Текст книги "Отблески тебя (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Гейб фыркнул:

– Впрочем, я тебя понимаю. Грей всегда была чертовски горячей. Не отказался бы попробовать кусочек...

Я двинулся так быстро, что он не успел даже моргнуть. Схватив его, я впечатал Гейба спиной в свой внедорожник.

– Скажи еще хоть слово и пожалеешь об этом.

Гейб расхохотался – смех его звучал безумно и истерично.

– Ну надо же. У Кейдена Шоу все-таки есть слабое место. Полезно знать.

7

Грей

Я припарковалась на импровизированное место перед домом родителей и тяжело выдохнула. Каждый раз, когда я возвращалась сюда, меня переполняли смешанные чувства. Этот дом и участок были одним из моих любимых мест на свете – акры леса и волшебные виды на горы, город и озеро.

Сам дом словно сливался с ландшафтом – сочетание темного дерева и камня, растянутое по склону. Две половины строения соединял стеклянный переход. Мама всегда шутила, что с таким количеством детей им нужен «детский дом» и «взрослый дом». Но правда была в том, что она всегда оказывалась в самой гуще хаоса, потому что слишком нас любила.

Я заглушила двигатель, выбралась из внедорожника и осмотрела припаркованные машины. Похоже, я приехала последней. И тут мой взгляд зацепился за знакомый Гелендваген и у меня в животе все перевернулось.

Я не знала, что Кейден будет здесь. Почему он не написал мне? Мне нужно было время, чтобы придумать план. Будет ли он вести себя так, будто ничего не изменилось? Или мы должны притворяться парой?

Про себя я выругала его семью способами, пока шла к дому. Вдруг дверь распахнулась, и ко мне вылетел мой шестилетний племянник – маленький ураган из энергии.

– Тетя Джи!

Я рассмеялась, когда он врезался в меня. Пришлось немного повернуться, чтобы он не задел мой глюкометр или инсулиновую помпу, но мне удалось избежать фатального удара. Подхватив Чарли на бедро, я взъерошила ему волосы.

– Ну как мой любимый парень?

Он обнял меня за шею и крепко прижал к себе.

– Только не говори Люку или Дрю!

Я усмехнулась:

– Это останется нашим маленьким секретом.

Я опустила Чарли на землю, и он тут же схватил меня за руку. Сердце сжалось. Сколько еще месяцев у меня осталось, пока Чарли не начнет стесняться открыто показывать свою привязанность к тете? Как бы то ни было, я не хотела упустить ни секунды.

Люк и Дрю выросли слишком быстро. Лучшее, что я сейчас могла получить от Люка, – это ворчание в ответ на приветствие. А Дрю, которому всего тринадцать, вел себя как двадцатилетний. Я скучала по тем временам, когда могла обнимать их и читать им сказки на ночь. Даже представить не могла, что будет чувствовать Лоусон, когда его старший сын скоро сядет за руль.

Чарли потянул меня к двери:

– Бабушка приготовила бостонский пирог с кремом – мой и дяди Нэша любимый. Дядя Нэш уже пытался его стащить, но бабушка огрела его ложкой.

– Почему я не удивлена?

Чарли улыбнулся мне своей очаровательной улыбкой с щербинкой:

– Нужно успевать, пока есть возможность!

– Звучит как что-то в стиле Нэша.

Чарли закивал, подтверждая.

Мы вошли в дом, и из гостиной донеслись голоса. Этот любимый шум всегда согревал мне сердце. Я вошла в просторное помещение и окинула взглядом семью.

Люк сидел в углу, полностью поглощенный телефоном. Дрю откровенно флиртовал с Мэдди, в то время как Нэш смотрел на него с мрачным выражением лица, а Мэдди смеялась. Рен прижималась к Холту, пока они разговаривали с папой. Лоусон помогал маме резать овощи для салата на кухне. А Роан сидел чуть в стороне, уставившись в окно, будто мечтал снова оказаться на природе.

– Тетя Джи приехала! Можно уже есть? Я умираю с голоду! – возмутился Чарли.

Несколько голов повернулись, и в комнате раздался смех.

– Малыш, я с тобой! – поддержал его Нэш. – Давайте уже начинать! – Потом повернулся к Дрю: – И не смей садиться рядом с моей девушкой.

Дрю ухмыльнулся:

– Я же говорил, тебе придется постараться, чтобы удержать такую красотку, как Мэдди.

Нэш обнял Мэдди и поцеловал ее – страстно и глубоко:

– Ну как, это достаточно по-твоему?

Чарли громко изобразил, что его сейчас вырвет:

– Никаких поцелуев рядом с едой! Это незаконно. Правда, папа?

Лоусон усмехнулся:

– Боюсь, малыш, в законах нашего городка такого пункта нет.

Брови Чарли сошлись к переносице:

– А к кому мне обратиться, чтобы это исправили?

Все рассмеялись.

Я вздрогнула, когда чья-то рука легла мне на плечи. Подняв глаза и встретив лукавый взгляд ореховых глаз, я почувствовала, как сердце забилось в груди. Кейден улыбнулся мне сверху вниз.

– Привет, малышка. Соскучился по тебе сегодня.

Его губы коснулись моего виска и комната замерла.

Я досчитала до двух и тут же раздался взрыв.

– Какого черта?! – рявкнул Нэш.

– Почему твои губы касаются моей сестры? – зарычал Холт, вскакивая на ноги.

Лоусон выскочил из кухни:

– Это что, шутка, да?

А вот Роан остался сидеть, просто наблюдая с каким-то задумчивым видом.

Кейден выглядел совершенно спокойным и даже не думал отпускать меня, в то время как три разъяренных парня ринулись к нему. А я моментально покрылась потом.

– Объяснись, – прорычал Нэш.

Кейден ласково провел ладонью вверх-вниз по моей руке:

– Джиджи и я встречаемся.

Челюсть Лоусона то опускалась, то снова поднималась, как у рыбы.

– Вы же друг друга ненавидите.

Кейден пожал плечами:

– Думаю, это всегда было… флиртом.

Холт сузил глаза:

– Грей говорила, что убьет тебя. И не раз.

Мои пальцы вцепились в его рубашку – паника нарастала.

– Убийство, видимо, язык любви Джиджи, – спокойно пояснил Кейден.

Рен выдала странный смешок, широко раскрыв глаза.

Холт резко обернулся к ней:

– Ты знала об этом?

Она подняла обе руки:

– Конечно, нет. – Потом сузила глаза на жениха. – Но если бы знала и Джи заставила меня поклясться хранить секрет, я была бы в своем праве ничего тебе не говорить.

– Ну конечно, – поспешно согласился Холт.

Нэш фыркнул:

– Подкаблучник.

– А ты нет? – парировал Холт. – Ты даже не можешь смириться с тем, что твой племянник флиртует с Мэдди.

– Хватит, – рявкнул Лоусон. – Когда это началось?

Шницель. Шницель. Шницель. Мы с Кейденом не придумали никакой легенды. Они раскусят нас за две секунды.

Кейден переплел пальцы с моими волосами и посмотрел мне прямо в глаза:

– Я всегда знал, что Джиджи особенная. Стоит провести с ней хоть секунду, и это понимаешь. Но когда я вернулся в этот раз, просто не смог держаться подальше. У нее есть какая-то притягательность. Она заставляет тянуться к этому свету, стремиться стать лучше, заслужить ее. Мне просто повезло, что она дала мне шанс.

У меня перехватило горло. Кейден что, в Нью-Йорке на актерские курсы ходил? За такую речь ему «Оскар» надо вручить.

Мама протиснулась сквозь стену моих братьев и засияла от счастья. О нет. Она выглядела чертовски довольной.

– Кейден! – воскликнула она, заключая его в объятия. – Я всегда считала тебя одним из нас. А теперь это официально.

У меня в голове вспыхнули красные тревожные огни. Мама начнет планировать свадьбу, пока мы моргнуть не успеем.

– Мам, это только начало. Не сходи с ума, – попыталась я остановить ее, чувствуя, как нарастает паника.

Она отпустила Кейдена и повернулась ко мне:

– Даже не смей запрещать мне радоваться, когда моя девочка впервые в жизни привела парня домой.

– Технически он привел себя сам, – возразила я.

Нэш прыснул со смехом:

– Сожгла тебя, чувак.

Мэдди шлепнула его по плечу.

– Вы, ребята, накрываете на стол, – велела мама. – Мне нужно пару минут наедине с моей девочкой.

– Но…

Она пресекла мои попытки возразить взглядом. И я не стала сопротивляться, пока она тянула меня к папиному кабинету. Я обернулась через плечо и увидела, как мои братья окружают Кейдена с откровенно убийственными намерениями. А он только улыбнулся и… подмигнул. Черт возьми, подмигнул! Кто, вообще, подмигивает, когда его вот-вот разорвут на части? Кажется, у Кейдена какое-то странное стремление к смерти.

Мама втолкнула меня в кабинет и закрыла дверь.

– На самом деле это не так уж важно. Все еще новое и несерьезное, – поспешно сказала я, надеясь ее успокоить.

– Садись, – приказала мама.

Я знала этот тон и тут же опустилась на диван. Мама села рядом и несколько секунд просто внимательно меня разглядывала.

– Ты счастлива?

Я с трудом сглотнула, пытаясь придумать ответ, который не будет откровенной ложью.

– Сейчас столько всего происходит. Нападения на Холта и Рен, потом на Нэша и Мэдди, полный хаос на работе, папа до сих пор восстанавливается после сердечного приступа…

Лицо мамы смягчилось, она взяла меня за руку.

– Нам и правда досталось немало драмы в последнее время.

– Это мягко сказано, – пробормотала я.

– Но ты счастлива с Кейденом?

Я начала теребить край диванной подушки.

– Он не такой, каким его видят другие.

Мамины брови нахмурились.

– Он готов на все ради своей семьи, даже если его брат и отец этого не заслуживают. У него удивительная нежность в отношениях с мамой, такой я никогда ни у кого не видела. Он искренне заботится о людях вокруг и хочет сделать их жизнь лучше. – Я знала это по тому, как он вмешался в ситуацию с Рэнсом, хотя вовсе не был обязан.

– Ты всегда умела видеть в людях лучшее, – мягко сказала мама.

Я пожала плечами:

– Не всегда. Но мне кажется, я вижу его настоящего. И хорошее, и плохое. – Именно поэтому потеря Кейдена когда-то так больно ударила меня. Я лишь могла надеяться, что, проведя время вместе сейчас, мы сможем выйти на новый уровень – где я смогу ценить его как друга, но отпустить как кого-то, кем он был для меня раньше.

На маминых губах появилась легкая улыбка:

– Я всегда знала, что в детстве ты была наполовину влюблена в него.

Я резко дернулась:

– Неправда!

Она рассмеялась:

– Мать такие вещи чувствует. У тебя глаза загорались, стоило ему появиться рядом. А он всегда умел найти к тебе подход – мог успокоить, когда ты злилась или расстраивалась, заставить улыбнуться, когда тебе было больно. – Ее веселье сменилось тенью тревоги. – Я так и не поняла, что произошло между вами, что ваша дружба рухнула вот так, в один момент.

Мама смотрела на меня, ожидая ответа. Но у меня его не было. Потому что я сама никогда не смогла понять, почему Кейден однажды просто ушел из моей жизни, даже не оглянувшись. Все, что я знала, – это то, что он оставил меня разбитой на осколки, которые так никогда и не сложились обратно.

8

Кейден

– Так, парни, – Нейтан поднялся с дивана. – Не доводите беднягу до того, что он обмочится от страха.

Я фыркнул, услышав слова отца Грей.

– Им придется постараться куда сильнее, если они хотят добиться такого эффекта.

Нейтан рассмеялся:

– Ты ведь вырос вместе с этими болванами.

Нэш метнул в меня убийственный взгляд:

– А значит, ты был обязан поговорить со мной. Это святое правило кодекса лучших друзей.

Я поморщился. Черт, он был прав, и от этого я чувствовал себя последней скотиной.

– Это вышло само собой. Я хотел рассказать тебе с самого начала. – Это было чистой правдой. Я хотел посвятить их во все, но знал, как важно для Грей держать все под контролем, и не собирался лишать ее этого права.

– То есть ты видел в нашей младшей сестре просто интрижку на одну ночь? – прорычал Лоусон.

– О черт, – пробормотал Дрю. – Кейден, беги. Это у него явно не радостный тон.

– Конечно, нет, – поспешил я погасить вспыхнувшее напряжение. – Просто я никогда не думал, что она вообще обратит на меня внимание.

– Пару месяцев назад ты еще шутил, что для тебя отношения на выходные – это уже почти долгий роман, – припечатал Холт.

Вот дерьмо. Нужно следить за языком.

– Очевидно же, что Джиджи – совсем другое дело.

Нэш снова впился в меня взглядом:

– Почему мы должны тебе верить?

Я пожал плечами:

– Вам и не нужно. Грей взрослая женщина – умнее и сильнее нас всех вместе взятых. Уверен, если я накосячу, она выставит меня за дверь быстрее, чем я успею моргнуть.

– Это правда, – прорезался в тишине голос Роана. Он так и не сдвинулся с места, но его взгляд был по-настоящему смертельным. – Но сердце у нее куда нежнее, чем ты думаешь. И если ты ее ранишь… – его голос стал холодным и ровным, – я знаю много мест, где можно спрятать тело так, что никто никогда его не найдет.

Я схватил букет с пассажирского сиденья и выбрался из внедорожника. Опустил взгляд на цветы. Полевые цветы навсегда останутся связаны для меня с Кларой и с Грей, потому что я поделился этой болью именно с ней. И вот теперь, глядя на них, я задумался – не самая ли это глупая затея в мире?

В голове эхом прозвучали слова Роана:

«Сердце у нее куда нежнее, чем ты думаешь».

Я ведь знал это когда-то. Видел, как ей тяжело было пробивать себе место в семье, как она мучилась от мысли, что не может найти свое место в мире. Наверное, после диагноза диабета первого типа это чувство только усилилось.

Стоило вспомнить то время, как грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Воспоминания хлынули, но я заставил себя их оттолкнуть.

Это всего лишь цветы. Я всего лишь играю роль заботливого парня, как мы и договорились.

Я пересек парковку и подошел к небольшому домику, где находилась компания Cedar Ridge Vacation Adventures. Сквозь москитную дверь доносились голоса. Смех Грей прорезал воздух и я застыл на месте.

Сколько лет прошло с тех пор, как я слышал этот звук? Целая вечность. После того как я воздвиг между нами стену, Грей стала настороженной. Она смеялась, но никогда не так – открыто, свободно, искренне.

Грудь словно сжали в тисках. Мне безумно хотелось, чтобы этот смех снова был для меня.

Я натянул на лицо улыбку и открыл дверь. Комната моментально стихла. Коллеги Грей сидели кто где. Ее начальник, Джордан, развалился на диване. Ноэль хмуро уставился на меня из-за своего стола. Эдди устроился в кресле и явно оценивал меня с головы до ног.

Грей сидела за своим столом, закрутив ноги в какой-то немыслимый узел, похожий на крендель.

– Кейден, – пискнула она. – Что ты здесь делаешь?

Я решительно направился к ней:

– Забираю свою девушку на обед.

Я наклонился, меня тянуло к ее губам, как магнитом, но заставил себя лишь легко коснуться губами ее виска. Хотя я не пропустил дрожь, пробежавшую по ее телу.

Эдди открыл рот, закрыл, потом снова открыл:

– Ты встречаешься с парнем в костюме?

Я нахмурился:

– Не неси чушь. Ты же знаешь, я могу быть не хуже любого из вас.

Ноэль фыркнул:

– И кто бы мог подумать, что твой Армани умеет мяться.

Грей одарила их обоих предупреждающими взглядами, принимая цветы из моих рук.

– Скоро тут можно будет цветочный магазин открывать, – пробормотал Джордан.

Я вскинул бровь.

Грей нахмурилась:

– Рэнс на днях тоже приносил.

– И почему я не удивлен, – проворчал я.

– Они прекрасны, – сказала она и поднялась, направляясь на кухню в другой конец комнаты.

Взгляд Ноэля скользнул по мне:

– Надолго ты в городе?

В его голосе не было и намека на тепло, но я и не ожидал другого. С самого детства он был колючим, еще со времен детсада.

– Пока не знаю.

– Думаешь, правильно заводить отношения с Джи, если сам не уверен, что останешься? – прищурился он.

– Ноэль, – строго предупредила Грей, ставя цветы в банку. – Могу сделать его смерть медленной и мучительной, если он что-то испортит.

Уголки губ Ноэля дернулись.

– Просто забочусь о тебе, Джи.

Эдди закинул ноги на стол:

– Только помни, она всегда бьет ниже пояса, если с ней связываться.

Я прыснул со смехом:

– Я прекрасно осведомлен о боевых навыках Джиджи.

В школе она как-то уложила на лопатки парня, который был вдвое крупнее ее, и заставила его умолять о пощаде.

Грей поставила банку с цветами на стол и взглянула на Джордана:

– Можно мне пойти пообедать?

Джордан замялся, и я уже подумал, что он откажет. Но потом кивнул:

– Конечно, только быстро. В два часа придет группа на каякинг, она больше, чем мы ожидали, так что мне понадобится и Эдди, и ты.

– Без проблем. Я быстро поем и заеду домой за купальником. – Она посмотрела на меня и вдруг заметно занервничала. – Готова.

Я не вынес тревоги, промелькнувшей в ее глазах, и двинулся к ней прежде, чем успел осознать решение. Взял ее ладонь в свою, переплел пальцы.

– Увидимся, ребята.

Они пробурчали прощания – ни одно не было особенно теплым.

– Не думаю, что твои коллеги в восторге от того, что ты с кем-то встречаешься, – сказал я, когда мы вышли на улицу.

Грей нахмурилась:

– Иногда они хуже моих братьев. Не в плане работы, а точно – когда речь заходит о мальчиках.

– Мальчиках?

Она широко улыбнулась, и эта чистая радость пробила меня прямо в грудь.

– Я уверена, что вы все – мальчики до лет семидесяти. Кажется, только тогда фаза проказников заканчивается.

Я рассмеялся:

– Возможно, ты права.

Грей опустила взгляд на наши переплетенные руки. Я должен был отпустить ее. Так было бы безопаснее. Но убедил себя, что это просто часть нашей игры.

– Зачем мы идем на обед? – спросила она, слегка нахмурившись.

На ее лице было такое милое недоумение, что мне едва удалось удержаться от поцелуя.

– Если мы встречаемся, люди будут ожидать иногда видеть нас вместе, – рассудил я.

Правда же заключалась в том, что после утреннего дерьма с Гейбом и отцом именно Грей была тем человеком, кого я хотел увидеть.

– Наверное, это логично, – сказала она, нервно поигрывая пальцами в моей руке.

– Я рассказал своей семье о нас.

Пальцы Грей дернулись, и она резко вскинула на меня взгляд:

– И как прошло?

– Мама в восторге. Отец… ну, более-менее доволен. Гейб – как всегда, придурок.

Она внимательно вгляделась в мои глаза:

– Все еще плохо?

Я так давно не говорил с ней о своей семье. Раньше я выкладывал ей все свои проблемы. А когда потерял ее, начал запирать их глубоко внутри.

– С каждым днем все хуже. Похоже, отец готов разорвать нас на части, лишь бы сделать нас своей версией идеала.

Грей на мгновение замолчала, но крепко сжала мою руку.

– Может, это его извращенный способ защитить вас.

Я споткнулся:

– Защитить нас?

Она задумчиво поиграла краем своих шорт, словно тщательно подбирая слова.

– Он не смог защитить Клару. Наверное, это чувство полной беспомощности его сломало. Я всегда думала, что он хочет сделать своих оставшихся детей максимально сильными, чтобы они могли справиться с любыми трудностями.

Ее слова зацепились в моей голове, пока я вспоминал навязчивую одержимость отца нашим совершенством во всем: учеба, спорт, работа.

– Не знаю. Он будто получает удовольствие, стравливая меня и Гейба. Наслаждается тем, что мы постоянно на ножах.

На лице Грей появилось выражение такой ярости, что любой бы ретировался.

– Господи, почему он должен быть таким придурком?

Но даже думая так, Грей все равно пыталась его понять и найти оправдание. Это было в ее природе.

Я тяжело выдохнул:

– Я надеялся, что все наладится. Но, кажется, этого не случится.

Грей подняла на меня глаза:

– И что это значит для тебя?

Я пожал плечами, открывая дверь в бар Dockside:

– Ничего.

Она нахмурилась, входя внутрь:

– Ты всегда можешь пойти работать в другую компанию. Они останутся твоей семьей, тебе все равно придется с ними общаться, но если вы не будете вместе работать, это изменит ваши отношения.

Я покачал головой:

– Я не могу.

– Почему?

Это было одной из тех черт, которые я одновременно и любил, и ненавидел в Грей. Она никогда не боялась задавать прямые вопросы, на которые хотела получить ответ.

– Клара всегда мечтала, чтобы мы все работали в нашей компании. Она рисовала картину, где мы все вместе, семейные обеды, новые потрясающие идеи для наших отелей. А теперь у нас еще и фонд ее имени. Я не могу от этого отказаться.

– Смотрите-ка, кого ко мне судьба принесла, – раздался женский голос с ноткой юмора.

Я улыбнулся официантке, которая работала в Dockside еще до того, как мы с Грей пошли в старшую школу.

– Привет, Джини.

Ее улыбка стала шире, когда она заметила наши переплетенные руки.

– Слышала слухи, но не верила. – Она бросила взгляд на Грей. – Собираешься сделать из него порядочного человека?

Грей фыркнула:

– Вряд ли это возможно.

Джини громко расхохоталась и подмигнула ей:

– Ну попробовать-то можно – весело же будет.

Щеки Грей тут же залились румянцем.

Я отпустил ее руку и обнял за плечи:

– Столик на двоих найдется?

– Для вас двоих? Всегда.

Джини провела нас через толпу посетителей к столику у окна с видом на воду. Я почувствовал на себе тяжелый взгляд и повернул голову. Рэнс сидел за столиком с двумя другими пожарными и буквально сверлил нас глазами.

– Он выглядит злым, – прошептала Грей.

Я сжал ее плечо:

– Просто не обращай внимания. Ему нужно это увидеть, чтобы двигаться дальше.

– Боже, надеюсь, ты прав.

Что-то в ее словах заставило меня насторожиться:

– Он все еще тебя донимает?

Она покачала головой:

– Пару сообщений. Он пишет так, будто просто проверяет, как у меня дела, как друг, но…

– Но это не похоже на дружеское.

Грей кивнула, в глазах появилось бессилие.

Я наклонился и поцеловал ее в лоб:

– Он все поймет.

А если нет – мне придется серьезно с ним поговорить.

В этот момент заскрежетал стул – я поднял голову и увидел, как Рэнс резко встал и вышел из ресторана.

Грей прикусила губу:

– Даже не знаю, хорошо это или плохо.

– Будем считать, что хорошо. Он разозлится, а потом смирится.

Мы устроились в кабинке у окна, и Джини приняла заказ. Туристы не обращали на нас внимания, а вот местные явно следили за каждым нашим движением – бесплатное дневное шоу.

Грей нервно ерзала на сиденье и ковыряла свой сэндвич:

– Ненавижу, когда все пялятся.

– Просто не замечай их.

– Легко сказать.

– Смотри на меня, Джиджи.

Ее взгляд тут же метнулся ко мне.

– Здесь только ты и я.

Грей судорожно вдохнула, ее внимание упало на мои губы, она тяжело сглотнула.

Черт. Черт. Черт.

– Только ты и я, – прошептала она.

– Ешь, – приказал я хрипло.

Магия момента рассеялась, и вместо этого Грей злобно нахмурилась:

– Не смей со мной так разговаривать. Я тебе не подчиненный сотрудник.

Уголок моих губ дернулся:

– Хотя в ролевых играх это могло бы быть интересно…

Щеки Грей окрасились в розовый:

– Да что угодно.

Она опустила взгляд на свою инсулиновую помпу и нажала несколько кнопок.

Мое веселье мгновенно исчезло:

– Что ты делаешь?

Грей даже не подняла головы:

– Настраиваю дозу перед едой, чтобы сахар не подскочил.

– Но это нормально, да? Тебе не нужно… чего-то еще? – в моем голосе зазвучала паника.

– Я могу есть что угодно. Просто должна заранее планировать дозы.

Напряжение в груди немного ослабло.

Грей подняла взгляд:

– Я не взорвусь и не исчезну. Я давно с этим живу и знаю, как справляться.

Но я слишком хорошо знал, что иногда все может пойти не так и тогда наш мир полетит к чертям. А Грей была в группе особого риска.

Это напоминание напрочь отбило мой аппетит, но я заставил себя доесть бургер и картошку. Мы болтали, задавали друг другу вопросы, но я мысленно был далеко, не по-настоящему здесь с ней.

Грей встала, пока я подписывал чек:

– Мне нужно заехать домой за купальником и вещами.

– Я поеду с тобой.

– Не обязательно.

Я выскочил из кабинки:

– Будет странно, если я не поеду, – тихо сказал я.

Она сморщила нос:

– Ладно. – И тут же направилась к выходу.

– Эй! – я догнал ее на улице. – Почему ты так рвешься уйти вперед?

– Ты всегда ведешь себя странно из-за моего диабета. Будто то, что я делаю, мерзко или отвратительно.

Я резко выпрямился:

– Я не думаю, что это мерзко.

– Тогда в чем дело?

Сердце грохотало в груди, ладони вспотели.

– Это напоминает мне о том дне, ясно?

Грей застыла:

– О том дне, когда я заболела?

Я кивнул:

– Не хочу снова это переживать. Прости, если из-за этого я веду себя странно.

В ее глазах мелькнула жалость.

– Мне жаль.

– Не надо.

Она глубоко вздохнула:

– Но если мы собираемся это делать, тебе придется привыкнуть к Айле и Дексу.

Я нахмурился:

– Айла и Декс?

Грей улыбнулась и похлопала по своей помпе:

– Айла. – Потом закатала рукав и показала маленькое устройство размером с блютуз-наушник, приклеенное к коже. – А это Декс.

– И что делает второй?

Она провела пальцем по пластырю:

– Это Dexcom – непрерывный монитор уровня глюкозы. Он отслеживает показатели и отправляет их на телефон.

Я нахмурился:

– Там что, игла внутри?

Грей кивнула:

– Да. Он передает данные в приложение. Иногда я делюсь ими с мамой, если иду в долгий поход – на всякий случай.

У меня пересохло в горле:

– Это больно?

– Только если неправильно его вставить или держать слишком долго в одном месте.

Я ненавидел саму мысль о том, что Грей может испытывать боль. А уж из-за того, что какая-то случайная болезнь выбрала именно ее? Это бесило меня до чертиков.

Грей вдруг улыбнулась:

– Не так уж и страшно. Хуже всего, когда я случайно задеваю Айлу, и она вырывается.

Я поморщился:

– Звучит ужасно.

– Да, это тебе не радуга с котятами.

– Прости, Джиджи.

Она нахмурилась:

– Мне не нужна твоя жалость.

– Это не жалость. – Я крепко сжал ее затылок. – Просто ненавижу, что тебе приходится с этим жить. Это несправедливо.

– Нет, несправедливо. Но, думаю, никто на этой планете не получает обещание справедливости. У каждого из нас своя задница – просто у всех она разная.

Я невольно улыбнулся. У Грей всегда был острый язык – результат жизни с четырьмя старшими братьями. Но когда у Лоусона родился первый ребенок, она поклялась не ругаться, чтобы первое слово Люка не было матом. Теперь она заменяла все ругательства более мягкими словами.

– Да, у каждого из нас своя задница, – повторил я.

Грей показала мне язык:

– Давай быстрее, а то я опоздаю, и Джордан устроит мне разнос.

– Хорошо, Джиджи.

Мы пошли по тротуару, и у меня возникло странное желание снова взять ее за руку. В этом не было никакого смысла – мы уже достаточно показали себя на публике. Рэнс видел нас вместе, да и половина городка тоже. Но пальцы словно тянулись к ней сами.

Что со мной не так? Я никогда не держал женщин за руку. Мог открыть дверь, положить ладонь на спину, но не переплетать пальцы.

Мне нужно было взять себя в руки. Найти способ создать между нами дистанцию. Иначе я не переживу этот месяц.

Грей поднялась по ступенькам к своему домику. Крошечное бунгало идеально ей подходило – приветливое крыльцо, горшки с яркими цветами на ступенях.

Но у самой двери она резко остановилась.

– Странно…

– Что такое? – Я заглянул ей через плечо и увидел, что дверь распахнута настежь.