Текст книги "Последний вздох (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Диан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Затем он схватил её за руку, за повреждённую руку, над пятном крови. Он задрал рукав на её руке и издал жалобный звук при виде пореза на запястье, который она сама себе нанесла в состоянии беспечного отчаяния.
Ронан приподнялся и встал на колени. Рыдая, Сайрен потянулась к его лицу, желая увидеть его глаза. Их взгляды встретились, и он потянулся к её поцарапанной щеке. Его глаза были остекленевшими, не совсем сфокусированными.
Затем Кир оказался рядом с ним и потянул Ронана за плечо, пытаясь осмотреть его раны.
– Позволь Киру взглянуть, – дрожащим голосом сказала Сайрен Ронану. – Позволь ему помочь.
– Какого хера, – пробормотал Кир. – Ронан… Сайрен, это…
Сайрен посмотрела. Пулевое ранение в груди Ронана исчезло. Как и две раны в животе. Как и глубокие царапины от когтей демонического лорда.
– Что за… – выдохнула Сайрен, слишком ошеломлённая даже для того, чтобы вздохнуть с облегчением. – Разве возможно…
Лука сказал:
– Кир, нам нужно…
– Я знаю. Бл*дь. Христос. Сайрен, нам нужно идти. Ронан… бл*дь…
Когда Сайрен попыталась встать, Ронан поднялся на ноги. Но он больше не смотрел ей в глаза. Он смотрел вниз. При виде её ног он издал звук отчаяния.
– Я в порядке, детка, я в порядке, мы должны убираться отсюда, хорошо?
– Сайрен, он в шоке. Давай я отнесу тебя обратно к порталу. Нокс…
Но Ронан схватил Сайрен, просунул руку ей под ноги и притянул к своей груди.
Сайрен попыталась протестовать, но Кир сказал:
– Просто позволь ему, Сайрен, это не стоит того, чтобы спорить. Ладно, идёмте!
Глава 29
Ощущение сюрреалистичности происходящего не покидало Сайрен ещё очень, очень долго. Потому что… как всё это может быть реальным?
Не только её пребывание на Атаре, но и возвращение на Землю через портал, то, как Ронан всё ещё нёс её через жуткую старую мельницу в прохладную апрельскую ночь. Как её несли к чёрному фургону Тиши. Как она сидела на коленях у Ронана на заднем сиденье фургона вместе с остальными членами Тиши, пока Вэс вёз их в штаб-квартиру ВОА.
Сайрен попыталась соскользнуть с колен Ронана, чтобы сесть на скамейку рядом с ним, но он крепче прижал её к себе, не желая отпускать. Он по-прежнему ничего не говорил. На его запястьях всё ещё были сломанные кандалы, потому что никто не осмеливался помешать ему держать Сайрен. Его глаза до сих пор были остекленевшими. И Сайрен всё ещё была так чертовски обеспокоена, что не могла ничего понять, даже несмотря на то, что испытывала некоторое облегчение, не веря своим глазам.
Возможно, никто не мог. Никто ничего не сказал.
В фургоне стоял сильный запах крови. В основном это была кровь Ронана. Часть крови принадлежала Сайрен. Часть крови принадлежала Луке. Раньше она не видела, что он был ранен.
Лука был единственным, кто сидел с закрытыми глазами, его голова была прислонена к стенке фургона и слегка покачивалась в такт движению машины. Талия продолжала обеспокоенно поглядывать на него, но он не обращал на неё внимания, и Талия в основном оставляла его в покое. За исключением руки, которую она держала на его бедре.
Все остальные взгляды были устремлены на Ронана. Конечно, так и было. Он был…
Боже, он был мёртв. А теперь не мёртв. Сайрен знала, что такое может случиться, что кто-то может вернуться после кратковременной смерти вопреки, казалось бы, невероятным шансам. Даже среди людей такое бывало.
Что не имело смысла, так это то, что Ронан вернулся после смерти исцелённым. Даже пули выбрались из его плоти и упали на землю, не оставив следов. Тёмные круги под глазами исчезли. Бледность пропала с его кожи, несмотря на засохшую кровь на всём его теле. Казалось, он почти светился.
Но, конечно же, нет. Это лунный свет, проникавший сквозь заднее стекло фургона. Это невероятность всего, что произошло.
Сайрен свернулась калачиком в объятиях Ронана, прижавшись ухом к его груди, прислушиваясь к биению его сердца. Пульс был не совсем ровным, но он имелся. Он жив.
Это произошло на самом деле?
Почему он молчал?
Кир сказал, что это шок, и неудивительно. Но это всё равно пугало её. Потому что, может, он и жив, и его раны, может, и исцелились, но с ним не всё в порядке.
Возможно, она тоже не в порядке, потому что не могла заставить слёзы перестать течь из её глаз. Поэтому она закрыла их и прижалась к Ронану.
Фургон наконец остановился. Ронан, по-прежнему держа Сайрен на руках, вышел. Все вышли. Там были Джонус и ещё один врач, блондинка, а также женщина, которую Сайрен приняла за медсестру.
Было много шума, много слов, но Сайрен прижалась к телу Ронана и позволила хаосу вертеться вокруг неё. Она устала. Так устала.
Ронан отнёс её в вестибюль ВОА, затем в лифт. Лука и медперсонал вошли вместе с ними. Но теперь Ронана трясло, и он опустился на пол.
Лифт остановился. Двери со звоном открылись. Лука и женщина-врач вышли, но медсестра осталась, нажав кнопку на панели управления, чтобы двери оставались открытыми.
– Я принесу стул, – сказала медсестра и ушла.
Доктор Ан присел на корточки рядом с Сайрен и Ронаном. Он прижал два пальца к яремной вене Ронана. Ронан никак не отреагировал на это, но когда медсестра вернулась с каталкой и доктор Ан попытался забрать Сайрен из рук Ронана, Ронан зарычал.
Взглянув на Ронана, словно ожидая его реакции, доктор Ан достал из кармана шприц. Ронан никак не отреагировал, даже когда доктор ввёл иглу ему в шею. Сайрен издала протестующий звук.
Доктор Ан, нежно положив руку на плечо Ронана, посмотрел на неё и сказал:
– Я позабочусь о нём. Позволь Эдан позаботиться о тебе. Ты в безопасности, Сайрен.
Безопасность.
Сайрен закрыла глаза. Она позволила волне усталости, которая накатывала на неё с тех пор, как она села в фургон, полностью захлестнуть её. Она позволила себе погрузиться в блаженную, мирную темноту.
***
Сайрен проснулась, лежа в кровати в белой палате. Когда зрение прояснилось, она увидела белое и серое. Освещение было тусклым. Она была укрыта одеялом.
Она нащупала что-то, прикреплённое к её руке, но большая ладонь накрыла её.
– Оставь это, – произнёс знакомый голос. Голос Кира.
Она повернула голову на подушке и увидела своего брата, сидящего на стуле рядом с её кроватью. На нём всё ещё была его тактическая форма, покрытая красной пылью. Выражение его лица было суровым, но она видела сквозь это правду. Она хорошо его знала.
– Я в порядке, – заверила она его.
Некоторая суровость исчезла, выдав его беспокойство.
– Ты напугала меня, Сайрен. Бл*дь, ты так меня напугала.
– Где Ронан?
– С Джонусом.
– Могу я его увидеть?
– Скоро. Сначала мне нужно поговорить с тобой.
– Я хочу увидеть Ронана.
– Знаю. Пожалуйста, сначала поговори со мной. Пожалуйста, Сайрен.
С кем угодно, только не с Киром, она бы отказалась. Она бы даже рассердилась. Но она увидела в его глазах затаённый страх. Она видела, как он любит её. Она тоже любила его.
Поэтому она села и порывисто обняла его. Кир резко вдохнул и крепко обнял её в ответ.
– Спасибо тебе, – сказала она. – За то, что спас меня. Нас. Спасибо тебе.
– Я люблю тебя, Сайрен, – сказал Кир сдавленным голосом.
Боже, как же ей повезло, что в её жизни были такие мужчины.
– Я тоже люблю тебя, – сказала она и заплакала, уткнувшись ему в плечо. Она даже не поняла, почему на глаза навернулись слёзы. Они просто появились.
Затем она рассказала Киру, что произошло. Как появилась Амарада, чтобы схватить её и Ронана. Как появился демонический лорд и швырнул Амараду через всю комнату. Она даже рассказала Киру, что Амарада говорила о Ронане. Она рассказала ему, потому что верила, что её брат раскусит ложь королевы.
Сайрен также рассказала ему о колодце и безумном вампире. Демонический лорд назвал его священником. До разговора с Киром она совершенно забыла о своём товарище по заключению.
И, наконец, она рассказала своему брату о том, как её привели к Ронану, чтобы накормить его, как он был без сознания и очнулся, захлёбываясь её кровью, как он частично освободился от пут, чтобы сразиться с демоническим лордом, чтобы она могла убежать.
После её рассказа воцарилась тишина. В голове Сайрен было странно пусто, она не была готова анализировать какие-либо события, но она видела, что её брат обдумывает всё это.
Через некоторое время он спросил:
– Как ты думаешь, что значит то, что Ронан выздоровел так, как он это сделал?
– Я не знаю.
Кир потёр подбородок. Он ничего не сказал о заявлениях Амарады и о том, как они могут объяснить выздоровление Ронана. Он сказал только:
– Это что-то значит.
В груди Сайрен что-то сжалось.
– Я знаю.
– Даже если…
– Не говори этого, Кир.
– Даже если, – настаивал он. – Не всё зависит от крови.
Сайрен судорожно вздохнула.
– Мне нужно его увидеть, – сказала она, испытывая отчаяние и нетерпение.
Дверь в палату открылась, и доктор Ан заглянул внутрь. Он выглядел немного встревоженным.
– Как ты себя чувствуешь, Сайрен? – спросил доктор.
– Я хочу увидеть Ронана.
Его облегчение было ощутимым.
– Хорошо. Я отведу тебя. Он хочет тебя видеть.
– Он так и сказал?
– Не словами. Но я могу понять.
Кир напряжённо спросил:
– Он всё ещё молчит?
– Он всё ещё в шоке.
Внезапная мысль пришла в голову Сайрен. Она спросила доктора Ана:
– Ты ведь не давал ему противоядие, нет?
– Нет. Почему?
Она рассказала ему, что сказала Амарада о том, что «Генезис» пробудил спящую часть Ронана, о противоядии, которое, по сути, отравляло его. Доктор внимательно выслушал, хотя и нахмурился.
Сайрен сказала:
– Я не знаю, правда ли это. Она лгунья. Но… после того, что случилось… Не знаю. Я подумала, тебе следует знать.
– Да, – ответил доктор Ан, как будто слегка задыхаясь. – Я… буду иметь это в виду, когда посмотрю на новые образцы крови, которые я взял. Я… Господи, я не знаю, что и… Мне и в голову не приходило, что…
– Могу я его увидеть?
– Да. Честно говоря, несмотря на то, что я не хочу, чтобы кто-то из вас сейчас исчезал из моего поля зрения, я думаю, ему нужно уйти отсюда. Он выглядит физически здоровым. Необычайно здоровым. Но сейчас это не подходящее место для него. Ментально. Однако он не может вернуться домой, только не к себе домой, где нет никаких ресурсов, и уж точно не в одиночестве. Кто-то должен быть рядом.
– Я буду рядом, – настаивала Сайрен.
– Рядом с вами обоими, – уточнил доктор Ан.
– Я отвезу их в аббатство, – сказал Кир.
***
Ронан чувствовал себя так, словно был заперт в коробке внутри самого себя. Ему казалось, что его тело на самом деле ему не принадлежит, что он не контролирует его, даже когда оно – он – расхаживал по белой комнате.
И тут появилась Сайрен. Ему не нравилось видеть её в кресле, не нравилось, что ей больно. Он смутно слышал, как она сказала, что это всего лишь её ноги, что они просто ноют.
Как только она снова оказалась в его объятиях, он почувствовал себя лучше.
Его тело двигалось туда, куда ему было велено. Они сели в машину. Они куда-то поехали. Он смутно понимал, где они находятся, но был слишком погружён в себя, чтобы осознать это. За пределами этого внутреннего пространства были вещи, о которых он не хотел думать. Так что он оставался внутри коробки, внутри самого себя.
Как в клетке.
Он ненавидел это и был в ужасе от того, где находился, запертый там, но ещё больше он боялся выйти наружу.
Поэтому он шёл, куда ему говорили, в комнату, в которой никогда не был. Это была гостиная, затем столовая, затем спальня. Он забрался в постель к Сайрен. Он свернулся калачиком рядом с ней. Он позволил ей гладить его по волосам. Он позволил своим глазам закрыться. Он позволил себе притвориться, что он в безопасности, и позволил темноте прийти.
* * *
Сайрен, прихрамывая, вошла на кухню аббатства. Ей не хотелось оставлять Ронана, но он крепко спал, а она была так чертовски голодна, что её аж тошнило.
Лука оторвал взгляд от открытой коробки с пиццей. Несмотря на то, что одна рука у него была на перевязи, его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на фланелевой рубашке были застёгнуты все пуговицы. Здоровой рукой он перекладывал на тарелку что-то, похожее на кусок пиццы Supreme. Он протянул еду Сайрен.
(В начинку этой пиццы обычно входит пепперони, сардельки, лук, болгарский перец, грибы, маслины, дополнительно могут добавляться говяжий фарш, ветчина, – прим)
– Боже, спасибо тебе, – сказала она, принимая предложение.
Он положил новый ломтик на новую тарелку.
– Ронан спит?
– Да.
Сайрен, прихрамывая, подошла к столу со своей тарелкой. Её ногам уже было намного лучше, и они должны были исцелиться через несколько часов. Она не знала, как люди справляются со своим долгим, медленным выздоровлением. Она не знала, как Ронан справлялся с тем, что чувствовал себя паршиво долгие годы.
В хижине у него был с собой морфий.
«Насколько сильно тебе больно?» – спросила она.
«Я в порядке, – ответил он. – Я привык к этому».
А теперь…
Что значит тот факт, что его организм исцелился сам?
Лука поставил коробку с пиццей на стол и вернулся за своей тарелкой.
– Как ты? – спросил Лука, садясь.
– Я в порядке.
Лука замер, не притрагиваясь к еде. Казалось, он не смотрел на неё, во всяком случае, прямо, но Сайрен почувствовала его внимание, когда он тихо спросил:
– Правда?
– Не спрашивай меня об этом, или я начну плакать.
– Ты можешь поплакать, – сказал Лука. – Я понимаю.
У Сайрен перехватило горло.
– Я не хочу плакать.
– Ладно. Это я тоже понимаю, – Лука изучал свой кусок пиццы так, словно не был уверен, как управиться с ней одной рукой.
– Ты в порядке? – спросила Сайрен, поднимая свой кусок отработанным движением и слегка сгибая его по центру.
Лука изучил её технику и скопировал её.
– Да, – просто ответил он.
Сайрен вгрызлась в свой ломтик, поглядывая на Луку, пока ела. На самом деле она его не знала. Ей следовало бы. Ей следовало бы лучше знать всех остальных членов Тиши. За исключением Риса, в прошлом она всегда чувствовала себя рядом с ними неуверенно. Отчасти потому, что они были пугающими. Отчасти потому, что они выполняли важную, опасную работу, по сравнению с которой она всегда чувствовала себя вдвойне бесполезной.
Ей нужно было преодолеть это чувство. Она хотела узнать Тишь. Всех их. По-настоящему узнать их. Как личностей.
Амарада называла их спасёнными дворняжками. Трудно представить, что Лука был таким. Он выглядел таким сдержанным. Но по внешнему виду никогда нельзя сказать, каков кто-либо на самом деле.
– Он что-нибудь сказал? – спросил Лука, держа на тарелке сложенный ломтик пиццы, но всё ещё не приступая к еде.
– Нет. И мне страшно, – Сайрен промокнула глаза сначала об одно плечо, потом о другое. – Я не знаю, что делать.
Лука хмуро смотрел в центр стола, но его взгляд, казалось, был обращён в основном внутрь себя.
– Иногда… требуется некоторое время, чтобы разобраться в себе. Прежде чем ты сможешь разговаривать с людьми. Постарайся не волноваться.
По щекам Сайрен потекли слёзы. Она сложила руки на коленях, потеряв всякий интерес к еде.
Затем Клэр вошла в кухню, тихонько вскрикнула и бросилась к Сайрен. Миниатюрная женщина обняла Сайрен так крепко и отчаянно, что Сайрен расплакалась по-настоящему.
– Всё хорошо, всё хорошо, всё будет хорошо, – бормотала Клэр, и даже если это неправда, Сайрен было приятно слышать это, чувствовать любовь Клэр и чувствовать себя в безопасности на данный момент.
Когда слёзы иссякли, Сайрен почувствовала себя немного неловко, но Клэр тоже плакала… и вытирала слезы о футболку Сайрен. Это заставило Сайрен рассмеяться.
Клэр отстранилась, шмыгнула носом и промокнула щёки Сайрен своим рукавом. Сайрен со смехом оттолкнула её и снова осознала, как сильно она проголодалась. Поэтому, когда Клэр взяла тарелку с куском пиццы и села рядом с Сайрен, чтобы поесть, Сайрен взяла свой кусок, сложенный пополам, и слушала, как Клэр дразнит Луку за то, что он ест нездоровую пищу.
За этим последовала большая, нелепая дискуссия об определении нездоровой пищи. Сайрен предложила Клэр обратиться к одному из своих словарей. За это она получила то, что прозвали «сердитый взгляд Клэр», и что было слишком милым, чтобы воспринимать его всерьёз.
Вскоре после этого появилась Талия с мокрыми, только что помытыми волосами, и она так пропесочила своего супруга по поводу пиццы, что он в конце концов указал на свою руку на перевязи и сказал:
– А что, чёрт возьми, я должен был делать?
– Я могу приготовить для тебя что-нибудь другое, – сказала Талия так мягко, что стало ясно, что дразнение закончилось. Она беспокоилась о своём партнёре. Она любила его.
Лука вздохнул:
– Это была чертовски напряжённая ночь. Могу я просто съесть эту чёртову пиццу, не оправдываясь…
– Да, – Талия с виноватым видом положила ему на тарелку ещё один ломтик. – Конечно.
– Дай мне свои маслины, – предложил Лука, словно ведя переговоры о мире.
Талия вздохнула и начала собирать их со своего ломтика.
– Чего только не сделаешь ради любви.
Глава 30
Ронану казалось, что он проделал долгий-долгий путь назад, к своему телу, и когда он вернулся, его тело было совсем не таким, как раньше.
Что вернуло его обратно, так это Сайрен.
Даже из этого глубокого, замкнутого места в себе Ронан чувствовал её. Он не мог оставаться там, где был, запертый, вдали от неё.
Вдали от своей пары.
Поэтому он последовал по пути, связывающему их, как следовал по нему раньше на Атаре, когда она была одна и беззащитна среди этого враждебного ландшафта. Когда у него не было другой цели, кроме как добраться до неё.
Сейчас у него тоже не было другой цели. В этот момент он возвращался не к тем ужасам, с которыми не хотел сталкиваться, а к ней. Только к ней.
Они лежали на боку в удобной кровати. Она прижималась к нему спиной, а он слегка обвился вокруг неё. Одна его нога была между её ног, и обе его руки обхватывали её. Он не помнил, как притянул её к себе.
Когда он пришёл в себя, то почувствовал себя странно в своём теле. Отсутствие боли было настолько непривычным, что ему казалось, будто он вообще не возвращался в своё тело. Он чувствовал себя слишком лёгким, как будто ничто не давило на него. Как будто он мог взлететь прямо из себя.
Он также чувствовал какой-то разряд в своей крови. Что-то такое, что почти… гудело.
Это ощущалось как сила.
Может быть, именно так ощущалось отсутствие болезни? Он так давно не был здоров, что уже и не помнил этого.
Ронан не думал, что он пошевелился, но что-то, должно быть, предупредило Сайрен об его пробуждении. Её пальцы начали нежно поглаживать его предплечье.
– Ничего страшного, если ты пока не хочешь со мной разговаривать.
Её терпение и нежность заставили его устыдиться. Это была его роль, как её супруга – защищать и оберегать её, и не только своим телом. Он должен был оберегать её от всех ужасов и угроз, а не бросать её среди них, пока сам прятался в себе.
– Прости, – прошептал он.
Сайрен дёрнулась в его объятиях, удивлённая его словами, но не попыталась повернуться.
– Здесь не за что извиняться, – сказала она.
Имелось сто причин для извинения, и все они витали где-то на задворках его сознания – истины, на которые он ещё не был готов пролить свет.
Раньше она мирилась с его молчанием, но не сейчас. Она перевернулась на другой бок, отодвинув его ногу, и оказалась к нему лицом. Над изголовьем кровати горел ночник, отбрасывая на них слабый тёплый свет, но в остальном в комнате было темно, и только стальные ставни могли сделать помещение таким тёмным. Был день.
Она просунула свою ногу между его ног, отчего по телу Ронана пробежал жар. Её пальцы коснулись его лица, нежно поглаживая подбородок. В свете ночника он увидел, как она нахмурила брови.
– Тебе не за что извиняться, – повторила она.
– Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – пообещал Ронан. – Только не снова. Я не допущу, чтобы ты подвергалась опасности.
В его голове всплыли образы. Сайрен, прыгающая на демонического лорда. Сайрен, всего в нескольких дюймах от этого монстра (и другого, более ужасного монстра) в атарианской пещере. И он сам, закованный в кандалы, неспособный помочь ей.
Ронан не знал, что потребуется, чтобы уберечь её от будущей опасности, но чего бы это ни стоило, он сделает это. Он найдёт в себе силы. Любой другой вариант был неприемлем.
Сайрен никак не отреагировала на его слова. Она просто продолжала гладить его по лицу. Он убрал руку с её плеча и поймал её за ладонь. Он притянул её к себе, в защищённое пространство между их телами, прижимая к своему сердцу.
Она прошептала:
– Я не верю в то, что говорила моя мать.
Страх заструился по крови Ронана. Все тёмные мысли, витавшие на задворках его сознания, пытались проникнуть внутрь. Он отогнал их. Он не был готов думать ни о чём подобном.
Но есть одна вещь, которую сказала Амарада, и которую Ронан должен был объяснить. Во всяком случае, так хорошо, как только мог.
– Она сказала… Я не знаю, поняла ли ты, что она имела в виду… что она и я… – Ронан замолчал, когда его захлестнула волна гнева.
– Она уже сказала мне.
– Что?
– В ту ночь, когда я поссорилась с ней? Она сказала мне, что вы двое были… вместе.
Ронан нахмурился, вспоминая.
– Ты пыталась спросить меня об этом, не так ли? Той ночью ты спросила меня, испытывал ли я когда-то другие чувства по отношению к ней.
– Сначала я подумала, что ты… не то чтобы лжёшь, но, ну… что-то недоговариваешь. Но потом, в хижине, когда она прижалась к тебе, я увидела твоё лицо. Ты был сбит с толку, как будто не понимал, что она имела в виду. Потом ты так разозлился. Я знаю её, Ронан. Что бы она ни сделала, это было без твоего согласия. Я это понимаю.
Грудь Ронана сжалась. У него перехватило горло. Но он выдавил из себя правду.
– Всё это как в тумане.
– Ты мне расскажешь? Ты хочешь?
– Это было в ту ночь, когда мой отряд охранял Резиденцию. Она сказала мне, что нужно проверить комнату. Я пошёл с ней, думая, что это будет гостиная или что-то в этом роде. Это была спальня. Она протянула мне стакан, – он крепко зажмурился. – Я не знаю, какого чёрта я это выпил.
– Она может манипулировать кем угодно. Что бы она ни говорила или ни делала, угрожала тебе, угрожала другим, это было сделано для того, чтобы предложить тебе только один возможный путь: её путь.
Ронан нахмурился, пытаясь вспомнить, ненавидя себя за то, что не может.
– После питья всё… Я не знаю. Я действительно ничего не могу вспомнить после этого, не очень отчётливо. Я думаю, она кормилась от меня.
– Она накачала тебя наркотиками.
– Думаю, да. Не знаю, почему бы ещё я этого не вспомнил.
– Думаю, на самом деле она хотела попробовать твою кровь. Вполне возможно, что вы двое ничего… не делали. Она лгунья.
Сердце Ронана бешено заколотилось, когда тёмные мысли зашевелились на задворках его сознания. Амарада хотела попробовать его кровь в первую очередь из-за того, что она уже знала о нём. Об его матери.
И это больше, чем что-либо другое, подтвердило то, что Ронан в глубине души знал всю свою жизнь. Как он мог не знать этого, растущий одиноким и никому не нужным, сын сумасшедшей женщины?
Ему было всего шесть лет, когда он узнал о ней. Один из воспитателей рассказал ему, хотя он не мог вспомнить, почему. Какой бы ни была причина этого открытия, к тому времени его мать была мертва, потому что отказывалась есть.
Каким-то образом Ронан всегда знал, что это его вина, и теперь это было невозможно отрицать. Что-то внутри него не так.
Пальцы Сайрен выскользнули из его хватки и легли ему на грудь, нежно поглаживая, словно она чувствовала, как колотится его сердце.
– Ронан, ты должен понять: Амарада хватает один-два факта и превращает их в ложь, которая служит ей на пользу. Забавно, что я могу видеть это так ясно, когда она делает это с кем-то другим, но я никогда не могла видеть этого, когда она делала это со мной.
Это заставило Ронана помедлить. Он знал, что Амарада поступала так с Сайрен, неоднократно, ужасно, но как он мог признать это в данный момент, не признавая того, что, возможно, Амарада поступила так же с ним? Это не так. Всё, что она сказала, было правдой.
Сайрен вздохнула, как будто знала, о чём он думает. Но она не пыталась спорить с ним. Она сказала:
– Сейчас это не имеет значения. Просто будь здесь, со мной, Ронан. Только ты и я.
Сайрен ещё крепче прижалась к нему, и её нога скользнула между его ног, пока её бедро не уперлось ему в пах. Затем она поцеловала его.
Никто и никогда раньше не целовал его так. Нежно. С любовью. Со страстью, но без требования. Это проникло глубоко в него, прямо в сердце, загнав его страхи на задворки сознания. Он позволил им исчезнуть из его разума. Была только Сайрен.
Он разрешил ей исследовать свой рот, отвечая на поцелуй, но позволяя ей руководить им. Она слегка прикусила его губу, затем провела языком по его языку, заставив его застонать. Она прижалась к нему, вжимаясь в его быстро твердеющий член, пока всё остальное не перестало существовать, пока его тело не вспомнило, что само его предназначение – служить ей.
Ронан перекатился через неё, уложив на спину. Он продолжил поцелуй, углубляя его, пока она не задохнулась и не вцепилась в него. Он потёрся членом об её промежность, наслаждаясь тем, как она напряглась.
– Ты нужен мне, – выдохнула она. – Ты нужен мне внутри меня.
Он всегда будет давать своей паре то, в чём она нуждалась.
Ронан приставил головку члена к её гладкому входу и скользнул в горячие тиски её тела. Сайрен застонала и прильнула к нему. Он отодвинулся, позволяя своей головке погладить её внутренние стенки, доставляя удовольствие им обоим, прежде чем снова войти глубоко.
– О-о-о, – выдохнула она, – да.
Её пальцы царапали его, его спину, его задницу, как будто ей нужно было, чтобы он очутился ещё ближе. Застонав, Ронан задвигал бёдрами, давая ей ту интенсивность, в которой она нуждалась, трахая всё сильнее и глубже, пока она не вцепилась в него и не заскулила, требуя разрядки.
Просунув руку ей под бёдра, Ронан расположил её под таким углом, чтобы его член проник глубже. Это заставило её раздвинуть ноги ещё шире, дав ему возможность по-настоящему двигаться. Он массировал её живот и грудь, наслаждаясь тем, как она выгибалась от прикосновения, как терялась в удовольствии. Ронан тоже погрузился в это, и с радостью.
Всё остальное исчезло. Он двигался сильнее и быстрее, позволяя своей паре наслаждаться его телом и её собственным.
Он страстно желал накормить её, но не позволял себе думать об этом в полной мере. Это принесло бы с собой и другие вещи. По крайней мере, он мог дать ей это.
Когда Сайрен закричала и забилась под ним, сжимая его член будто в кулаке, он не ожидал, что кончит. Он никогда не кончал так быстро, так легко, но всё в нём полностью раскрылось при виде, звуке и ощущении страсти его пары. Казалось, что вспыхнул свет. Казалось, что по его венам пробежал электрический ток. И когда он кончил, с рёвом проливаясь в неё, вся сила, которая тихо гудела в нём, по большей части не осознаваемая, хлынула в его тело.
Он почувствовал, что его словно раскалывают на части. В груди. Между лопатками. Вдоль каждой конечности и через макушку.
На мгновение, во время первого бездумного всплеска оргазма, это показалось ему прекрасным. Это было похоже на жизнь.
Но по мере того, как его тело продолжало содрогаться над его прекрасной женщиной, внутри его прекрасной женщины, незнакомые ощущения в его теле – сила, некая отличность – заставили всё тёмное дерьмо нахлынуть с краев его сознания. Испытывая оргазм, Ронан почувствовал, что теряет контроль над собой. Он был открыт, слишком открыт – и внезапно испугался того, что может вырваться наружу.
Он должен был защитить свою пару. Оградить её. Даже от самого себя.
Но вот он здесь, теряет контроль над собой, становится кем-то другим, чем-то, чего он не понимает и что никак не может быть хорошим.
Когда Сайрен рухнула обратно на кровать, словно не осознавая нависшего над ней ужаса, Ронан отшатнулся обратно. Его член выскользнул из неё, всё ещё твёрдый, всё ещё изливающийся. Сайрен резко выпрямилась, когда он свалился с кровати и вскочил на ноги.
Глаза Сайрен расширились, словно она внезапно увидела правду о нём.
Ронану не нужно было этого видеть. Он чувствовал это. Что-то неправильное внутри него. Странная, светящаяся сила, которая делала его опасным и нехорошим существом. Жгучее ощущение на спине.
Внезапно он понял, что это за жжение, что это за странная, незнакомая тяжесть, и в абсолютном ужасе закричал.
Глава 31
Кир помчался по коридору к комнате Сайрен и Ронана. На крик.
Кричала не Сайрен. К тому времени, как Кир распахнул дверь его с Мирой комнаты, он был в этом уверен. Крик был мужской.
Несмотря на то, что Кир знал, что это, должно быть, Ронан, его мозг не мог до конца принять это. Несмотря на все ужасы, которые видела Тишь, несмотря на всю физическую боль, с которой Ронан имел дело все те годы, что Кир его знал, он никогда, ни разу не слышал, чтобы Ронан кричал. Орал на кого-нибудь – да. Кричал – нет.
Как будто что-то разрывало его на части.
Кир распахнул дверь в апартаменты Сайрен и, промчавшись через гостиную и столовую, ворвался в спальню.
Сначала он не мог понять, что он почувствовал или что увидел.
По земле прокатился грохот, от которого Кира чуть не сбило с ног. Ронан прижался к стене спиной, низко пригнувшись и подняв руки, как будто защищаясь от чего-то… и он слабо светился. Свет на мгновение разлился по стене позади него, вспыхнув по обе стороны… и Сайрен полетела по воздуху, словно отброшенная назад.
Она упала на кровать и с глухим стуком ударилась об изголовье.
Кто-то врезался в Кира сзади. Он инстинктивно развернулся, чтобы отразить атаку, но это был всего лишь Нокс, который пошатывался, пытаясь восстановить равновесие. Остальные члены Тиши, собравшиеся в аббатстве в этот день, высыпали во внешнюю комнату.
Кир рявкнул Ноксу «Разберись с Ронаном!» и бросился к своей сестре. Она спешно поднималась на постели. Он поймал её за руку, когда она попыталась слезть с кровати, намереваясь приблизиться к Ронану.
– Отпусти! – закричала она.
– Стоять! – рявкнул Кир.
Когда она перестала вырываться, Кир схватил халат, висевший на соседнем стуле, и протянул ей. Его не смутило, что Сайрен была обнажена, но он подумал, что это может обеспокоить её саму, когда она поймёт. Кир к этому моменту уже оделся и работал над просмотром видеозаписи с беспилотника, планируя следующий шаг Тиши.
Ронан перестал кричать. На самом деле, он замолчал.
– Что случилось? – спросил Кир свою сестру, включая прикроватную лампу, пока её руки стремительно проскальзывали в рукава халата.
– Я не знаю!
Обострённые чувства Кира не могли не заметить того факта, что они трахались. Что означало, по крайней мере, то, что Ронан проснулся не от кошмара. Так что, чёрт возьми, произошло?
