Текст книги "Принц Голливуда (ЛП)"
Автор книги: Ким Карр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
– Думаю, они хотят быть вместе. Не знаю. Как-то не подумал задать им этот вопрос.
– Появление на публике? Сезон награждений? – эти слова стоило оставить при себе.
Он еще больше хмурится.
– Думаешь?
– Это возможно? Не знаю. Я наблюдала за ними всего несколько минут, что я могу знать.
– Но что ты думаешь?
Я говорю честно.
– Что-то не так с ее стороны.
Бруклин допивает бутылку, которая еще пару минут назад была полной.
– Ради его же блага, надеюсь, что ей просто некомфортны ПВП3, потому что Чейз очень хороший парень, и не хочу видеть, как он обожжется.
Увидев, как его губы приобретают грустный изгиб, я указываю на стол с десертами.
– Не против перекусить чего-нибудь?
Он вскидывает бровь, и у меня по коже бегут мурашки.
– Ты уже какое-то время посматриваешь на этот стол, мне было интересно, когда же ты сдашься.
– Замолчи! Ты тоже смотрел на него, – говорю я ему. Затем беру его за руку и тяну к сладостям, бросая игру, которая вдруг стала неприятной. Из-за искр, вызванных прикосновением, я спотыкаюсь, но быстро восстанавливаю равновесие.
Пока мы идем к выпечке, я задаюсь тем же вопросом, о котором думал он... сколько понадобится ему, чтобы сдаться...
Вот только мои мысли не о еде.
Глава 13
ЧЕТЫРЕ СВАДЬБЫ И ОДНИ ПОХОРОНЫ
Бруклин
Свадебные правила поведения – довольно интересная вещь.
Подружки невесты злятся, что их платья ужасны, но ничего не говорят, чтобы не обидеть невесту. Шаферы переживают, что поставленная им в пару подружка невесты окажется уродливее Квазимоды, потому не спрашивают, кто должен быть их спутницей. Невеста волнуется, что ее день не идеальный, и ведет себя как сука. А жених просто хочет приступить к медовому месяцу, чтобы трахнуть жену, которая отвергала его до Большого Дня.
Я же переживал за мальчишник. Не могу отправить своего друга в брачные оковы без стоящих проводов. Я обсудил это с ребятами и, хоть мы и не назначили дату, уверен, это вскоре случится.
Вечеринка в честь помолвки закончилась довольно рано, и из-за всей свадебной неразберихи никто уже не мог обсуждать это. Теперь мы с Амелией стоим на улице под навесом, ожидая нашу машину. Идет легкий дождь, но хотя бы не ливень.
Играя мелочью в кармане, я позволяю своему взгляду вернуться к ней и понимаю, что моя невосприимчивость к ее женским уловкам слабеет.
Причем давненько.
С каждой проходящей минутой и каждым глотком алкоголя мне было всё сложнее оставаться с ней во френд-зоне, которую я создал в своей комнате.
Амелия умеет располагать к себе.
Довольно быстро стало ясно, что в семье с Амелией обращаются как с принцессой не из-за того, что она девочка, а потому, что есть в ней какая-то магия, которая привлекает людей, вызывая у них желание угодить ей.
Очарование – прекрасное описание.
Я всю ночь видел, как она это делает, сама того не осознавая. То, как официант наполнял ее бокал еще до того, как тот успевал опустеть. Как мужчины предлагали всё, что ей было нужно, не задумываясь ни на секунду. Даже женщины делали ей комплименты, касательно ее внешнего вида – платья, обуви, кошачьих глаз.
И она сияла, прямо как ее блестящая подводка.
Я наклоняюсь к ней чуть ближе, проводя пальцами по ее губам.
– Крошки от брауни, – смеюсь я.
Она протягивает руку, и наши пальцы соприкасаются на ее губах.
Я прочищаю горло и переминаюсь с ноги на ногу в холоде.
– Больше нет. Надеюсь, ты не собиралась сохранить их на потом.
Свет тусклого фонаря над нашими головами освещает ее потрясающие черты.
– Нет, – смеется она, – думаю, дома остались еще Доритос, если проголодаюсь.
Словно мошка, привлеченная светом, я придвигаюсь к ней всё ближе.
– Прости, я съел их все, но у меня есть упаковка кислых желешек и крекеры «Ритц», если слишком уж захочешь есть.
В ее поведении всё больше флирта. Или в моем.
– Я запомню это.
Меня наполняет ненависть к себе. Кем хотел бы, чтобы я приглядывал за Амелией, а не пытался залезть к ней в трусики. Как я могу игнорировать этот факт?
– Эй, Джеймс, вот ты где!
Я поворачиваюсь и вижу Рика, одного из шаферов, направляющегося ко мне.
– Сегодня та самая ночь, чувак.
Я в замешательстве смотрю на него.
– Сегодня. Та. Самая. Ночь.
Теперь смысл ясен.
– Хочешь устроить мальчишник сегодня?
– Черт, да. Пойдем, у заднего входа нас ждет несколько машин, которые отвезут нас в Venetian. Джиджи вышла бы из себя, если бы узнала, так что держим это в тайне.
Амелия выходит из тени, и Рик кривится.
– Это младшая сестра Кема. Расслабься, она ничего не скажет, – говорю я ему.
Она кладет руку мне на плечо.
– Иди, Бруклин, – говорит Амелия. – Я доберусь до дома.
Я пьян, но всё же качаю головой, отказывая. Джентльменский клуб Venetian находится в Анахайме, и как-то не вяжется то, что я поеду на север, когда она отправится на юг.
– Не-а, вы идите, ребята, – говорю я Рику.
– Тряпка, – бормочет он.
– Пристыжение не сработает. Ты знаком с Кемом и знаешь, что он надерет мне зад, если я отпущу его сестру одну домой под дождем.
Амелия фыркает в отвращении. Я не осмеливаюсь посмотреть на нее.
– Тогда бери ее с собой.
– Не могу.
– Конечно, можешь. Вообще-то, Джиджи спокойнее примет всё это, если будет знать, что с нами была девчонка, способная держать Чейза в узде.
– Я поеду, – говорит Амелия, – только если Чейз не против.
– Он не будет против, – говорит Рик.
Я перевожу взгляд с одного на другого.
– Ты уверен? – спрашивает Амелия.
Рик слишком нетерпелив, и я сдерживаю желание ударить его.
– Да. Конечно. Чейз ничего не планирует делать. Поверь. Он слишком влюблен в Джиджи, чтобы рисковать ею. Он вообще пошел на это только из-за нас.
Я смотрю на Амелию.
– Я не возьму тебя в стрип-клуб.
– Почему нет? – обижается она. – Я уже видела сиськи и задницы. Кроме того, я уже не раз бывала в стрип-клубах.
Я смотрю на нее, сощурив глаза.
– Правда.
Рик начинает пятиться назад, оставляя нас наедине.
– Хватит, Амелия, – говорю я сквозь зубы.
На круговую дорогу выезжает машина, освещая нас фарами, и девушка наклоняется ближе ко мне и шепчет на ухо, где и почему она была в стрип-клубе.
Подъезжает наша машина, и водитель опускает окно.
– Вы Бруклин Джеймс?
– Да, секунду, – говорю ему, поднимая палец и глядя на Амелию. Она играет со мной? Понятия не имею. В любом случае, я машу Рику. – Веселись, приятель. Увидимся в следующий раз.
Рик всё ещё пятится назад.
– Тря-я-япкааа, – кричит он.
Я машу головой.
– Отвали, придурок.
– Я еду с вами, – кричит Амелия Рику.
Он подзывает ее.
– Пойдем, дорогуша, машины ждут.
Я бросаю взгляд на Амелию.
– Садись в машину. Мы едем домой.
Не успеваю я и моргнуть, как она уже направляется к Рику.
– Можешь ехать домой, а я еду в стрип-клуб.
Мне хочется закричать, но вместо этого я лезу в карман и протягиваю водителю двадцатку в открытое окно.
– Кажется, нас подвезут, – говорю ему, – но спасибо.
Я спешу догнать Амелию и хватаю ее за руку, притягивая к себе.
– Что, черт возьми, ты делаешь?
Наши взгляды встречаются на бесконечное мгновение. Ее серые глаза похожи на мерцающие, сверкающие бассейны того, что чертовски смахивает на неприятности. Мои же полны замешательства – я разрываюсь между добром и злом и понимаю, что делаю шаг назад.
Наконец она отвечает:
– А на что это похоже? Иду с вами, чтобы ты ничего не пропустил.
– Я ничего не пропускаю. Пойдем, найдем другую машину.
– Нет. Это не сработает. Я еду с Риком.
– Блять, – ругаюсь я себе под нос.
– Будет весело, – говорит Амелия, ускоряя шаг, чтобы поспеть за Риком, затем поворачивается и добавляет. – Обещаю.
Кажется, я уже это слышал.
Глава 14
МУЛЕН РУЖ
Амелия
Тип девушек, который парни ищут в стрип-клубе – своеобразный единорог.
Я понимаю это.
Ее не существует в реальной жизни. На самом деле, она исчезает из клуба, как только включается свет.
Всё это – иллюзия сексуальности.
Фантазия.
Мне это известно, потому что, как я сказала Бруклину в «Скале», я далеко не единожды была в стрип-клубах в поисках своего брата Брэндона. Когда он не появлялся на семейных торжествах, потому что не мог выдержать стресс, который ощущал в присутствии отца, я знала, что найду его в «Сапфире».
Однажды ранним утром после очень долгой ночи он признался мне в этом.
Я никогда не сообщала Кему, что знаю, где он. Просто говорила, что поищу Брэндона, чем занимался и Кем.
Неправильно было попусту тратить его время, но Кем не дал бы мне и ногой ступить в подобные заведения, к тому же я знала, что Брэндон с большей вероятностью вернется домой со мной, нежели с Кемом.
Брэндон не хотел, чтобы Кем видел его в любом другом состоянии, кроме как истинным Уотерсом, надеждой семьи.
Я не только знала это, но и понимала.
Я понимала его.
Впервые за долгое время, думая о Брэндоне, я не чувствую грусти. Вины. Ничего не чувствую.
Может, всё дело в том, что я в другом городе.
Может, прошло достаточно времени.
Может, дело в моей ситуации.
Или, быть может, виной тому чувство освобождения от того, что мучило меня, а я даже не знала об этом – нежеланная привязанность к отцу. Каковы бы ни были причины, я держусь за это чувство, изо всех сил пытаясь не позволять прошлому подавить меня.
Машина подъезжает к стрип-клубу, и я моргаю, избавляясь от воспоминаний. Бруклин сидит рядом, так близко, что наши ноги соприкасаются, и хотя бы раз он не отстраняется.
Чувствуя странный прилив волнения, я наклоняюсь к окну, чтобы взглянуть на здание. Оно огромное, и поблизости, кажется, больше ничего нет. Клуб находится у черта на куличиках.
Выровнявшись на сидении, я смотрю на Бруклина, который нервно стучит пальцами по брюкам.
– Может, расслабишься?
Он машет головой.
– Твой брат меня убьет.
Я наклоняюсь ближе к нему и целую в щеку.
– Тогда мы ничего ему не скажем.
Его вздох нельзя не заметить.
– Думаю, это тоже не лучшая идея, – бормочет парень.
Пораженная тем, как он переживает, я начинаю сомневаться в своем предыдущем решении.
– Я сделаю всё, что ты захочешь, – шепчу я. Мне ненавистна мысль, что эта ночь будет испорчена его страхом разрушить дружбу с моим братом. – Хочешь, чтобы я поехала домой? Я поеду.
И он снова машет головой.
– Хочешь, чтобы водитель отвез домой нас обоих? Я согласна, что бы ты ни выбрал.
В этот раз Бруклин не отвечает.
При темном освещении, по крайней мере, для меня, всё кажется проще. Не стоило ставить его в такое положение. Нужно было быть предусмотрительнее.
Между нами повисает напряженная тишина. Другие ребята о чем-то болтают, но Бруклин, кажется, обдумывает ситуацию, в которой оказался из-за меня.
Затем, когда он открывает дверь, выходит и протягивает мне руку, я понимаю, что мы оба остаемся здесь.
Но не спешу выходить.
– Пойдем, будет весело, – подначивает он меня, грустно смеясь, и я знаю, что парень дразнится, но меня это не волнует. Чувствуя себя свободной, я ступаю на улицу.
Следом за мной из машины вылезают другие парни, с которыми мы ехали. Машина с Чейзом еще в пути. Дождя здесь нет, осталась только повышенная влажность в воздухе. В ожидании остальных все собираются под одним из уличных фонарей возле входа.
Я слушаю Рика, который говорит громче других, разглагольствуя о том, что ему нравится приходить сюда, но полную наготу он предпочитает больше. Он говорит, что не понимает, почему в стрип-клубах с полной наготой не продается алкоголь.
Ну, серьезно, причину понять не так уж и сложно. Если мужчины слишком увлекутся, необходимое количество вышибал обойдется клубу слишком дорого.
Не впечатленная ответами других, я отвлекаюсь от беседы. Бруклин не принимает в ней участия, вместо этого глядя на меня. Его взгляд такой тяжелый, что я вынуждена отвернуться.
Обернувшись на здание, отмечаю, что оно ужасно похоже на римский Колизей. Кирпич выглядит старым. Арку у входа поддерживают колоны. По сторонам расположены скамьи и статуи львов в полный размер.
Захват.
Щелчок.
Я делаю фото на память в своей голове, так как фотоаппарата у меня с собой нет. Можно было бы воспользоваться камерой на телефоне, но не думаю, что ребята оценили бы это. На самом деле, уверена, они бы не поняли.
Место, где мы стоим, освещают фары, и к нам подъезжает машина Чейза. Когда четверо парней вылезают из авто, становится явно, что они, в отличие от нашей компании, пили всю дорогу.
Ребята качаются из стороны в сторону и смеются, и я даже думаю, не совершила ли ошибку, приехав сюда. Внезапно идея стать частью группы выпивших парней, наслаждающихся видом полуголых девушек, которые танцуют в одних лишь стрингах, кажется очень отличающейся от идеи просто пойти с Бруклином, чтобы он не пропустил время с друзьями.
– Давайте, пойдем внутрь! – кричит Рик.
Все идут за ним, но Бруклин не отходит от меня. Не знаю, представила ли я его руку на своей пояснице, но оглядываться не хочу, на случай, если я ошиблась, или наоборот, если права.
Вдруг живот начинает скручивать от нервов, и я спотыкаюсь, когда открывается дверь, застигнув меня врасплох.
Изнутри выливаются звуки музыки и свет вместе с группой выпивших парней, поднявших одного из своих приятелей в воздух и направляющихся к парковке.
– Чейз, дружище, на его месте будешь ты, – комментирует Рик, указывая на парня с опрокинутой вниз головой и слюной, стекающей по подбородку.
– Ты в порядке? – теплое дыхание Бруклина обдает мое ухо, и теперь я уверена, что его рука лежит у меня на пояснице почти ревниво.
Меня охватывает волнение.
Кажется, я больше не во френд-зоне.
Только мы переступаем порог, я, нервничая, поднимаю глаза и встречаюсь с голубыми глазами Бруклина, направленными на меня. И мне мгновенно становится лучше от его близости.
– Да, конечно.
– Добро пожаловать в джентльменский клуб The Venetian, – произносит довольно угрюмый голос из-за стойки. Голос принадлежит мускулистому мужчине с козлиной бородкой, одетому в черный костюм и галстук в красную полоску.
Тяжелых басов достаточно, чтобы я почувствовала свой пульс в кистях и шее. В клубе играет песня Birthday Cacke.
Со всей этой музыкой, освещением и вестибюлем кажется, что даже воздух здесь возбуждает.
Рик склоняется над стойкой и разговаривает с администратором или вышибалой, или кто он такой. Я могу только услышать слова «частные хостес» среди всего прочего. Парень кивает, улыбается, берет деньги, которые Рик просунул ему, затем говорит что-то в микрофон, закрепленный вокруг уха.
Наша компания состоит из восьми парней и меня. Видимо, парень за стойкой не удивляется, увидев меня, потому что ни секунду не колеблется, когда ставит мне на руку штамп «Элита» и передает небольшой пакет размером с презерватив, на котором написано «Для снятия штампа».
Ааа... для людей, которые не хотят, чтобы кто-то знал, где они были.
Администратор протягивает Рику пачку однодолларовых купюр, а Рик раздает их остальным, подмигивая мне, когда кладет деньги в руку.
Конечно же, мое нежелание тут же возвращается, однако пути назад нет. В течение секунд мы проходим через вестибюль в клуб, где все, включая меня, начинают оглядываться.
«Сапфир» был более элегантным. Более престижным, можно сказать. В том клубе находился зал, где можно было выпить шампанского, и всё было в голубых и синих цветах, кроме пола – он был коричневый и белый в стиле арт-деко. Это место ему не уступает, просто не так продуманно декорировано и намного более заполнено.
Лучи света разделяют сцены на фиолетовые, розовые, зеленые и голубые. Здесь два этажа с лифтом. В центре основного этажа большая сцена с VIP комнатами вокруг – полагаю, для приватных танцев. Также там большой бар, и местами разбросаны сцены поменьше, рядом с которыми большие и удобные кожаные диваны для просмотра. По пути я слышала, как ребята обсуждали, что VIP комнаты для элиты на верхнем этаже.
В «Сапфире», я точно это знаю, элитный пакет стоит минимум сто пятьдесят тысяч долларов, и включает в себя номер на ночь и транспорт из любой точки в Соединенных Штатах. Что еще входило в пакет, я у Брэндона не узнавала. Не хотела знать. В любом случае, не могу утверждать, что здесь элита значит что-то другое, но уверена, что скоро это выясню.
Всё действие, как кажется, происходит на главной сцене. Она усыпала шестами по периметру – не могу сосчитать, сколько точно, примерно дюжина. Возле каждого шеста расставлены стулья, на которых за танцем могут наблюдать мужчины, и в центре сцены еще три незанятых, более высоких шеста, сгруппированных вместе.
По залу также расставлены и клетки. Практически голые девушки танцуют в них, наклоняются, устраивая даже лучшее шоу, чем девушки на шестах, так как внизу на них еще меньше ткани. Но возле клеток мест для сидений нет. Мужчины вокруг стоят, просовывая деньги через прутья.
Я также заметила, что, в отличие от «Сапфира», здесь не прикрывают соски. Грудь девушек разных форм и размеров полностью обнажена.
Буквально через несколько секунд к нам направляется девушка с экзотической внешностью в совершенно прозрачном топе и с самой большой круглой грудью, которую я только видела. Вдобавок к прозрачной блузке, на ней колготки в сетку и короткие шорты. В каждой из рук у нее по бутылке охлажденной водки, и, приветствуя Рика, она поднимает их. Очевидно, зная, что нужно делать, он наклоняет голову и открывает рот шире. Когда она наливает водку ему в рот, часть попадает ей на блузку, и ее соски твердеют.
Не стану лгать – я тоже немного завожусь. Меня не привлекают женщины, но возбужденная атмосфера влияет и на меня.
Вскоре приветствие доходит до каждого из нас, и, полагаю, стриптизерша оставляет Чейза напоследок.
– Привет, милая, – говорит она мне, и Бруклин незамедлительно придвигается ближе, его руку на пояснице заменяет его торс – весь торс. – Я Венера. Вы двое вместе? – спрашивает девушка, переводя взгляд с меня на него.
Как только я хочу сказать «нет», он выпаливает «да».
Девушка моего возраста, возраста Бруклина, и просто сногсшибательна – у нее длинные темные волосы, а губы накрашены насыщенным красным цветом.
Как и с другими из нашей компании, она поднимает бутылки, но в этот раз одна из них нависает над моим ртом, вторая – над очень привлекательным ртом Бруклина.
Его рука ложится мне на бедро, когда он отодвигается.
Разряд.
Искры вокруг нас.
Жар.
Голод.
Долгое мгновение я не могу пошевелиться – вероятность того, что может случиться, физически ощутима, и я сейчас говорю не о том, что будет между мной и Венерой.
Венера машет ресницами.
– Готова, милая?
Возвращаясь в реальность, запрокидываю голову и позволяю прохладной жидкости политься мне в горло. Когда я опускаю подбородок, комната, кажется, слегка кружится, и не от водки. Думаю, это потому, что Бруклин придвигается еще ближе, не оставляя между нами и пары сантиметров. Его твердое тело прижимается ко мне так близко, что на мгновение мою голову посещает абсурдная мысль – мы два кусочка пазла, подходящие друг другу.
Венера не задерживается, как с другими парнями, но это, вероятно, потому что ни я, ни Бруклин не смотрим на нее. Мы смотрим друг на друга.
Он облизывает губы.
Я облизываю свои.
– Ты в порядке? – горячее и тяжелое дыхание Бруклина обдает мое ухо.
Алкоголь бьет мне в голову, и я ухмыляюсь ему через плечо.
– Лучше, чем в порядке.
Размытая картинка того, как Чейза волокут прочь от нас, вызывает любопытство. Венера держит его за воротник белой рубашки. Только теперь я замечаю, что он и другие парни, кроме Бруклина, сняли галстуки и пиджаки.
– Она твоя, приятель, – кричит Рик Чейзу.
Я озадаченно смотрю на Бруклина.
– Что это значит?
Парень опускает голову. Когда он это делает, его щетина оказывается так близко к моему уху, что я буквально чувствую ее приятное покалывание.
– В элитный пакет входит назначение определенной девушки для каждого члена группы. Она назначена ему.
Не девушка, стриптизерша. Я сглатываю, не совсем осознавая, что это значит для меня. Я не хочу себе стриптизершу.
– Мы вместе, – добавляет он, словно прочитав мысли.
Я моргаю.
– Ох.
Я не спрашиваю, что это значит, так как не уверена, хочу ли знать. Мысли о руках другой девушки, прикасающихся к нему, заставляют меня позеленеть. Нужно было продумать это, прежде чем окунаться в омут с головой.
Мое внимание привлекают аплодисменты. Венера залезла на маленькую сцену в углу возле входа, а мы, в свою очередь, следуем за ней. Эта сцена не похожа на остальные. На ней расположен стул. Один стул и софиты, выделяющие танцовщицу и клиента, превращая их в единственное развлечение. При свете я вижу, что Венера довольно спортивная, и ее идеально круглая грудь расположена высоко на грудной клетке.
У нее также идеально розовые соски, настолько розовые, что я почти уверена – на них определенно нанесен макияж.
Когда девушка указывает на стул, свет тускнеет, и она заставляет Чейза сесть, прежде чем повернуться к нам, выставив попку перед его лицом. Она не большая и не маленькая, как раз идеальной формы и великолепно выглядит.
Музыка сменяется, и это ее сигнал к началу. Сперва Венера садится на Чейза. Опустившись попкой на колени, она прижимается к его паху, и я резко втягиваю воздух. Все глаза обращены на сцену, и я поворачиваюсь к Бруклину, который также наблюдает за зрелищем, и шепчу:
– Что происходит? Я никогда ничего подобного не видела.
Его горячее дыхание обдает мое лицо.
– У нас, парней, есть традиция: жених должен перед всеми получить первый танец на коленях.
– Оу, – снова говорю я, пытаясь не смеяться. Они определенно хотят выставить жениха в центр внимания.
Ну, послушайте, не может быть, чтобы у Чейза не встал. Особенно, когда Венера медленно наклоняется назад, упираясь плечами в его грудь и обхватывая рукой шею. Открывая ему идеальный вид на ее упругую грудь. И с каждым движением девушка продолжает двигать тазом на его коленях, а точнее прямо возле паха.
Я подавляю стон, желающий вырваться из горла, и замираю. Не могу шевелиться. Они не обнажены, но, клянусь, я словно смотрю, как двое людей занимаются сексом в жизни. Не на экране, как показывают в порно Картера, и это определенно не двое мужчин.
Это сексуально.
Эротично.
Провокационно.
Происходящее на сцене вводит меня в гипноз. Если это значит, что я извращенка – так тому и быть, но просмотр порно вживую завораживает.
Музыка сменяется, Венера поднимается и разворачивается. Теперь она стоит лицом к Чейзу, и со стороны я вижу ее милую, нежную улыбку. Девушка медленно придвигается к Чейзу, расставляя ноги по сторонам от него.
Венера наклоняется, и в то же время Бруклин шевелится на своем месте позади меня, передвигаясь ближе к моему боку. Интересно, возбуждается ли он. Я хочу посмотреть, но сдерживаюсь. Это будет слишком очевидно.
Как раз перед тем, как ее идеальная грудь должна коснуться лица Чейза, он отстраняется. Кажется, Венере это не нравится, потому что она хватает его за голову и прижимает к своей груди. И, будто этого недостаточно, растопыривает пальцы и зажимает его лицо между грудью, не прекращая движения бедрами.
Я смеюсь про себя, представляя, как парень пыхтит между ее огромными грейпфрутами. Сейчас я уже искренне считаю, что единственный для Венеры вариант закончить этот танец – скорее заставить Чейза кончить в штаны своими движениями.
И должна признать, эта мысль одновременно и отталкивает меня, и завораживает. Не знаю, переходит это границы или нет, да и мне всё равно.
И всё же я обдумываю, не лучше ли отвернуться. Всё это кажется таким личным, но мы ведь в клубе, и о личном здесь не знают. Когда я всё же решаю отвести взгляд, то вижу, что Бруклин смотрит на меня, а не на них, и его губы раскрыты, давая выход тяжелому дыханию.
Он заведен. И его лицо такое восхитительное, что я понимаю, насколько влажная.
Ближе.
Он придвигается ближе.
Я раскрываю губы.
Закрываю глаза.
Готовлюсь к прикосновению его губ к моим.
Но в тот момент песня меняется, и свет на сцене становится ослепительно белым. Когда я открываю глаза, Бруклин больше не наклоняется ко мне, и не знаю, не представила ли я себе то, что он собирался меня поцеловать.
И всё же у меня перехватывает дыхание – я смущена и, да, возбуждена. Не желая показывать это Бруклину, перевожу взгляд на Чейза и вижу, как Венера встает, улыбается ему и кланяется нам.
Это было то еще шоу.
И теперь оно окончено.
Из динамиков раздается еще одна страстная песня, но она и близко не сравнится с предыдущей.
Не успеваю я вырваться из раздумий о том, собирался ли Бруклин поцеловать меня или нет, он хватает меня за руку и ведет прочь от компании.
– Эй, Джеймс, – перекрикивает Рик начало следующей песни.
Бруклин оборачивается.
– Мы наверх, – говорит Рик, указывая на потолок.
Бруклин кивает, подтверждая, что услышал, но не направляется ни к лестнице, ни к лифту. Вместо этого он ведет меня на один из кожаных диванов в центре зала, с которых открывается идеальный вид на главную сцену. Пока мы идем, он гладит большим пальцем мою руку, отчего у меня бегут мурашки по коже.
Знаю, я говорила, что хочу его, но в то же время знаю, что Бруклин не тот, кто мне нужен. Мне нужен Лендон – он мужчина, ищущий отношений. Бруклину они не нужны, ну или я так думаю. Тем не менее, сейчас это не имеет значения, потому что жажду я его.
Обернувшись через плечо, я напрягаюсь, увидев, что полуголая девушка с рыжими волосами следует за нами. Она не так привлекательна, как Венера, но всё равно красива: с бледной кожей и самой большой неприкрытой грудью, которую я только видела. Как и у большинства работающих здесь девушек, у нее на поясе закреплены бутылки с алкоголем. Однако у нее не виски или текила, а водка.
Я тут же провожу параллель.
Она наша на этот вечер.
– Привет, – радостно приветствует она, когда мы садимся. Между нами с Бруклином лишь небольшое расстояние, и не знаю, намеренно так получилось или нет.
– Привет, – говорит Бруклин. – Как дела?
– Не жалуюсь. Я Лана. Начнем с выпивки?
И снова мы наклоняем головы, и снова содержимое одной бутылки льется в рот мне, другой – в рот Бруклину. В этот раз порция больше, и я убираю голову быстрее, чем она заканчивает, отчего жидкость льется мне на грудь.
– Прости, – говорит девушка, пытаясь вытереть меня своими руками.
– Всё в порядке, – отвечаю я, и голос звучит немного более возбужденно, чем обычно.
– Уверена, милая?
Я киваю, вытирая оставшуюся жидкость, и замечаю, что Бруклин смотрит куда угодно, только не на ее грудь.
– Хорошо, раз с этим закончили, хотите танец на коленях? – спрашивает она.
Когда я не отвечаю, она наклоняет голову в сторону Бруклина, затем поворачивается обратно ко мне. Бруклин смотрит на меня, затем, словно прочитав мои мысли, говорит:
– Возможно, позже. Хорошо, Лана?
– Конечно, – отвечает она, подмигивая. – Возможно, после шоу.
Он кивает и протягивает ей двадцатку, но я замечаю, что он не засовывает купюру ей в стринги, а кладет в руку.
Она забирает их и предлагает еще выпить, на что мы с радостью соглашаемся.
Когда она уходит, Бруклин наклоняется еще ближе.
– Мы уходим после шоу.
Алкоголь ударяет мне в голову, чувство стеснительности понижено, правда, не достаточно, чтобы согласиться на танец на коленях.
– Возможно, я не готова.
Он выбивает ритм пальцами.
– Думаю, ты уже готова.
Магия последней порции водки начинает действовать – я провожу пальцем вокруг его красивого рта, и прикосновение отдает током.
– Послушай, Бруклин. Я охмелела, не пьяна, но если я не готова к танцу на коленях, то это не значит, что мне не весело. Еще как весело.
Внезапно освещение становится цветным, и ритм еще одной песни Рианны заполняет комнату. На этот раз это Skin. Песня громче, чем предыдущие, и как только я перевожу взгляд на сцену, понимаю причину.
Настало время шоу.
Я поднимаюсь выше на диване и с нетерпением хлопаю в ладоши.
Затем свет прожектора освещает центр сцены, и на нее выходят три девушки на самых высоких шпильках и в разных вариациях маленького черного платья. Каждая занимает по шесту. Остальные девушки по периметру сцены не прекращают танцевать, вместо этого продолжая соблазнительно двигаться под ритм музыки.
Вскоре становится ясно, что три девушки в центре – это и есть шоу. Когда они начинают танец, все глаза направлены на них. Словно команда чирлидерш, они движутся в одном стиле. Сначала девушки отворачиваются от нас и наклоняются, выставляя попы так, что все могут видеть кружевные стринги, а возможно и немного больше. Затем они выполняют разворот, оказываясь лицом к нам. После этого танцовщицы выпрямляются, выставляя напоказ свою грудь, делают шаг к своим шестам и продолжают залезать на него. Крутиться, вращаться, двигаться. Они выполняют трюки, прогибаются, слезают вниз и взбираются обратно наверх – устраивают нам представление, сравнимое с Цирком Дю Солей.
Затем мелодия сменяется, и девушка, находящаяся посередине, остается наверху шеста, повиснув на нем лишь с помощью бедер.
Она в фантастической форме.
Двое других стоят на месте, синхронно двигая руками и телом под музыку. Затем девушка, что осталась на шесте, спускается вниз, и все трое продолжают свой танец.
Стоя на сцене, девушки расстегивают свои платья, оставаясь в кружевном черном бюстгальтере и подвязках. Вскоре они уже абсолютно голые, если не считать подвязок, обуви и малюсенького кусочка ткани, прикрывающего их киски.
Теперь я чувствую бедро Бруклина, прижатое к моему. Каким-то образом он придвинулся ближе, или я придвинулась к нему. Я делаю глубокий, долгий вдох и чувствую дикое желание сжать свои соски.
Безумное.
Три девушки движутся под музыку, наклоняются и поворачиваются к нам так, что мы можем увидеть кожу вокруг их задней дырочки и киски. Мужчины начинают свистеть и кричать. Долларовые купюры летят со всех сторон. Я тоже думаю бросить парочку, но сдерживаюсь. Вместо этого смотрю, как они срывают кусочек ткани, под которым оказываются еще более скудные стринги. У одной из девушек там все выбрито, насколько я вижу. У двух других есть немного волос, виднеющихся по бокам их крохотных стринг.
У девушки с полной эпиляцией светлые волосы, и она выглядит, словно кукла Барби. Теперь я слежу только за ней, когда она выгибает спину, и кончики ее длинных светлых волос касаются пола. Я сжимаю бедра, пытаясь утолить возбуждение и наблюдая за девушкой, которая мне не интересна, вместо интересующего меня парня. Не знаю, что сделаю, если снова увижу желание в его глазах.
Меня охватывает сильная волна возбуждения, и, клянусь, я чувствую, как пальцы Бруклина выбивают ритм на моем обнаженном бедре.
Взглянув вниз, я уже не уверена. Его рука лежит на его бедре, близко к моему. Это была я? Затем я осмеливаюсь поднять взгляд. Знаю, что не стоило этого делать. Глаза Бруклина направлены не на сцену, а на меня. Я слизываю капли водки, оставшиеся на верхней губе, и представляю, что и он таков на вкус.
