Текст книги "Отблески тебя (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
Эпилог
Грей
Один месяц спустя
– Не поднимай это! – рявкнул Кейден.
Я медленно поставила коробку на багажник его внедорожника и повернулась к своему жениху:
– Кейден...
– Ты все еще восстанавливаешься.
Я шумно выдохнула, и волосы у лица дрогнули.
– Врач сказал, что я могу вернуться к обычной жизни. Две недели назад.
– Он сказал, что тебе нужно беречь себя, – упрямо возразил Кейден.
– Только если я чувствую усталость или боль. А я не чувствую ни того, ни другого.
Несколько швов на спине и шее сняли еще на том приеме у врача, а синяки на горле почти исчезли. Учитывая все, через что я прошла, я чувствовала себя на удивление хорошо.
Кейден подошел ко мне, убрал волосы с лица и заключил меня в объятия.
– Просто позволь мне еще немного о тебе позаботиться.
Я растаяла от мольбы в его голосе. С тех пор как меня похитили, было нелегко. Кейден был постоянно напряжен, каждый вечер перед сном проверял замки на дверях и окнах, чаще меня следил за уровнем сахара в моей крови.
Я прижала ладонь к его груди, наслаждаясь ощущением ровного ритма его сердца.
– Со мной все хорошо.
Кейден опустил лоб к моему.
– Сегодня ночью тебе снова снился кошмар.
Я поерзала в его объятиях.
– Но ты помог мне его пережить.
Он чуть отстранился.
– Хочешь рассказать, что тебя так встревожило?
В больнице мне снилось несколько кошмаров, и Кейден всегда был рядом, чтобы помочь. Он забирался на больничную койку и держал меня, пока я не засыпала снова. После возвращения домой кошмары отступили... до прошлой ночи.
– Я не знаю, хочу ли возвращаться на работу в Vacation Adventures, – призналась я.
Джордан говорил, что мне можно взять столько времени, сколько понадобится, но с тех пор как врач разрешил мне жить обычной жизнью, я все чаще думала об этом. Там слишком много боли. Я не могла сидеть за столом рядом с пустым местом, где должен был быть Эдди. Не могла бесконечно возвращаться мыслями к миллиону воспоминаний и при этом сомневаться в каждом из них.
Кейден замер, глядя на меня.
– Ладно.
– Ты не думаешь, что это делает меня трусихой? И ужасной подругой – я ведь оставлю Джордана без поддержки.
Кейден провел кончиками пальцев по линии моего позвоночника.
– Я думаю, что ты самый сильный и самый добрый человек из всех, кого я знаю. Сколько раз ты приглашала Джордана и Ноэля сюда, лишь бы они знали, что ты их не винишь? Ты же старалась, чтобы вы втроем исцелялись вместе.
Они были у нас дома как минимум пять раз за последние две недели. Джордан особенно сильно извинялся и за то, что не разглядел, что скрывает Эдди, и за то, что сомневался в Кейдене. Увидев, в каком состоянии Кейден был в больнице, Джордан и Ноэль поняли, как сильно он меня любит. Кажется, они даже начали относиться к нему теплее. И не только они – даже Рэнс нашел момент, чтобы извиниться перед нами обоими.
Я поиграла с краем футболки Кейдена.
– Я не хочу их ранить, но, думаю, мне нужно начать все заново.
– Они тебя любят. И поймут.
Его слова обволокли меня теплом. Кейден всегда знал, что мне нужно услышать.
– Придется теперь понять, чем я хочу заниматься в жизни.
Я любила водить группы в походы по дикой природе Сидар-Ридж. Потерять это будет больно.
Кейден взглянул на меня как-то по-особенному, и я прищурилась.
– Что?
Он пожал плечами.
– У меня может быть идея.
– Говори.
Он ухмыльнулся:
– Ты всегда такая нетерпеливая.
Я щипнула его за сосок.
– Перестань тянуть.
– Ай! – поморщился Кейден, потирая грудь. – Жестокая ты.
– Могла бы вместо этого взять ножи.
Кейден рассмеялся:
– Ладно, понял намек. – Он переступил с ноги на ногу. – А что ты скажешь, если я предложу тебе поработать в The Peaks?
Мои глаза округлились.
– Работать на тебя?
С тех пор как Гейб оказался в тюрьме, а его отца официально выгнали из компании, на Кейдена свалилось очень много дел. Но прежде он никогда не говорил о том, чтобы я работала вместе с ним.
– Не на меня, а со мной, – уточнил он. – Мы могли бы превратить The Peaks в то место, каким оно всегда должно было быть: семейное. Где люди смогут восстановить связь со своими близкими и с самими собой. Ты всегда умела использовать природу, чтобы помочь людям в этом.
Глаза защипало. Это был высший комплимент. Я всегда мечтала, чтобы мои походы в горы или сплавы по озеру дарили людям именно такие чувства. И не могла представить ничего особенного, чем делать это вместе с Кейденом.
– Ладно, – прошептала я.
Он удивленно вскинул брови.
– Ладно?
Я рассмеялась.
– Не смотри на меня так шокировано.
Кейден заключил меня в крепкие объятия.
– Я думал, придется долго тебя уговаривать.
– Иногда я буду уступать тебе, чтобы держать тебя в тонусе.
Он покачал головой, но улыбнулся.
– Даже не представляю, как можно быть счастливее, чем я сейчас.
Я встала на носочки и коснулась его губ.
– А как насчет того, что моя семья приедет с минуты на минуту, и я превращу твой дом в хаос?
Компания, занимавшаяся восстановлением дома после пожара, наконец закончила разбор завалов, упаковав в коробки все, что не пострадало слишком сильно. Сегодня все помогали мне окончательно переехать в дом Кейдена. Мой дом не был потерян полностью, но прежде чем я смогу его продать, понадобится серьезный ремонт.
Кейден поцеловал кончик моего носа.
– Оно того стоит.
Послышался гудок, и Нэш опустил стекло в машине.
– Перестаньте целоваться у меня на глазах, – буркнул он.
Мэдди тут же шлепнула его по груди.
– Может, купим ему намордник, – пробормотал Кейден.
Я не сдержала смех, нащупала у шеи ожерелье, которое Кейден вернул мне после одиннадцати лет. Тот факт, что он хранил его все это время, был для меня самым дорогим подарком.
К нашему дому подъехала целая вереница машин. Из них высыпали мои братья, родители, Мэдди и Рен – все схватили коробки и потянулись к дому.
– Куда это нести? – крикнул Холт.
– Пока складывайте в гостиной, – ответила я. – Потом решу, что куда поставить.
Кейден поморщился, а я хмыкнула и похлопала его по груди.
– Помни: это ты попросил меня выйти за тебя замуж. Придется смириться с хаосом в твоей упорядоченной жизни.
Он поцеловал меня медленно и глубоко.
– Думаю, мне этого всегда и не хватало.
Громко хлопнула дверца машины, и я обернулась. Джоселин шла от своего Мерседеса с широкой улыбкой.
– Я привезла еду.
За последний месяц ее перемены были просто невероятны. Отказавшись от Харрисона и взяв под контроль свою жизнь, она словно расправила крылья. Она стала частью моей семьи, как будто всегда была с нами – участвовала в семейных ужинах, играх и посиделках. И, что удивительнее всего, вместо того чтобы нанять кого-то руководить семейной компанией, сама заняла этот пост. Новая роль вернула ей вкус к жизни – именно тогда, когда она больше всего в этом нуждалась.
Я подбежала к Джоселин и крепко ее обняла.
– Спасибо огромное за помощь.
– Ни за что бы не пропустила. И я привезла новые образцы, которые хочу обсудить с тобой и твоей мамой.
Кейден простонал – его уже начинала сводить с ума свадебная тема.
Джоселин метнула на сына грозный взгляд:
– Даже не смей, молодой человек.
Я едва не подавилась смехом.
Нэш ухмыльнулся Кейдену:
– Тебе лучше держаться, если она уже называет тебя «молодым человеком».
Кейден поморщился, но спорить не стал.
– Что из твоей машины мне принести? – пробурчал он.
– Вот это уже другой разговор, – фыркнула Джоселин.
Мы быстро разгрузили все машины – я брала только самые легкие коробки. А потом набросились на угощения, которые привезла Джоселин. Сидя на задней веранде, под лучами теплого солнца, мы сметали все с тарелок.
Кейден наклонился и поцеловал меня в висок:
– Хочешь еще что-нибудь попить?
– Диетическую газировку, – попросила я.
– Будет сделано. – Он ласково сжал мою шею и скрылся в доме.
Роан опустился на пустое место рядом со мной.
– Как ты себя чувствуешь?
Я улыбнулась брату:
– Хорошо. Кажется, я никогда не была такой счастливой.
В его глазах появилась мягкость, которую я видела нечасто.
– Я рад за тебя, Джи.
Я посмотрела на него в ответ.
– Хочу, чтобы и у тебя было такое же счастье.
Лицо Роана тут же закрылось непроницаемой маской, и я мысленно выругалась.
Надо было промолчать, я знала. Но в этой буре счастья мне хотелось того же и для самых близких.
Он отвел взгляд к деревьям.
– Некоторые люди не созданы для этого. Слишком многое в них сломано.
Мое сердце сжалось от боли.
– В тебе нет ничего непоправимого.
Роан покачал головой, встал, наклонился и поцеловал меня в макушку.
– Наслаждайся своим счастьем.
Я смотрела, как он пробирается сквозь нашу небольшую толпу и исчезает на крыльце, спускаясь в лес – туда, где он всегда чувствовал себя как дома.
– Все в порядке? – спросил Кейден, возвращаясь и садясь рядом.
Я заставила себя вернуться к нему взглядом.
– Я переживаю за Роана. Он все больше отдаляется.
Кейден посмотрел в ту сторону, куда ушел Роан.
– Он много через что прошел.
Я кивнула.
– Просто хотелось бы как-то ему помочь. Забрать часть этого груза.
Кейден повернулся ко мне, его глаза смягчились.
– У тебя самое доброе сердце из всех, кого я знаю.
Я прижалась к нему.
– Хочу, чтобы он был счастлив. Чтобы исцелился.
Кейден обхватил мое лицо ладонями.
– Чудеса случаются. Ты – живое доказательство. Ты помогла залечить во мне боль, которую я считал вечной.
В глазах защипало.
– Кейден...
Он поцеловал меня в кончик носа.
– Люблю тебя, Джиджи.
Я улыбнулась и откинулась на спинку стула.
– Никогда не устану слышать эти слова.
– Отлично. Потому что теперь будешь слышать их постоянно.
Я рассмеялась, и это чувство было таким восхитительным, таким правильным. Ветерок донес до нас запах жареной курицы. Мой желудок скрутило. Черт.
Я вскочила и стремглав помчалась в дом.
Только не тошни, только не тошни, только не тошни.
Уцепившись за край раковины, я глубоко дышала – вдох через нос, выдох через рот. Постепенно тошнота отступила.
Дверь медленно приоткрылась, и Кейден проскользнул внутрь, его лицо было полно тревоги.
– Что случилось?
– Ничего. Просто на секунду почувствовала себя неважно.
– Джиджи… – предупредил он.
В голове пронесся миллион отборных проклятий.
– У меня был план.
Кейден вскинул бровь.
– Я хотела рассказать тебе в нашу первую ночь в нашем доме. Только мы вдвоем.
– Рассказать что?
Я сглотнула, надеясь, что он обрадуется.
– Я беременна.
Челюсть Кейдена отвисла.
– Ты что? – прошептал он.
– Беременна. В положении. С пузожителем, – вывалила я все синонимы сразу.
– Но ты же принимаешь таблетки.
Я пожала плечами.
– В больнице я не всегда их вовремя пила, а потом, когда мы вернулись домой...
Ну, в общем, времени зря мы не теряли.
Кейден подошел ближе, положив ладонь на мой живот.
– Ребенок...
– Я знаю, мы не планировали...
Он прервал меня поцелуем.
– И не могу представить ничего лучшего.
Слезы выступили у меня на глазах.
– Правда?
– Самый лучший подарок в моей жизни: твоя любовь, этот малыш, наша семья.
– Перестань... – всхлипнула я.
Он прижал лоб к моему.
– Спасибо, что держалась ради меня.
Лицо Кейдена расплылось в моем затуманенном взгляде. Но я знала его до мельчайших деталей, потому что он всегда жил в том тайном месте внутри меня.
И я знала – это никогда не изменится.
– Спасибо тебе, что был того достоин.
НАСЛАДИТЕСЬ РАСШИРЕННЫМ ОТРЫВКОМ ИЗ «ТЕНИ ТЕБЯ»
Пролог
Дождь барабанил по лобовому стеклу, задавая ритм, который только усиливал бешеное биение моего сердца. Я бросила взгляд в зеркало заднего вида, мысленно фиксируя машины, что ехали позади.
Красный Acura. Темно-синий седан. Белый минивэн Honda.
Именно этот синий седан заставлял меня нервничать. Машины, которые сливались с потоком, чаще всего и представляли опасность.
Я сбросила скорость у красного светофора, одной рукой потянулась под вырез футболки. Пальцы скользнули по воспаленной, грубой коже. Даже спустя месяцы ткань под ней все еще ныла. Я не была уверена, осталась ли где-то глубоко настоящая рана или это всего лишь фантомная боль – призраки того, что произошло, которые до сих пор меня преследовали.
Звонкий смех вырвал меня из мыслей. Я снова посмотрела в зеркало, чтобы увидеть источник звука. Моя малышка улыбалась, ее крошечный ротик был полон пузырьков слюны, а сквозь десны пробивались первые зубки.
Ради нее.
Ради нее я все это делала. Потому что она заслуживала только самого лучшего. И я собиралась сделать все, чтобы она это получила.
В глазах защипало.
– Ради нее. Я сделаю для нее все, – повторяла я себе снова и снова, как заклинание, пытаясь поверить в эти слова.
Сзади раздался резкий гудок, и я дернулась, взгляд метнулся в зеркало. Синий седан. Просто торопящийся бизнесмен за рулем.
В обычной ситуации меня бы возмутило такое хамство. Но сейчас я почувствовала лишь облегчение. Если бы он следил за мной, он бы никогда не подал сигнал, не привлек бы к себе внимание.
Я убрала ногу с тормоза и нажала на газ.
– Это новое приключение, – сказала я Люси, будто если повторю эту фразу достаточно раз, сама в это поверю.
Она замахала крошечными кулачками, пристегнутая в своем автокресле.
– Ба! – заявила она в ответ.
– Будем считать, что это восторг. – Или она просто хотела свой мячик.
Я включила поворотник и свернула на парковку торгового центра. Множество машин делали то же самое, но я не могла не вглядываться в каждую – не прятались ли за рулем «мамочки с футбольного клуба» или пожилого джентльмена чьи-то злые намерения.
Опустив стекло, я взяла парковочный талон.
– Нижние уровни. P4, секция C, – шептала я, снова и снова повторяя инструкции, которые Эван продиктовал мне три дня назад, пока я собирала как можно больше вещей и одновременно следовала его приказу – «паковать по минимуму».
С ребенком налегке не уедешь. Я вела свою машину на подземные уровни, содрогаясь, когда темнота сомкнулась вокруг. Флуоресцентные лампы горели ровным светом, но ведь и свет может погаснуть.
– Может, в новом доме мы заведем котенка, – сказала я Люси.
Она шумно выдохнула через губы.
– Даже разрешу тебе выбрать имя.
Я должна была думать о хорошем. О серебряных просветах среди туч. Только это могло нас спасти.
Припарковавшись, я сжала руль, не в силах двинуться. Кровь гудела в ушах, ладони стали влажными. Я смогу. Я уже прошла через ад, и последнее, что мне нужно, – остаться здесь и пройти через это снова.
Выключив двигатель, я шумно выдохнула, выбралась из машины и обошла ее, чтобы открыть заднюю дверь. Наклонившись, я расстегнула ремни Люси, пока она весело болтала, смешивая бессмысленные звуки с парочкой знакомых слов. Она шлепнула меня по щеке, и из груди вырвался смех – легкий, но почти сорвавшийся в истерику.
Держись. Еще чуть-чуть.
Эти слова я повторяла себе месяцами. Это и Люси – единственное, что помогало мне не сломаться.
Горло обжигало. Скоро я не смогу называть ее именем, данным при рождении. От одной мысли об этом хотелось кричать. Но безопасность была важнее.
Позади послышались шаги. Я резко обернулась и тревога чуть спала, когда я увидела знакомое лицо.
– Эван.
Его имя прозвучало больше как выдох, чем как слово.
Светлые брови Эвана сошлись.
– Ты в порядке?
Я нервно рассмеялась и смех прозвучал почти истерично.
– В порядке – это последнее, что я сейчас чувствую.
Я оставляла позади все, что знала: людей, дом, весь свой мир.
Эван сжал мое плечо. На его бедре блеснули кобура и значок.
– С тобой все будет хорошо.
Я кивнула, удерживая губы от того, чтобы закусить их в крови.
Он передал мне папку и связку ключей.
– Новые документы. Имена изменены официально. Никто не сможет вас отследить.
Я открыла папку. Первым делом взгляд упал на новое имя Люси – Кэйди. Мы с моей старшей сестрой всегда любили это имя. А вот Джон – нет. И Джон всегда добивался своего.
В груди вспыхнула ярость, горячая и глубокая, но я подавила ее. Сейчас мне нужна была холодная голова.
Я достала водительские права. Фото было то же, что и на моих старых, из Миссисипи, – наверное, у полиции есть доступ к таким вещам. Но теперь на них значилось, что я живу в штате Вашингтон. И что меня зовут Аспен Барлоу.
Я подняла взгляд на Эвана.
Он пожал плечами:
– Ты ведь всегда говорила, что мечтаешь жить на северо-западе. Это малое, что я мог для тебя сделать.
В носу защипало.
– Спасибо, – хрипло выдавила я. Этих слов было ничтожно мало, чтобы выразить все, что я чувствовала к человеку, который прошел со мной через расследование, арест, ужасный суд и все, что было после.
Лицо Эвана стало строгим, официальным.
– Хочешь меня поблагодарить – оставайся в безопасности. Никаких контактов с людьми из прошлой жизни. – Он протянул мне телефон и еще один комплект ключей. – Когда приедешь, напиши сообщение: «Это Джои?» Я пойму, что вы в безопасности. И больше не связывайся со мной, только если случится что-то экстренное. Карта и адрес – в машине.
Я кивнула, перекладывая Люси… нет, Кэйди на бедро и отдавая Эвану свои старые ключи и телефон.
– Здесь много машин, поэтому вам будет легче затеряться. Но я положил в машину парик и солнцезащитные очки – на всякий случай. Автокресло установлено. Не останавливайся, пока не пересечешь границу штата. Твое лицо все еще иногда показывают по новостям.
Ярость снова закипела. Людям всегда хотелось наблюдать чужие страдания. Может, это давало им ощущение, что их жизнь не так уж плоха. Или просто эффект «аварии на дороге». Неважно. Это мешало мне найти хоть крупицу безопасности.
– Я не остановлюсь, пока не окажусь как можно дальше отсюда.
Эван кивнул.
– И проверяйся регулярно.
Я действовала на автомате, быстро обняла его.
– Спасибо.
– А теперь езжай, – он похлопал меня по спине. – У тебя все получится. Это будет тот самый новый старт, который нужен вам обеим.
Я с трудом сглотнула, не доверяя голосу, и лишь кивнула.
Эван внимательно посмотрел на меня, потом отступил.
– Я возьму ваши вещи.
Я направилась к универсалу, припаркованному в нескольких местах от нас. Усадила Кэйди, пока Эван грузил наши сумки в багажник. Села за руль и взяла в руки черный парик. Он так отличался от моих ярко-рыжих волос, но в этом и был смысл. Я надела его, затем очки.
Эван наблюдал, как я осторожно выезжаю с парковки. Газ и тормоз реагировали не так, как у моей машины, но впереди было много часов пути, чтобы привыкнуть.
Я подняла руку в прощальном жесте, и он ответил тем же. Затем, тяжело сглотнув, я направилась к выезду. Верхние уровни парковки уже заполнялись, и я была благодарна за укрытие внизу. Я слишком хорошо знала: никогда не знаешь, кто может следить за тобой.
Я задержала дыхание, выезжая на солнечный свет. Выпустила его только через два квартала. Мои губы зашептали молитву – или мантру:
– Пожалуйста, пусть у нас все будет хорошо. Пожалуйста, дай нам свободу.
Но одно я знала точно: у Джона длинные руки. И он умеет лишать дыхания – в самом прямом смысле.
1
Аспен
Пять лет спустя
– Мамочка! – закричала Кэйди, раскинув руки, пока бежала из здания начальной школы. – Смотри, снег!
Ее блестящие, но не фирменные угги совсем не защищали от влаги, но этот снегопад начался неожиданно. В нашем маленьком городке, спрятанном в горах штата Вашингтон, октябрьский снег – обычное явление. Иногда он даже выпадал в сентябре. Но обычно нас хотя бы предупреждали.
Кэйди закружилась на месте, задрав голову и пытаясь поймать снежинки языком.
Сердце сжалось. Она была всем светлым в этом мире – живым, говорящим маяком надежды.
– Пойдем, Стрекозка. А то твой носик отмерзнет.
Лучший друг Кэйди, Чарли, засмеялся:
– Папа говорит, что для обморожения нужно хотя бы пару часов.
Я сжала губы, чтобы не рассмеяться.
– Буду знать.
– Увидимся завтра! – крикнул Чарли, забираясь в внедорожник с полицейской эмблемой на двери.
Я помахала его отцу, Лоусону, сидящему за рулем. Он ответил тем же.
– Мы сможем слепить снеговика, когда приедем домой? – умоляюще спросила Кэйди, пока я торопила ее к нашему универсалу.
– Зависит от того, сколько снега выпадет.
Но, судя по уже лежавшему слою в семь-восемь сантиметров, нас ждал целый город снеговиков.
Я открыла заднюю дверь, и Кэйди забралась внутрь.
– Думаю, снега уже хватит, чтобы сделать ледяные коктейли.
Ее зеленые глаза загорелись, а лицо озарила счастливая улыбка.
– Можно мне клубничный?
– Как думаешь, что я отвечу?
– Клубника со сливками! – закричала Кэйди и подняла руку для «дай пять».
Я рассмеялась и хлопнула по ее ладони.
– Поехали домой, и тогда начнем.
Я только надеялась, что наш универсал справится с дорогой. Мне давно пора было поменять шины. Я знала об этом еще летом, но думала, что время есть. К сожалению, зима не ждет.
Забравшись за руль, я завела машину и включила печку на максимум. Кэйди болтала без умолку о своем дне, а я сосредоточилась на дороге. Начальная школа находилась на окраине центра Сидар-Ридж, недалеко от The Brew – кофейни и кафе, которыми я управляла.
Я поехала по Мэйн-стрит через весь город. Обычно я позволяла себе любоваться милыми туристическими лавками, уютными ресторанчиками и прекрасным видом на озеро, которое проглядывало между домами. Но не сегодня. Даже спустя пять лет в Сидар-Ридж я так и не привыкла водить машину по снегу.
– Красота какая, – вздохнула Кэйди.
Мои руки чуть расслабились на руле.
– И правда красиво.
В этом белоснежном покрывале, раскинувшемся вокруг нас, было что-то невероятно умиротворяющее. Я вспомнила, как сильно люблю этот город. И дело было не только в красоте местности. Люди здесь – вот что делало его домом. Пусть мои друзья не знали моего прошлого, они любили и поддерживали нас изо всех сил.
Я бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида, когда сворачивала на дорогу, ведущую за город. Привычка проверять, не следит ли кто-то за нами, оказалась неистребимой.
Я повернулась к Кэйди:
– Как думаешь, устроим прогулку по зимней сказке?
Она засияла:
– Да, да, даааа!
– Что-то не слышу восторга.
– Я в восторге! – она подпрыгнула на сиденье, подчеркивая свои слова.
– Ну ладно, думаю, можно и пойти.
Обычно дорога до нашего дома у подножия горы занимала десять минут, но сегодня из-за снега ушло почти двадцать. Хорошо, что вчера я успела сходить в супермаркет – похоже, нам предстояло застрять дома на пару дней.
Как только я остановилась перед домом, Кэйди уже расстегивала ремень безопасности.
– А как же козочки? А Мэйбл и Финеас? А еще...
– Я всех загнала в сарай перед тем, как за тобой заехать, – успокоила я ее.
– Мы должны потом выпустить Мэйбл! Она обожает снег.
Я улыбнулась, выходя из машины, мои ботинки тут же скрылись в снегу. Одна из наших осликов просто без ума от свежего снега. Она носилась по загону, как вихрь, но потом ее было невозможно затащить обратно в сарай.
– Завтра, когда снегопад закончится, – пообещала я.
Кэйди подпрыгнула.
– Интересно, понравится ли он уткам.
– Возможно.
Одна из посетительниц The Brew рассказала мне о дикой утке с поломанным крылом. Женщина переживала, что утка не сможет защитить себя и утят от хищников. Я забрала их к нам. Теперь они жили в сарае, в отдельном стойле, с обогревателем и маленьким бассейном. Я надеялась, что со временем крыло заживет, и мама-утка сможет снова жить на воле. А пока у нее и малышей было безопасное убежище.
Кэйди побежала по снегу, взлетела по ступенькам и начала прыгать на крыльце.
– Давай быстрее!
Я засмеялась и направилась за ней, взгляд упал на маленький кусочек дерева, который я оставила, зажав в дверце сетки. Он был на месте. У нас не было дорогой охранной системы, но я научилась другим способам защищать наш дом.
Вынув щепку, я положила ее на подоконник и открыла три замка.
Кэйди пронеслась внутрь. Раздался глубокий лай и наш пес бросился навстречу своей любимой девочке.
– Чонси! – Кэйди захохотала, когда трехлапый пес начал лизать ее щеки. – Я тоже по тебе скучала!
– Иди, дружок, – позвала я, выпуская его на улицу по нужде.
Когда мы вернулись в дом, Кэйди уже натянула ярко-розовый зимний костюм. Я поморщилась: штаны стали коротки, куртка тесновата. Похоже, придется тратиться на новую одежду к зиме. Иногда мне удавалось протянуть два сезона на одном комплекте, если везло. Но в этом году Кэйди резко вытянулась.
Она подняла кулачок в воздух:
– Прогулка по зимней сказке!
– Пойдем. – Я надела шапку и перчатки, и мы снова вышли. Я заперла дверь и сунула ключи в карман.
Кэйди прыгнула с крыльца в снег:
– Я лечу!
Я поспешила за ней, поймала за талию и подняла в воздух. Ее смех звенел вокруг нас, как музыка. Вот ради этого я боролась. Я ни на секунду не пожалела о том, что оставила нашу прошлую жизнь.
Кэйди внезапно замолчала.
– Мамочка... – прошептала она.
В ее голосе было что-то, что мгновенно насторожило меня. Я посмотрела в ту же сторону и застыла.
По нашей дороге ковыляла хромая косуля.
– Она ранена, – прошептала Кэйди, в голосе звенели слезы.
Сердце сжалось. Это было очевидно. Прищурившись, я заметила проволоку, обмотанную вокруг груди и ноги животного. В голове пронесся поток ругательств.
– Мы должны ей помочь, – умоляла Кэйди. – Ей так холодно!
В носу защипало от мысли, как напугана должна быть эта бедная косуля. Обычно они ходили стаями, но здесь не было видно ни одной. Наверное, ее бросили, потому что она не могла идти быстро.
В груди запекло. Я знала, каково это – быть одинокой и испуганной, когда рядом нет никого, кто прикроет тебя спину.
– Пойдем, – сказала я Кэйди и быстро повела ее к дому.
– Мы должны ей помочь! – не сдавалась она.
– Я помогу. Но тебе нужно подождать внутри. – Я не хотела, чтобы Кэйди спугнула олениху, пока я буду подходить.
Кэйди кивнула и послушно зашла в дом. Я прошла на кухню, схватила половинку яблока, которое собиралась нарезать ей на перекус после школы.
– Я запру дверь за собой. Никому не открывай. Обещаешь?
Кэйди энергично закивала.
– Поторопись, мамочка!
Я не стала медлить. Выскользнула за дверь и заперла ее за собой. Косуля уже добралась до конца нашей длинной дороги и направлялась по двухполосному шоссе. Я выругалась, когда ветер завыл с новой силой, подхватывая снег и закручивая его вихрями.
Я поспешила за ней, замедлив шаг, когда подошла ближе, и попыталась рассмотреть проволоку на ее теле. Я прикусила щеку изнутри – металл глубоко врезался в нежную плоть. Сомневалась, что справлюсь сама.
Сняв перчатку, я достала из кармана телефон и набрала номер службы охраны рыбных ресурсов и дикой природы.
– Управление охраны рыбных ресурсов и дикой природы округа Харрисон, – отозвалась женщина. – Это Андреа. Чем могу помочь?
– Здравствуйте. Меня зовут Аспен Барлоу, я живу в Сидар-Ридж, на улице Хаклберри-Лейн. Я иду за косулей – у нее проволока сильно впилась в тело. Может, у вас есть кто-то, кто сможет помочь?
– Мэм, не подходите к раненой косуле, – строго сказала она. – Когда их загоняют в угол, они могут повести себя непредсказуемо.
– Я не собираюсь ее загонять, я просто хочу помочь, – объяснила я.
Последние несколько лет я как-то сама собой начала заниматься спасением животных. Казалось, они находили меня чаще, чем я их. Все началось с Мэйбл. Прежний владелец нашего дома не только плохо заботился о хозяйстве – он еще и откровенно издевался над своей ослицей. Когда он собирался переезжать, то спокойно сказал, что просто усыпит ее. Я тут же заявила, что заберу Мэйбл себе.
Я не имела ни малейшего представления, как ухаживать за ослицей, но интернет стал моим учителем. Мне понадобилось время, чтобы завоевать доверие Мэйбл. Именно она научила меня никогда не приближаться слишком резко к напуганному или раненому животному. Тогда я получила глубокий порез от ее копыта – собственная глупость и поспешность.
Женщина на другом конце провода тяжело вздохнула:
– Из-за снегопада наши инспекторы сейчас реагируют только на экстренные вызовы.
Раздражение вспыхнуло во мне.
– Эта косуля страдает. Разве это не экстренный случай?
– Для людей от нее угрозы нет, – сухо ответила она.
То есть если бы это был медведь или пума, они бы сразу выехали.
– Прошу вас. Ей очень больно, – мой голос почти сорвался. Я не могла оставить бедное животное одно, мерзнуть и мучиться.
Андреа снова вздохнула и что-то пробормотала себе под нос:
– Я попробую связаться с одним человеком, он может быть где-то рядом, но ничего не обещаю. Где вы сейчас?
Я продиктовала примерный адрес, и она тут же повесила трубку.
Зубы начали стучать, ветер снова усилился, пробирая до костей. Я даже не хотела думать, сколько градусов сейчас на улице.
Косуля дрожала, оборачиваясь через плечо и глядя на меня.
– Все хорошо, девочка. Ты не одна. Скоро мы тебя вылечим.
Она снова пошла вперед, прихрамывая на больную ногу.
– Пожалуйста, стой на месте, нам обеим будет проще.
Косуля, разумеется, не послушала.
– Понимаю. Ты упрямая. Долго уже так живешь, да?
Она продолжала идти.
Я шла следом, размышляя, смогу ли просто ухватить проволоку и снять ее. Вглядывалась в металл, стягивающий бедное тело. Может быть, если поддеть его в нужном месте, у меня получится освободить ее.
Я щелкнула языком, пытаясь привлечь внимание. Ветер выл все сильнее. Косуля остановилась, глядя на меня настороженно.
– Сюда, девочка. Хочешь яблочко?
Она принюхалась и сделала один шаг ко мне.
– Вот так, правильно.
Еще шаг.
– Это очень вкусное яблоко.
Еще чуть ближе.
Косуля вытянула шею, почти дотягиваясь до меня...
И тут сквозь вой ветра прорезался низкий голос:
– Какого черта ты творишь?
