Текст книги "Последний вздох (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Диан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)
Кэтрин Диан
Последний вздох
(Вампирское Оборонное Агентство #5)
Перевод: Rosland
Редактура: Бреган Д'Эрт
Русификация обложки: Rosland
Глава 1
Несмотря на то, что их оружие было затенено от посторонних глаз, Ронан и Нокс привлекали к себе много взглядов искоса, когда садились в вагон метро. В этом нет ничего нового. Ронан был крупнее большинства мужчин, а Нокс был бл*дским танком.
В таком месте, как это, их одежда тоже выделялась, массивные ботинки и чёрная тактическая форма создавали впечатление кого-то среднего между наёмником и преступником. Хотя мотоциклетная куртка Ронана скрывала большинство его татуировок, некоторые из них поднимались по шее. В наши дни многие люди украшали себя чернилами, но что-то в Ронане было предостерегающим.
С другой стороны, возможно, дело в том, что они с Ноксом охотились. Каким-то образом даже такие виды, как люди, живущие в глубине города и в основном сидящие в своих телефонах, всё равно могли это почувствовать.
В два часа ночи в вагоне метро ехали в основном пьяницы, да ещё несколько работяг, задержавшихся допоздна, сидели, ссутулившись на грязных пластиковых сиденьях. В таком городе, как Портидж, штат Нью-Гэмпшир, люди знали, что лучше не коситься, если не хочешь неприятностей. Обычно даже панки отваливали при виде Тиши.
Однако сегодня вечером один мудак в кожаной одежде, гремя цепями и воняя травкой, встал перед Ронаном, когда тот направлялся в пустой конец вагона метро.
Несколько жутких образов промелькнули в голове Ронана, когда он остановился перед вонючим блокпостом, но всё, что он сказал, было:
– Неа.
И всё же, когда Ронан, продемонстрировав зрелость и самообладание, протиснулся мимо панка вместо того, чтобы ударить его по горлу, этот придурок схватил его за руку.
– Этот вагон принадлежит…
Когда кто-то прикасался к Ронану, особенно чёртов человек, это посылало сигнал мимо его префронтальной коры и прямиком в подсознание. Он схватил ублюдка за горло и впечатал его в стену вагона метро.
Ронан даже не осознавал, что рычит и скалит клыки, пока глаза панка не расширились, а его притворство крутого парня не сменилось ужасом. Нож, царапавший Ронану живот, задрожал.
– Ронан.
Голос Нокса проник в сознание Ронана. Всё, что он действительно осознавал – это хрупкое человеческое горло в его хватке. На секунду Ронан увидел белый лабораторный халат вместо дешёвой кожаной куртки. Он увидел стерильную белую комнату вместо грязного вагона метро.
– Ронан.
Ронан оторвал свою руку от его горла.
– Бл*дские люди, – пробормотал он и зашагал дальше.
К тому времени, как задница Ронана коснулась пластиковой скамейки возле других дверей, незадачливый задира слабо цеплялся за поручень в центре вагона. Он смотрел на свою руку, казалось, озадаченный ножом, который держал в руке, словно не помнил, как доставал его. Панк убрал клинок и покачал головой.
– Ты затенил его память, – пожаловался Ронан, когда Нокс опустился на скамейку рядом с ним.
– Это стандартный протокол.
– В пи*ду это всё. Грёбаные люди думают, что могут…
– Наш вид ничем не лучше, – напомнил ему Нокс в своей обычной глубокой, тихой манере. У Нокса были свои собственные триггеры, но когда они не срабатывали, он был спокоен и неподвижен, как… ну, как кто-то, кто провёл чёртову уйму лет в камере.
Возможно, десять лет заточения Ронана были недостаточно долгими.
Или, может быть, Нокс, так сильно связанный с Клэр, стабилизировался, в то время как Ронан слетал со своей грёбаной оси.
Все привыкли к тому, что он колючий засранец, поэтому никто, казалось, не придавал особого значения его растущей нестабильности. Или, может быть, они предполагали, что это из-за того, что он умирал.
Но в этом нет ничего нового.
С тех пор, как он сбежал из «Генезиса», на клеточном уровне он был в полном раздрае. За годы, что он был подопытным в человеческой лаборатории, ему вкололи столько всякой дряни, что его тело превратилось в проклятый бардак.
Джонус Ан, глава медицинского отдела ВОА, годами пытался разобраться в этой неразберихе, но методы лечения больше не помогали. Клеточная мутация, которую запустил «Генезис», происходила слишком быстро.
В основном это была просто боль. Истощение. Головные боли, от которых раскалывался череп. У Ронана была довольно высока терпимость ко всему этому, но это начинало сказываться на его рефлексах. В одну из таких ночей он окажется слишком медлителен, чтобы отразить удар ножа, избежать выстрела или прыгнуть.
По правде говоря? Наверное, это даже к лучшему.
Потому что настоящая причина, по которой Ронан слетал с катушек, заключалась в том, что внутри него что-то было не так, и это не имело никакого отношения к тому, как его похерили в лаборатории.
Когда-то он наслаждался приятной иллюзией, что именно эта неправильность была вызвана лабораторией. В этом был смысл. Наркотики, изменяющие сознание, электрошок, сенсорная депривация. Всё это было направлено на то, чтобы вызвать отделение его разума от тела. Ронан до недавнего времени считал, что это дерьмо и стало причиной отделения его разума от тела.
По крайней мере, так он когда-то думал о том, что с ним иногда случалось.
Раньше это происходило только в редких случаях, например, когда он был полностью измотан. Он терял сознание… и обнаруживал, что оказался вне своего тела, разгуливая, как чёртов призрак. Это было чертовски странно.
Но по мере того, как состояние его тела ухудшалось, это происходило всё чаще. И теперь он знал официальное название этого явления: «хождение разумом».
Почему у него было такое название? Потому что единственным другим ходоком разума в истории вампиров был Кадарос, сын тёмного бога Вимоноса, самоназваный Тёмный Принц.
Фантастика, бл*дь.
Если бы Ронан когда-нибудь знал своего отца, или если бы его мать не попала в больницу вскоре после его рождения и не умерла, когда ему было пять лет, у него наверняка возникло бы несколько чёртовых вопросов. (У него всё равно имелось несколько чёртовых вопросов, но задать их было некому).
Отсюда и кризис идентичности.
На самом деле, это больше похоже на грёбаный срыв… как только у него появится на это время. Он узнал правду о дерьме с хождением разумом, когда Тишь была в разгаре полномасштабной чрезвычайной ситуации. Чертовски сомнительный, странный культ сотрудничал с демоническим лордом, чтобы украсть неподвижное (но живое) тело Кадароса из хранилища королевы Амарады. У Ронана не было времени на панику, ибо Тишь мчалась на поиски культа, пока те не успели пробудить Тёмного Принца.
Хотя пробуждение провалилось, и культ был уничтожен, демонический лорд телепортировался вместе с иссушённым телом Кадароса. За этим последовали два месяца охоты Тиши на демонического лорда, когда все были в состоянии повышенной готовности, как будто вот-вот наступит конец света.
Охота, по крайней мере, отвлекла внимание от Ронана. В течение первых нескольких ночей он впервые в своей жизни сослался на свою болезнь, чтобы можно было паниковать в одиночестве.
Это было не очень лицеприятно, но теперь это в прошлом. Когда Ронан понял, что он точно такой же, каким был раньше, и не собирается превращаться в злобную версию самого себя, он снова стал вести себя так, будто всё в порядке.
И, в конце концов, без каких-либо зацепок в отношении демонического лорда и без каких-либо признаков Кадароса, которого в идеале никогда не удастся пробудить, Тишь вернулась в обычное русло.
И если Ронан стал более вспыльчивым, чем раньше? Казалось, никто этого не заметил. Одно из преимуществ того, что все признают, что ты мудак.
Хотя… Нокс искоса поглядывал на него, как это делали люди, когда они вдвоём вошли в этот вагон метро.
– Что. – Ронан произнёс это тоном, который не предполагал вопроса, потому что он не хотел ответа. Чего он хотел, так это чтобы Нокс пожал плечами, как будто это ничего не значило, и занялся своим чёртовым делом.
Нокс, однако, заметил:
– Ты щуришься.
Да, возможно, так оно и было. Мигающие огни метро практически врезались ему в мозг. Он мог с этим справиться.
– Если я буду не в порядке, я так и скажу. Ты не обязан присматривать за мной, как чёртова нянька.
Нокс вздохнул и скрестил свои огромные руки на груди, отчего его тактическая куртка натянулась.
Господи, Ронан же не собирался становиться обузой. Он не стал бы подвергать опасности команду.
Они что, бл*дь, ему не доверяют?
Они выходили на следующей станции. Нокс поднялся со скамейки и направился к двери – двухметровая гора мышц, по сравнению с которой агрессивный панк, всё ещё цеплявшийся за поручень, выглядел как тощий подросток.
О чём только думал этот придурок, когда противостоял Ронану и Ноксу?
Конечно, он вторгся именно в пространство Ронана. Потому что Ронан казался лёгкой добычей? Ронан не был таким гигантом, как Нокс, но, несмотря на то, что он сейчас похудел, вес Ронана при росте 188 см превышал 90 кг.
Под взглядом Ронана панк снова уставился на него, и его агрессия вспыхнула с новой силой.
Ах, так вот в чём дело. Он хотел подраться – и каким-то образом почувствовал, что Ронан тоже этого хочет.
Мудак не ошибся.
Человек, однако, вряд ли удовлетворил бы его. Один на один, без наркотиков и наручников? Ни один человек не смог бы справиться с ним. Даже в нынешнем состоянии Ронан не запыхался бы, противостоя человеку.
Хорошо, что Тишь получила сообщение о подозрительной активности демонов на ближайшей остановке. Ронану нужно было выпустить пар.
Вагон замедлил ход, и двери открылись. Нокс и Ронан вышли из вагона на грязную станцию. Резкий свет заливал узкую полоску бетона и плитки.
Несколько молодых людей мужского пола, опустив головы в манере я-не-нарываюсь-на-неприятности направились к выходу по лестнице. Среди вони жира, грязи и мусора сернистый запашок демонов мог замаскироваться, но резкие движения всегда выдавали их. Однако ни один из выходящих пассажиров не двигался как нечеловек.
Нокс и Ронан огляделись.
– Ха, – сказал Нокс.
– Ага, – согласился Ронан.
Здесь не было ни скамеек, ни кабинок, ни туалета, ни кладовки, где демон мог бы спрятаться. И всё же за последние три ночи было объявлено о пропаже двух вампиров, и было известно, что оба они пользовались этой станцией.
– Может быть, наверху, – предположил Нокс.
– На Джонсон-авеню?
В районе, где было много людей, находились магазины шаговой доступности и кофейни, студии и отель, который был чем-то средним между уникальной изысканностью и дешевизной. Один из пропавших вампиров работал в отеле по ночам.
Некоторые вампиры презирали тех, кто зарабатывал на жизнь в мире людей, потому что сами были привилегированными придурками с деньгами и связями. Они считали само собой разумеющимся, что у других, таких как мужчины и женщины из приюта, где вырос Ронан, просто не было выбора. Некоторые пошли на военную службу, как Ронан, но многие из них нашли работу в человеческих отелях и больницах, везде, где предлагали ночные смены.
Когда поезд метро тронулся, Ронан всмотрелся в тёмный туннель. Он спрыгнул на рельсы, приземлившись на цыпочки, чтобы не шуметь. Нокс приземлился позади него с тяжёлым стуком.
В ответ на приподнятую бровь Ронана, Нокс пожал своими широкими плечами.
– Я не ниндзя.
Ронан хрюкнул. Вытащив свой пистолет 45-го калибра, он направился вдоль путей в туннель. Его проницательные вампирские глаза всматривались в темноту. Встроенные светильники периодически давали тусклое освещение.
– У нас осталось меньше пяти минут до следующего поезда, – предупредил Нокс.
– Уйма времени.
Нокс хмыкнул.
Демоны не могли переноситься призраком, поэтому любой, кто прячется в туннеле, должен быть поблизости, особенно если демоны тащили за собой жертв. Демонические ячейки, как правило, укоренялись в местах с большим количеством ресурсов и лучшим доступом к многочисленным популяциям вампиров, но всегда были одиночки и небольшие группы, не имевшие лорда, который мог бы их организовать. Подобные дрейфующие отбросы могли быть где угодно в Портидже, а ниши, вырубленные в стенах туннеля, могли бы стать для порождений Бездны подходящим убежищем.
Ботинки Ронана и Нокса легко стучали по бетонному туннелю, пока они осматривали тёмные ниши. Холод проникал сквозь тактические штаны и мотоциклетную куртку Ронана. Холод в подземелье был одинаковым, что в январе, что в июле, но, по крайней мере, тут не моросил дождь, как апрельской ночью наверху.
Когда они приблизились к повороту туннеля, Нокс прошептал:
– Две минуты.
Да, да.
Уловив запах, Ронан остановился.
– Чуешь это? – спросил он.
Тишина. Затем Нокс пробормотал:
– Бл*дь.
Кровь. И характерная вонь тухлых яиц, исходящая от демонов.
Ронан призраком перенёсся за поворот. В последнее время у него было так мало энергии, что он не переносился призраком без необходимости. Но иногда ему приходилось это делать.
На повороте он притормозил… и едва увернулся от лома, нацеленного ему в голову. Ронан ударил демона ногой прямо в грудь, отбросив его назад настолько, что он смог поднять пистолет. Он всадил две пули в лицо демона, на данный момент лишённое иллюзии человечности. Короткие рога пробили жёсткую кожу у линии роста волос. Нижние клыки торчали вверх, искажая рот.
С другой стороны туннеля послышался стрекочущий звук, сопровождаемый свистом воздуха. Ронан и Нокс обернулись, когда тяжёлая цепь, вращаясь, полетела в их сторону.
Нокс перехватил цепь, зажав её часть в руке. Другой конец обхватил здоровяка и ударил его по спине. Ох.
Ронан тем временем призраком пронёсся по туннелю туда, где из другой ниши появился демон, мечущий цепи и также щеголяющий своими рогами и клыками. Как и его спутник, этот был одет в грязные лохмотья, как гниющий зомби.
Этим отребьем определённо не управлял демонический лорд.
Выхватив из набедренных ножен свою 35-сантиметровую изогнутую шиву, Ронан перерубил демону шею. Когда голова упала, пламя Бездны вспыхнуло, чтобы забрать одного из своих.
Обернувшись в поисках других нападавших, Ронан заметил убегающего третьего демона. Он поднял пистолет, но Нокс уже стрелял. Три выстрела уложили демона.
Нокс заглянул в нишу, пока Ронан осматривал туннель в поисках других демонов.
– Тела? – спросил Ронан.
Нокс покачал головой.
– Только кровь.
– Бл*дь.
Без тел семьи погибших не смогут как следует поставить точку и попрощаться. Жизнь, однако, часто бывает такой.
Когда в туннеле раздался предупреждающий грохот, Ронан метнулся к третьему демону, тому, который сбежал.
– Ронан…
– Я слышу, – но это не имело значения. Он не мог оставить тело на рельсах.
Даже если бы тело не вынудило поезд сойти с рельсов и не убило людей, это означало бы новости и расследование. Это также означало бы, что есть шанс, что демон, каким бы изувеченным он ни оказался, в конце концов сможет возродиться. Ронану надо было отрубить голову.
Пока Нокс обезглавливал того, в кого стрелял Ронан, Ронан заставил себя призраком перенестись к своей цели. Демон пытался ползти по рельсам.
– Убирайся нах*й! – крикнул Ронан Ноксу, когда тот тоже перенёсся призраком и всадил ботинок демону между лопаток.
Нокс этого не сделал. Он ждал в свете приближающегося поезда.
– Чёрт возьми, Нокс!
Ронан рубанул своей шивой вниз, отсекая голову демону как раз в тот момент, когда огни поезда ослепили его. Он пошатнулся от приступа раскалывающей череп боли.
Затем он взял себя в руки. Он призраком перенёсся по туннелю, ощущая свист воздуха от Нокса, следующего за ним по пятам.
Они оба поднялись на платформу станции и двинулись дальше по лестнице к выходу. Лучше не попадаться на глаза на вокзале, на случай, если водитель их заметил. Пусть люди думают, что это игра света, или ночное наваждение, или слишком много выкуренных косяков.
В ту секунду, когда они попали под холодную апрельскую морось, Ронан развернулся, используя инерцию своего призрачного тела, чтобы схватить Нокса за куртку и швырнуть его 120-килограммовое тело о кирпичную стену закрытого магазина шаговой доступности.
Проявлять агрессию по отношению к Ноксу никогда не было хорошей идеей, но Ронану нужно было доказать кое-что. Так что, когда удар о кирпичную кладку послужил для Нокса триггером, Ронан был готов к рёву и жестокому толчку. Он позволил этому случиться. Его ботинки проскользили по мокрому асфальту, оставляя за собой следы резины. Он коснулся земли кончиками пальцев, чтобы удержать равновесие. Он поднялся в боевую стойку.
В этом не было необходимости.
Нокс понял, в чём смысл. Если Ронан смог впечатать его в стену, значит, он не был таким уж слабаком. Сцепив пальцы и положив руки на голову, Нокс мерил шагами тротуар, пытаясь успокоиться.
– Не жди меня, – сказал Ронан, желая, чтобы его поняли.
– Пошёл ты, Ронан.
– Я знаю, с чем я могу справиться.
«И чем я готов рискнуть… и ты в это число не входишь».
– Пошёл ты.
Поскольку он, очевидно, не смог достучаться до Нокса, Ронан решил нанести решающий удар:
– Ты нужен Клэр.
Руки Нокса опустились. Он посмотрел на Ронана, услышав то, что Ронан не добавил. Ронан не добавил этого, потому что не позволил Ноксу возразить.
Поэтому Нокс просто покачал головой и ушёл в ночь, оставив Ронана с его невысказанными словами:
«Я никому не нужен».
Глава 2
Кир поднял руку, чтобы постучать в дверь кабинета Миры. Он был уверен, что она одна, но научился уважать её личное пространство. Здесь, в штаб-квартире ВОА, у неё, как и у него, были другие заботы и обязанности. Однако прежде чем он успел постучать в дверь, она открыла её.
Привыкнет ли он когда-нибудь к их тесной связи, к тому, что они практически ощущают друг друга? Он надеялся, что нет. Он не хотел когда-нибудь перестать испытывать то, что испытывал сейчас: то, как его сердце забилось сильнее при виде того, как она идёт ему навстречу.
На ней было шёлковое платье бирюзового цвета, а волосы были собраны в небольшой пучок, который всегда смотрелся на ней так непринуждённо и элегантно. В миллионный раз Кир пожалел, что его мать уже не жива и не познакомилась с Мирой, особенно когда она вот так улыбалась ему.
Сегодня, однако, в улыбке чувствовалась грусть.
– Как ты узнал, что ты мне нужен?
Киру хотелось бы сказать, что он просто знал, но он не стал лгать своей паре.
– Я видел, как Рис уходил.
– Ах.
Она отвернулась, прежде чем он успел заметить выражение её лица. Кир последовал за ней в уютный кабинет. Мягкий диван, журнальный столик, приглушённое освещение и акварельные картины с видами парижских улиц в рамках могли заставить посетителя почти забыть о том, что ему здесь неуютно.
Мира подошла, чтобы поправить подушки на диване, по-прежнему не глядя на него.
– Мира.
Она глубоко вздохнула и прижала к груди тёмно-синюю подушку. Кир подошёл к ней и осторожно забрал подушку у неё из рук. Бросив её на диван, он притянул Миру к себе.
– Ты в порядке? – спросил он.
Она обвила руками его торс и крепко сжала.
– Да.
Кир долго, очень долго держал её в объятиях, пока её ответ не стал правдивым. Боже, это было так тяжело – позволять ей делать такие вещи.
Позволять ей?
Он не мог отказывать или позволять – он знал это. Но ему было тяжело видеть, как ей больно, даже если он знал, что она может справиться с этим. И даже если он знал, что она помогает кому-то, кому он очень, очень, очень хотел, чтобы она помогла.
Он спросил, потому что ничего не мог с собой поделать:
– С ним всё в порядке?
Мира отстранилась.
– Ты же знаешь, я не могу это обсуждать, – её взгляд был мрачным, и это служило достаточным ответом.
– Мне нужно отстранить его от оперативной работы?
– Нет.
Кир кивнул, доверяя её суждению.
Он также почувствовал облегчение, потому что ни на секунду не поверил, что всё это дерьмо с Кадаросом закончилось. Даже если Тёмного Принца нельзя было пробудить, демонический лорд, завладевший его телом, несомненно, пытался. Один Идайос знал, какой хаос он может посеять в процессе. Кир не мог позволить себе потерять Риса – или кого-либо другого из Тиши.
А Ронан…
Бл*дь. Он не мог потерять Ронана. Он не потеряет его.
Даже в ту ночь, семь лет назад, когда Ронан сорвался на Амараду, Кир разглядел за всем этим гневом благородство. Кир точно знал, кем был Ронан: хорошим мужчиной. Травмированным, резким, суровым, как чёрт, но хорошим.
Кир предъявил права на Ронана до того, как Амарада приказала его убить, но сколько лет это на самом деле добавило к жизни Ронана?
Потому что, чёрт возьми, что бы ни сделали с Ронаном в той грёбаной лаборатории…
Кир начинал терять надежду, что это можно исправить.
И что, чёрт возьми, это будет означать?
***
Ронан нахмурился, просматривая запись с камеры наблюдения. На экране его телефона взгляд Риса метнулся к хорошо скрытой камере на внешней стороне переоборудованного склада на пристани, который Ронан называл своим домом. Естественно, Рис знал, где находится камера. Он сам установил её здесь прошлым летом, после того как сказал Ронану, что у него дерьмовые охранные меры.
С тех пор Рис здесь не появлялся. Много чего произошло. Кроме того, все знали, что Ронану нравится его личное пространство.
А это означало, что Рис, вероятно, был здесь по приказу комудари. Неужели Кир совсем не доверял ему?
Рис не стал стучать в стальную дверь. Он знал, что его заметили. Он просто стоял под моросящим дождём в четыре утра, засунув руки в карманы куртки.
Ронан босиком прошёл по деревянному полу. Он отодвинул засов и распахнул дверь.
– Что?
– Эм… – взгляд Риса метнулся к Ронану и тут же скользнул в сторону. – Я не знаю, я просто…
Ах, дерьмо.
Рис здесь не потому, чтобы разыскать его по заданию Кира. Он здесь, потому что ему хреново. Его тело выражало взбудораженность, а глаза смотрели на залив, залитый лунным светом.
Рис всегда вибрировал на высоких частотах, но когда он становился таким, это было нехорошо. Обычно это означало, что он хотел переноситься призраком. Но вместо этого он был здесь, стараясь этого не делать.
Ронан отступил назад и широко распахнул дверь.
– Тащи сюда свою задницу.
– Ты уверен? Потому что я могу пойти куда-нибудь…
– Бл*дь, заходи уже, Рис.
Всё ещё держа руки в карманах куртки, Рис вошёл в просторный склад, переделанный в квартиру. На самом деле это была не квартира, учитывая, что Ронан был единственным обитателем. Бывший текстильный склад, сильно затенённый на северном конце пристани, был его полутайным убежищем. Довольно уютное помещение со стенами из старого кирпича и дубовыми стропилами высоко над головой. Чугунная лестница вела на чердак, где Ронан спал. Пытался уснуть, во всяком случае.
Ронану нужно было всё это пространство. Бессонные дни, как правило, тянулись долго, из-за чего приходилось часами сидеть взаперти, пока не садилось солнце. Ронан не мог справиться с этим в тесном помещении. Всякий раз, когда он задерживался на целый день в аббатстве или штаб-квартире, он становился дёрганым, как чёртов демон. Расхаживал взад-вперёд, постукивал пальцами по столу, бормотал, как чёртов псих. Он ненавидел, когда эти привычки возвращались, как будто он всё ещё сидел в своей камере в лаборатории.
Ронану также нужно было уединение. Потому что, если бы кто-нибудь узнал про дерьмо с хождением разумом? Его бы заперли к чёртовой матери. Он снова оказался бы в камере.
Так что, да, у него была причина для паранойи из-за того, что ему не доверяли. Он не заслуживал доверия.
Но в одном он был уверен: он покончит с этим дерьмом, прежде чем подвергнет кого-либо опасности. Он всё продумал. Он тренировался, чтобы развить мышечную память. Он был готов.
Ронан закрыл и запер на засов дверь за Рисом, а затем повёл его через огромное центральное пространство квартиры на кухню-столовую. Подвесные светильники висели над кухонным островком, отбрасывая приглушённый свет на деревянную столешницу.
Ронан подошёл к холодильнику. Открывая его, он загородил Рису обзор своим телом. Никому не нужно знать, что там не было ничего, кроме пива и крови в бутылках. Иногда он заставлял себя есть, но в последнее время у него была довольно плохая переносимость пищи. Нет смысла хранить что-либо с коротким сроком годности.
Ха-ха.
Вытащив из своих запасов две бутылки хорошего тёмного пива, Ронан закрыл холодильник и схватил магнитную открывашку для бутылок, висевшую сбоку. Он вернулся к острову и обнаружил, что Рис занял место на стуле в дальнем конце. Ему по-прежнему не нравилось, когда люди ходили позади него.
Не то чтобы Ронан не подозревал, что это значит. Всегда было очевидно, что Рис прошёл через какое-то серьёзное дерьмо. Но после того, что произошло два месяца назад? Ронан понял это на совершенно другом уровне.
До этого никто не знал об отчиме Риса. Мало того, что этот мужчина годами издевался над Рисом способами, о которых Ронан до сих пор мог только догадываться, этот ублюдок был глубоко связан с Братством Тёмного Принца – и он сделал Риса, слишком юного, чтобы бороться с этим, одной из их игрушек.
Два месяца назад Рис был вынужден взаимодействовать со своим отчимом в рамках расследования, проводимого Амарадой в отношении мужчины. Затем, чтобы найти Братство после того, как они украли тело Кадароса, чтобы попытаться пробудить это чёртово зло, Рису пришлось покопаться в довольно хреновых воспоминаниях.
Ронан понятия не имел, как Рис смог пройти через всё это и не сойти с ума.
Позже Тишь разорвала этого ублюдка на куски, но это не изменило того, что случилось с Рисом. Это не изменило того факта, что дерьмо, которое годами скрывалось, только что выплеснули ему в лицо.
Рис сбросил с себя мокрую куртку, обнажив чёрную компрессионную рубашку, обтягивающую его атлетический торс. В то время как Ронан переоделся в спортивные трико и старую серо-голубую футболку с надписью «Спасём Китов» – предмет гардероба, который он обычно никому не показывал – Рис всё ещё был одет для оперативной работы на улицах. Он не заходил домой.
Ронан бросил Рису кухонное полотенце, которым тот вытер блестящее от мороси лицо и коротко подстриженные русые волосы. Даже будучи влажными, его волосы снова превратились в обычный волнистый беспорядок, как будто ничего не могли с собой поделать.
Ронан открыл бутылки пива и подвинул одну из них Рису.
– Я ненадолго, – пообещал Рис.
– У меня есть диван. Ты можешь оставаться, сколько захочешь.
– Спасибо, чувак.
Ронан, всё ещё стоя на кухне, сделал глоток холодного пива. Рис сделал то же самое. Его взгляд метался по сторонам, так и не остановившись на Ронане.
– Что случилось? – наконец спросил Ронан. – Вэс что-то натворил?
При этих словах взгляд Риса сосредоточился на нём. Он издал короткий смешок.
– Ты до сих пор не доверяешь ему.
С Рисом? Чёрт возьми, нет. Рис был… хорошим. В той манере, которую Ронан обычно считал несуществующей в мире. Но с Рисом это был просто факт. И Ронан не позволил бы, чтобы с ним что-то случилось, только не снова.
Кроме того, Ронан не стал бы раздавать своё доверие после двух месяцев совместной работы с кем-либо. Да, он знал, что Рис и Вэс образовали связь, но для Ронана это мало что значило.
В кармане сброшенной куртки Риса зазвонил его телефон. Рис повернулся, чтобы забрать устройство. Он посмотрел на экран с выражением, которое Ронан не смог разобрать, глубоко вздохнул и ответил.
– Привет. Да, я в порядке. Я у Ронана. Мне просто нужно было… – Рис выслушал, затем с трудом сглотнул. – Спасибо, – он вздохнул, затем сказал: – Да, да, я знаю, но я правда ценю это. Хорошо. Я тоже тебя люблю.
Рис закончил разговор и положил телефон на стол.
Ронан знал, что ему не следует давить. Он ненавидел, когда люди давили на него. Но он поймал себя на том, что снова спрашивает:
– Что случилось?
Рис изучал бутылку в своих руках.
– Мне просто нужна была минутка, прежде чем идти домой.
– Вэс…
– Нет, Ронан, чёрт возьми. Это не имеет к нему никакого отношения, и дело в том, что я не хочу, чтобы это имело к нему какое-либо отношение. Я хочу хоть раз вернуться домой не в раздрае. Я ненавижу это.
Ах.
Рис разговаривал с Мирой. Неудивительно, что у него не всё в порядке с головой.
Ронан не мог притвориться, что действительно понимает, с чем приходится иметь дело Рису, но Ронан точно знал, что он сам не хотел бы копаться в своём прошлом. Он изо всех сил старался не обращать на это внимания.
До Вэса Рис придерживался похожего подхода.
Рис снова отвернулся.
– Я пытаюсь исправить это дерьмо, и это трудно.
Ронан не мог отделаться от мысли, что то дерьмо, через которое прошёл Рис, уже не исправить. Затем он вспомнил, каким Рис был много лет назад, насколько лучше ему уже стало. Он вспомнил, каким он сам был много лет назад, когда чуть не вонзил нож для вскрытия писем в глаз Амарады.
Ладно, может быть, люди могли поправляться. Но вот к разговорам о таком дерьме Ронан относился скептически.
– Думаешь, это помогает? – спросил Ронан. – То, что…
Взгляд Риса снова метнулся к нему, когда он попытался прочитать окончание вопроса Ронана по его лицу. Ронан не был уверен, почему он не хотел произносить это вслух. Он также не был уверен, что заставило его спросить о чём-то, что не только не было его грёбаным делом, но и было тем, чего он обычно всячески избегал обсуждать.
Рис ответил на частично озвученный вопрос с нехарактерной для него горечью.
– Ещё ничего не исправилось.
– Прошло всего два месяца, чувак, – заметил Ронан, не понимая, почему он спорит со своим собственным скептицизмом. – Ты такой нетерпеливый.
– Да, Мира тоже так сказала. Она говорит, что всё наладится, но иногда кажется, что становится только хуже. Это заставляет меня думать о том дерьме, о котором я не люблю думать.
Ронан понятия не имел, что, чёрт возьми, с ним не так, что он втягивает Риса и себя в разговор, которого обычно избегал. Может быть, дело в том, что он умирал? Или, может быть, в том, что, хотя Ронан никогда бы никому в этом не признался, для него много значил тот факт, что Рис пришёл к нему домой.
Затем Ронан осознал, насколько это важно на другом уровне. Он сказал:
– Но ты же пришёл сюда. Ты не перенёсся призраком. Хотя я видел, что ты этого хотел.
Рис выглядел удивлённым.
– Да. Я думаю, это правда.
Затем, поскольку, очевидно, Ронан был сегодня вечером в странном настроении, он сказал:
– Я рад, что ты это сделал.
– Да?
– Да, Рис.
– Спасибо, чувак. Я стараюсь не быть странным. Я знаю, тебе это не нравится.
Ронан предпочёл не указывать на то, что сегодня вечером он сам был странным. Кроме того, он был на пределе своих возможностей для такого рода дерьма. Поэтому вместо этого он сменил тон разговора.
– Странность – это то, что я принимаю в тебе. Я вроде как вынужден.
Рис приподнял бровь, давая понять, что он следит за ходом беседы и на все сто процентов согласен с ним.
– На тебе футболка с надписью «Спасём Китов». Не то чтобы я возражал против такого призыва.
