Текст книги "Отблески тебя (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

9

Грей

Мое сердце забилось чаще, я попыталась заглянуть в гостиную, но Кейден оттянул меня назад.

– Даже не думай.

Я сердито уставилась на него:

– Это мой дом.

– А ты весишь от силы сорок с хвостиком. Если там кто-то есть, тебя уложат за две секунды.

Я насупилась еще сильнее:

– Я прошла несколько курсов самообороны. Умею использовать чужой вес против него самого.

Кейден раздраженно выдохнул:

– Ладно, ты крутая. Но можно я все равно войду первым?

Я пожала плечами:

– Не возражаю использовать тебя как человеческий щит. Только постарайся не заляпать ковер кровью, если тебя подстрелят.

Он метнул в меня мрачный взгляд.

– Сам же хочешь играть в бравого защитника – вот тебе и дырки от пуль.

Кейден покачал головой, но шагнул внутрь.

В ту же секунду у меня скрутило желудок. Юмор – моя привычная броня, но от мысли, что Кейдену могут причинить вред, меня бросало в холодный пот. Можно было бы вызвать полицию, но это означало бы, что мои братья явятся в полном составе и снесут мне полдома.

Секунды тянулись мучительно медленно, каждая сжимала меня все сильнее. Когда Кейден снова появился, стянутость в груди отпустила, и я наконец смогла вдохнуть.

– Никого. И, похоже, ничего не трогали.

Я нахмурилась:

– Странно.

– Ты с утра дверь запирала?

Я закатила глаза:

– Я росла рядом с Лоусоном, Роаном, Холтом и Нэшем. Как думаешь?

Кейден поднял руки:

– Просто спросил. Многие тут вообще не заморачиваются.

Но после того, как двое придурков взялись за Рен с Холтом, а бывший Мэдди приперся к Нэшу, многие снова начали запирать двери. Стало доходить, что маленькое сообщество – не гарантия безопасности.

– Зайди и проверь, не пропало ли что-нибудь. Держишь дома наличку или рецептурные препараты?

Я покачала головой, перешагивая порог:

– Единственное лекарство – инсулин. Если его сперли, я буду в ярости – он стоит конских денег.

Кейден только глухо хмыкнул.

Я обошла гостиную, оглядываясь. Остановилась у книжной полки, нахмурилась.

– Что такое? – спросил Кейден.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки:

– Ничего.

– Похоже на «что-то».

Я уставилась на полку, усыпанную книгами, безделушками и рамками с фото:

– Мне казалось, эта фотография стояла на другой полке.

Снимок меня, Мэдди и Рен на сапбордах посреди озера. Мы в купальниках, держим весла над головами, как победители.

– Хотя, может, я ошибаюсь. Просто паранойя после открытой двери.

Кейден задумчиво посмотрел на фото:

– Давай позвоним Нэшу. Он снимет отпечатки.

Я резко обернулась и замотала головой:

– Никакой полиции. Никаких братьев. Нет. Только если пропало что-то конкретное.

– Джиджи, это может быть эскалация со стороны Рэнса. Вид у него, когда он нас увидел, был крайне недовольный.

Меня подташнило:

– Я с утра не поставила сигнализацию. Обычно включаю только на ночь, когда дома. Буду ставить всегда. Обещаю.

У него дернулась скула:

– Это не похоже на разумный подход.

– Это мое решение. Не отнимай его у меня. Для меня же не варят крольчат и не оставляют их на кухне. Всего лишь фотография не на своем месте – я могла и сама ее переставить, да забыть.

Кейден тяжело вздохнул:

– Клянешься, что теперь всегда будешь включать сигнализацию?

– Обещаю. – И это было правдой. Мысль о том, что кто-то проник в мой дом, пробирала до костей.

Он нахмурился, решение ему явно не нравилось, но спорить не стал:

– Давай досмотрим остальное.

Я кивнула. Мы тщательно проверили гостиную и перешли на кухню.

– Если этот тип стащил мои остатки еды, я взбешусь по-настоящему.

Кейден насупился еще сильнее:

– Не смешно.

Я распахнула глаза:

– Я никогда не шучу про ризотто с колбасками и запеченную спаржу.

– Джиджи… – прорычал он.

– Ладно. Когда я на нервах, меня тянет ерничать. А возможное проникновение в дом – это как раз повод для нервов.

Раздражение на лице Кейдена растаяло, и на миг мне показалось, что он притянет меня к себе. Предательскому сердцу этого только и надо было.

– Разберемся, – пообещал он. – Но с полицией было бы проще.

Раздражение вернулось:

– Нет.

Кейден вздохнул:

– Ладно. Тут вроде порядок. Разве что ты держишь заначку в морозилке.

– В морозилке у нормальных людей мороженое.

Я проверила, на месте ли инсулин в холодильнике, вышла из кухни и двинулась по коридору. Заглянула в ванную – все как обычно. Потом – в спальню.

Я изо всех сил старалась не ерзать, когда мы вошли. В маленьком помещении, где я сплю, нас двоих будто окружил ток – по коже пошли мурашки.

Он оглядел комнату и внимание его задерживалось не только на возможных «точках взлома». Взгляд цеплялся за каждую фотографию, за каждую мелочь, словно в них было что-то важное обо мне.

Когда-то у него было свое место среди этих вещей. В детстве моя комната была утыкана снимками с ним, моими братьями и мной. Золотая рыбка-плюшевая игрушка, которую он выиграл мне на ярмарке. Билетик из кино, куда он с Нэшем тайком провели меня на фильм 13+, когда мне было одиннадцать. Миллион воспоминаний, которые я потом запаковала в коробки и запихнула в шкаф.

Я заставила себя отвести взгляд от Кейдена и принялась осматривать спальню. Подойдя к кровати, ощутила, как скрутило живот. Покрывало было смято так, будто на нем кто-то лежал.

Я сглотнула, прикидывая: утром я сидела на краю кровати, надевала носки – может, это и оставило следы. Открыла тумбочки – ничего не пропало.

Подошла к шкафу, щелкнула светом. Одежда на месте. Посмотрела на верхние полки – коробки тоже. Взгляд упал на корзину для белья внизу, и у меня все оборвалось.

Чего-то не хватало. Утром я бросила сверху свою розовую шелковую пижаму. Сейчас ее не было.

Я присела и начала перебирать белье. Сердце грохотало. Пусто.

– Что случилось? – Кейден оказался у меня за спиной.

Я вдавила ноготь большого пальца в подушечку указательного – почти до крови. Скажи я про пижаму – он мигом позовет Лоусона и Нэша. Я выпрямилась и повернулась к нему:

– Ничего. Не вижу ничего подозрительного. Может, это дети на спор баловались.

Такое вполне могло быть. Этим летом нас замучили «шутники» и вандалы: граффити на пирсе, дурацкие кражи из магазинов, дома забрасывали яйцами. Кому-то даже утащили унитаз и «установили» на газоне.

Кейден взял мою руку и поднял ее, кивнув на большой и указательный пальцы:

– Ты всегда так делаешь, когда тебя трясет. Что не так?

В голове промчалась дюжина благочестивых замен мата, и я выдернула ладонь:

– Меня просто передергивает от мысли, что кто-то мог тут шариться. Придется все перемыть. Кто знает, к чему они тут своими бациллами прикасались?

Это, по крайней мере, было правдой. Прятать остальное от Кейдена – глупость, я это понимала. Но какой смысл – только нервировать его и моих братьев? Все знали, что Нэш и Лоусон работают в полиции. Я была уверена: кто бы ни проник в дом, он был достаточно сообразителен надеть перчатки. А то, что дверь оставили настежь, заставляло думать, будто мне специально хотели дать понять – здесь были.

Кейден долго изучающе смотрел на меня, потом достал телефон и пару раз ткнул по экрану.

– Привет, Джордан.

У меня расширились глаза.

– Да, мы сейчас у Грей, и у нее под раковиной в ванной протекла труба, устроила потоп. Есть шанс, что кто-то другой подстрахует ту каяк-группу, пока мы тут разгребаем?

Повисла пауза.

– Спасибо, дружище.

Еще пауза.

– Лишние руки не нужны. Я уже все починил. Осталось только убрать, а ей не хотелось опаздывать.

Я злобно уставилась на этого навязчивого спасителя, пока он разговаривал с моим начальником.

– Отлично. Благодарю. – Кейден завершил звонок и посмотрел на меня. – Что?

Я приподняла бровь:

– Ты когда успел получить лицензию сантехника, о которой я не в курсе?

Он усмехнулся:

– Протекающую трубу я починить способен. Я вообще-то не совсем беспомощный.

– Не знаю. По-моему, у тебя ручки слишком нежные.

Это была ложь. Я почувствовала мозоли, когда он взял меня за руку по дороге в Dockside. И мне стало любопытно, от чего они теперь. Раньше он каждую неделю катался верхом с Кларой и лазал по скалам с Нэшем – да еще миллион занятий, после которых такие следы остаются. А вот теперь я не знала и ненавидела это незнание.

Кейден лишь покачал головой:

– Тебе нужна моя помощь с уборкой или нет?

Я застонала, представив, как мне драить каждую щель, даже в этом крохотном домике:

– Нужна.

– Тогда будь чуть повежливее.

Я показала ему язык:

– Помоги снять постельное белье.

Кейден нахмурил брови.

– Возможные бациллы поблизости. Простыни должны быть продезинфицированы.

Он рассмеялся, но подошел к кровати и начал откидывать покрывало. Мы работали слаженно и удивительно хорошо. Кейден не смеялся, когда я заставила его протереть все до чего можно дотронуться спиртовыми салфетками, и не возражал, когда я обошла комнату с благовониями – «очищать воздух».

Я дважды вычистила ванную и вернулась в гостиную, и застыла. У Кейдена были закатаны рукава, в руках – швабра. Он методично вел ее от одного конца комнаты к другому, и его восхитительные предплечья играли при каждом взмахе.

Он поднял взгляд, встретившись со мной глазами:

– Что?

Я натянула на лицо ухмылку, надеясь, что она спрячет все лишнее в моем взгляде:

– Никогда не думала, что Кейден Шоу будет помогать мне убирать дом.

– Джиджи, я полон сюрпризов.

Вот этого-то я и боялась.

10

Грей

Кейдену нужно было уйти. Прямо сейчас. Еще минута – эти чертовы закатанные рукава, его терпение к моей микробофобии, как он вычистил весь дом от пола до потолка и при этом был мягким и понимающим и я бы на него просто набросилась.

– Кажется, это все, – сказала я, стараясь не встречаться с ним взглядом. Потому что его ореховые глаза были не менее опасны, чем эти предплечья. Мне срочно надо было начать находить в нем то, что я ненавижу и побыстрее.

– Ты тут одна справишься?

От его низкого, гулкого голоса я подняла глаза на Кейдена.

– Я давно живу одна.

– Но не после взлома.

– Мы даже не знаем, был ли взлом. Может, я забыла закрыть дверь, и ее распахнуло ветром. – От всего этого вранья мне прямая дорога в ад.

Кейден нахмурился:

– Очень надеюсь, что ты запираешь дверь каждый день.

Я ухватилась за вспыхнувшее раздражение:

– Я не идиотка. Я не выбираю «не запирать». Но все мы иногда можем забыть.

– Не о таком.

У меня скрипнули зубы:

– Я уже пообещала быть осторожнее. Буду запирать двери и ставить сигнализацию. Хочешь, кровью распишусь?

– Ты всегда такая драматичная, – проворчал Кейден.

– Не драматичная. Живая. Но ты вечно считаешь, что я должна быть идеальной. Новость для тебя, Кейден: идеальных нет. Даже ты.

У него дернулась челюсть:

– Поверь, до идеала мне очень далеко.

– Тогда, может, и остальным дашь право на ошибку.

Он вздохнул:

– Прости. Я просто хочу быть уверен, что ты в безопасности.

От искренности в его голосе моя злость поутихла:

– Буду. Двери – под замок…

– И окна.

Я закатила глаза:

– И окна. Сигнализация включена. Два полицейских, один инспектор по охране природы и один бывший телохранитель – на быстром наборе.

В его взгляде мелькнуло веселье:

– Твои братья звучат как начало плохой шутки в баре.

Я дернула уголком губ:

– Им только не говори.

– Никогда.

Кейден провернул на пальце связку ключей.

– Правда, я справлюсь. Честное слово, – заверила я.

– Если не хочешь звонить братьям, а что-то покажется не так – звони мне.

Черт бы его побрал за это понимание и заботу.

– Ладно.

Он прошел к двери:

– Закрой за мной на замок.

– Закрою.

Кейден посмотрел на меня в последний раз, потом открыл дверь и вышел. Я захлопнула ее и тут же провернула ключ.

– И сигнализацию включи, – крикнул он через дверь.

– Уже, уже, – проворчала я, нажимая на панели кнопку охраны.

Я подождала несколько секунд, пока не услышала его шаги на крыльце. А потом сделала то, что на моем месте сделала бы любая женщина: осела на пол и закрыла лицо руками. Мозг был на грани короткого замыкания. Взлом плюс близость с Кейденом – все системы шли вразнос.

Мне нужен был крепкий напиток. Но это вряд ли умно, если где-то рядом действительно ошивается тот, кто по-мудацки ворует мои пижамы. Вот тебе и ушат ледяной воды.

Поднявшись, я направилась в спальню. Вдруг я утром промахнулась мимо корзины? Я открыла шкаф и вытащила корзину для белья целиком. Никаких пижам, случайно свалившихся за нее. Я высыпала белье на пол. Перебрала каждую вещь. Никакого бледно-розового шелка.

– Блинский блин, – пробормотала я. Это было нехорошо. Я вспомнила силуэт за домом прошлой ночью. А вдруг это был не зверь, а тот же, кто вломился сегодня? Вдруг мне стоило попросить Кейдена остаться?

– Не тупи, – шикнула я на себя. Меньше всего мне сейчас нужно еще больше наедине с ним.

Я снова закинула все в корзину и отнесла в прачечную. Всыпала в машинку, добавила порошок, поставила на горячий цикл. Пусть хоть все сядет – зато никаких бацилл.

Оставив корзину у машинки, я вернулась в гостиную. Солнце уже клонится к закату – скоро стемнеет. Я обошла комнату, еще раз проверяя защелки на окнах.

Я провела здесь одна бесконечное количество ночей, но внезапно перспектива показалась слегка пугающей. Это чувство разожгло злость. Кто бы ни был этот ублюдок, он не имеет права отбирать у меня мое убежище.

Я достала телефон и нажала номер из «Избранного». Через секунду ответили.

– Wildfire Pizza, вас приветствует Шейла. Чем могу помочь?

– Привет, Шейла. Это Грей.

– О, Грей! Как ты? – пропела бодрая подросток.

– Нормально. Надеюсь, у вас не слишком загружено, и вы сможете привезти мне пиццу с пепперони.

Скорее всего, туристы устроили им аврал – на фоне гудел зал.

– Протолкну твой заказ вперед, – сказала она.

– Ты ангел.

Шейла засмеялась:

– Местные должны держаться вместе.

– Вот именно.

– Минут тридцать.

– Спасибо. Я на месте.

– До встречи, – крикнула она и повесила.

– Пицца лечит все, – пробормотала я. Я огляделась в поисках занятия на ожидание. Телевизор не хотелось, а на книге я не смогла бы сосредоточиться. Я прикусила щеку и меня осенило. Улыбнулась.

Я подошла к шкафу в коридоре, распахнула его и раздвинула вешалки с куртками. Выволокла в гостиную манекен для кикбоксинга – пока дотащила, уже запыхалась. Потом сняла с полки пластиковый кейс и поставила на столик.

Открыла крышку – набор метательных ножей. Вынула один, проверила баланс в руке. Выпрямилась, глубоко вдохнула и метнула. Лезвие ушло в центр корпуса. И мне стало чуть-чуть легче.

Я взяла второй нож, потом третий. Метала один за другим, пока не вернула себе хоть кроху контроля, который отчаянно был нужен.

Зазвенел дверной звонок. Я осторожно уложила последний нож в кейс и пошла к двери. Курьер управился быстро.

Я сняла сигнализацию и открыла дверь – на пороге стоял разъяренный мужик под 190 см ростом. Он успел сменить более официальный прикид на серые джоггеры и футболку, облепившую мышцы груди.

– Ты даже не спросила, кто там, – процедил Кейден.

– Я ждала пиццу.

– Но ведь это была не пицца, правда? – отрезал он.

– Нет. Это взрослый мужчина, который вот-вот устроит истерику.

В ореховых глазах Кейдена вспыхнуло золото:

– Прости, что не хочу, чтобы тебя убили.

– Убийцы обычно не звонят в дверь.

– Уверен, некоторые звонят – ждут, пока наивная женщина выйдет.

– Я не наивная, – огрызнулась я.

– События сегодняшнего дня вряд ли это подтверждают.

– Да как ты сме…

За спиной у Кейдена кто-то покашлял, и мы одновременно обернулись.

Курьер, парню было лет двадцать с небольшим, протянул коробку:

– Простите, что прерываю любовную перебранку, но у меня твоя пицца, Грей.

– Спасибо, Тим, – сказала я, делая шаг вперед. – Извини за это.

Тим пожал плечами:

– Понимаю. Мы с моей тоже можем устроить перепалку. – Он осклабился. – Зато мириться потом – просто космос.

Я едва не поперхнулась языком.

Кейден вытащил кошелек, сунул Тимy две двадцатки и забрал коробку с пиццей:

– Сдачи не нужно.

Улыбка Тима развернулась на полную мощность:

– Спасибо, мужик. Еще увидимся.

Я злобно уставилась на Кейдена:

– Что ты здесь делаешь?

Он пожал плечами, и я только тогда заметила спортивную сумку на его плече:

– Не хотел оставлять тебя одну.

Часть раздражения спала. С Кейденом так было всегда: девяносто процентов времени он бесил до белого каления, а потом вдруг проступал тот парень, которого я когда-то знала. Который всегда прикрывал мне спину и заставлял чувствовать себя понятой. В безопасности. Эти вспышки прошлого вонзались в сердце, напоминая, как много я потеряла. И, черт возьми, я все равно тянулась к ним. Мазохистка.

Я ничего не сказала, просто отступила, пропуская Кейдена. Он вошел в мой дом так, будто он его хозяин. Впрочем, он так входил в любое помещение – его присутствие заполняло пространство и брало его под контроль.

Я закрыла дверь, повернула замок и включила сигнализацию. Потом прошла в гостиную и застыла: Кейден стоял посреди комнаты и смотрел на манекен, в грудь и голову которого торчали мои ножи.

– Джиджи…

Я забрала у него коробку и направилась на кухню:

– Да?

– Почему в твоей гостиной стоит манекен, будто его только что изрубили топором?

– Это не манекен. Это тренажер для единоборств. И зовут его Боб.

Кейден спустил сумку на пол у дивана:

– И что Боб тебе такого сделал?

Я достала из шкафа две тарелки и положила по куску пиццы:

– Боб – лучший мужчина в моей жизни. Он позволяет мне выплеснуть на него все, что накопилось.

Кейден фыркнул:

– Бобу не позавидуешь. – Он пересек комнату; его взгляд скользнул по моему лицу. – С каких это пор ты метаешь ножи?

От его вопроса внутри болезненно кольнуло. Раньше Кейден знал обо мне все. Стоило мне увлечься чем-то новым, открыть книгу, группу или тропу – он был первым, кому я рассказывала. А теперь… все наоборот.

– Пару лет как. – Я открыла ящик и достала яркие салфетки и подставки под тарелки, протянула их Кейдену. – Разложишь на журнальном столике?

Он оторвал взгляд от моего лица и уставился на пестрые прямоугольники у себя в руках:

– Ты ешь у журнального столика?

– Отсюда вид, – пожала я плечами. – И мне так нравится.

Даже когда темнело, луна подсвечивала воду внизу и превращала ее в искрящееся полотно, на котором легко потеряться.

– Тебе нужен нормальный стол и стулья, – проворчал Кейден, сервируя столик.

Я достала из холодильника обычную колу и диетическую:

– А тебе – вытащить палку из того места, куда солнце не заглядывает.

В глазах Кейдена мелькнуло раздражение:

– Я не в детсаду, и это не полдник.

Я сунула ему банки, а тарелки отнесла к столику:

– Ты что, уже настолько стар, что тебе тяжело вставать и садиться? Трость принести?

Губы Кейдена дернулись:

– Сломаю бедро – будешь виновата.

Я вытащила две подушки для медитаций – насыщенных, драгоценных оттенков, с богатой золотой вышивкой:

– Держи, это смягчит твой тонкий нрав.

Кейден разложил все так, что мы сидели рядом, спиной к дивану. Я опустилась на подушку, мысленно прикинула углеводы в тарелке и подкорректировала помпу.

– Что ты делаешь?

Его хриплый голос прошелся по коже. Он был слишком близко – слишком. Но показывать это нельзя.

– Я же объясняла: ввожу инсулин под углеводы.

– Я знаю, но откуда ты знаешь, сколько себе ставить?

У меня сжались зубы:

– Я живу с этим заболеванием давно. Примерно знаю, сколько углеводов в том, что ем постоянно.

Он изучающе посмотрел на меня, будто все еще сомневался.

Раздражение вспыхнуло ярче:

– Вообще-то я уже одиннадцать лет сама себя поддерживаю.

Боль полоснула его взгляд и я тут же почувствовала себя стервой.

Я смягчила тон:

– Я к тому, что у меня это отлажено.

Кейден кивнул, откусил пиццу:

– Черт, я все время забываю, какая она вкусная.

– Вкуснее нью-йоркской?

Он усмехнулся:

– Ничто не вкуснее нью-йоркской. Но эта – как дом. Сколько раз мы заказывали, что я уже сбился со счета?

В голове промелькнула тысяча воспоминаний. Наш дом в детстве был местом сбора. Мы с Холтом, Рен, Нэшем, Мэдди и Кейденом забивались в кинозал с полдюжиной коробок. Или заказывали пиццу после эпической партии в «Привидение на кладбище» по всему участку. Или после дня на ручье, или покатушек на квадроциклах по горам. Не было ничего лучше тех летних вечеров, когда мы смеялись, пока родители не гнали нас спать.

Я скучала. По той простоте. По вере, что все обязательно сложится.

– Джиджи?

Я отогнала воспоминания и встретилась взглядом с Кейденом:

– Я скучаю.

– По чему?

– По тем дням. Когда все было легко, до того как жизнь усложнилась.

Кейден смотрел так, будто видел все мои тайны насквозь:

– Я тебя понимаю.

Наши жизни, так или иначе, разнесло в клочья после тех безоблачных вечеров. Наверное, так и бывает, когда взрослеешь. У каждого свой груз.

– Как дела на курорте? – спросила я, уводя нас от мыслей о том, сколько я потеряла.

По лицу Кейдена скользнуло что-то – быстро, почти незаметно. Я бы и пропустила, если бы не знала его так хорошо.

– Что случилось?

Он откусил еще, будто подбирая слова:

– Все то же: Гейб – осел.

– Сочувствую.

Его старший брат всегда был еще той штучкой. Честно – он меня пугает. Лезет в личное пространство и смотрит так, что хочется в душ.

Кейден откинулся на диван:

– Думаю, он воспринимает мое возвращение в Сидар-Ридж как личное оскорбление.

– Но тебя ведь отец вернул?

Кейден кивнул:

– Для Гейба это не имеет значения. Он видит, что я залезаю на его территорию, и считает, что нам пора на войну.

Сердце сжалось. Я не могла представить, что у меня с братьями было бы как у него. Да, они меня бесили, совали нос куда не просили и слишком оберегали, но я знала – из любви. Понятия не имею, как семья Кейдена так вывернулась.

– Родители это видят? – тихо спросила я.

У него дернулась скула:

– Да. Маму это расстраивает, но у меня чувство, что отцу это даже нравится.

Меня перекрутило – я потянулась инстинктивно и взяла его за руку. Пальцы скользнули по мозолям, я сжала ладонь:

– Мне очень жаль.

Он уставился на наши переплетенные пальцы:

– Я все думаю: вот доведем отели до идеала и отец ослабит хватку, и мы снова станем семьей. Но для него никогда не бывает достаточно.

Я сжала его руку сильнее:

– Семья должна поддерживать друг друга при любых раскладах.

– Кажется, единственная, кто делал это всегда, – Клара.

Трещины в сердце пошли глубже:

– Она хотела бы, чтобы ты был счастлив.

Кейден сглотнул, кадык дернулся:

– Она хотела бы, чтобы мы были семьей.

Я помолчала, потом произнесла то, что давно хотелось:

– Но она бы точно не хотела, чтобы ты истекал кровью ради людей, которым ни черта до тебя нет.

Взгляд Кейдена дернулся:

– Ты выругалась.

Я пожала плечами:

– Иногда без таких слов не обойтись.

Он заглянул мне прямо в душу:

– Я не могу сдаться. Еще нет. Не на The Peaks. Не на фонд.

– Ты медленно себя убиваешь. – Я видела это годами, в редкие моменты, когда мы пересекались. Озорство из глаз исчезло. Шутки и проказы были натянутыми. В нем не осталось прежней живости. – Мне это ненавистно.

В его ореховых глазах вспыхнуло золото:

– Как ты все видишь?

– Потому что знаю тебя почти всю жизнь. – И слишком пристально следила.

Большой палец Кейдена стал лениво гладить мою руку. Движение потянуло меня к нему – ближе, еще ближе. Каждый миллиметр – игра с огнем.

Его взгляд разгорелся, опустился на мои губы.

Сердце стучало в ребра. До поцелуя – дыхание.

Сова ухнула, и Кейден резко отшатнулся, выпустил мою руку, будто она обожгла. Схватил колу, сделал длинный глоток, не глядя на меня.

Лицо вспыхнуло, желудок скрутило. Я вскочила:

– Вспомнила, мне надо подготовиться к походу на конец недели. Поем и поработаю. Одеяла и подушки – в шкафу в коридоре.

Я не стала ждать ответа. Схватила пиццу, колу и унеслась в спальню. Но картинка, как Кейден отдергивается, выжглась в мозгу. Еще одно напоминание: он никогда не захочет меня так, как мне хочется его. Чем раньше я приму это, тем быстрее смогу идти дальше.