствую укол в сердце, наблюдая за людьми вокруг – улыбающимися, смеющимися – и мне хочется быть той, кто запечатлеет для них эти мгновения.

Захват.

Щелчок.

Профессиональный фотограф кружит по комнате, снимая ново-обрученную пару и их гостей, я слежу за ним слегка с завистью и улыбаюсь, когда он просит их позировать для камеры.

Захват.

Щелчок.

Полная нежеланной зависти, я делаю глоток белого вина и бросаю взгляд чрез плечо, чтобы отвлечься на пару секунд от этой атмосферы.

«Скала» – потрясающее место. Интерьер сродни кремового цвета шкатулке для драгоценностей, но без излишеств – количество блеска рассчитано точно, чтобы добавить немного магии. Но снаружи заведение выглядит точь-в-точь, как драгоценный камень. Вторя своему названию, ресторан находится на краю скалы с видом на Тихий океан. Терраса огромная и за вид, открывающийся с нее, можно умереть. Но сегодня все мы заперты внутри из-за непрерывных плохих погодных условий.

Познакомившись со всеми, попробовав все канапешки и сыр, что разносили официанты, закуски и основные блюда со шведского стола, я настояла, что хочу понаблюдать за людьми, пока Бруклин решил совершить ещё один круг.

Чувствуя легкое опьянение, я смотрю в огромное окно и думаю о красоте, которую оно так ясно позволяет увидеть. Дождь всё ещё льет, и я наблюдаю, как тяжелые капли падают в океан, словно осколки стекла. Увлеченные бесконечным потоком, мои мысли возвращаются к высокой черной шляпе, в которой Бруклин был в день нашей фальшивой свадьбы, и отвращению на его лице, когда я поцеловала его.

Ну или я думаю, что первая наклонилась, соединив наши губы. Честно, я не помню. Поцелуй, конечно, был легким – просто чмок, и не нес в себе сексуального подтекста. И всё же это был мой первый поцелуй, и Бруклин был моим последним мужем – игра в свадьбу устарела к моменту, как мне исполнилось одиннадцать, и я готова была переключиться на кинозвезд и подростковых идолов.

Из детских грез меня вырывает смех – звук, к которому меня странным образом тянет.

Мой когдатошний муж очаровывает зал. Ведя увлеченные беседы с гостями со стороны невесты, он заставляет всех женщин смеяться и временами краснеть. Виной тому то, как он смотрит на тебя, как невзначай подходит ближе, как его дыхание касается щеки.

Парень от природы такой очаровательный, и я даже не уверена, что сам осознает, как ямочки на его щеках влияют на женщин, с которыми он разговаривает.

Язык тела – сильный афродизиак, а этого ему не отбавлять.

Я прижимаю губы к краю бокала, согревая его, и поднимаю взгляд навстречу Бруклину, направляющемуся ко мне. Он улыбается мне своей флиртующей улыбкой, к которой у меня тоже нет иммунитета, и внезапно я оказываюсь где-то в другом месте. Там, где мой телефон больше не звонит, а жизнь не превратилась в осколки.

Здесь.

С ним.

В руке у Бруклина бутылка пива «Гиннесс». Он держит ее всё время, что я наблюдаю за ним, но не видела, чтобы он хоть раз отпил содержимое.

– Привет, – говорит он медленным и низким голосом. Звук его голоса – очередная причина того, почему мой брат зовет его Казановой.

– Привет, – отвечаю я, – встретил девушку, с которой тебя ставят в пару на свадьбе?

Я делаю ещё глоток вина и смотрю на него, ожидая, когда он укажет на нее.

– Да, встретил. Она допоздна работала, потому только пришла.

– И кто она? – спрашиваю я поверх бокала, когда он не шевелится.

Бруклин машет головой в сторону десертного стола, который наполнен изысканной выпечкой.

– Кузина Джиджи. Та, что в белой блузке и черной юбке.

Осматривая сначала ее, потом его, я слегка улыбаюсь, но мысленно исполняю танец счастья. Очки. Волосы собраны в идеальную прическу. Легкий макияж. Обувь на плоской подошве.

– Она может быть одной из тех безумных библиотекарш с неистовой сексуальной жизнью, которую скрывает под строгой внешностью, как Бэтгерл из «Бэтмена».

Он улыбается, спрятав руку в карман.

– Она бухгалтер, так что сомневаюсь.

– Оу, – это всё, что я могу сказать.

Бруклин пожимает плечами, словно это вообще не имеет значения.

– Напомни еще раз, что мне нужно искать? – спрашивает он своим глубоким голосом прямо у моего уха.

Сначала это вызывает у меня смех, но мое дыхание прерывается, когда я отодвигаюсь немного, чтобы ответить. Виной всему его поза. Одна его рука держит бутылку. На брюках идеальная стрелка, плечи широкие и сильные, а стройную талию выделяют больше парадные брюки, нежели пляжные шорты, в которых я его видела. Собравшись с мыслями, я отвечаю, флиртуя, что не сильно отличается от его манеры разговора.

– Очевидное, скрытое среди неочевидного.

– Точно, – усмехается он, словно в этом есть смысл, затем впервые за весь вечер делает глоток пива и осматривает толпу своими знойными голубыми глазами.

– Отлично, очевидное среди неочевидного. Насколько сложно это может быть?

Я смеюсь и допиваю свое вино. Сюда мы приехали на Uber. Бруклин знал, что, находясь в одной комнате со своими старыми друзьями из ТВ-шоу «В погоне за солнцем», он обязательно выпьет, а я не предложила стать трезвым водителем, потому что тоже хотела расслабиться.

Видимо, выполнив обязанности светского льва, теперь он мог просто понаблюдать за людьми и расслабиться. Я тоже осматриваю толпу, начиная свою маленькую свадебную игру, только взрослый ее вариант.

Его взгляд блуждает справа налево, осматривая зал, после чего Бруклин смотрит на меня. Понимаю, что ему нужна моя помощь.

– Ладно, – начинаю, – тебе нужно искать тех, кто подкатывает друг к другу так, чтобы никто не заметил. Кто с кем флиртует. Когда перебрасываются взглядами, думая, что никто на них не смотрит, или якобы нечаянно прикасаются друг к другу, – продолжаю я, пока официант наполняет мой бокал.

Даже учитывая мои соблазнительные золотые туфли на высоком каблуке с острым носком, которые должны сочетаться с золотым поясом на талии, Бруклин всё равно на голову выше меня. Он высокий, стройный и невероятно привлекательный, и я замечаю, что бросаю на него взгляды чаще, чем на стол с десертами. Вероятно, ему стоит следить за мной. Когда парень делает очередной глоток, я ловлю себя на мысли, что гадаю, какой он на вкус, и, думаю, он превзойдет шоколадный эклер.

Вот только с этой мыслью есть одна проблемка.

Сегодня в комнате Бруклина кое-что произошло, и я не уверена, что мне это понравилось. Я каким-то образом перешла из зоны запрещённой сестры во френд-зону. Мне нравится, что его вражда будто бы испарилась, но мне ненавистно то, что и сексуальное напряжение, кажется, пропало вместе с ней.

Теперь мы друзья, которые осматривают элегантно декорированную комнату с бокалами и бутылками вина, будто бы плывущими по воздуху, и играют в игру. Как друзья. И только.

Переведя внимание со своих проблем обратно на игру, я игнорирую свой вибрирующий телефон. Звонили мой отец, мама и даже Лендон. Но только не Кем.

Мы с Лендоном проговорили большую часть дня.

Он милый.

Действительно милый.

Очень-очень милый.

И да, каким-то образом за двухчасовую беседу по телефону этим днем мой мистер Вероятно-Правильный показал себя на самом деле Мистером Правильным. И единственное, что я сказала себе, когда он положил трубку, было: «Да, он такой милый».

Это так разочаровывает.

Злясь на себя, я сдуваю волосы с глаз и нахожу взглядом будущих молодоженов, общающихся с гостями по разные стороны зала. Ситуация достаточно интригует меня, чтобы уделить им больше внимания. Я продолжаю наблюдать, медленно попивая вино, но не говорю об этом Бруклину.

Чейз Паркер снимался с Бруклином Джеймсом в «В погоне за солнцем». Они не только вместе катались на серфах, но и оба выросли в Беверли-Хиллс, посещали одну частную школу, а их родители работают вместе.

Сегодня днём я провела небольшое исследование в соцсетях, пока висела на телефоне с мистером Правильным.

Чейз, в отличие от Бруклина, пошел в актеры. Он снимался в небольших ролях то здесь, то там, но ничего выдающегося или стоящего внимания. Но он встретил Джиджи, когда играл роль парня начальницы Джиджи в «Где мой Латте?»

О Джиджи же, с другой стороны, в городе говорят, как о дерзкой ассистентке известной актрисы, которая стала виной вновь вернувшейся славы ее начальницы.

Может, Чейз пока и не в списке лучших актеров, но он определенно из звездного материала с внешностью Рока Хадсона в стиле плохиша. Он, как и Бруклин, высокий и стройный. У него широкий рот с пухлыми губами. Темные смеющиеся глаза. Гладкие, идеальной формы уши, в одном их которых серьга с бриллиантом. И, в отличие от Бруклина, у него темные волосы, выбритые едва ли не под ноль.

Чейз ловит взгляд Джиджи с другого конца зала, и его губы изгибаются в медленной, сексуальной улыбке. Она отворачивается, что не сильно похоже на поведение невесты, но спустя несколько мгновений снова смотрит на него. Парень шевелит бровями и посылает ей воздушный поцелуй. Вместо того чтобы поймать его, девушка закатывает глаза.

Я, конечно, не профи в любовных отношениях, но что-то здесь не так.

Приветливо смеясь, Чейз пересекает комнату, направляясь к ней, и садится рядом на стул. Он притягивает невесту к себе на колени и словно наказывает ее поцелуем.

Но Джиджи не краснеет от его внимания, оно ее вовсе не трогает. Вместо этого она отворачивает голову прочь от его губ и толкается локтями, пока Чейз наконец не отпускает ее, чтобы она могла сесть рядом.

– Что тебя так увлекло? – голос Бруклина такой глубокий, что раздается, будто гром, хотя на самом деле он шепчет.

Колеблясь, я указываю бокалом в сторону счастливой пары.

– Они.

– А что с Чейзом и Джиджи?

Я втягиваю воздух.

– Скажи, – требует он, и мой пульс слегка ускоряется, как и всегда, когда в нем восстает альфа.

– Просто я не думаю, что она относится к нему так же, как и он к ней.

Бруклин хмурится.

– С чего ты это взяла? Они настолько влюблены, что дождаться уже не могут, когда поженятся.

– Правда?

Он кивает.

– Они свяжут себя узами через две недели где-то в отдаленной местности, куда нас всех отвезут на вертолетах, чтобы избежать внимания прессы.

– Или наоборот привлечь их внимание, – бормочу я себе под нос, затем приподнимаю бровь. – Зачем спешка?

Бруклин осматривает меня и пожимает плечами. Так по-мужски не задумываться об этом.