Текст книги "Отблески тебя (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

2

Кейден

Я следил за тем, как Грей пробирается сквозь толпу, ее хрупкая фигурка скользила между членами команды с грацией и ловкостью, пока я не увидел лишь вспышку белокурых волос и она исчезла совсем. В груди поселилась тупая боль, словно между нами натянулась невидимая нить. Так бывало каждый раз, когда я смотрел ей вслед, и каждый раз я не делал ни черта, чтобы остановить ее.

Рядом раздался звук прочищаемого горла, и я резко повернул голову к Роану. Его взгляд был холодным, колючим. Черт. Годы, что я провел вдали, явно притупили мою осторожность. Обычно я следил за тем, чтобы не пялиться на Грей в присутствии ее братьев – ну, разве что поддевал ее время от времени.

Не то чтобы мне стоило и этого делать, но я не мог удержаться. Разозлить Грей – значит заставить ее обратить на меня внимание. Пусть даже в виде острого, колючего языка. Это я выберу в любой день недели, лишь бы не ее ледяное безразличие.

Нэш подошел и легонько стукнул меня по затылку.

– Прекрати подначивать Джи. Однажды она прикончит тебя, и я ничего не смогу с этим поделать.

Я оскалился лучшему другу, вставая.

– Что могу сказать? Мне нравится нажимать на ее кнопки.

Мэдди внимательно посмотрела на меня, но промолчала.

– Она маленькая, но злая, – пробормотал Нэш. – Я бы на твоем месте держал ухо востро.

Он был прав. В Грей жила сила, какой я не встречал ни у кого. Это было что-то врожденное, словно сама Вселенная знала, что однажды ей понадобится эта сталь в костях. Эта сила помогла ей выкарабкаться с края смерти много лет назад. И сейчас она толкала ее вперед, к мечтам, которые Грей не переставала преследовать.

Живот болезненно скрутило, когда перед глазами мелькнула картина: Грей – бледная, холодная на ощупь, а я несусь вниз по горе, ее дыхание – едва уловимое. Писк аппарата в палате, где кровать была ей слишком велика, и я, следящий за тем, как ее грудь медленно поднимается и опускается. Паника когтями вцепилась в мою грудь, ребра сжались, не давая вдохнуть.

– Кейден? Ты в порядке?

Голос Нэша вырвал меня из этого живого кошмара.

– Что? Да. Извини, просто задумался.

Его глаза сузились.

– У тебя все нормально с родителями?

А бывало ли у нас нормально? Но сейчас я не собирался в это углубляться.

– Настолько нормально, насколько это возможно.

А по правде – сплошное дерьмо.

Нэш уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но Мэдди сжала его руку, а потом повернулась ко мне:

– Приходи на ужин на этой неделе. Мы наконец-то закончили кухню.

Я впервые за день улыбнулся по-настоящему.

– Ужин от Мэдди? Даже уговаривать не надо.

Нэш нахмурился, глядя на нее.

– Ты приготовишь двойную порцию?

Холт, проходя мимо, едва не захлебнулся от смеха.

– Никогда не встречал человека, который был бы настолько собственником, когда речь идет о еде.

Мэдди закатила глаза.

– Кто бы говорил! Рен сказала, что ты чуть не отменил свадьбу, когда она доела последние остатки ужина.

Лицо Холта слегка покраснело.

– Я их откладывал себе на обед.

– Она беременна! – возмутилась Мэдди.

– Это была пицца из Wildfire, – парировал Холт, будто этим все объяснил.

Мэдди только руками всплеснула.

– Мужчины.

Нэш заключил ее в объятия и резко наклонил, чтобы поцеловать. Сначала это выглядело игриво, но поцелуй быстро стал горячим, с такой близостью, какой мне никогда не доводилось испытывать. Кожа на мне зазудела, будто стала слишком тесной, и я отвернулся.

Кто-то из толпы свистнул, и Мэдди, оторвавшись от Нэша, смущенно порозовела.

– Что там было про мужчин? – ухмыльнулся он.

Она ущипнула его в бок.

– Что вы того не стоите, но иногда бываете полезны… в некоторых вопросах.

Он фыркнул, обняв ее за плечи.

– Хочешь домой и… воспользоваться этими вопросами?

В ее взгляде мелькнула мягкость, которая снова заставила панику взметнуться в моей груди.

– Всегда.

Нэш бросил нам с братьями короткий кивок и повел Мэдди к выходу.

Я смотрел им вслед и не мог представить, как Нэш решился на это. Казалось, его сердце ходило по миру снаружи его тела и он был совершенно с этим в порядке. Меня ничто на свете не заставит подписаться на такое. Но когда Мэдди встала на носочки и поцеловала его в щеку, я понял, что это может означать одно – моя жизнь, возможно, будет до черта одинокой.

Я повел свой G-Wagon по последнему изгибу дороги, ведущему к The Peaks. Когда курорт открылся моему взгляду, меня поразила его красота. Не имело значения, что это место было наполнено мрачными воспоминаниями. Здесь жили и лучшие моменты моей жизни: как мы с мамой пекли печенье на нашей кухне, как я наперегонки с Кларой бежал к конюшне, чтобы отправиться на прогулку верхом, как мы с ней и Гейбом исследовали окрестности. Даже мягкие, теплые воспоминания об отце – до того, как он изменился. Хотя, возможно, я просто был слеп к уродству, которое всегда жило в нем и моем брате.

Я сбросил скорость у массивных железных ворот, когда оттуда вышел охранник.

– Добрый вечер, мистер Шоу. Как прошел ваш день?

– Сложный вопрос, Алекс. Но хотя бы впереди у меня ледяное пиво.

Он ухмыльнулся:

– После тяжелого дня – то, что нужно. Хорошего вечера.

– И тебе. Передавай привет Сюзан.

– Передам.

Я уже собирался убрать ногу с тормоза, как телефон завибрировал в подстаканнике. Взглянул вниз и скривился.

Отец: Зайди в дом. Нужно поговорить с вами обоими.

Сообщение пришло и мне, и Гейбу. Отлично. Последнее, чего я хотел, – это семейное собрание в восемь вечера. Мечтал лишь о долгом холодном душе и кровати. Но, как послушный пес, я повернул к родительскому дому, расположенному по другую сторону основного корпуса.

Курорт предлагал все, о чем только можно было мечтать в идеальном отдыхе: ресторан с пятью звездами, спа, получившее множество наград, кинотеатр и ночной клуб. Корт для тенниса, поле для гольфа, верховая езда и всевозможные активные развлечения на свежем воздухе. И главное – гостям гарантировалась конфиденциальность, которую сложно найти где-то еще. Здесь останавливались магнаты, знаменитости и даже члены королевских семей.

Отец заботился обо всех наших объектах, мы владели целой сетью курортов по всему миру, но именно этот был его коронной драгоценностью. Может, потому что именно здесь он жил большую часть года. А может, потому что этот курорт получал больше всего внимания прессы. Причина не имела значения. Важно было одно – он заботился о The Peaks гораздо больше, чем о своих оставшихся детях.

Я остановился перед огромным частным домом. Он идеально вписывался в ландшафт, хоть и выглядел слишком вычурно. Я задержал взгляд, пытаясь вновь почувствовать то, что когда-то называлось «домом». Но за последние десять лет это чувство куда-то исчезло.

С усилием заставив себя заглушить двигатель, я вышел из внедорожника. У Гейба его изящная Maserati уже стояла на подъездной дорожке. Зачем ему было ехать на ней, если он живет по соседству, – загадка.

Я пересек круговую дорожку, поднялся по каменным ступеням и на мгновение замер. Возникло странное желание позвонить в дверной звонок, словно я был гостем, а не человеком, который провел здесь все детство.

Вместо этого я нажал на ручку и вошел. На секунду задержался, прислушиваясь. Из гостиной доносились голоса, и я направился туда.

Отец и брат сидели в кожаных креслах по обе стороны огромного каменного камина, в руках у каждого – бокал скотча. Отец поднял взгляд:

– Долго же ты.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки.

– Я ехал с собрания спасателей.

Он фыркнул:

– Пустая трата времени.

Гейб ухмыльнулся – каждое брошенное в меня оскорбление он считал своим очком в какой-то придуманной игре.

– Налей себе скотч, – приказал отец.

– Мне и так нормально, – я опустился на один из диванов. Они были жесткие, как камень, но зато имели какую-то архитектурную ценность.

Отец закатил глаза:

– Нежный цветочек.

Я сжал челюсти. Лучше уж быть «цветочком», чем пьяницей, у которого алкоголь подогревает ярость. Я любил пиво, но никогда не пил больше одной бутылки за раз, иногда – бокал вина. Но к крепкому алкоголю не притрагивался. Я видел, как он пробуждает жестокость в моем отце, и не собирался выпускать ее на свободу в себе.

Гейб закружил янтарную жидкость в бокале и сделал долгий глоток.

Отец откинулся на спинку кресла, окинул нас взглядом:

– Пора вам перестать играть в игрушки.

Я напрягся. Сразу после колледжа я пошел работать в семейный бизнес – в ту самую компанию, куда он настойчиво требовал, чтобы я поступил. Университет, где учились он, Гейб и дед по маминой линии. Я отдал компании все. Ездил туда, куда он приказывал, без единого возражения.

От Лондона до Дубая, от Сингапура до Нью-Йорка. Не жаловался, что приходилось оставлять друзей в Сидар Ридж или видеть маму всего несколько раз в год. Но для него этого всегда было недостаточно.

В глазах Гейба вспыхнула привычная злость, но он сдержался:

– Скажи, что тебе нужно.

Отец провел пальцем по краю бокала, его взгляд пронзил старшего сына:

– Я думал, тебе можно доверить управление The Peaks.

Пальцы Гейба сжали бокал так, что костяшки побелели:

– Я справился. В этом году мы получили больше прибыли, чем в прошлом.

– Эта прибыль полетит в трубу, как только выйдет новый номер Luxury Travel, – холодно бросил отец.

У меня напряглись мышцы вдоль спины. Не имело значения, насколько эти списки влияли на реальные доходы, – отец был одержим тем, чтобы быть в них первым.

Гейб выпрямился:

– Что ты имеешь в виду? Репортер был в восторге от The Peaks. Я угощал его шампанским и икрой целую неделю.

Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Отдых – это не только пафосные удобства. Людям нужна душа места. Место, где они могут почувствовать связь с близкими или просто сбежать от хаоса мира ради покоя.

– Очевидно, Льюис чем-то остался недоволен, – процедил отец. – Потому что нас поставили только на третье место.

Гейб сглотнул:

– Может, другие курорты просто дали ему взятку.

Отец презрительно фыркнул:

– Не сваливай свои провалы на других. Я пригласил его снова – на гала-вечер и более длительное пребывание через пару недель. Надеюсь, нам удастся повлиять на его мнение до того, как они выпустят номер. А пока Кейден осмотрит курорт и поймет, чего ему не хватает по сравнению с другими нашими объектами.

Я едва не выругался и не встал, чтобы уйти, хлопнув дверью. Отец прекрасно понимал, что делает, стравливая нас с Гейбом. Он считал, что это делает нас сильнее, а курорты – лучше. На деле это лишь разрушало нашу семью.

Хуже всего было то, что он втянул в это гала-вечер. Единственное событие, которое имело для меня значение. Потому что оно собирало средства для Фонда Клары.

Мама основала его вскоре после смерти моей младшей сестры, надеясь, что это поможет ей справиться с болью. Со временем это стало нашим общим делом. Организация собирала деньги на исследования детского рака. Это был наш способ хоть как-то помочь. Мы не могли изменить свой исход, но могли поддержать другие семьи. Отец же видел в фонде лишь удобный способ пообщаться с богатыми знакомыми.

Мой взгляд упал на стену с фотографиями в конце комнаты. Эти снимки казались осколками другой жизни. Иногда мне казалось, что они – единственная душа, оставшаяся в этом доме. Мой взгляд задержался на любимом снимке: Клара стоит в поле среди цветов, одной рукой держит поводья своей лошади, голова запрокинута – она смеется.

– Я всегда обгоню тебя в заезде без седла, Кей-Кей!

Я усмехнулся, направляясь к ней:

– На что спорим?

Она коснулась губ пальцем:

– Ты будешь мыть посуду целый месяц.

– Никаких ставок, – пожурила нас мама, фотографируя горы за нашими спинами.

– Это не ставка, а мотивация, – возразил я.

– Ну же, мам! Пусть я его разобью в пух и прах и научу скромности.

Губы мамы дрогнули в улыбке:

– А ведь он действительно в последнее время зазнался.

– Да! – Клара победно вскинула кулак, а потом, прежде чем я успел моргнуть, схватила лошадь за гриву и вскочила на нее. – Поехали!

– Ах ты, хитрюга! – я запрыгнул на своего коня и пустился вдогонку, но она уже оставила меня позади. И только веселый мамин смех звучал вслед.

Я моргнул, отгоняя воспоминание. Может, Клара и правда была нашей единственной душой. Когда она умерла, лучшие части нас всех ушли вместе с ней.

– Ты что, ничего не скажешь в свое оправдание? – рявкнул отец.

Я вернулся к реальности.

– Я помогу, чем смогу.

Гейб пробормотал сквозь зубы пару крепких словечек.

Отец сделал долгий глоток скотча и, не сводя с меня оценивающего взгляда, произнес:

– Чтобы управлять таким курортом, как этот, недостаточно пары умных деловых решений. Перестань тратить время впустую и стань, наконец, достойным человеком.

Гейб ухмыльнулся:

– Да ладно, пап. Ты же знаешь, Кейден никогда не станет кем-то большим, чем тусовщиком – новая девушка каждую неделю, бесконечные сплетни вокруг.

В глазах отца мелькнуло раздражение:

– В одном он прав – твоя репутация оставляет желать лучшего. Это одна из причин, по которой я тебя сюда вернул. Мне надоело видеть твое лицо на страницах желтой прессы каждую неделю.

Это было явным преувеличением. Иногда меня фотографировали с кем-то, кто привлекал внимание, обычно моделью или актрисой, но это случалось крайне редко.

– Я никогда не позорил семью, – возразил я. – Я живу максимально спокойно и тихо.

Гейб насмешливо фыркнул.

– Тебе нужно брать пример с Гейба, – продолжил отец. – Завести серьезные отношения с подходящей девушкой. Наши партнеры не доверяют тем, кто не остепенился. Они считают тебя безрассудным, импульсивным.

– Но мой послужной список доказывает обратное, – упрямо ответил я.

– Не спорь со мной. Я в этом бизнесе чертовски дольше тебя, и тебе было бы лучше меня послушать.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, в который раз задаваясь вопросом, почему просто не уйду. И тут в краю зрения мелькнула та чертова фотография. Всё из-за Клары. Из-за того, что она всегда мечтала когда-нибудь работать в компании. Часами рассказывала, что будет делать – в основном про лошадей и бассейны, учитывая ее возраст. Но если я отпущу это, будет ощущение, что я отпускаю и ее. А этого я не мог себе позволить.

– Я постараюсь держать свою личную жизнь подальше от чужих глаз, – выдавил я сквозь зубы.

Отец сверкнул глазами:

– Это не одно и то же.

Гейб подался вперед:

– Лена и я с радостью возьмем на себя все социальные мероприятия, если Кейден не справляется.

Ну конечно. Лена – типичная социальная хищница, а Гейб изменял ей при каждом удобном случае. Но обоим было плевать. Лена появлялась на публике безупречной, а Гейб обеспечивал ее привычный уровень жизни.

Отец кивнул:

– Рад знать, что могу на вас рассчитывать.

Я резко поднялся с дивана – не мог больше терпеть этот фарс ни секунды.

– Тебе еще что-то нужно? Мне пора. У меня завтра раннее совещание.

Он смерил меня оценивающим взглядом:

– Вот это уже больше похоже на решимость. Можешь идти.

Я проигнорировал враждебный взгляд Гейба и направился к входной двери. Резко остановился, когда мама спустилась по лестнице. Она положила ладонь мне на щеку.

– Привет, милый. Я не знала, что ты здесь.

Я натянуто улыбнулся:

– Папа хотел обсудить кое-что со мной и Гейбом.

Она нахмурилась:

– Для этого уже слишком поздно. Ты должен отдыхать, проводить время с какой-нибудь хорошей девушкой, приглашать ее на свидания.

Вспышка надежды в ее глазах убила что-то внутри меня. Она мечтала, чтобы я остепенился и подарил ей внуков.

– Все нормально. Я как раз возвращался со встречи спасателей.

– Как прошло? Как там Нэш?

– Все хорошо, – ответил я. – Может, как-нибудь пообедаем вместе?

Мама улыбнулась:

– Я была бы счастлива. Пусть Мэдди тоже придет. Я так давно ее не видела. Я так рада, что они наконец-то вместе. Тебе тоже нужна такая девушка, чтобы держала тебя в тонусе.

– Просто пока не встретил ту самую, – пробормотал я, ненавидя, что вру ей.

Она сжала мою руку:

– Встретишь. Нужно просто время.

Когда она чуть повернулась, я заметил темные круги под ее глазами.

– Ты в порядке?

С каждым годом мама казалась все более хрупкой. Я думал, со временем она окрепнет, но случилось наоборот.

Она кивнула, улыбнувшись чуть ярче, чем нужно:

– Все хорошо. Просто сплю плохо. Думаю, сегодня лягу пораньше.

– Ладно. Позвони, если что-то понадобится.

– Хорошо. Люблю тебя.

Я нежно обнял ее:

– И я тебя люблю.

Когда она исчезла на лестнице, я остался стоять неподвижно. Как мы дошли до этого? Семья, которая стала чужими людьми, пересекающимися лишь мимолетно, как корабли в ночи. Я все еще надеялся, что что-то изменится. Но этого никогда не происходило.

Я вышел за дверь, стараясь оставить позади все напоминания о нашем несчастье. И поехал домой – туда, где меня ждало лишь одиночество.

3

Грей

Аспен улыбнулась Мэдди, ставя на наш стол в The Brew поднос с выпечкой.

– Знаешь, когда ты уволилась, я боялась, что больше никогда тебя не увижу.

Мэдди довольно ухмыльнулась, отправив в рот кусочек сконса:

– С такой вкуснятиной тебе не о чем волноваться.

Рен положила руку на живот, который только начинал округляться:

– Клянусь, этот малыш родится с требованием апельсиновых сконсов с клюквой.

Аспен тихо рассмеялась:

– Ну уж с этим мы справимся.

Из-за спины Аспен выскочила рыжеволосая девочка – точная копия мамы.

– У вас будет малыш, мисс Рен?

– Будет. Мне еще несколько месяцев ждать, но они пролетят незаметно.

Кэйди запрыгала на месте:

– Надеюсь, это будет девочка! Может, она захочет ходить на балет со мной. Чарли – мой лучший друг, но он не хочет заниматься балетом. А некоторые девочки из моей группы... ну, они вредные. Мне нужен друг по балету.

Я подалась вперед, наклонившись к ней:

– Кто тебя обижает?

Она сморщила носик:

– Хитер Бизли – самая ужасная. Все время говорит, что у меня ничего не получается, а мои пачки – уродливые.

Во мне вспыхнула ярость:

– Да что за ерунда?! Эта мелкая...

Мэдди сжала мою руку, напоминая, что я разговариваю с пятилеткой.

– Это совсем не круто, – исправилась я.

Аспен присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с дочкой:

– А что мы говорим, когда кто-то ведет себя с нами плохо?

Кэйди крепко сжала губы:

– Что у них внутри какая-то печаль. И дело не в нас.

– Верно. С ней что-то происходит, и нам нужно ее пожалеть.

Кэйди серьезно кивнула, но выражение лица тут же сменилось на радостное:

– Можно я пойду помогу Зику печь печенье?

Аспен рассмеялась и взъерошила дочке волосы:

– Можно. Но только одну ложку теста – иначе живот заболит.

– Хорошо! – Кэйди уже бежала прочь.

– Обещаешь? – крикнула Аспен ей вслед.

– Честное слово!

Аспен тяжело вздохнула:

– Родительство – не для слабонервных.

– Ты прекрасно справляешься, – сказала Мэдди. – Большинство детей в ее возрасте не смогли бы понять, почему кто-то ведет себя плохо.

– Я думаю, что этой Хитер Бизли нужно хорошенько надрать зад, – проворчала я. – Что не так с людьми?

Мэдди хихикнула:

– Ей пять лет. Ты что, собираешься разбираться с ней сама?

– Я бы хотела хотя бы слегка припугнуть.

– Поверь, я сама об этом думала, – вздохнула Аспен. – Она ужасна. А ее мама еще хуже.

Рен простонала:

– Кэйтлин, да? Она в школе нас с Грей просто изводила. И, кажется, пыталась клеить Холта в старших классах.

Я вытаращила глаза на лучшую подругу:

– Ты шутишь?

Она покачала головой:

– Холт с тех пор старается держаться от нее подальше.

Аспен облокотилась на спинку стула:

– Думаю, она с тех пор не изменилась, так что я тоже стараюсь избегать ее, как Холт.

Рен сжала ее руку:

– Надеюсь, я буду хотя бы наполовину такой же мамой, как ты. Ты потрясающая.

В глазах Аспен блеснули слезы:

– Спасибо. Иногда я сомневаюсь, что справляюсь. В одиночку это очень тяжело.

Мэдди встала и крепко ее обняла:

– У тебя всегда есть мы. Что бы тебе ни понадобилось.

Аспен всхлипнула:

– Спасибо. Честно, я обычно не такая сентиментальная. Просто неделя выдалась тяжелая.

– Тебе нужен девичник. Оставь Кэйди у Лоусона на ночевку с Чарли, а мы займемся чем-то веселым.

Мэдди выгнула бровь, глядя на меня:

– В прошлый раз, когда ты устроила девичник, ты напилась, а меня огрела ветка по голове.

Я поморщилась:

– Спокойный девичник?

Аспен рассмеялась:

– Вот это уже звучит как план. Дам знать, как только смогу выкроить вечер.

Она ушла за кассу, а я повернулась к Мэдди и Рен:

– Она вам что-то рассказывала про отца Кэйди?

Они обе покачали головами. Мэдди прикусила губу:

– У меня ощущение, что он был не лучшим человеком, но она не раскрывается. Мне так жаль, что все эти годы ей никто не помогал.

– Даже не представляю, как ей было тяжело. Но Кэйди замечательная и это заслуга Аспен, – сказала Рен.

Я посмотрела на Аспен – она тепло улыбалась покупателю, но в зеленых глазах таились тени, говорившие о том, что ее жизнь была непростой.

– Так вот… – начала Мэдди. – Кейден вчера явно тебя поддевал.

Я скривилась при одном воспоминании, а Рен тут же оживилась:

– Что он делал?

Мэдди откинулась на спинку стула:

– Как маленький мальчик, дергающий Джи за косички на перемене.

Я фыркнула:

– Едва ли. Он просто получает дикое удовольствие, доводя меня до белого каления и намекая, что я делаю ужасные жизненные выборы.

Рен нахмурилась:

– Я видела, как он тебя дразнит, но ни разу не видела, чтобы он был злым.

– Это не совсем злоба, – протянула я. – Скорее, он постоянно оценивает меня, уверенный, что я вот-вот что-то напортачу. Даже не знаю, как это объяснить.

Мэдди кивнула:

– И это больно, потому что раньше вы были так близки.

– Он когда-то больше всех в меня верил, – слова вышли с такой болью, будто они царапнули мою грудь изнутри. – Хватит о нем. Расскажи лучше про новый дом, – обратилась я к Рен.

Она поделилась новостями о стройке, Мэдди рассказала о новых клиентах по дрессировке собак, а я пересказала наш вчерашний кошмарный туристический маршрут. Не заметили, как просидели больше часа.

– Мне пора, а то опоздаю на работу, – сказала я, вставая и бросая деньги на стол.

– Надеюсь, сегодня без туристов-фантазеров, – засмеялась Мэдди.

– Я тоже надеюсь. – Я положила руку на живот Рен. – Береги мою лучшую подругу вон там.

Она улыбнулась:

– Обязательно.

Помахав Аспен, я вышла на улицу. Из парка через дорогу доносился смех детей, солнце заливало улицы таким мягким светом, что мне захотелось задержать лето хоть чуть-чуть дольше. Я глубоко вдохнула свежий воздух с ноткой хвои. В такие дни я была уверена: никогда не захочу уезжать из Сидар Ридж.

– Грей, – окликнул меня мужской голос.

Я напряглась, повернувшись на зов. Ко мне спешил Рэнс – в темно-синих брюках пожарного и футболке.

Он остановился прямо передо мной – чуть ближе, чем хотелось бы.

– Ты мне не ответила.

Я прикусила щеку. Он был прав. Я не ответила ни на три сообщения, что пришли, пока я была на собрании спасателей, ни на четыре, что он отправил после.

– Я была занята. И, честно говоря, не думала, что нам есть о чем еще говорить.

В его карих глазах мелькнуло раздражение:

– Не кажется ли тебе, что это немного чересчур? Мы же друзья. Мы встречаемся.

– Мы были на трех свиданиях месяц назад. Это не одно и то же, что «встречаемся».

Он отмахнулся:

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

А я как раз не понимала. Понятия не имела, за что так отчаянно цепляется Рэнс.

– Ты вчера домой пришла очень поздно. Все в порядке? Я волновался.

Холодок пробежал по моей спине.

– Откуда ты это знаешь?

Рэнс фыркнул:

– Мы же живем в одном районе. Я поздно вышел на пробежку.

У меня неприятно сжался живот. Формально это было правдой – Рэнс жил всего в километре от моего домика на окраине города. Но ощущение, что он проверяет меня, не давало покоя.

– Где ты была? – настаивал он.

Может, дело в том, что я выросла с четырьмя старшими братьями и ненавидела кому-то отчитываться, но мне сразу захотелось упрямо упереться.

– Это, по-моему, не твое дело.

Глаза Рэнса сузились.

– Вопрос простой.

Простотой тут и не пахло – я не обязана была делиться с ним какой-либо информацией о себе.

Он тяжело выдохнул, но на губах появилась улыбка:

– Твое упрямство – одна из тех вещей, за которые я тебя люблю.

О, черт. Кажется, мы вышли на уровень тревоги номер пять – «навязчивый поклонник».

Краем глаза я уловила движение. Будто у моего тела был встроенный радар, реагирующий на Кейдена Шоу, где бы он ни находился. Я виню в этом свой отчаянно перегруженный мозг за то слово, которое сорвалось с моих губ.

– Милый! – выкрикнула я, глядя в его сторону.

Его взгляд метнулся ко мне с такой скоростью, что у меня закружилась голова.

Я расширила глаза, вкладывая в этот взгляд всю немую мольбу, на которую только была способна. Он был последним человеком, у которого я хотела просить помощи. Но единственным, кто у меня был.

Брови Кейдена на мгновение нахмурились, а потом он заметил Рэнса и в его глазах сверкнуло раздражение. Он пересек расстояние между нами в пять длинных шагов, обнял меня и прижал к себе.

– Привет, милая, – произнес он с лукавой улыбкой.

В его взгляде сверкнуло обещание – я буду расплачиваться за это годы, подвергаясь его безжалостным подколкам.

– Милый? – Рэнс уставился на нас. – Но ты же его ненавидишь!

Кейден усмехнулся, а его смех, вместе с теплом его тела, прижатого к моему, окутал меня с ног до головы.

– Любовь и ненависть – две стороны одной медали, верно?

– Любовь? – выдохнул Рэнс, будто захлебнувшись.

Кейден крепче сжал мое плечо:

– Она держит меня в кулаке. Я готов на все ради нее.

Мое сердце бешено заколотилось, стало трудно дышать.

Взгляд Рэнса метался между нами, как мячик для пинг-понга.

– Вы встречаетесь?

– О, я бы сказал, что это уже не просто свидания. Правда, Джиджи? – Кейден посмотрел на меня сверху вниз.

Из моего горла вырвался крошечный писк:

– Ага. Все очень серьезно.

– С каких пор? – потребовал Рэнс.

– Я заглядывался на нее с того момента, как вернулся, – ответил Кейден, играя прядью моих волос. – Но последние пару недель все вышло на новый уровень.

Лицо Рэнса налилось краской:

– Новый уровень? – его взгляд резко переместился на меня. – Ты же не думаешь, что это хорошая идея? Он же ходячая катастрофа!

Кейден напрягся:

– Я просто ждал ту самую женщину. И теперь она рядом.

Рэнс фыркнул:

– Конечно. А твои братья в курсе?

Я вцепилась в рубашку Кейдена.

– Мои братья тут ни при чем.

Он вопросительно приподнял бровь.

– Она права, – сказал Кейден, его голос стал жестким. – Нет на свете силы, которая смогла бы меня от нее оторвать. И, честно говоря, меня до черта бесит, что ты не перестаешь ей писать.

– Она не сказала мне, что у нее кто-то есть, – возмутился Рэнс, сбитый с толку напором Кейдена.

– Ну, теперь знаешь, не так ли? – прорычал он.

От дикости его слов я вскинула взгляд и еще сильнее прижалась ладонью к его твердому прессу.

Рэнс презрительно фыркнул:

– Это все пустяки. Через пару дней все сойдет на нет, и Грей придет в себя, поймет, кто ей действительно нужен.

Челюсть Кейдена напряглась, в глазах вспыхнула ярость. Он посмотрел на меня, и его ореховые глаза, в которых смешивались зеленые, коричневые и золотые оттенки, будто загипнотизировали меня. Он медленно, но в то же время стремительно опустил голову. Сердце грохотало в груди, время словно растянулось.

Я должна была отвернуться, подставить щеку – хоть что-то сделать. Но не смогла. Я была пленницей заклинания, которое Кейден плел одним лишь своим присутствием.

Первое прикосновение его губ и я была потеряна. Жар и жажда обрушились на меня. Мои губы сами собой приоткрылись, и его язык скользнул внутрь, лаская и дразня. Внизу живота у меня зародилось возбуждение, которого я никогда не испытывала ни при одном другом поцелуе, как бы сильно я его ни искала. Это возбуждение переросло в гул, который распространился по моим мышцам, заставляя мои колени слабеть.

Когда Кейден наконец отстранился, я моргнула, глядя на него, и смогла подумать лишь об одном:

Он полностью разрушил меня.