Текст книги "Принц Голливуда (ЛП)"
Автор книги: Ким Карр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Исключая вариант папарацци – они бы оставались настороже – следующей моей мыслью становится то, что она бездомная и ищет укрытия от дождя на крыльце Кема и Макайлы.
Я осматриваю ее.
Наверно, и этот вариант стоит отбросить. Вообще, чистота ее пальто винтажного стиля должна была при первом же взгляде исключить этот вариант.
И совершив истинный ход мудака, я пользуюсь тем, что у нее закрыты глаза и опускаю свой взгляд, оценивая ее тело. На ней футболка со знаком мира и черные штаны для йоги, прикрывающие ее изящные ноги, на которых обуты кожаные сапоги. А ее ресницы... ее ресницы настолько длинные, таких натуральных я еще никогда не видел. В каком-то роде отголосок типичных девиц шестидесятых, и я говорю это в самом привлекательном смысле.
Опустившись на корточки, я убираю волосы с ее лица и мягко произношу:
– Привет, ищешь кого-то?
Вместо ответа, она опускается еще ниже и уже практически лежит на крыльце, а ее непослушные кудри снова прикрывают лицо.
Не желая испугать ее, я снова осторожно пытаюсь убрать локоны с ее глаз.
– Ты кого-то ищешь? – повторяю я.
Она открывает глаза, садится ровнее и указывает на меня пальцем.
– Я знаю, кто ты, – невнятно произносит она.
Прекрасно.
Еще одна фанатка.
Еще одна палаточница.
А я-то думал, что это закончилось.
«Ошиблась домом, девчонка», – думаю я. Затем следующая мысль: – Нет, это к лучшему. Оставь ее здесь». Кем и Макайла отправились с Мэгги, Кином и Пресли в Мексику на выходные. Это значит, что дома никого нет. Я мысленно смеюсь. Она еще долго будет ждать бывшего телезвезду Бруклина Джеймса, который здесь больше не живет.
Поднявшись, я уже хочу спуститься вниз, сесть на свой байк и увезти его из поля зрения к следующему дому, как вдруг она говорит:
– Ты чистильщик бассейна, да?
На этот раз, замерев в полушаге, я не способен сдержать смех.
– Эм… нет, я не чистильщик бассейна. В этом доме вообще нет бассейна.
Она смеется, и с ее полных губ срывается икота.
– Стой, стой, стой. Я знаю, кто ты.
Ну, началось: Бруклин Джеймс, знаменитый серфер, звезда MTV, Принц Голливуда. Можно мне твой автограф? Или еще лучше, не хочешь трахнуться?
Позади меня скрипит крыльцо.
– Окранник. Охраина. Охраинник.
По какой-то безумной причине, я оборачиваюсь, все еще смеясь.
– Охранник?
Еще скрип.
– Да, именно.
Я не подаю вида, когда ее приближение вызывает замешательство, но вовсе не волнение.
– Я, наверное, включила сигнализацию, пока пыталась вломиться внутрь, – мямлит она.
Испуганный внезапной близостью ее голоса, а резко разворачиваюсь.
Мне стоит вызвать полицию.
Я этого не делаю.
Ее пальто все еще лежит на полу, но ее сексуальное миниатюрное тело всего в паре сантиметров от меня. Глядя на нее в этот раз, я не упускаю ни единой детали. Купол темно-русых кудрей. Миниатюрная. Упругая небольшая грудь. Очень загорелая кожа. В ней есть что-то спортивное, но еще больше сексуальности. Как только мой взгляд встречается с ее серыми глазами, по телу проходит волна возбуждения.
Остынь, парень, остынь.
Она незнакомка.
Вероятный сталкер.
И тому подобное.
И все же, я не могу стереть улыбку с лица, потому что она охренительно очаровательна.
Девчонка стоит, или лучше сказать качается, протянув ко мне руки, словно я должен надеть на нее наручники. Хотел бы я иметь при себе пару наручников, потому что, к черту очаровательность, она до охренения потрясающая. Как говорится, на десятку с половиной, а я никогда не даю девушкам больше восьми.
Я скромно склоняю голову, заинтересованный в этой игре с ней. Пусть она пьяна, но до чертиков забавная.
– Еще попытка.
Выражение ее лица выражает усердную задумчивость.
– Садник? – Ик. Ик.
Правда наслаждаясь этим, я качаю головой и издаю звук проигрышного звонка.
– Во время дождя? Нет. Еще попробуешь?
В ее глазах появляется намек на юмор, и в этот раз она осматривает меня с головы до ног.
Я прямо чувствую, как она взглядом прокладывает дорожку до моего члена. Как только эта девчонка протрезвеет, я позабавлюсь с ней.
Прикусив нижнюю губу, она снова икает.
– Очередная лягушка?
– Что? – спрашиваю я, приподняв бровь.
– Красный Принц, Прекрасный, но с прошлой ночи я разочаровалась в пушистых хвостах, нет, не кроличьих, в сказках2, на какое-то время.
Нахмурив брови, я на сей раз не смеюсь. На мгновение в ее голосе появилась грустная нотка, а я потерял дар речи.
Пытаясь ровно устоять на ногах, она откидывает волосы с лица.
– Кто ты?
– Ты мне скажи.
Тогда она делает шаг назад, словно ее внезапно обеспокоило, кем я являюсь.
– Неужели, с моей удачей, сам Джек П-П-Потрошитель решил наведаться сегодня в дом моего братюли.
Она говорит невнятно, но мне удается понять смысл ее слов.
Брат?
Блядь.
Блядь.
Блядское блядь.
Удивлен. Шокирован. Поражен. Я смотрю на нее. Ее глаза. Ее серые глаза. Затем замечаю это. Схожесть же очевидна. Как я мог не заметить?
Внезапно, перед глазами ясно предстает фото Кема с ней и их братом на одной из стен в доме. Также я вспоминаю нашу единственную встречу. Мне было десять, и моя мать отправила меня к брату, Кину, в Нью-Йорк. Его отца вызвали по работе, и Кин в итоге взял меня к Кему на выходные.
Это Амелия Уотерс.
Девочка с кучей кукол, которая заставила меня играть с ней в дочки-матери, или в Золушку или еще в какую-то сказочную ерунду, а потом заставила меня жениться на ней. С ней был мой первый поцелуй, если в десять лет это можно назвать поцелуем. Девчонка, с которой я смеялся по телефону далеко не один раз за последние два года.
Девчонка с серыми глазами.
Глазами, которые сразили меня сейчас.
Девчонка... которая не совсем девчонка. Больше нет.
– Ты Амелия? – наконец, удается мне сказать.
Он щелкает пальцами и указывает на меня.
– Бинго.
Я могу лишь пялиться на нее.
Облокотившись на дом для поддержки, она поднимает палец немного выше.
– А ты?
Каким-то образом мне удается проговорить свое имя.
– Бруклин Джеймс.
– О, боже мой, Бруклин! – верещит она и обхватывает меня руками. – Ты мой Прекрасный Принц.
Из-за того, что ее тело прижато к моему, я чувствую зарождающееся внутри напряжение.
Похоть.
Желание.
Первобытную нужду заняться сексом здесь и сейчас.
Что за хрень?
Придурок, она недоступна. Она сестра Кема.
«Конечно», – думаю я, но меня это вовсе не переубеждает, или мой член, во всяком случае – он длинный, твердый и пульсирует в штанах.
И в этот момент я понимаю, что нужно привести мысли в порядок. Осторожно отрывая ее от себя, я смотрю на нее.
– Что ты тут делаешь?
Она долго смотрит на меня. Взгляд мечется от моей макушки до пальцев ног.
Черт, она только что облизала губы так, словно готова меня съесть.
Я прочищаю горло, напоминая ей, что задал вопрос.
Она снова пытается встать поровнее и говорит:
– Вчера я узнала несколько разоблачающих, то есть раздевающих, нет, я имею в виду... – продолжает она запинаться.
Наконец, я решаю заговорить.
– Расстраивающих. Думаю, ты хочешь сказать расстраивающих.
– Да, именно так я и сказала, разоблачающих. В общем, как я говорила до того, как ты перебил меня, я приехала сюда, чтобы поговорить с братом и расставить все точки над i.
Не зная, что на это сказать, я задаю глупый вопрос:
– Он знает, что ты должна приехать? – Я осознаю, что это не так. Он бы не оставил ее на крыльце под дождем.
На ее щеках появляется румянец, словно она злится.
– Нет, я же сказала, что только узнала об этом.
Я смотрю куда угодно, только не на нее, потому что могу рассмеяться над этой паршивкой, и выпаливаю:
– Кем уехал до воскресенья.
Все еще злясь, она указывает на подъездную дорожку.
– Но его машина дома?
В ее голосе слышно сомнение, словно она не уверена в правдивости моих слов.
– Это «Джип» не Кема, а Макайлы.
Поднявшись на носочки, словно балерина, она указывает на подъездную дорожку.
– Тогда это его.
Я пытаюсь не смеяться. Интересно, мы будем играть в угадайку со всеми машинами на улице?
– Это даже не «Джип», а «БМВ», и он принадлежит Мэгги. Они с Кином приехали из западного Голливуда и оставили машину здесь.
Она разворачивается, очень грациозно, надо сказать, особенно в ее состоянии, и по выражению ее лица, думаю, она наконец верит мне, но я в этом не уверен.
– Кем уехал в Мексику, – говорю я ей для пущей уверенности.
Едва держась на ногах после своего пируэта, она осматривается, останавливая взгляд на черной сумке рядом с чемоданом.
– Тогда я позвоню ему и скажу, что я здесь, узнаю, когда он приедет домой.
Я пялюсь на нее. Она все еще недоверчиво качает головой, начиная пошатываться. Заволновавшись, что она может упасть, я делаю шаг ближе, чтобы поймать ее, если понадобится.
Каким-то чудом ей удается дотянуться до сумки, но наклонившись, она мгновенно выпрямляется.
– Вау, зачем ты заставляешь крыльцо кружится? – спрашивает она.
Она еще забавнее, чем я помню. Серьезной девчонке, которая командовала мной, присуща некая легкомысленность, а может все дело в выпивке. Засунув руку в карман, я достаю телефон.
– Вот, возьми мой.
Она подносит его ближе, после отталкивает подальше.
– Что это за телефон?
– Эммм… айфон.
– Он не на английском, – говорит она разочарованно.
Тяжело сдержать смешок. Но мне как-то удается. Думаю, она придет в ярость, если я сейчас рассмеюсь. Подойдя ближе, я переворачиваю его – она держала его вверх ногами. Затем, накрыв ее руку своей, я нахожу номер Кема и нажимаю на него.
Бип.
Бип.
Бип.
Затем ответ.
– Вы дозвонились Кему. Оставьте сообщение.
Бип.
Она пялится на него, словно в шоке, и сбрасывает звонок.
– Он не отвечает. Он всегда отвечает, когда я звоню.
Я прячу телефон в задний карман, пока она не уронила его, и мне становится ее жалко.
– Он в каком-то дальнем районе в Мексике с отвратной связью и, уверен, погода не помогает. У меня дома есть номер их отеля. Можешь позвонить и оставить ему сообщение на ресепшене.
Не успеваю я поймать ее, как она соскальзывает по стене дома, ощутив полное поражение. Теперь я жалею, что не уделял должного внимания тому, где, по словам Кема, он хранил запасной ключ после обновления системы безопасности, и каков новый код.
А в следующее мгновение она уже плачет. Ревет. Слезы льются, словно из ведра.
– Теперь я бездомная.
Я наклоняюсь и поднимаю ее лицо за подбородок.
– Эй, все хорошо. Можешь остаться у меня.
Она поднимает взгляд и улыбается.
– Ты уверен?
– Да, конечно.
Все краски тут же исчезают с ее лица.
– Видишь, ты, правда, принц.
Едва ли.
Если бы она только знала о мыслях, проносящихся сейчас в моей голове, среди которых нет ни одной благородной.
– Влка, – бормочет она.
– Что?
– Вокла, – произносит она, на этот раз облизывая свои полные губы.
Замахав головой, я предлагаю ей руку и говорю:
– Пойдем. – Ей уж точно не стоит больше пить. – Я заберу твои вещи после того, как заведу тебя к себе.
– Ты такой милый, – бормочет она, хватаясь за мои пальцы и крепко сжимая их.
Она легкая, потому я легко поднимаю ее на ноги, несмотря на китайскую пытку, которую она устроила моим пальцам.
Не успеваю я одуматься, как она уже облокачивается на меня. Знаю, меня не должно это возбуждать, поверьте, знаю. Но вот мой член – ему предстоит выучить урок о сестрах друзей, потому что он требует внимания.
Вдох.
Вдох.
Вдох.
Что за черт?
Амелия втягивает носом воздух, уткнувшись мне в шею.
– Ты нюхаешь меня? – спрашиваю я ее.
Ни капли не смутившись, она отвечает:
– Да, и ты приятно пахнешь.
Ага, мой член прям подпрыгивает от вероятного значения этой фразы.
Лежать, малыш.
Этому не бывать.
– Совсем не похоже на моего отца, – добавляет она.
Ладно, я просто проигнорирую этот комментарий.
Хоть мне до смерти не хочется отрывать ее от себя, я все же это делаю.
– Давай положим тебя в кровать, – говорю я ей.
Она мурлычет.
Правда мурлычет. Словно ей нравится эта идея. Она думает, я присоединюсь к ней? Полагаю, да.
Ладно, может так и будет.
Выворачиваю себе руку.
Нет! Мне приходится оттеснить эту мысль и это чертовски сложно, но она младшая сестра моего лучшего друга, и давайте признаем – Кем убьет меня, если я прикоснусь к ней.
Глядя прямо перед собой, я решительно настроен отнести ее в кровать. Просто в кровать. И не в мою.
Я делаю шаг.
Затем еще один.
Все идет хорошо… пока мы не подходим к лестнице, и она смотрит на меня, словно видит звезды, после чего отключается. Намертво.
Прекрасно.
Просто прекрасно.
Поймав ее, я перекидываю ее через плечо и пытаюсь не думать о том, какая у нее мягкая кожа на спине, где задралась кофта. Или насколько стройны ее свисающие перед моей грудью ноги. Или о том факте, что, судя по низкой посадке ее штанов для йоги, на ней, вероятно, нет трусиков.
Нет трусиков.
Просто убейте меня.
Глава 6
МАЛЬЧИШНИК В ВЕГАСЕ
Амелия
Среди всех страданий, насланных на человечество, есть довольно ничтожные, но очень болезненные.
Моя голова пульсирует.
Живот скручивает.
Веки едва открываются.
Как так произошло, что спустя столько столетий, настоящее средство от похмелья всё ещё не изобрели?
Оглядываясь, я осматриваю своё окружение. Повсюду яркие, цветные ткани и смелые принты. Разных размеров бумажные фонарики свисают с потолка над кроватью. В одном углу кроватка, в другом – детская качелька. Кучи одеял и детской одежды сложены на одном из стульев. А фотографии счастливой пары и их малыша покрывают трюмо. Эта комната наполнена любовью от пола до потолка.
Я в спальне лучшей подруги девушки моего брата. Мэгги Мэй Мастерс жила здесь, и, судя по виду комнаты, она часто возвращается сюда. Я была здесь, но до свадьбы Мэгги и рождения ее ребенка. В последнюю нашу встречу она была дикой и одинокой, и тут я поняла, как много времени прошло.
И всё же я благодарна за то, где нахожусь. По крайней мере, этот дом находится по соседству с домом того, чье имя нельзя сейчас называть.
Я прикрываю глаза. О боже, поверить не могу, что мой брат пропал без вести.
Хорошо, что я встретила Мэгги два Дня Благодарения назад, когда приехала навестить самого хранителя тайн. Так что я не сплю в кровати совершенного незнакомца.
Макайла, его девушка, в то время только переехала к нему – к моему таинственному брату – а Бруклин выехал. Бруклина тогда не было, но мы с Мэгги, лучшей подругой Макайлы, хорошенько оторвались. Она очень весёлая. И, конечно же, я мгновенно влюбилась в Макайлу. Как могло быть иначе, ведь я видела, как сильно её любит мой брат. Честно, не существовало более идеальной пары для этого злодея. Пусть я и злюсь сейчас на своего брата, но я и вправду за него рада. Он заслуживает счастья.
Пикающий звук заставляет меня поднять голову. На прикроватном столике лежит мой телефон, и после двух попыток мне, наконец, удается схватить его. Отец звонил мне пять раз. Интересно, сучья ведьма Ванесса рассказала ему о нашей встрече? Не думаю, что она сделала это. Знаю, что придется разбираться с отцом, но сейчас не могу.
Прокручивая страницу, читаю пять сообщений от Картера.
Картер: Ты всё ещё там? Позвони.
Картер: Девочка моя, я жду твоего звонка.
Картер: Всё. Ты официально больше не моя лучшая подруга.
Картер: Ладно, я погорячился. Твой статус остается неизменным. А теперь позвони мне.
Картер: Амелия, я беспокоюсь. Позвони.
Чувствуя вину из-за того, что я не перезвонила ему прошлым вечером, набираю быстрое сообщение.
Я: Я здесь. Не переживай за меня. Скоро свяжусь с тобой.
Затем я отправляю сообщение матери, с которой мне многое придется наверстать, но, судя по моему самочувствию, это тоже придется отложить.
«Привет, мам, хочу сообщить о своей неожиданной поездке к Кему. Скоро позвоню. И, мам, я люблю тебя».
Я люблю тебя – три слова, которые я очень давно ей не говорила. Как я и сказала, если слова Ванессы – правда, а я думаю, что это так, то мне многое нужно наверстать.
Еще одно сообщение Кему с просьбой перезвонить мне и, опустив телефон, я решаю, что пришло время подниматься.
Вывалившись из кровати, я чувствую небольшую слабость. Посмотрев на себя, замечаю, что на мне мужская футболка – нет, не просто мужская футболка, а та самая черная футболка, которая прошлой ночью была на Бруклине под классной кожаной курткой. Я знаю это, потому что там написано Вуду. Прошлой ночью я читала слово как Водка, и мне только и хотелось, что облизнуть его и его вдумчивый взгляд.
Следующее, что я замечаю – на мне нет трусиков, значит, внизу я полностью голая. Теперь я даже поверить не могу, что сняла белье вчера посреди рейса, потому что оно было неудобным.
В ванной я чищу пальцем зубы, ищу аспирин, нахожу и принимаю его, а затем смотрю на себя.
Из отражения на меня смотрит та ещё неряха.
Не имея сил выдержать это чувство, я решаю прибегнуть к радикальным мерам лечения похмелья.
Посмотрим.
Есть вариант подгоревшего тоста. Ненавижу.
Жирная еда. Не думаю, что мой желудок выдержит ее.
Кровавая Мэри. Ни за что. Больше никакой водки.
Картер чертыхается от адской смеси под названием «Глаз Быка», то есть два сырых яйца, смешанных со стаканом апельсинового сока. Не могу. Только от одной мысли мне уже плохо. Вообще-то, кажется, я чувствую во рту привкус рвоты.
Должен быть способ получше, как заткнуть диджея, играющего хаус в моей голове.
Идея.
Экстремальная смена температуры.
Открыв дверь ванной, я возвращаюсь в комнату Мэгги. Каким-то чудом мне удается остановить кружение комнаты достаточно, чтобы добраться до французских дверей, ведущих наружу. Распахнув их, я стою в прохладе, ожидая, когда станет лучше.
Стою.
Стою.
Ничего.
Никаких изменений.
Ладно, нужно увеличить дозу этого лекарства.
Оглянувшись, я замечаю свою камеру. Она вызывает у меня улыбку. Я взяла с собой старый фотоаппарат, потому что новый забрал Картер в канун Нового Года. Но всё равно этот – мой любимый. Возможно, из-за счастливых воспоминаний, которые он вызывает, а может, потому что мне хочется наделить смыслом часть моего прошлого. Кто знает.
Продолжая осматривать комнату, я нахожу свой чемодан на полу. Требуется более пяти минут, чтобы побороть тошноту, и я одновременно пытаюсь найти то, что ищу, если вообще взяла это. Вещи я собирала на скорую руку, потому просто бросала всё в чемодан.
Ага! Нашла.
Нет, забудьте. Это бюстгальтер.
Отбросив его в сторону, продолжаю поиски.
Заколка для волос. Полезная штука.
Перебрав еще немного вещей, ничего не нахожу.
Ладно, значит, у меня нет ни верха, ни низа от бикини. И никакого нижнего белья. Прекрасно. Прекрасно. Я нахожу трусики, которые запихнула в сумочку в самолете, и натягиваю их на бедра.
Не судите строго.
Они практически чистые. Они были на мне аж целый час.
Да, так я убеждаю себя в этом.
Пофиг.
Пофиг.
Глава 7
ВЕЛИКОЛЕПИЕ В ТРАВЕ
Бруклин
Праздничные выходные – отстой.
Точнее, когда тебе приходится работать.
Даже в зимние месяцы, если я не занимаюсь бумажной работой или покраской чего-либо, приходится патрулировать, и именно это – моя работа на сегодняшний день.
Черт, думаю, мне пора уволиться и начать полноценно писать, потому что я, правда, не хочу этим заниматься.
Нет ничего радостного в последовательных штормах, вызванных Эль-Ниньо, но не скажу, что сейчас они меня расстраивают. Учитывая два дюйма осадков вчера и еще три, ожидаемых сегодня, национальная метеорологическая служба разослала предупреждение о риске ливневых паводков в Южной Калифорнии. И единственный свет в конце туннеля этой безумной погоды – оправданное закрытие пляжа.
Слава яйцам.
Это значит, что я могу пойти домой.
Хоть я и уверен, что Амелия проспит ещё не один час, всё равно хочу быть рядом на случай, если она проснется. И не потому, что хочу увидеть её сексуальное миниатюрное тело или посмотреть, как она надувает свои секси губки. Нет, не поэтому. Если честно, я даже не знаю, почему. Просто кажется, что ей нужен кто-то, чтобы потрахаться, то есть поговорить.
Да, поговорить с ней, а не трахнуть.
Для штормов, с которыми мы столкнулись за последние дни, типичны быстро темнеющие тучи и набирающий обороты ветер. Волны спокойнее, чем обычно, но вдали я вижу пенистые гребни. Признак грядущего шторма. Сильное течение приближается очень быстро.
Отогнав последнего бродягу, я вставляю знак «Общественный пляж закрыт» в песок и провожу последний осмотр. Родители подгоняют детвору по дорожке к парковке, и какой-то старик ищет потерянную в песке мелочь металлодетектором, но в остальном пляж пуст.
Закрыв вышку, я обдумываю схему тренировки бег-плаванье-бег, которую планировал на обратный путь домой, но решаю пропустить часть с плаваньем, чтобы не нарушать пляжные правила, которые сам только что установил.
Но так как я прибежал сюда, у меня нет другого выбора, кроме как преодолеть две мили обратно до дома. Держась как можно дальше от линии берега, я делаю бросок, но разгоняюсь не сильно. А вот когда белые облака исчезают, я решаю ускориться.
Мелкие капли дождя падают мне на лицо, когда я достигаю отметки в одну милю. Тогда я начинаю бежать быстро и усердно. Но на улице прохладно. Бег босиком по влажному песку – один из лучших способов позаниматься. Вторая миля заканчивается быстрее, и вскоре я приближаюсь к дому. Как раз вовремя, потому что дождь начинает набирать обороты.
Я машу Райану Герхарду. Он известный писатель мистических романов, который живет со своей женой Пэм в большом, ультрасовременном пляжном доме по соседству с моим. Стоя на балконе со своими йорками, Ромео и Джульеттой, он с таким встревоженным взглядом смотрит на воду, что даже не замечает меня.
Моя голова быстро разворачивается на сто восемьдесят градусов, и я вижу что, а точнее кто, привлек его внимание.
Амелия, которая зашла по бедра в воду, стоит, не двигаясь, в моей черной футболке. Её длинные волосы собраны в пучок на макушке, а руки касаются поверхности воды, словно купаться посреди шторма – самое естественное действие в мире.
Но в ней есть что-то грустное, что заставляет мое сердце сжаться. Девушка бездумно уставилась на горизонт. Я смотрю на нее мгновение, другое, пока она стоит неподвижно.
Что, черт возьми, она делает?
Амелия поднимает руку, чтобы прикрыть глаза, и смотрит вдаль Тихого Океана, словно увеличивающаяся высота волн и дождь совершенно ее не волнуют.
А должны.
Когда она делает шаг дальше в воду, во мне включается режим спасателя.
Её не должно там быть. Сильное до безумия течение в секунду может подхватить её и унести на глубину.
– Амелия! – кричу я с нотками страха в голосе.
Волны разбиваются о берег, чайки кричат в небе, собаки лают, и я не уверен, что девушка слышит меня, ну или она просто погружена в себя.
Бросив телефон в песок, я на бешеной скорости срываюсь в сторону океана.
Как только я достигаю линии берега, Амелия зажимает нос пальцами и погружается под поверхность воды.
Она выжила из ума?
Я со всех ног бросаюсь в десятиградусную воду и как можно скорее плыву около пяти метров до места, где она исчезла.
Вода мутная, но я замечаю ее и обхватываю вокруг грудной клетки, незамедлительно поднимая нас обоих на поверхность.
Не изменяя традициям калифорнийской погоды, шторм начинает неистовствовать. На расстоянии небо освещается молнией. Гром яростно гремит где-то вдали, но с каждым разом – всё ближе. Океан становится беспокойнее. Небо ещё больше сереет. Вскоре станет и вовсе черным.
Амелия кричит, но я не останавливаюсь, чтобы разобрать что именно. Я намерен вытащить нас в безопасность на берег.
Вскоре мы оказываемся на глубине по колено, и она становится на ноги и кричит:
– Ты с ума сошел?
Я?
Сошел ли я с ума?
Она серьезно?
Шторм уже набрал полную силу, и у меня опять нет времени на то, чтобы ответить ей. Дождь опускается большими, болезненными каплями. Песок разлетается во все стороны по берегу. Нам нужно зайти в дом. Я беру её за руку и тащу за собой. К счастью для неё, девушка следует за мной, или она снова оказалась бы перекинутой через мое плечо.
– Тебе нужна помощь?– кричит издалека Райан.
Я поднимаю взгляд и теперь вижу его под балконом возле ворот, ведущих к бассейну, капли дождя падают ему на голову, руки и шелковые шорты.
Я отмахиваюсь.
– Всё хорошо, но спасибо.
Райан кивает, но остается на месте, словно не желает двигаться, пока не удостоверится, что шторм не унесет нас в океан. Несколько лет назад они с женой потеряли сына, когда его лодка пропала во время неожиданного шторма.
Выходя из воды, я оглядываюсь на Амелию, которая остановилась, чтобы найти что-то на пляже.
– Пойдем внутрь! – кричу я сквозь ветер и указываю на дом.
– Я оставила свой телефон и камеру в полотенце на песке! – кричит она.
Я оглядываюсь на минуту на место, где бросил свой мобильный. Черт, там всё покрыто водой и песком. Кажется, я потерял очередной телефон. Это уже третий за последние полгода. Повернувшись назад, я вижу, как Амелию начинает уносить сильное течение.
– Забудь. Их больше нет! – кричу я.
Сощурив глаза, она продолжает обыскивать пляж.
– Нет, я найду их. Я должна найти. Они где-то на пляже, – кричит Амелия и начинает идти в противоположном от дома направлении, всё ещё находясь в воде.
Над нами мигает молния и гремит гром.
– Амелия! Их нет! – кричу я.– Выходи из воды, немедленно!
Послушавшись моего приказа, она спешит из воды, но идет к дому Райана вместо меня.
– Амелия! – пытаюсь перекричать дождь и гром.
Наконец девушка останавливается, и на мгновение мне кажется, что она пойдет за мной, но вместо того, чтобы направиться к дому, она вглядывается в океан.
Нагнав Амелию, я беру её за руку и тоже смотрю на воду, где желтая махровая ткань развевается, словно флаг. Одно из полотенец Мэгги. Амелия стоит неподвижно, наблюдая за ним, пока шторм яростно обрушивается на нас. Кажется, всё только начинается. Встав перед ней, я наклоняюсь и беру её за ноги, перекидывая сексуальное маленькое тело через плечо.
В отличие от прошлой ночи, в этот раз она не слишком податливая. Амелия напрягается, пытаясь высвободиться щипками и ударами. Я не слышу её разглагольствований из-за шума ветра, что, наверное, к лучшему.
Маленькие кулачки колотят меня по спине. Вообще-то, совсем не больно.
Ауч, черт.
А вот это было больно. Удар прямо по яйцам.
Игнорируя наносимый мне физический урон, я бегу к двери Мэгги и – спасибо, спасибо, спасибо – она не заперта. Только оказавшись внутри, я бросаю Амелию на кровать и поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь.
Развернувшись, собираюсь излить свою ярость на младшую сестру Кема, но вижу лишь как небольшой отрывок ткани прикрывает то, что видеть я не должен.
Моё сердце колотится быстрее.
Пульс тоже.
Поднимая взгляд, я вижу её серые, в тон штормовым тучам на улице, глаза, обращенные на меня, и просто не могу «нажать» на кнопку высвобождения злости.
Пройдя мимо девушки, пытаюсь игнорировать её тяжелое дыхание и беру два полотенца из ванной Мэгги. Вернувшись, я протягиваю ей одно из них, держась на расстоянии.
– Вот, ты дрожишь.
Она встает, берет его и оборачивает вокруг себя.
– Я пыталась избавиться от похмелья, – объясняет она мне, её зубы стучат, словно мексиканские прыгающие бобы.
Вода стекает на паркет, а я пытаюсь понять, что, черт возьми, она сказала.
– Ты пыталась что?
Распустив волосы, она вытирает голову краем белого махрового полотенца, вновь открывая свое соблазнительное тело.
Я отвожу взгляд, но ловлю себя на том, что пытаюсь посмотреть на неё хотя бы краем глаза. Всего секундный взгляд на крошечные соски, торчащие под тканью футболки, после чего опускаюсь к изящным ножкам.
Она вытирает полотенцем волосы, в то же время пытаясь объясниться.
– Экстремальная смена температуры должна избавлять от похмелья, поэтому я решила, что, окунувшись, смогу почувствовать себя лучше.
Молния в небе освещает комнату, и только теперь я замечаю, что электричество, должно быть, отключено, потому что комната погружена в кромешную тьму. Сначала меня это возбуждает. Заставляет мой член еще больше зашевелиться. Но следующая вспышка переводит мое внимание. Шторм сильный. Очень. Игнорируя пока неудобство, вызванное отключением электричества, я борюсь с яростью, закипающей в моих венах.
– Помогло? – спрашиваю я резко.
Амелия издает смешок.
– Да, думаю, помогло.
В попытке укротить мою усиливающуюся злость, провожу рукой по мокрым волосам.
– Хорошо, я рад, – удается процедить мне сквозь зубы.
Словно зная, что меня расстроили её действия, она снова пытается объясниться.
– Шторм начался так быстро – я не ожидала.
В этот момент я теряю самообладание.
– Ты могла погибнуть. Если бы ты не была младшей сестрой Кема, Богом клянусь, я перекинул бы тебя через колено и отшлепал твою маленькую задницу докрасна за то, что не послушала меня, когда я сказал зайти в дом.
Её серые глаза расширяются до размера блюдец, грудная клетка поднимается и опускается быстрее, чем минуту назад. Не знаю, испугали ли ее до чертиков мои слова. Или завели до предела.
– Что ты сказал? – спрашивает она резко.
Ладно, возможно, я неправильно читаю язык её тела.
– Ты слышала меня.
Мы осматриваем друг друга, после чего Амелия прячет прядь волос за ухо и прочищает горло.
– Прости, – выдает она.
Колеблясь на грани чувства вины за мудацкое поведение и желании сказать, что ей должно быть жаль, я замечаю, что сам прочищаю горло.
– Не делай так больше. Я спасатель, но, если бы тебя унесло течением, не уверен, что смог бы спасти тебя.
Девушка моргает, затем прищуривается, в ее взгляде читается «иди сюда».
– То есть прости, не думаю, что правильно тебя услышала.
Я тоже прищуриваюсь.
– Оу, ты прекрасно меня слышала.
Мы, так сказать, оказались в тупике, пялясь друг на друга.
Младшая она сестра Кема или нет, я говорю прямо:
– Ты могла навредить себе, и я не хотел бы, чтобы это произошло на моей смене.
– На твоей смене? – ухмыляется она.
Ладно, возможно, я немного переборщил.
– Послушай, я лишь не хочу, чтобы с тобой что-то произошло.
На этих словах она делает глубокий вдох и выдыхает.
– Ты прав. Прости. Я хотела найти свою камеру и телефон, точнее только камеру. Я не понимала, насколько всё плохо, – говорит Амелия, и внезапно её глаза наполняются слезами, которые стекают по щекам.
Блять.
Чувствуя сожаление, я делаю шаг ближе и кладу руки ей на плечи.
– Всё хорошо. Сможешь купить ещё.
Сделав глубокий вдох, девушка выпускает воздух.
– В том-то и дело, не могу. Мой дедушка подарил мне его перед смертью, – говорит она с очевидной попыткой сдержать слезы.
Не успеваю я сказать и слова, как вспышка молнии и почти мгновенный рокот грома заставляют ее подпрыгнуть. Амелия поскальзывается, но я рядом – крепко хватаю ее за руку, не давая упасть. Благодаря моей хватке и ее рукам на моих предплечьях, она удерживается на ногах.
Мы касаемся друг друга, словно в игре «Твистер» – моя левая рука на ее левом плече, ее правая рука на моем правом предплечье, а моя правая рука на ее правом локте.
Стоит ли покрутить стрелку ещё, чтобы узнать, что соприкоснется дальше?
