Текст книги "Последний вздох (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Диан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
Как и терпение.
Критас, таким образом, должен был терпеливо прождать ещё некоторое время, пока фальшивая королева и её солдаты приближались к своей цели.
Глава 23
– Это чёртово минное поле. Для меня буквально нет безопасного хода.
Сайрен усмехнулась над кружкой горячего шоколада, наблюдая, как Ронан хмурится, глядя на игровое поле Монополии, усеянное её маленькими пластиковыми домиками. Они с Ронаном со скрещенными ногами сидели на полу в гостиной хижины, а доска лежала на скамеечке для ног между ними.
Сайрен могла привыкнуть к такому комфортному взаимодействию. Ронан, казалось, нисколько не возражал против того, что вторую ночь подряд она была в спортивных штанах. Она снова была в обтягивающем зелёном термобелье и блаженно свободна от лифчика. Против этого он определённо не возражал.
Сайрен, со своей стороны, была рада видеть, что ему комфортно. Он выглядел чертовски горячим в своей тактической одежде и снаряжении, но спортивное трико и футболка явно влияли на неё определённым образом.
– И подумать только, вначале ты смеялся надо мной из-за всех тех денег, которые я тратила на благоустройство своих владений.
– Да, да. Не надо сыпать соль на рану.
Сайрен отхлебнула сладкого тёплого напитка.
– Я была бы рада предоставить тебе ссуду под разумный процент.
– Я бы предпочёл оказаться в тюрьме.
– Гордость предшествует падению, – съязвила она.
Ронан схватил игральные кости.
– Ты невыносима.
Он небрежно встряхнул кубики. Это ему не поможет, но Сайрен всё равно нравилось наблюдать, как он это делает. У него были красивые руки. Она впервые обратила на это внимание, когда они готовили вместе. Какие они сильные и красивой формы, какие ловкие у него пальцы. Возможно, она заметила это, потому что эти ловкие пальцы совсем недавно были внутри неё, и с таким приятным эффектом.
Он бросил кости на доску и отсчитал клетки.
– Бл*дь.
Сайрен посмотрела на его небольшую пачку бумажных денег.
– Хм. Похоже, что тебе не по карману арендная плата за этот месяц.
– Проклятая тактика повелителя трущоб.
Сайрен фыркнула.
– Я училась у лучших.
– Эта игра – отстой. Давай поиграем…
– Я больше не буду играть в морской бой, можешь забыть об этом. Может, твоя проблема в том, что ты недостаточно хорошо видел игровое поле? Немного света могло бы помочь. Например, если бы здесь была лампа? Может быть, на том столе позади тебя?
Она указала на то место, где когда-то стояла лампа, которую он разбил.
По правде говоря, на кухне горел свет, и он давал достаточно освещения, но при этом не бил Ронану в глаза. Но было забавно подразнить его, поиздеваться над беспорядком, на уборку которого он потратил полчаса.
Он приподнял бровь.
– Ты думаешь, что это смешно?
– Угу. Ещё как думаю.
Ронан перегнулся через игровое поле Монополии и выхватил у неё из рук недопитую кружку горячего шоколада.
– Эй! Я ещё не допила.
Ронан не стал утруждать себя ответом, а откинулся назад, чтобы поставить кружку на пустой боковой столик. Затем он приподнялся и снова потянулся через доску. На этот раз он схватил её саму.
Она смеялась и извивалась, когда он поднял её и перебросил через скамеечку для ног. Одной ногой она зацепилась за доску, и та упала на пол. Маленькие пластиковые домики подпрыгивали и рассыпались во все стороны, а бумажные деньги порхали в воздухе.
Ронан устроился на кожаном диване, который стоял у него за спиной, пока они играли. Он усадил Сайрен к себе на колени.
Оглядев разбросанные фигурки, он ухмыльнулся.
– Похоже, вся твоя тяжёлая работа была напрасной.
– Ты всегда такой неряха? – рассмеялась она.
– Вообще-то, я очень опрятный. Но что-то в тебе заставляет меня…
– О, так это моя вина? – поддразнила она.
Он притянул её ближе, пока её промежность не упёрлась в твёрдый выступ его члена под спортивными штанами.
– Да, – сказал он хриплым, мы-собираемся-трахнуться голосом, – это твоя вина.
Сайрен втянула глубокий вдох. Когда она начала потираться об него, то протянула руку и запустила пальцы в его волосы, проводя по ним вверх, к их беспорядку ложного ирокеза. Она посмотрела на татуировки, покрывающие его шею.
– Ты не похож на опрятного.
– О? – ответил Ронан, но она видела, что он чем-то отвлечён. Его глаза потемнели. Губы приоткрылись, обнажив кончики клыков.
Сайрен воспользовалась случаем, чтобы открыто посмотреть на него. Боже, ей нравилось его лицо. Ей нравилось, что она получает возможность видеть его таким, когда суровость смягчается, напряжение спадает.
Не в первый раз она подумала: «Он не умрёт. Я ему не позволю».
Кроме того, когда она спросила Кира, умирает ли Ронан, Кир ответил: «Я думаю, он так считает». Что не обязательно означало, что это правда.
Прошлой ночью Сайрен спросила Ронана о противоядии. Он объяснил, что то, что сделал «Генезис», вызвало мутацию в его клетках. Противоядие, по сути, уничтожало мутирующие клетки, но они начинали мутировать всё быстрее и быстрее.
Она спросила, было ли противоядием то, что Джонус передал ему на складе. Он ответил утвердительно, но неуверенно. После небольшого давления он признался, что это были противоядие и морфий.
«Насколько сильно тебе больно?» – спросила она, но он ответил только: «Я в порядке. Я привык к этому».
Когда она спросила, не следует ли им прекратить заниматься сексом, он ответил: «Не из-за меня. Это единственное время, когда я полностью забываю об этом».
Она могла сказать, что сейчас он забывал об этом. Его голова слегка откинулась назад. У Сайрен потекли слюнки при виде вены, пролегавшей по его шее. Она наклонилась и поцеловала его в это место.
Слегка застонав, Ронан приподнялся под ней, прижимая свою твёрдую плоть к её животу. Она потёрлась об него.
Затем он замер. Полностью.
– Что такое? – спросила она, тоже замирая.
– Что-то.
Ронан в одно мгновение выскользнул из-под неё. К тому времени, как Сайрен пришла в себя после того, как испуганно плюхнулась на диван, и встала, Ронан уже вытащил из-под дивана пистолет (пистолеты были разбросаны по всей хижине, и Ронан никогда не отходил от одного из них дальше, чем на три метра) и метнулся к входной двери.
Сигнализация не сработала.
– Ронан, что заставляет тебя думать…
Дверь с грохотом распахнулась. Сайрен закричала.
Ронан выстрелил четыре раза, прежде чем несколько крупных фигур в чёрном бросились на него. У Сайрен не было возможности проследить за ходом боя, потому что ещё больше фигур в чёрном ворвались в комнату через окна.
Сайрен бросилась на кухню, слишком напуганная, чтобы переноситься призраком. На прилавке лежал ещё один пистолет. Она рванулась за ним, но была сбита с ног.
Она нанесла несколько ударов, даже умудрилась ударить мужчину коленом в пах, но он был слишком силён. Слишком быстро Сайрен оказалась прижатой лицом к полу, её руки были заведены за спину, колено упёрлось в спину, а к затылку было приставлено дуло пистолета.
По комнате разнёсся знакомый смех её матери.
– О, поднимите её, чтобы она могла хотя бы увидеть последствия своих действий.
Сайрен грубо поставили на ноги, её запястья всё ещё были крепко сжаты, дуло пистолета всё ещё вжималось в её голову. Другой охранник Амарады стоял в метре от неё, и его пистолет тоже был направлен на неё.
Ронана оттеснили обратно в гостиную к дивану. Он направил пистолет на Амараду. Его тёмные глаза горели ненавистью.
– Ты не посмеешь, – прорычал он.
Амарада, выглядевшая безупречно, как всегда – светлые волосы идеально уложены, макияж безупречен, на плечи поверх облегающего красного платья наброшена белая меховая накидка – лукаво улыбнулась, стоя в разрушенном дверном проёме.
Её взгляд метнулся к Сайрен, затем снова к Ронану.
– О, я не посмею?
Сайрен затаила дыхание, потрясённая тем, что Амарада действительно угрожала убить её. Сайрен думала, что её мать уже не удивит и не ранит её. Очевидно, она ошибалась.
Амарада вошла в хижину своей обычной походкой на высоких каблуках. Она с вальяжным видом направилась к Ронану и осторожно потянулась к пистолету, которым он целился в неё. Она выхватила оружие у него из рук. Затем прижалась к нему. Она потянулась за него и схватила за задницу.
Она улыбнулась.
– Всё ещё твёрд для меня, любовничек?
Глава 24
Ронан застыл. Не потому, что боялся Амарады (он не боялся). Даже не потому, что она вызывала у него отвращение (хотя вызывала). Он замер, потому что, когда она вот так прижалась к нему, извращённое, хреновое воспоминание вырвалось из тёмного, туманного уголка его мозга.
– Я наблюдала за тобой, солдат.
Амарада прижалась к нему, просунув колено между его бёдер. Он держал стакан, который она ему протянула. Держал подальше от себя. Он не хотел пить.
– Выпей, – её красные губы изогнулись в холодной улыбке. – Так приказывает твоя королева.
Что он ответил? Протестовал ли он, спорил ли с ней, пытался ли сбежать?
Она потянулась к пистолету, висевшему в кобуре у него за спиной, и вытащила его. Она положила его на столик на тонких ножках.
– Тебе это не понадобится. Сейчас я требую от тебя выполнения других обязанностей.
С яростным криком Ронан оттолкнул королеву с такой силой, что она пролетела через всю комнату и врезалась в перила лестницы. Она рухнула на пол грудой красно-белой одежды и платиновых волос.
Ронан стремительно повернул голову в сторону Сайрен. Она воспользовалась моментом хаоса, чтобы увернуться от направленных на неё пистолетов и освободиться от захвата на запястьях. Ронан призраком бросился к ней, но мгновение, когда он убедился, что она вне непосредственной опасности, дорого ему обошлось, потому что в этот момент прогремели два выстрела.
Ронан не почувствовал ударов, пока не вышел из движения призраком на кухне. Он намеревался схватить Сайрен и призраком перенести её в безопасное место. Вместо этого его тело запоздало дёрнулось от свинцовых пуль, попавших ему в живот. Он упал на пол, врезавшись в один из стульев.
Он успел подняться только на колени, как на него были направлены три пистолета, два от охранников Амарады, один от самой женщины. Его пистолет. Из которого она выстрелила в него. Даже это, возможно, не остановило бы Ронана, но крик Сайрен остановил.
Один из самых крупных головорезов Амарады схватил её сзади, прижав спиной к себе. Сайрен замолотила ногами, пытаясь вырваться.
– Держи себя в руках, дитя, – рявкнула Амарада на дочь. – Потомок Кадароса может выдержать больше двух ранений, и я не против нанести их.
Ронану потребовалось некоторое время, чтобы эти слова дошли до него.
Его внимание было сосредоточено на Сайрен и на том, как он пытался дышать, превозмогая боль в животе. Эти слова долетели до него словно по длинному коридору и достигли его в сюрреалистическом, похожем на сон виде.
Потомок Кадароса…
Не то чтобы он уже не думал об этом, но…
– О чём ты говоришь? – вопрос Сайрен прозвучал потрясённо, с придыханием. Она замерла в руках своего поимщика.
Амарада усмехнулась. Она потеряла белую меховую накидку, обнажив красное платье, которое облегало её фигуру, напоминавшую песочные часы. Её высокие каблуки с обычной вальяжностью цокали по деревянному полу. Но на этот раз это платиновое совершенство наконец-то было нарушено. Пряди светлых волос выбились из изысканных волн. Её улыбка была по-прежнему холодной, но в ней не осталось привычной сдержанности. Она выглядела немного безумной. А может, она просто переполнилась предвкушением.
– О, да, – Амарада, казалось, наслаждалась своими словами. Всё ещё целясь в Ронана, она остановилась, как будто для того, чтобы в полной мере насладиться сценой. – Вот какой секрет «Генезис» обнаружил в тебе.
– Ты лжёшь, – обвинила Сайрен. – Если бы это было правдой, ты бы…
– Моя дорогая, ты продолжаешь спорить о том, что я сделала, если бы. Всё, что ты показываешь – это болезненную простоту твоего собственного мышления, твою неспособность понять сложную ситуацию.
– «Генезис» не просто раскрыл правду – они пробудили её. Подобно тому, как спящий просыпается после долгих лет жизни среди людей, не подозревая о своих собственных дремлющих генах вампира. Если бы «Генезис» не пробудил правду, возможно, она оставалась бы спящей ещё несколько десятилетий. А может, и нет. Никогда не знаешь наверняка.
Амарада продолжила, по-прежнему обращаясь к Сайрен, хотя её глаза не отрывались от лица Ронана:
– Но они пробудили в нём правду: он потомок Кадароса, а значит, и тёмного бога Вимоноса. Неудивительно, что его мать сошла с ума после его рождения. Им пришлось запереть её, для её же блага. Но она продержалась недолго. Какая женщина смогла бы, вырастив в себе такое?
– Твои слова ничего не значат, – прорычала Сайрен. – Всё, что ты делаешь – это лжёшь.
– Он верит мне.
Ронан уставился на Амараду. Боль отступала от его сознания. Всё отступало. Всё, кроме её слов.
Они смешали правду, которую он уже знал, со всеми его страхами. Они создали новую, ужасную реальность.
Теперь Амарада обратилась к нему.
– Как ты думаешь, почему я изначально заинтересовалась тобой? Ты всегда был в поле моего зрения, с того самого момента, как твою сумасшедшую мать заперли, а тебя поместили в приют для несовершеннолетних. Но я не знала, было ли что-то правдивое в заявлениях твоей матери, пока «Генезис» не раскрыл это. Не могу передать, как меня позабавило, что ты с готовностью принимаешь яд в свои вены, пытаясь заглушить эту правду.
Ронан вяло переключался. Подождите. Откуда она узнала о противоядии?
Амарада улыбнулась, словно обрадовавшись, когда увидела вопрос в его глазах.
– Ты представлял себе систему ВОА неприступной? Я наблюдала за тобой в течение многих лет, Ронан Фир. Записи доктора Ана указывают на то, что ты веришь, будто твоя клеточная эволюция на самом деле была вызвана «Генезисом». В некотором смысле, это правда, потому что они положили этому начало, но это всегда было внутри тебя. «Генезис» не сделал тебя больным. Это сделал доктор Ан. Тот факт, что он делал это неосознанно, с самыми чистыми намерениями, только добавляет восхитительной иронии, не так ли?
– Я была рада оставить всё это в покое и позволить ему продолжать травить тебя как можно дольше, но эта небольшая любовная интрижка с моей дочерью всё испортила. Мне нужно, чтобы вы оба были под моим контролем, и вы – идеальный рычаг давления друг на друга. Я, конечно, разрешу посещения. Мы должны поддерживать страсть, чтобы она была полезной, мои дорогие. Но, Сайренария, ты вернёшься на своё место, а ты, Ронан, вернёшься в камеру, где тебе самое место.
– Так что, я надеюсь, вы насладились моментом свободы здесь. Мне потребовалось больше времени, чем я ожидала, чтобы найти вас в этих горах, после того как я выкурила вас из ВОА. Большое вам спасибо за то, что вы изолировали себя, так невероятно далеко от помощи своих друзей.
– С таким же успехом ты можешь убить меня, – сказала Сайрен Амараде. – Я не буду делать то, что ты говоришь. Я не буду…
Амарада закрыла глаза, словно набираясь терпения.
– Я была такой нежной с тобой, Сайренария, такой доброй, какой моя мать никогда не была со мной. Тогда я полагаю, что это моя собственная вина, что я была мягкой с тобой. Знаешь, моя мать убила моего первого любовника. Хотя Ронана вряд ли можно назвать твоим первым любовником, он первый, на кого ты так смотришь. Но я не собираюсь убивать его. Я даже не уверена, что это возможно. Но он может чувствовать боль.
Прогремел ещё один выстрел, и Ронан получил ещё одно ранение, на этот раз в грудь. Он врезался спиной в стол, ударившись головой о твёрдую древесину.
На мгновение он потерял способность видеть или слышать, а когда смог, всё утратило смысл… потому что демонический лорд схватил Амараду, глубоко вонзив когти в её плоть, и поднял её.
Королева закричала, когда демонический лорд поднял её на три метра в воздух и швырнул через всю комнату. Она врезалась в камин. Она не разбилась вдребезги, как лампа. Шума было намного меньше. Она тяжело ударилась о камни, снова упала на пол и затихла.
По всей комнате раздались выстрелы. Пули попадали в демона, вызвав вспышки Бездны, но демонический лорд, казалось, даже не заметил этого, по крайней мере, до тех пор, пока пуля не пробила одно из его кожистых крыльев. Тогда он зарычал, широко раскрыв тонкие губы, что ещё больше обнажило его выступающие нижние клыки.
Демонический лорд исчез только для того, чтобы вновь появиться перед одетым в чёрное солдатом, который произвёл этот оскорбительный выстрел. Демон схватил голову вампира обеими огромными когтистыми лапами и повернул, начисто отрывая её.
Звук был отвратительный, но Ронан едва его слышал. Он не мог переноситься призраком, не в его нынешнем состоянии, но он вскочил, двигаясь быстро.
Поимщик Сайрен убрал одну руку, чтобы выстрелить в демонического лорда. Ронан схватил эту протянутую руку, отбросив её в сторону, и ударил другим кулаком в мясистое лицо. Хрустнула кость. Крупный мужчина пошатнулся, выпустив Сайрен.
– Уходи призраком! – закричал он.
Она споткнулась, когда Ронан толкнул её. Уставилась на него своими великолепными голубыми глазами, огромными и полными страха. Страха перед демоном? Перед ним? У него не было времени обдумывать это.
– Уходи призраком! – снова крикнул он, и она повернулась, словно собираясь бежать, как он и приказывал.
У неё было время сделать это, время убежать. Совершенно точно было.
Даже если бы она просто осталась там, где была, с ней, возможно, всё было бы в порядке.
Но когда когти демонического лорда вонзились в плечо Ронана, и он закричал, потому что один из этих когтей надавил на пулю, застрявшую в его груди, Сайрен метнулась обратно к нему.
Ронан снова потерял слух, но он увидел, как рот Сайрен широко раскрылся в крике, увидел, какой разъярённой она выглядела. Он увидел, как она прыгнула прямо на демонического лорда, обхватив его сзади.
Ронан попытался поднять руку, чтобы остановить её, но этого оказалось недостаточно. Сайрен схватила демонического лорда – как раз в тот момент, когда воздух крепко сжался.
Это продолжалось всего мгновение, абсолютная чернота и давление, удушающее сжатие… затем Ронан втянул в лёгкие воздух, и давление исчезло.
На мгновение темнота превратилась в простую тень.
Затем его поглотила новая чернота, на этот раз без ощущения сжатия, на этот раз со знакомым ощущением небытия. Для страха не было времени. Его никогда не было с порталом.
Это всегда приходило позже.
Глава 25
– Лука.
Услышав голос своего комудари, Лука оторвался от работы, держа в одной руке нож, а в другой – точильный камень. Всё своё оружие он разложил на столе в мастерской Бункера. Пистолеты были начищены и собраны заново. Теперь он занимался своими ножами.
Когда Кир остановился с противоположной стороны стола, пристально глядя кристально-голубыми глазами, Лука опустил взгляд и продолжил водить ножом по точильному камню.
– Мы тебе никогда не надоедаем? – спросил Лука.
– Что ты имеешь в виду?
– Я в порядке. Полагаю, именно поэтому ты здесь?
Лука прекрасно понимал, что навлёк на себя такое пристальное внимание, потому что стал странным после допроса. Он пытался притвориться, что не потрясён, но грязная работа пробудила в нём слишком много воспоминаний. А сама работа…
Правильно ли совершать зло во имя добра?
Лука никогда не мог ответить на этот вопрос. Он всегда надеялся, что это больше не повторится, что он сможет оставаться на правильной стороне вещей.
Это никогда не длилось долго.
После того, как работа была закончена, после того, как Лука извлекал всю возможную информацию, ему нужно было побыть одному, чтобы он смог отбросить этот вопрос, а также знакомое чувство ненависти к себе.
Его отец, глава Ордена Крови, называл это слабостью. Организация ассасинов была основана на абсолютной холодности. Дистанция от эмоций, дистанция от других – даже внутри самого коллектива. Верность, согласно Ордену, не требовала любви.
И именно поэтому отец Луки организовал разлуку Луки и Талии, заставив их обоих на протяжении двадцати лет влачить пустое существование. Но связь так и не разорвалась. Любовь никогда не угасала.
Было ли это слабостью?
Лука знал, что это не так… но это уязвимость. Его отец не ошибался на этот счёт.
Орден успешно научил его быть холодным и безжалостным в своих действиях… но не в чувствах.
Так что после своей грязной работы он был немного в раздрае. Честно говоря, он чувствовал, что заслужил это. И он чувствовал, что должен справиться с этим в одиночку.
Талии это не нравилось. Киру, по-видимому, тоже.
Кир разозлился в ответ на догадку Луки.
– Что это выдало?
– Если бы тебе действительно что-то от меня было нужно, ты бы крикнул через весь Бункер.
– А.
Лука выдавил из себя лёгкую улыбку. Кир был гораздо менее утончённым мужчиной, чем ему хотелось бы о себе думать.
– Так что? – спросил Лука. – Ты устаёшь от нас?
Лука ни капельки не завидовал комудари. Ничто на свете не убедило бы Луку занять подобную должность, руководить такой командой, как Тишь, быть ответственным за столько дерьма.
У остальных время от времени случались срывы. У Кира никогда не было такой роскоши.
Комудари фыркнул.
– Я выбрал вас. Думаю, я должен иметь с вами дело.
Лука сверкнул улыбкой.
– Это правда.
– И я тот, кто постоянно, чёрт возьми, заставляет вас всех проходить через мясорубку. Не думайте, что я этого не замечаю.
– Мы сами решили быть здесь. Все мы хотим быть здесь.
Кир глубоко вздохнул, его грудь приподнялась, как будто, возможно, ему нужно было это услышать.
– Да. Окей.
– Эй, боссмен! – позвал Рис из-за перегородки, отделявшей тренировочное пространство от зоны отдыха. Рис стоял у ряда компьютеров, наклонившись вперёд, как будто что-то привлекло его внимание.
Кир повернулся и направился через тренировочный ринг к двери в зону отдыха. Нокс и Талия были на кухне, и они оба пошли посмотреть, что происходит. Вэс, появившийся из коридора, который вёл в личные комнаты, также присоединился к ним.
Лука остался на месте, желая закончить заточку ножа, пока не услышал, как Кир сказал: «Это что, бл*дь, такое?» Тогда Лука призраком перенёсся к невысокой стене и примостился на ней сверху.
Рис плюхнулся в компьютерное кресло. Кир склонился над ним, а все остальные столпились вокруг Кира.
– Отмотай назад, – приказал комудари.
Лука изучал Риса, его лицо было освещено светом компьютерного монитора. Пока он работал, выражение его лица оставалось серьёзным. Он также был напряжён, хотя, возможно, это из-за толпы за его спиной. Было время, когда Рис вообще не смог бы с этим справиться.
Но ему становилось лучше.
– На что ты смотришь? – спросил Лука.
– Запись с камер, которые я установил на мельнице, – ответил Рис. – Наш телепортёр вернулся. Он прошёл через портал. Вот, – Рис откатил своё кресло в сторону.
– Это… – Кир замолчал. Его лицо побледнело.
– Думаю, да, – натянуто ответил Рис. – Я постараюсь улучшить качество кадра, но… Я думаю, это именно то, на что это похоже.
– Бл*дь.
Кир стремительно отвернулся от компьютера. Талия проворно отскочила в сторону, в то время как Вэс и Нокс спешно старались убраться с его пути – насколько это было возможно для крупных мужчин-вампиров. Кир выхватил телефон из кармана.
– Я попытаюсь дозвониться по спутниковому телефону, – объявил комудари.
Лука перемахнул через компьютерный стол и приземлился рядом с Рисом. Видеозапись ночного видения была приостановлена на размытом изображении демонических крыльев, если смотреть сзади. Демонический лорд, должно быть, двигался быстро, так что голова была едва различима, но крылья были достаточно отчётливыми.
Под краем крыльев виднелась пара босых ног.
А над плечом демона виднелось лицо. Женское. Тёмные волосы.
Если только эта женщина не была два с половиной метра ростом, то это два разных индивида. И эта женщина…
– Они не отвечают, – сообщил Кир.
Хижина задумывалась удалённой. Предполагалось, что в ней не будет никакой системы, которую можно было бы взломать или отследить. Это делало её незаметной, полностью изолированной от сети. Но, к сожалению, это означало, что система безопасности была полностью внутренней. Там не было камер, которые Тишь могла бы проверить отсюда.
И эта женщина…
– Снаряжайтесь, – рявкнул комудари. – Мы отправимся через тот портал.
Глава 26
Ронан затуманенным взором уставился на грубый каменный потолок пещеры над собой. К потолку болтами были прикручены массивные цепи. Они спускались к концам железного креста в форме буквы Х, к которому он был прикован. Он висел в сухом, пыльном воздухе. В его вены были воткнуты иглы, а присоединённые к ним трубки тянулись к железному саркофагу под ним.
Ронан думал, что смирился со своей смертью. Он определённо думал об этом достаточно часто. Не с тоской, но, безусловно, с принятием её неизбежности. Он был готов.
До Сайрен.
Затем всё изменилось. Хотя его смерть оставалась неизбежной, он больше не мог смириться с этим. Что касается себя, то он начал испытывать гнев. Гнев из-за того, чего он хотел и чего не мог иметь. А за Сайрен он беспокоился. Он даже подумал: «Мне придётся положить этому конец, как только мы выйдем из хижины. Это было эгоистично с моей стороны. Так больше продолжаться не может».
Но даже тогда он всё равно представлял себе смерть на своих условиях. В идеале – в сражении. Возможно, от собственной руки.
Он никогда не мог себе представить такого: истечь кровью ради врага своего народа.
Значит, то, чего он боялся, и то, что сказала Амарада – правда. Он был потомком Кадароса. Иссохшей оболочки в саркофаге под ним. Сына тёмного бога Вимоноса.
Неудивительно, что его мать сошла с ума. Неудивительно, что она не могла смириться с мыслью о его существовании.
Ронан знал, что больше всего его должна волновать возможность пробуждения Кадароса от его крови. Но на самом деле он в первую очередь думал о Сайрен. Она где-то здесь.
Где бы это «здесь» ни было.
Ронан потерял сознание вскоре после того, как демонический лорд перенёс их через портал на Атар. Скорее всего, демон снова телепортировался в эту крепость.
Как далеко они были от портала? И где он закреплён на земле? Не похоже, что в прошлом отряд Ронана пользовался именно этим местом.
Когда Ронан в следующий раз пропустит время отчёта, Тишь отправится проверять хижину. Но всё, что они узнают – это то, что там была драка и что Сайрен и Ронана там нет.
Они никогда не найдут это место. Что означало, что они никогда не найдут Сайрен.
В сотый раз Ронан дёрнул за свои кандалы. Всё, что ему удалось сделать – это заставить крест раскачиваться на цепях, иглы – гореть в его венах, а пули – ворочаться в ранах.
Он откинул голову назад. Крепко зажмурил глаза и почувствовал, как из них текут слёзы, скатываясь по вискам.
Его разум начал слабеть, расплываться. Он надеялся, что совсем потеряет сознание. Он не хотел ходить разумом, бродить вокруг да около, наблюдать в бесполезном отчаянии. Он определённо не хотел знать, мертва ли Сайрен.
Почему там, в хижине, она не побежала?
Если бы только она побежала…
Чьи-то когти вцепились ему в челюсть.
– Кажется, хорошо, – проскрежетал низкий голос, – что мы взяли с собой ещё одну. Иначе ты мог бы не продержаться достаточно долго, чтобы восстановить равновесие.
* * *
Сайрен скорчилась у грубой каменной стены. Она не могла решить, чего боится больше: солнечного света, падающего в то, что казалось глубоким пересохшим колодцем… или своего товарища по заключению.
Сайрен сначала не поняла, что демонический лорд перенёс её и Ронана – Боже, Ронан, где он сейчас? – через портал на Атар. Она была слишком дезориентирована, слишком взвинчена адреналином, чтобы осмыслить краткое, странное ощущение телепортации или последующее, не менее странное небытие портала.
Когда солнечный свет внезапно ударил ей в глаза, в голове не было ни мыслей, ни логики. Она билась и извивалась, пытаясь освободиться от хватки демона, отчаянно стараясь найти укрытие от убийственного солнца.
Но солнце не убило её, даже не сделало больной – потому что это не то солнце, которого она привыкла бояться. Это другое солнце, солнце Атара, её родного мира, и оно не могло причинить ей вреда. Тем не менее, ей по-прежнему не нравилось, когда оно светило на неё. Было слишком странно ощущать его тепло. Слишком странно видеть цвет своей кожи в его свете.
Поэтому какое-то время она продолжала отодвигаться от него, пробираясь вдоль грубой каменной стены своей глубокой цилиндрической тюрьмы, чтобы держаться в тени, пока солнце поднималось над головой.
Однако она перестала гоняться за тенью, когда та упала на её товарища по заключению.
Она была уверена, что это вампир. Мужчина, подумала она, хотя было трудно сказать наверняка из-за лохмотьев, скудных обрывков материи, которые покрывали дряхлое тело вампира.
Сначала она подумала, что это Кадарос, проснувшийся, но слабый. Но когда она закричала, одна тонкая рука с обрубком запястья высунулась из свёртка тряпок, чтобы прикрыть уши вампира, когда он отпрянул от звука.
Сайрен подавила крик и уставилась на него. В конце концов, тёмные глаза на худом старом лице посмотрели на неё поверх узловатых, подтянутых к груди коленей. Она почувствовала бы жалость, если бы заметила там боль, но она видела только безумие.
Пленник что-то неразборчиво пробормотал – по крайней мере, ей так показалось. Пока она не поняла, что он говорит на Эпосе Калли, древнем языке Атара.
Сайрен очень плохо знала этот язык, но она разобрала слова «сын», «кровь» и «равновесие».
Вампир всё ещё бормотал незнакомые слова, большинство из которых заглушались обрубком запястья, прикрывавшим его рот.
Сайрен медленно и неуклюже поднялась, не сводя глаз с мужчины, и подумала о том, чтобы предпринять ещё одну попытку взобраться по отвесной стене. Отверстие не было закрыто решёткой. В этом не было необходимости, если на стену невозможно взобраться.
Бросив последний настороженный взгляд на скорчившуюся фигуру, Сайрен повернулась лицом к стене. Её исцарапанные пальцы рук нащупали выступ, которым она пользовалась в прошлый раз. Её ушибленные пальцы ног нашли узкую опору.
Несколько ночей назад она видела, как Ронан призраком пронёсся по более высокой стене, но она не располагала такой силой, и в колодце не было оконных проёмов, по которым можно было бы прыгать от одного к другому. Ей придётся карабкаться.
Несколько часов назад – это только предположение, она понятия не имела, сколько времени прошло на самом деле – Сайрен была так счастлива в своих спортивных штанах и термокофте. Теперь она была вся в царапинах и синяках от карабканья и падений и отчаянно жалела, что на ней не было кожаных штанов и куртки. И, поскольку её грудь царапалась о шершавую стену, когда она карабкалась, бюстгальтер в итоге показался ей очень практичным предметом.
