Текст книги "Сезонна игра (ЛП)"
Автор книги: Кэти Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 13
СЕБ
Когда раздаётся стартовый свисток, я не чувствую ничего, кроме глубокой благодарности за то, что нахожусь здесь на льду, под рев трибун, утопающих в бордово-белых цветах, болеющих за «Циклонов». Я завожусь по полной, наполненный желанием выложиться ради этих людей, которые приняли меня в семью.
Я обожаю играть на домашнем льду. И прекрасно понимаю, что единственная причина, по которой я всё ещё могу называть эту арену своим домом, сидит в семейной ложе и болеет за меня.
Под конец первого периода я съезжаю со льда после смены, перелезаю через бортик и хлопаю Джимми по руке, когда он выходит вместо меня. Опускаясь на скамейку и брызгая себе в рот струёй «Гаторейда», я вытягиваю шею, чтобы разглядеть ту, благодаря кому всё это стало возможным.
Мою жену.
До сих пор звучит дико. Я ведь никогда не хотел жениться. И если бы кто-то сказал мне ровно пятнадцать дней назад, что у меня будет жена, я бы просто рассмеялся ему в лицо.
Что, собственно, почти и сделал Роджер, спортивный юрист, одобренный клубом, который взялся за мои документы. Почти – потому что он вообще не из тех, кто смеётся. Он скорее профессор с нашивками на локтях и кустистыми седыми бровями, которые сдвигаются, как две пушистые гусеницы, когда он задаёт кучу вопросов о внезапной женитьбе.
Но, как напомнил ему Майк, мы наняли его, чтобы он решил мои проблемы с иммиграцией, а не лез в личную жизнь. И должен сказать, пока всё складывается отлично.
Сейчас у меня временный контракт, пока юристы и менеджмент оформляют постоянный. Роджер подаст базовые документы для смены моего статуса, и как только их обработают, можно будет проходить интервью для получения грин-карты. А до тех пор я продолжаю играть в хоккей, вокруг которого вся моя жизнь, и веду команду к плей-оффу.
Ну и, конечно, наблюдаю, как Мэдди краснеет, как помидор, каждый раз, когда я её дразню.
Я всё напоминаю себе, что не стоит с ней флиртовать, но, чёрт возьми, как же весело видеть её реакцию, когда я называю её «миссис Слейтер».
К тому же, надо делать наш брак убедительным, правда?
Я вытягиваю шею и наконец её замечаю. Она сидит рядом с Шанталь Холмс и красивой женщиной с белыми волосами, Леной, невестой Ларса Андерсена. У Мэдди высокий хвост, и она тараторит без умолку, совершенно не следя за игрой. Хотя бы на этот раз не по телефону.
В этот момент она смотрит вниз и замечает, что я на неё пялюсь. Улыбается.
– Привет, – беззвучно произносит она.
– Классная майка, – отвечаю ей губами. Показываю на свой свитер, потом на её, и, насколько могу в перчатке, показываю большой палец вверх. Все остальные жёны и подруги в обычной одежде, а Мэдди всё-таки надела аккуратно сложенный подарок, который я оставил для неё.
Сначала я просто подшутил над ней, нашёл повод загнать на кухню и вызвать какую-нибудь реакцию. Но то, что она действительно его надела… Не знаю почему, но мне это приятно.
За последние пару недель Мэдди часто вызывает у меня улыбку. Она всё время болтает, полна жизни, энергии и идей. Вчера вот рассказывала про свой канал в ТикТоке. Я не фанат соцсетей, но её энтузиазм по поводу полезных сладостей оказался заразительным.
За эти несколько недель я стараюсь сдерживать обещание: держать дистанцию, уважать её пространство и создать ей комфорт. Это несложно – у нас обоих плотные графики, так что дома мы почти не пересекаемся (разве что, когда спим – каждый в своей спальне).
Но даже когда я её не вижу, она повсюду.
Кеды у входа, хотя в шкафу полно места. И волосы… Не начинайте! Они повсюду – на диване, на коврах, на полу. Будто живу с линяющей собакой.
Но есть и цветы на столе. Масло возле тостера. Апельсиновый сок в холодильнике. И крошки от бубликов по всей кухне. Да, я за ней подбираю, но эти мелочи, разбросанные по квартире, придают ей уют.
Я живу в Атланте чуть больше года и даже не пытался обжиться. Всё внимание уделялось только хоккею. А Мэдди за пару недель сделала мою квартиру таким же домом, как и сама арена.
Дома у нас чисто профессиональные отношения, если не считать бардака, который она разводит. Но на работе, когда вижу её, могу позволить себе флирт, и это чертовски весело. Почти так же, как видеть, её румянец.
И я, похоже, начал питать симпатию к своей временной жене.
Может, даже больше, чем просто симпатию.
Теперь Мэдди показывает на свою майку и, притворяясь невинной, качает головой. Затем поднимает три пальца на одной руке и пять на другой.
Тридцать пять.
Номер Далласа Купера.
Не может быть. Она бы не посмела.
Пульс резко подскакивает, и лицо хмурится – пытаюсь понять, шутит она или нет. Возможно, моя реакция не совсем логична, но ничего не могу с собой поделать.
Неужели она пришла в майке с его номером? С его фамилией?
Стоп. Я что, сейчас ревную?
Сам себе удивляюсь. Да ну. Я хорошо отношусь к Далласу. Я просто забочусь о том, чтобы наш «брак» выглядел правдоподобно, вот и всё.
Хотя, если честно, с этим вообще не возникло проблем. Парни в команде её сразу приняли. После знакомства на рейсе из Вегаса они быстро нашли общий язык с нашим новым диетологом.
А потом, конечно, как только парни поняли, какая она классная и смешная, а она и правда и то и другое, их стало просто невозможно от неё оттащить. Теперь вся команда ест в кухне, чем ужасает Стеф: её некогда безупречное рабочее пространство превратилось в постоянный хаос.
Мэдди ловит мой взгляд и, усмехаясь, несколько секунд не отводит глаз. Затем посылает мне воздушный поцелуй, встаёт и делает грациозный пируэт, чтобы я увидел её в свитере с номер 19 и фамилией Слейтер.
Вот же вредина.
– Ну всё, милая, тебе конец, – бормочу я себе под нос, качая головой. Её глаза искрятся, она явно в восторге от своей шутки.
– А? – спрашивает Аарон, пока я готовлюсь к следующей смене.
– Эм… просто говорю, что парням сегодня придётся попотеть.
– Ага, конечно, – тянет он с такой интонацией, что сарказм можно почти потрогать, но всё равно стукается со мной кулаком в перчатке.
Я перепрыгиваю через борт и выскакиваю обратно на лёд, и вдруг чувствую, как внутри вспыхивает новый, мощный заряд мотивации.
Забить.
Вытащить команду к победе.
И заставить одну конкретную девушку на трибуне гордиться тем, чьё имя написано у неё на спине.
Она ждёт меня, когда я выхожу из раздевалки.
А когда я говорю «ждёт», я имею в виду, что она буквально несётся на меня, как бык на красную тряпку, стоило мне только выйти в коридор.
– Себ! – визжит Мэдди. Руки у неё раскинуты в стороны, но, добежав до меня, она будто передумывает. Останавливается в паре миллиметров и начинает размахивать руками, пытаясь удержать равновесие после такой резкой остановки.
Частично чтобы она не грохнулась, частично чтобы это выглядело как естественные объятия новоиспечённой супружеской пары перед окружающими, я притягиваю её к себе и крепко обнимаю.
На мгновение чувствую, как её тело напрягается, а затем расслабляется, и она сцепляет руки у меня за шеей.
Вокруг игроки обнимают своих жён, детей, девушек, родителей. И я вдруг понимаю, как это здорово, когда есть кто-то, кто пришёл сюда ради тебя.
– Красивый гол, – улыбается она. Я забил в конце второго периода, а гол Аарона в начале третьего обеспечил нам победу.
– То есть в этот раз ты видела, как я забил?
– Что?
– Да так, ничего, – я прижимаю её ещё чуть крепче, ровно настолько, чтобы объятие выглядело по-настоящему тёплым, и вдыхаю её аромат: корица и ваниль. Затем отпускаю. – Готова ехать домой?
– Ага, – она вытаскивает из кармана ключи от своей старенькой Джетты.
Поворачиваем в сторону выхода. Аарон отвлекается от страстных поцелуев с какой-то рыжеволосой красавицей и подмигивает мне:
– Повеселитесь там, голубки!
Я недвусмысленным взглядом киваю в сторону его сегодняшней подруги:
– Взаимно.
– До скорого, Слейтер, – говорит он, а потом смотрит на Мэдди. – До скорого, мисси.
– Мисси? – Мэдди удивлённо смотрит на меня, пока я обнимаю её за плечи и веду по коридору. – Почему мисси?
Я вздыхаю. Пару секунд думаю, соврать или нет, но в итоге решаю взять быка за рога. Мы ведь всё ещё на работе, значит, мои домашние правила про «комфортную дистанцию» пока не в силе, верно?
– Думаю, он решил, что мы сейчас поедем домой и займёмся бурным безумным сексом.
– ПРОСТИ, ЧТО?! – лицо у Мэдди бесценно.
– А что? – невинно хлопаю глазами. – Разве не этим обычно занимаются женатые пары?
Она толкает меня в бок:
– В твоих снах, Слейтер.
– В самых горячих, – подтверждаю с усмешкой, растрепав ей волосы. – Но я вполне согласен на какао и кино, если ты не против.
Обычно после вечерних матчей мне хочется только душ погорячее, кровать и какое-нибудь кулинарное шоу на фоне, под который я засыпаю. Один.
Но сегодня мне совсем не хочется привычного распорядка.
Сегодня, признаться, я даже надеюсь, что она согласится провести вечер вместе. Мне хочется компании. Именно её компании. Моей «жёнушки-не-навсегда». И раз уж мы всё равно в этой странной ситуации, почему бы не наслаждаться временем вместе?
Я смотрю на неё, ожидая ответа, и она вдруг усмехается:
– От бурного секса к горячему шоколаду? Вот это да, вот это резкий поворот.
– Разочарована? – поддразниваю я. Потому что этим всё и ограничится сегодня – дурацкие подколки и обычное совместное время.
Без мыслей о том, какая она милая.
Без мыслей о том, как она пахнет…
– Ни капли, – ухмыляется она. – Потому что фильм выбираю я. И можешь не сомневаться – это будет один из лучших шедевров «Hallmark».
– Я и не ожидал ничего другого. Но там обязательно должна быть девушка из большого города, которая, приехав в маленький городок на Рождество, вдруг решает пересмотреть свою жизнь после встречи с местным лесорубом. Иначе я бунтую.
Она закатывает глаза с улыбкой:
– Эм, таков каждый второй сюжет. Всё в порядке.
– Ну, слава богу. – Мы уже в зоне служебной парковки. Её Джетта стоит в нескольких метрах от моего Вольво.
– Тебе понравится. Увидимся дома, Себ.
– А может, поедешь со мной? – вдруг спрашиваю я. – Твоя машина звучит так, будто курит по шесть пачек в день последние лет двадцать.
– Не такая уж она и ужасная! – восклицает она, а потом всё-таки бросает косой взгляд на своего ржавого монстра и сдается: – Хотя, да. Сегодня, когда я ехала, она издавала какие-то подозрительные звуки. Надо бы съездить к автомеханику. Да и вообще, мне не терпится узнать, так ли чиста твоя машина, как твоя спа… эээ… квартира.
Даже в тусклом свете подземного гаража я вижу, как Мэдди заливается румянцем цвета спелого помидора. И не могу не приподнять брови.
Она была в моей спальне?
Почему-то вместо того, чтобы включить тревожную сирену в голове, эта мысль заставляет сердце ускорить ритм. В хорошем смысле.
– Безупречно. Прямо как моя квар… спальня, – спокойно отвечаю я. – Готовься делать заметки, мисси.
– Ага, конечно. Я просто расставлю все вещи немного не по местам, чтобы ты с ума сошёл в следующий раз, когда сядешь за руль.
– Только попробуй! – тянусь к ней, но она с визгом оббегает машину и прыгает на пассажирское сиденье, смеясь, как сумасшедшая. Моя сумасшедшая.
Я сажусь за руль, смеюсь вместе с ней. И пока завожу машину, вдруг понимаю, как непривычно, уютно это ощущается – ехать домой с женой.
Как по-домашнему.
Мэдди разувается и забирается с ногами на сиденье:
– Ну, рассказывай про этот сбор игрушек.
– Ах да, – я хотел рассказать ей об этом ещё пару дней назад, но наш странный танец вокруг друг друга всё испортил. – Команда каждый год на Рождество делает что-то подобное. В прошлом году мы пели в детской больнице. Ужасная идея, поверь. Ни один из нас не попал в ноту. Мэдди начинает смеяться, и я качаю головой. – Серьёзно. Двое детей расплакались.
– О боже, – хихикает она. – Это одновременно ужасно и уморительно.
– Мы точно не будем это больше повторять. А годом раньше, до того, как я пришёл в «Циклоны», парни раздавали подарки в торговых центрах вместе с Санта-Клаусом. Думаю, тогда всё прошло лучше, хотя, по слухам, Трипл Джей так увлёкся, что в итоге оказался вверх тормашками в санях Санты. – Я улыбаюсь. – Но вообще идея хорошая. Даже у самых суровых хоккеистов есть своя мягкая сторона.
Мэдди мудро кивает:
– Одна птичка как-то сказала мне, что не стоит судить хоккеистов по их обложке.
– Хм, – я барабаню пальцами по рулю. – Эта птичка звучит очень мудро. И чертовски умно.
– А ещё я слышала, что идея с игрушками была твоей. Это мило.
Я пожимаю плечами:
– Кажется, я первый её предложил, но ребята проголосовали и поддержали.
– Отличная идея.
– Просто я хочу, чтобы у детей, чьи семьи не могут позволить себе многое, тоже было настоящее Рождество. Чтобы они получали подарки, о которых мечтают.
– Это очень по-доброму, Себ. Трогательно.
– Не совсем, – отвечаю я, чувствуя себя немного неловко от похвалы. – Я рос довольно бедно. Родители много работали, многим жертвовали, чтобы я мог играть в хоккей. И, наверное, я просто не хочу, чтобы другим родителям тоже приходилось идти на такие жертвы ради улыбки ребёнка в рождественское утро.
– Это действительно по-настоящему трогательно, – мягко говорит она. – Мило, что ты делаешь это в честь своих родителей.
Огни вечерней Атланты сверкают вокруг, пока я поворачиваю на улицу, где находится мой жилой комплекс – всего в нескольких минутах от арены. Но я уже мыслями в прошлом, пропуская её слова через себя.
– Никогда не думал об этом с такой стороны.
– А я вот подумала, – тихо отвечает Мэдди. Потом делает паузу. – Ты близок со своей семьёй?
– Я.… не так часто общаюсь с ними, как хотел бы, – это мягко сказано. Мои дни поглощены хоккеем, он проникает во все аспекты жизни: я ем, сплю и дышу им, даже вне сезона. – Хочу, чтобы они гордились мной. Чтобы знали, что их жертвы были не зря.
Мэдди мягко улыбается:
– Я их не знаю, но уверена – они гордятся тобой, Себ.
– Спасибо, – я паркуюсь. Удобный момент сменить тему. – Ну что, идём смотреть этот ужасно слащавый фильм, который ты мне обещала?
– Готовься к тому, что он тебя покорит, – Мэдди поднимает брови. – Это шедевр.
Когда мы поднимаемся в квартиру, я сажусь на диван почти неуклюже. Это первый раз, когда я смотрю кино с кем-то у себя дома. И я рад, что Мэдди не выбирает кресло, а плюхается прямо рядом. Так близко, что я снова чувствую этот её тёплый аромат корицы с ванилью. Могу разглядеть веснушки, рассыпанные по переносице.
– Приготовься, сейчас тебе снесёт крышу! – торжественно заявляет она.
– Лучше сразу убей меня, – драматично стону я, изображая, как меня пронзают в сердце.
Но я не серьёзно.
Ни капли.
Это чертовски приятно.
Да что уж там – намного приятнее, чем просто приятно.
Глава 14
МЭДДИ
Я глубоко вдыхаю. Потом ещё раз. И ещё.
Нажимаю кнопку вызова на телефоне и тут же в панике сбрасываю.
Бросаю украдкой взгляд на Себа, сидящего за рулём своего внедорожника одной рукой он небрежно держит руль, как будто едет по пустынной просёлочной дороге, а не мчится по загруженному автобану I-85 на скорости 120.
Сегодня день благотворительного сбора игрушек, и мы направляемся на главное мероприятие. И говорю «мы» не случайно: с той самой поездки домой после тренировки мы везде ездим вместе – в основном потому, что Себ оказался прав, и моя машина действительно звучит так, будто выкурила по шесть пачек в день последние лет двадцать.
Обычно наши совместные поездки в машине мне нравятся, но сегодня совсем нет. Всё из-за этого чертового звонка, на котором настаивает Себ.
Мой муж, который, между прочим, сейчас выглядит особенно горячо в серых спортивных штанах, чёрной обтягивающей футболке и бейсболке «Циклонов» задом наперёд, смотрит на меня:
– Давай, Мэдс. Возьми себя в руки и позвони.
– Спасибо, что не сказал “будь мужиком”, и, пожалуйста, смотри на дорогу!
Он смеётся и возвращает взгляд на трассу, но тут же начинает переключать радиостанции, перебирая рождественские песни одну за другой.
– В отличие от большинства мужчин, я мастер многозадачности.
Не знаю почему, но даже такие безобидные фразы из его уст звучат с подтекстом. У Себа настоящий талант говорить так, что у меня тут же краснеют щеки и появляется желание спрятаться под сиденье. Как у Джоуи из «Друзей» и его «маминого картофельного салата».
Я вздрагиваю при воспоминании о той самой пьяной свадебной сцене, когда наши губы лишь слегка коснулись друг друга. Вся остальная ночь у меня в тумане, но этот момент я помню отчётливо.
Наш свадебный поцелуй был тёплым, нерешительным и удивительно мягким. У Себастиана Слейтера очень даже приятные губы. Такие, какими, наверное, приятно целоваться по-настоящему.
Пожалуй, стоит выгравировать это в памяти – более близкой физической близости между нами, скорее всего, уже не будет. Из-за моих же глупых правил. Хотя, может, некоторые правила существуют, чтобы их нарушать?
Ага. Конечно.
Мозг, заткнись. Мы вообще-то едем на рождественскую благотворительную акцию для детей!
– Звони, леди М. Срывай пластырь, – настаивает Себ, наклоняясь, чтобы включить, обогрев в мою сторону. Какой заботливый.
– Опять ты! Смотри на дорогу! – вздыхаю. – И, серьёзно, Себ, почему ты называешь меня Леди М?
Он хитро усмехается и бросает на меня взгляд:
– Не увиливай, Леди Макбет.
Я округляю глаза:
– Погоди… Ты дал мне прозвище в честь убийцы?!
– Ты терла руки так, будто хотела с них кожу содрать, когда мы впервые встретились, – смеётся он. – Само собой напрашивалось.
– Ну, по крайней мере, ты можешь быть спокоен: я не собираюсь склонять своего благоверного к кровавым преступлениям против короны.
– Облегчение, – хмыкает он. – Ты всего лишь согласна поддерживать иллюзию, что мы безумно влюблены друг в друга.
– Именно. И, надеюсь, не сойду от этого с ума, как она.
– Надеюсь, – с серьёзным видом говорит он. – Но, если увижу, что ты бродишь по квартире и трешь руки, как в бреду – буду знать, в чём дело.
Я смеюсь, и настроение немного улучшается. Опускаю взгляд на телефон. Кажется, я готова.
– Никогда не думала, что однажды позвоню своей бывшей будущей свекрови, чтобы сказать, что приеду на Рождество с новым мужем-хоккеистом.
– А я никогда не думал, что поеду со своей новоиспечённой женой на рабочее мероприятие, где мне предстоит быть двухметровым рождественским эльфом двадцати семи лет. Так что давай уже, без отговорок.
И правда. Он сегодня будет в костюме эльфа (костюм лежит в багажнике) вместе с остальной командой на благотворительном вечере у самого Картера Каллахана – да-да, того самого Картера Каллахана, звезды Голливуда. Жена Каллахана дружит с Шанталь Холмс, и когда услышала об идее Себа с акцией, предложила объединить усилия хоккеистов и киношников, чтобы устроить что-то по-настоящему масштабное.
Но всё это меркнет перед звонком, который мне нужно сделать.
В последнее время мы с Себом обсуждаем детали нашей предстоящей «Рождественской катастрофы» в семейном домике. Я рассказала ему, что Алисия Пламли милая женщина, а вот моя мама – та ещё язва. Что папы будут увлечены сигарами и бизнесом, а не нами. Что Джакс мой любимчик, он работает барменом в классном ресторане. А Адам… ну, Адам как обычно отстой.
Пока я размышляла, стоит ли Себу подарить Адаму на Рождество, своё подписанное фото (я за, Себ категорически против), Себастиан настаивал на том, чтобы предупредить Пламли, что я приеду с кем-то. Он не хотел, чтобы это стало неожиданностью.
– Я занимаю много места, Мэделин, – сказал он. – И хоть эти люди и вырастили кретина, мы всё-таки едем к ним в гости. А меня воспитали вежливым.
И ведь опять прав.
Себ смотрит на меня с ожиданием. Я вздыхаю.
Ну, вперёд…
Нажимаю кнопку вызова. Сжимаю телефон в одной руке, вторую впиваю в бедро. Жмурюсь, словно готовлюсь к удару. И вот голос Алисии Пламли, всё такой же сливочно-мягкий и одновременно бесконечно далёкий:
– Алло?
Этот голос до боли знакомый. И до боли чужой. Я не слышала его уже несколько месяцев. С тех пор, как окунула лицо её сына в красную глазурь.
Я не могу.
Паникую. Откашливаюсь. Издаю какой-то хрип.
Ещё один кашель. Я застываю с открытым ртом, желая открыть дверь и просто выпрыгнуть из машины.
И тут тёплая, крепкая ладонь накрывает мою, ту самую, что сейчас почти оставила синяк на бедре. Себ аккуратно разгибает мои пальцы, один за другим, пока я не отпускаю. Потом берет мою руку в свою.
И всё это, пока он перестраивается в левый ряд, обгоняя фуру.
Он не шутил, говоря, что умеет делать несколько вещей одновременно. И этого прикосновения достаточно, чтобы я собралась.
– Здравствуйте, миссис Пламли. Это Мэдди. То есть, Мэделин Грейнджер.
Себ слегка сжимает мою руку будто подтверждая: «Да, ты говоришь спокойно. Всё в порядке.»
– Мэделин! Как неожиданно. Чем обязана?
В её голосе больше удивления, чем радости, но я её понимаю. Если бы Адам позвонил моей маме, у той, наверное, был бы инсульт. А потом свадьба.
Тем временем мой муж начинает осторожно водить пальцем по тыльной стороне моей ладони – ровно, спокойно, убаюкивающе.
Он как будто говорит мне: «Я рядом. Ты справишься.»
И я справляюсь.
– Я хотела поговорить о Рождестве…
Благотворительная акция по сбору игрушек – это настоящий вихрь предновогоднего веселья, и рождественская фанатка во мне просто ликует от радости, что мне выпала честь участвовать в этом празднике в особняке Каллаханов.
Себ и его товарищи по команде нарядились в костюмы эльфов: остроконечные колпаки, бархатные туники и туфли с загнутыми носами, украшенные бубенчиками. Кто-то из них носит это с большим достоинством, чем другие. Джейк Грисволд, к примеру, хмурится, как рассерженный енот, а его лосины едва справляются с обхватом его гигантских бёдер. Тем временем Джимми зачем-то дополнил свой наряд носом оленя и рогами, а Даллас вообще отказался от туники, предпочтя подвязки и голый торс – благо, показать там действительно есть что.
И если уж быть честной, прессы у них хоть на обложку журнала. Эти хоккеисты обладают по-настоящему впечатляющими телами.
Пока парни весело переговариваются и разбрасывают игрушки по коробкам перед двенадцатифутовой ёлкой, Рейган с восторгом ведёт прямую трансляцию. И я её понимаю, это контент высшего класса: в комнате звучит заразительный смех, парни выглядят до слёз смешно, а сам Картер Каллахан сидит на полу рядом со своей красивой, темноглазой женой и упаковывает подарки.
Всё это немного сюрреалистично – наблюдать, как человек, которого я видела в десятках фильмов, на деле оказывается вполне настоящим, обклеенным липкой лентой.
Когда мы закончим сортировку и упаковку, по плану все сядут в автобус «Циклонов» и отправятся по разным точкам города раздавать подарки. Такая милая задумка.
Рейган, похоже, настолько довольна мускулистыми эльфами, что даже отказалась от своей затеи с «Двенадцатью ночами любви», по крайней мере, пока.
Я напеваю «It's Beginning to Look a Lot Like Christmas», завязывая бант за бантом. Стараюсь не пялиться на Себа, но, честно говоря, это уже выше моих сил. Он в этом нелепом костюме эльфа, с дерзкой ухмылкой, спорит о чём-то с маленькой девочкой, светловолосой и темноглазой, которая с тех пор, как мы вошли, не перестаёт скакать по комнате.
Он выглядит таким милым, разговаривая с детьми. Наверняка у меня на лице сейчас какая-то глупая, влюблённая улыбка.
Я замечаю, что Эдриен тоже на него смотрит. И когда она видит, что я это заметила, я выдерживаю её взгляд с вызовом, пока она первая не отводит глаза.
Отвали, мисс менеджер. Это МОЙ муж.
Чудненько. Эта благотворительная акция пробудила во мне чувство ревности. Что совсем не по-благотворительному. Или, может, дело в том, что после нашего ночного разговора я всё яснее понимаю, каким невероятным человеком является Себ. Он не только горяч и остроумен, он ещё и добрый. Ему не всё равно. Он искренне хочет сделать что-то хорошее для других.
И это чертовски сексуально.
Моя глупая улыбка становится ещё шире, когда я снова смотрю на Себа и девочку.
– Это дочка Картера, – говорит мне Шанталь Холмс, возникшая из ниоткуда, рядом с кипой обёрточной бумаги и планшетом в руках.
– Правда? – я приглядываюсь к малышке, которая стоит перед Себом в вызывающей позе, словно он не хоккеист, а балерина. – Характер у неё что надо.
Шанталь смеётся.
– Она держит Картера в тонусе, это точно.
– Она очаровательна. Я в восторге от её задора, – я никогда по-настоящему не представляла себя с детьми. Я их хочу, но Адам никогда не хотел об этом говорить. До сих пор не знаю, есть ли у него вообще такое желание. Может, он не хотел детей со мной, а с Элизабет хочет.
Я вздрагиваю. Осталось шесть дней до встречи с этим кошмаром из прошлого, пришедшим в моё настоящее.
Звонок Алисе Пламли прошёл на удивление нормально. В основном благодаря Себу, который держал меня за руку всё это время. После разговора он просто убрал руку, будто ничего не было.
Но для меня это значило многое.
Алиса была ошеломлена, мягко говоря, но проявила любезность. Особенно учитывая, что мы приедем уже через несколько дней. Я расплывчато сказала лишь, что приеду с новым партнёром. Оставила слово «муж» до момента, когда смогу увидеть выражения их лиц. Особенно лица Адама.
– Он выглядит как человек, из которого получится отличный отец, – говорит Шанталь, кивая в сторону Себа, выводя меня из мыслей.
– Не знаю, – собираюсь пошутить, что его единственный «ребёнок» – это его карьера, но в последний момент вспоминаю, что формально я его жена. – Наверное.
– Вы ещё не говорили о детях?
Я качаю головой, стараясь выглядеть непринуждённо. И по-супружески.
– Пока нет. Всё в своё время.
– Конечно. Наслаждайтесь медовым месяцем. – Она похлопывает меня по руке и уходит, а я снова сосредотачиваюсь на задаче: кручу ленточки с военной точностью и всеми силами пытаюсь игнорировать розовые щёки Себа, его сдвинутый набок колпак и заразительный смех, пока он разговаривает с дочкой Каллахана.
Он действительно выглядит как человек, который однажды станет хорошим отцом. Адам бы никогда не стал так шутить с ребёнком, да ещё и в дурацком костюме. И то, как Себ уверен в себе, как не боится показаться глупым, это привлекательно. И пусть он, возможно, не будет отцом моих детей, но теперь я точно знаю, какие качества я хочу видеть в будущем отце своих детей.
Я так увлеклась этими мыслями, что не замечаю, как Себ подходит ко мне, балансируя с башней из игрушек, похожей на Пизанскую.
– Нужна помощь ассистентке Санты?
Я улыбаюсь. Эти полосатые колготки просто шедевр.
– Сложно сказать. У тебя и так руки заняты.
Он подмигивает и ловко укладывает игрушки в коробку.
– Опять недооцениваешь мои способности к многозадачности.
– Я больше интересуюсь, кто выиграл спор, ты или девочка? Выглядело, будто она тебя уделала.
– Ага, ну нет, – он смеётся и качает головой. – Она огонь, но я всё-таки победил.
– Неправда! – девочка подбегает ко мне и машет руками. – Для справки: он не победил. Я просто сказала, что девочкам моего возраста хоккей показался бы менее скучным, если бы клюшка была розовой, а не этой тупо-серой.
– Эти «тупо-серые» клюшки стоят по двести баксов за штуку! – возражает Себ, всё ещё улыбаясь.
У меня отвисает челюсть. Багажник Себа был под завязку забит подарками. Если он не шутит насчёт цены, там было тысяч на десять.
– Зато это не делает их менее скучными, – огрызается девочка. Смотрит на Себа с устрашающим выражением, а потом поворачивается ко мне, вся лучезарная. – Привет! Я – Аллегра Лиана Донован Каллахан. А ты кто?
– Мэдди Грей… эээ, Слейтер. Мэдди Слейтер.
Она морщит носик и показывает на Себа.
– Ты замужем за ЭТИМ?
– Ещё как, – отвечает Себ, обнимая меня за плечи и весело смеясь. – Повезло ей, да?
Аллегра прищуривается. Обдумывает это пару секунд, потом кивает.
– Может быть. Себастиан добрый, раз купил столько клюшек детям. Хотя хоккей всё равно жутко скучный.
Я смеюсь и заговорщицки шепчу девочке:
– Со временем привыкаешь.
– Эй! – Себ начинает щекотать меня той рукой, что всё ещё держит меня, и я взвизгиваю, пытаясь вырваться. – Забери свои слова назад!
– Ни за что! – я визжу, а он притягивает меня ближе, не давая сбежать, и продолжает щекотать. Я одновременно смеюсь и задыхаюсь, а ещё осознаю, как приятно он пахнет и как легко мне в его объятиях. – Ладно, ладно! Признаю! На самом деле я обожаю хоккей, честно!
Он отпускает меня. Чёрт, какой же он сильный.
– Вот это по-нашему, – говорит он, глядя мне прямо в глаза.
Мурашки по коже. В груди электрический разряд.
Себ собирается что-то сказать, но его перебивает Аллегра, скрещивая руки.
– Ты смотришь на неё так же, как мой папа смотрит на мою маму. А они очень счастливы вместе. Так что, пожалуй, скажу: да, ей действительно повезло быть замужем за тобой.
