Текст книги "Сезонна игра (ЛП)"
Автор книги: Кэти Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Кэти Бейли
Сезонна игра
Глава 1
МЭДДИ
Июль.
– Это не сработает.
Камера приближается ко мне, показывая крупным планом мое лицо, в момент, когда вытираю пятно муки с щеки рукавом своего новогоднего свитера. Я выключаю миксер и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на своего парня Адама, который стоит рядом со мной у стойки, размешивая пищевой краситель в миске с королевской глазурью.
– Может, добавить еще каплю или две красителя? – советую я, когда беру лопатку и начинаю соскребать тесто с края миски. Камера все ближе приближается ко мне, явно напоминая, что нельзя терять время – у нас всего два часа, чтобы приготовить 200 печений для судей, не менее чем с тремя разными вкусами и рождественскими рисунками. – Если мы хотим сделать печенье в виде Санты, цвет должен быть действительно насыщенным и ярким.
– Я умею делать глазурь, Мэдди, – парирует Адам, нервно дергая воротник своего колючего, праздничного свитера. Я сразу слышу это: плохо замаскированное презрение в его тоне.
В последнее время он часто разговаривает со мной таким тоном.
Просто у него стресс, успокаиваю себя.
И он действительно знает, как делать глазурь… уж точно лучше меня. Мы оба пекари, но я диетолог и обычно заменяю обычные ингредиенты на полезные в традиционной выпечке, в то время как Адам – кондитер в дорогом ресторане в районе метро Атланта. Он делает некоторые шаги к открытию своего собственного заведения: магазин десертов, где он будет создавать роскошные кондитерские изделия, чтобы удовлетворять самые изысканные и утонченные пристрастия сладкоежек.
Это была моя идея, чтобы мы как пара подали заявку на участие в программе на канале Food Network «Праздничная выпечка!» Я подумала, что участие в шоу пойдет ему на пользу. Что известность может помочь ему встать на ноги. Даже если это означало бы, что моя собственная зарождающаяся карьера на секунду приостановится. Или даже дольше. Не уверена, что кто-то захочет нанять диетолога, известного тем, что использует масло, муку и сахар в огромных количествах, но об этом побеспокоюсь позже.
Я также подумала, что это будет хорошим поводом провести больше времени вместе. Адам много работал, пытаясь воплотить свою бизнес-мечту в реальность, и в последнее время мы редко виделись. Что весьма необычно. Адам был в моей жизни почти столько, сколько я себя помню – его отец и мой отчим адвокаты по уголовным делам в крутой юридической конторе в центре города. Когда моя мама вышла замуж за отчима, она подружилась с мамой Адама.
Нам просто имело смысл стать парой. Пока другие старшеклассники проводили выходные на вечеринках с незаконной выпивкой, Адам и я вместе пекли печенье. До тех пор, пока Адам не окончил школу на год раньше меня и поступил в кулинарную школу, чтобы научиться создавать суфле и кондитерские изделия, оставив меня слизывать тесто для сникердудлов с миски в одиночестве по вечерам в пятницу.
Иметь кондитерскую – мечта Адама, и я очень уважаю работу, которую он проделал для этого. Включая частые встречи с Элизабет Карберри, выдающимся бизнес-консультантом. И действительно, очень красивой.
Я знаю, потому что я посещала ее сайт. Много раз.
Некоторое время я была немного подозрительной… но потом нашла кольцо в его ящике для носков.
Адам наконец-то собирается сделать предложение.
Я готова поспорить на деньги, что он планирует сделать предложение в это Рождество. Моя семья уже много лет проводит все праздники с семьей Адама в их домике в Аспене. Именно в этом домике Адам впервые пригласил меня на свидание более десяти лет назад, и я все еще помню, как будто это было вчера. Это было бы идеальным местом, чтобы сделать предложение. Оформить наши отношения. До Рождества осталось всего несколько месяцев.
Должно быть именно поэтому он так отстранен и напряжен в последнее время. Планировать предложение для своей девушки, с которой ты встречаешься более десяти лет, и одновременно пытаться открыть собственный бизнес – наверное, он испытывает сильное давление. И вдобавок ко всему, у меня возникла идея участвовать вместе в телевизионном шоу о выпечке.
Но ворчливый, тревожный внутренний голос спрашивает, не ошибаюсь ли я. Может быть, вся эта затея – приготовление 200 праздничных печений для телешоу – ниже его достоинства и его роскошного десертного бренда.
Может быть, он участвует в шоу только потому, что я хотела?
Я вдруг чувствую себя немного виноватой. Достаточно виноватой, чтобы улыбнуться и смягчить его резкий тон.
– Ты прав, извини, – мягко говорю я, кладя руку ему на плечо, стараясь не обращать внимание на оператора, который сейчас снимает мое лицо. Которое, уверена, свекольно-красное и чертовски потное. Такое ощущение, что я вот-вот растаю. Почему они снимают рождественское шоу в разгар лета, когда на улице буквально сто градусов?
– Уверена, ты лучше меня знаешь, как исправить глазурь.
– Я не говорю о чертовой глазури. – Челюсть Адама дергается, и он стаскивает с себя свитер. Его очки застревают в процессе и летят, скользя по столешнице.
Он смотрит на меня, прищурившись.
– О, давай принесу их тебе!
Я не успеваю сделать и шага, как он хватает меня за руку.
Камера, которая снимает мое лицо теперь так близко, что я вижу свое крошечное, удивленное, краснощекое отражение в объективе. В углу судьи заметили суматоху и с интересом смотрят на нас. Еще одна камера материализуется рядом с нами. И еще одна.
Видимо, наша маленькая ссора интереснее, чем бабушки за соседней стойкой, счастливо пекущие фруктовое печенье.
– Мэдс, – говорит Адам, глядя на меня расфокусированным взглядом. У него всегда было ужасное зрение и линзы ему никогда не подходили.
– Просто дай мне…
– Я имею в виду, что это не работает. – Он делает жест от себя, ко мне. – Я и ты.
Я вздыхаю. Адам не терпит поражений. Я тоже хочу победить, это наша общая черта. Но если мы хотим иметь шанс на победу, нам нужно поставить точку в этом разговоре. Немедленно.
И если я хоть немного знаю Адама, то понимаю: единственный способ прекратить ссору – уступить и дать ему поверить, что он прав. Поэтому вместо того, чтобы сказать ему, что нужно успокоиться и сосредоточиться на том, чтобы правильно приготовить “Санта-Красный”, я улыбаюсь.
– Я не такой опытный пекарь, как ты, но, если я плохой напарник, можешь взять руководство на себя и поручить мне всю черновую работу.
– Наши отношения! – громко говорит он, и я впервые замечаю тонкую струйку пота на его лбу. Он так нервничает, только когда что-то скрывает, и я знаю это, потому что… черт возьми, я знаю все об этом человеке после одиннадцати лет, проведенных вместе.
– Что? – я моргаю, глядя на него. Камера номер один так близко, что я вдруг чувствую себя золотой рыбкой в крошечном, до ужаса тесном аквариуме.
Он тяжело вздыхает.
– Я больше не хочу этого, Мэделин. Нас. Наших отношений.
Я снова моргаю, не в силах осознать смысл его слов.
– Всё кончено, – добавляет он, словно вонзая нож еще глубже.
– Н-н-но… кольцо… – запинаюсь я, мое зрение начинает расплываться от слёз, жгущих глаза.
Теперь очередь Адама выглядеть озадаченным.
– Какое кольцо?
– Я нашла его в твоем ящике, – бормочу я, моргая и устремляя взгляд на сверкающий рождественский шар, подвешенный надо мной.
– Оу. Это не для тебя.
Именно в этот момент я замечаю, что в студии слишком тихо. Слишком. Единственный звук, нарушающий напряжённую тишину, – тихие электронные ноты «Deck the Halls», доносящиеся из динамиков.
Камера номер четыре теперь тоже направлена на нас с Адамом. Бабушки слева замерли, перестав добавлять изюм в овсяное тесто. Парочка пекарей в стиле стимпанк справа остановили украшение своих неоновых печений с черепами. Джина Делорье – обожаемая ведущая «Лёгкие и быстрые блюда для одного» и сегодняшний приглашённый судья – встаёт, и беспокойство отражается на её красивом лице.
Но я не могу сосредоточиться ни на чём из этого. Потому что слова Адама жгут меня, словно кислота.
– Подожди… Ты бросаешь меня… чтобы сделать предложение другой?! – В моем голосе появляется визгливая, почти истеричная нотка, как у перетянутой скрипичной струны.
Адам сглатывает, его взгляд мечется из стороны в сторону, словно маятник. По крайней мере, у него хватает приличия выглядеть виноватым.
– Я влюбился в Элизабет.
– Элизабет, – повторяю я.
Адам хмурится.
– Ну… моя Элизабет. Я не хотел, чтобы так вышло, но…
Я перестаю его слушать. В ушах шумит кровь, гудит, как бушующий океан, полный негодования.
Его Элизабет. Элизабет Карберри. Блестящий бизнес-консультант. Чертовски красивая.
И, видимо, девушка, к которой бегут за романом на стороне.
Ха.
Это третий тур конкурса. Мы были всего в одном шаге от финала. А мои пряники в виде весёлых Санта-Клаусов с кружками горячего шоколада должны были сегодня сорвать овации.
Но теперь у Адама есть Элизабет, у Элизабет скоро будет кольцо, а у меня – только красная глазурь, которую Адам, ради всего святого, замешал неправильно!
– Думаю, ты понимаешь, что так будет лучше для всех, – заканчивает Адам, моргая, когда его голос снова прорывается ко мне сквозь туман ярости.
Он опускает руки на столешницу и начинает наощупь искать что-то вокруг.
И тогда я поступаю так, как поступила бы любая разумная, уравновешенная, зрелая двадцатипятилетняя женщина, которую только что бросили в прямом эфире:
Я тянусь вперёд, хватаю его за затылок… и окунаю его тупую, слепую, как летучая мышь, физиономию в ведро с глазурью неправильного, чертовски неправильного красного цвета.
Фа ла ла ла ла, ла ла ла ла.
Глава 2
МЭДДИ
Ноябрь
– Ты справишься, Мэделин. У тебя всё получится. Все будут воспринимать тебя всерьёз, и никто не станет смеяться.
Я разглаживаю любимую чёрную блузку с длинными рукавами, с элегантным, но скромным V-образным вырезом и крошечными пуговицами по всей длине. И киваю своему бледному, усыпанному веснушками отражению.
Если вдруг интересно, я разговариваю сама с собой в зеркале общественного туалета новой арены RGM в Атланте.
Я не так уж часто прибегаю к подобным методам, но поверьте в критический момент это действительно помогает. А сегодня как раз такой случай.
Я вот-вот начну новую работу в команде НХЛ «Циклоны Атланты». Сейчас они занимают третье место в своём дивизионе. Сезон только начался, а вокруг команды уже много разговоров: есть шанс, что они впервые за девять лет выйдут в плей-офф. И всё благодаря их новой звезде – центральному нападающему номер 19, Себастиану Слейтеру.
Кстати говоря, возможно, это самый привлекательный мужчина из всех, кого я видела.
Хотя «видела» – громко сказано. На самом деле мне показал его Адам по телевизору, когда рассказывал о своём любимом игроке.
Впрочем, неважно насколько он хорош собой – если он любимчик Адама, то скорее всего, самовлюбленный тип. Да и вообще, после Того Самого Случая моя жизнь – зона свободная от мужчин. Я предпочитаю забыть об их существовании и полностью сосредоточиться на карьере.
Это подтверждается тем фактом, что я провела кучу исследований на тему своей новой работы.
В прошлой жизни хоккейным фанатом у нас был Адам, мне на спорт было глубоко наплевать. Однажды он даже пригласил меня на матч в качестве свидания, и я тайком принесла с собой киндл, чтобы не заскучать.
Но теперь, работая с хоккейной командой, я окунулась в спорт с головой. Познакомьтесь – Мисс Фанатка Хоккея Номер Один. Я безумно увлечена шайбами, клюшками, щелчками, кистевыми бросками и… почему, чёрт возьми, все хоккейные термины звучат как намёк?!
Стоит уточнить, что моя новая работа не имеет никакого отношения к самому хоккею. Слава богу. В основном я буду заниматься приготовлением еды под руководством шеф-повара команды и главного диетолога. Это начальная должность, идеальная возможность набраться опыта в сфере питания. Хоккеисты придерживаются строгой диеты с высоким содержанием белка и овощей. А я умею готовить потрясающие зелёные смузи и превращать протеиновый порошок в удивительно съедобные десерты без сахара и муки.
В последнее время занималась этим на своём новом ТикТок канале – показывала, как делать полезные и насыщенные питательными веществами десерты.
Начать ввести ТикТок было отличным способом отвлечься после разрыва. Да и вообще я давно хотела совместить любовь к выпечке со знаниями о здоровом питании, желая помочь людям создавать полезные десерты, которыми можно наслаждаться без угрызений совести.
Адам скорее всего счёл бы это глупостью, но, если честно, именно видео в ТикТоке помогло мне получить работу. Менеджер команды увидел мои видео, и хоккеисты, как оказалось, вечно голодны. Они хотят, чтобы еда была вкусной, разнообразной и при этом содержала космическое количество белка. Несмотря на то, что я знала о спорте ровным счётом ничего, отказаться от этой работы я просто не смогла. Всё равно после моего участия в программе «Праздничная выпечка», предложений было не много.
Так что… хоккей так хоккей.
– Ура, спорт. Или типа того, – бурчу себе под нос, хватая бумажные полотенца и громко сморкаясь. Звук эхом разносится в уборной.
Я только надеюсь, что мой новый начальник позволит мне проявлять творческий подход и со временем включит мои рецепты в меню команды.
К тому же, моя работа будет ограничиваться исключительно кухней в хоккейном комплексе команды – никаких встреч с игроками, никаких обязательных посещений матчей. И всё же мысль о том, что я умудрилась получить работу в любимой команде Адама, немного забавна.
Но я не смеюсь. Потому что больше не думаю об Адаме. Совсем. Никогда.
Думать об Адаме – значит, снова захотеть плакать. Я позволила себе лишь три жалких истерики после Того Самого Случая:
1. Когда мне позвонила мама, сказав, что узнала о нашем разрыве от мамы Адама, и поинтересовалась, что именно я сделала не так и как собираюсь загладить свою вину.
2. На прошлой неделе, когда вышла первая серия программы «Праздничная выпечка», и я, как настоящая мазохистка, посмотрела её целиком – включая ту часть, где участники представляют свои команды и Адам сияя, рассказывает, как сильно он меня любит. Что, разумеется, было ложью. Потому что на тот момент он уже купил кольцо для Элизабет.
И, наконец,
3. По пути на арену этим утром – идеально ужасное совпадение, из-за которого нахожусь здесь, в туалете. Потому что в ленте Instagram наконец всплыл тот самый пост, которого я так боялась.
Адам и Элизабет помолвлены.
Я сильно сомневаюсь, что это случайность. Видимо, ему нужно было успеть надеть это чёртово кольцо на её абсурдно тонкий, длинный, безупречный палец до выхода эпизода с Тем Самым Случаем, который покажут уже через неделю.
А ещё, судя по тому же посту, он – они – недавно открыли кафе его мечты.
Так что у счастливой парочки есть сразу два повода для праздника.
Конечно, у Адама всё сложилось просто прекрасно, как всегда. А я стою в вонючем общественном туалете и рыдаю в свой первый рабочий день на должности кухонной прислуги.
– У меня всё отлично, – говорю девушке в зеркале. Та смотрит на меня слегка покрасневшими зелёными глазами. Я приглаживаю прядь светло-каштановых волос и всхлипываю. – Совершенно отлично.
Позади меня сливается вода в унитазе.
Я резко оборачиваюсь и вижу, как из кабинки выходит мужчина. На нём красная футболка-поло – форма всех продавцов хот-догов и попкорна у киосков. На лице у него выражение лёгкого ужаса. Я моргаю, полностью сбитая с толку.
– Эм… рад, что у тебя всё в порядке, – говорит он неуверенно. Осторожно. – Но… кажется, это мужской туалет?
– Нет, – решительно отвечаю я, мотнув головой. – Это точно…
И тут я замечаю писсуары.
Прекрасно. Мало того, что разговаривала сама с собой вслух в общественном туалете, так ещё делала это в мужском туалете. Пока какой-то бедняга тихо справлял нужду в третьей кабинке.
Парень прослеживает мой взгляд к писсуарам, потом переминается с ноги на ногу, как будто принимает мгновенное решение – и пулей вылетает за дверь.
Без того, чтобы помыть руки.
Фу. Это уже почти преступление против общественного здоровья. Хотя, в общем-то, сложно его винить, он явно спасал свою жизнь. Тем не менее…
Заметка себе: никогда не покупать хот-дог на арене RGM.
Ясное дело, мне нужно как можно скорее убраться отсюда. Но прежде, чем уйти, всё же решаю вымыть руки – как акт доброй воли надеясь, что антибактериальная энергия распространится хоть немного и в его сторону.
Пока намыливаю руки, дверь со скрипом открывается, и на миг мне кажется, что я магическим образом вернула «Хот Дог» обратно.
Но нет, это не он.
В дверях туалета, практически полностью заполнив собой проём, стоит новый центральный нападающий «Атланта Циклоны». Номер девятнадцать. Себастиан Слейтер.
Который в жизни, возможно, выглядит даже горячее, чем в телевизоре.
И для которого, между прочим, прямо сейчас я должна готовить обед.
О, шайба меня побери.
Глава 3
СЕБ
Может, я и выгляжу, как типичный туповатый спортсмен.
Чёрт, может, я им и являюсь.
Но первое, что приходит мне в голову, когда я уставился на девушку в мужском туалете – которая яростно трет руки, с покрасневшими глазами от слёз, – это сцена из Макбета, где леди Макбет (прим. один из центральных персонажей трагедии Уильяма Шекспира «Макбет») окончательно теряет рассудок. Доказательство того, что я всё-таки хоть иногда слушал на уроках. Мой учитель английского был бы горд.
Вторая мысль – это мне урок – не пить целую бутылку «Гаторейд» по дороге на тренировку. Теперь я вынужден заскочить в общественный туалет, не дойдя до раздевалки. Потому что теперь стою и смотрю на девушку, которая в ответ уставилась на меня широко раскрытыми глазами, явно находясь в эпицентре какого-то эмоционального апокалипсиса.
– Привет! – пискляво произносит она, ее глаза блуждают по мне, а щеки становятся алыми, словно их накрасили. – Я уже заканчиваю, сейчас только…
Она поспешно суёт руки под струю воды – слишком поспешно – и брызги летят прямо на её рубашку.
– …выйду, – уныло заканчивает она, уставившись на промокший верх.
Я открываю рот, чтобы спросить, всё ли с ней в порядке. Спросить, нужна ли помощь. Сделать хоть что-то.
И тут я замечаю уникальный оттенок её глаз – цвет молодой зелени. Прямые светло-каштановые волосы. Веснушки, танцующие на переносице аккуратного курносого носа…
До боли знакомого носа.
Вот дерьмо.
– Прекрасно. Просто идеально! – Женщина звучит уже откровенно истерично. Она шмыгает носом, хватает бумажное полотенце и вытирает слёзы. Затем с той же яростью начинает тереть промокшую рубашку, как до этого терла руки. – Ну конечно же, это Себастьан Слейтер вошёл сюда, и всё это происходит именно сейчас!
У меня внутри начинает мигать тревожная лампочка. Хотя я, как правило, не имею привычки сталкиваться с истеричными женщинами в мужских туалетах, эту конкретную я точно где-то видел… Только вот не могу вспомнить, где.
Пожалуйста, пожалуйста, только бы это не была одна из тех «хоккейных заек», с которой я когда-то ходил на свидание или вроде того.
А если всё-таки так, то какого чёрта она делает в мужском туалете на арене RGM?
Я лихорадочно перебираю в голове всех женщин, с которыми встречался, с тех пор как меня продали из «Росомахи Эдмонд» в «Циклоны Атланта», и я переехал в Джорджию, а это было как раз год назад. В голове пусто. Все мои мимолётные интрижки здесь были короткими. Незначительными. Впрочем, так было всегда, потому что я уже давно по-настоящему не был привязан ни к кому, кроме хоккея – единственной любви всей моей жизни.
Но эти глаза…
Такой интересный оттенок – мне кажется, я бы узнал их где угодно.
Проблема в том, что в Атланте я толком никого и не знаю. Только своих товарищей по команде да пару девушек, с которыми ходил на свидания.
А она смотрит на меня так, будто я только что разрушил её день.
Сигнал тревоги в голове сменяется ревом сирены, пока я в полном замешательстве смотрю на девушку, с которой, возможно, у меня что-то было… а может, и не было. И при этом я, возможно, страдаю от внезапной потери памяти или даже от скрытого кровоизлияния в мозг.
Я должен спросить, всё ли с ней в порядке.
Должен предложить помощь.
Должен, наконец, просто попросить напомнить, как её зовут – чтобы вспомнить и, возможно, извиниться за то, что натворил.
Но, видимо, я и правда туповатый спортсмен. Потому что вместо всего этого я выпаливаю:
– У тебя пятно на штанах!
А потом, как настоящий джентльмен и интеллектуал, разворачиваюсь и уношу ноги, хлопнув дверью туалета за собой.
– Как думаешь, кто бы победил в драке – нарвал или единорог?
Я поднимаю глаза с скамейки на которой сижу, расшнуровывая коньки в раздевалке на Джимми Джонса-Джонстауна, также известного как Тройной Джей. Он сияет в ответ, будто только что задал вполне серьёзный, осмысленный вопрос.
– Ты же знаешь, что единороги не существуют? – уточняю я.
Тройной Джей задумчиво стаскивает с себя джерси.
– Но и нарвалы тоже не настоящие.
Вот уже во второй раз за день мне удаётся с пользой применить школьное образование. Ну и в целом здравый смысл.
– Ещё как настоящие. Они живут в Северном Ледовитом океане.
– Ну да, а эльфы Санты каждое утро ездят на них на работу, – хмыкает он и дружески толкает меня локтем, а потом начинает хохотать.
Он сейчас серьёзно? Иногда, когда я разговариваю с Джимми, создаётся впечатление, будто он ловит совсем другую радиоволну – не ту, на которой общается всё остальное человечество.
– Я всегда представлял эльфов Санты суперсексуальными… ну если бы они были настоящими, – вмешивается Даллас Купер, наш знаменитый защитник и звезда НХЛ, обладатель списка бывших длиной в километр.
– Но, увы, они так же реальны, как и нарвалы, – добавляет Аарон Марино, наш помощник капитана и самый добрый человек на свете, несмотря на внешность мачо.
Я в окружении идиотов.
И всё же, когда один за другим мои товарищи по команде направляются в душ, не могу сдержать улыбку. Потому что, если честно? Мне тут не то чтобы не нравится.
Совсем наоборот.
На самом деле мне здесь нравится гораздо больше, чем я мог себе представить.
Когда «Росомахи Эдмонд» сообщили, что меня обменивают, и я отправляюсь в «Циклоны», я не был в восторге. Всегда считал «Циклоны» довольно скучной франшизой с не самой впечатляющей репутацией.
Ну серьёзно… команда уже много лет не проходила даже в первый раунд плей-офф.
Несмотря на мои сомнения, мой агент, Майк Амбросия, был уверен, что переход в «Циклоны» – лучшее, что может случиться в моей карьере. Шанс стать героем, вывести команду из затяжной засухи к славе.
Я был готов на всё, чтобы продвинуться вперёд.
Так что я решил дать Атланте шанс. Обдуманный, взвешенный шанс. Я настоял, чтобы Майк выбил для меня контракт на год – вместо стандартного пятилетнего. Если всё пойдёт не по плану, я смогу безболезненно уйти и продолжить карьеру там, где перспектив больше. Майк не был в восторге, но признал, что в этом есть плюс: если я хорошо себя проявлю, мы сможем пересмотреть условия – зарплату, бонусы и прочее (что, если честно, интересовало меня куда меньше).
Проявил я себя, надо сказать, неплохо. В прошлом сезоне с новой командой мы заняли четвёртое место в дивизионе, отставая от попадания в плей офф буквально на пару очков. А в этом году у нас одна цель – пройти весь путь до конца.
Я говорю «у нас», потому что Майк оказался прав… Мне больше не хочется никуда уходить.
Я хочу остаться в Атланте надолго. Сделать себе имя в составе «Циклонов», привести команду к плей-оффу и к Кубку Стэнли. Я чувствую это так же ясно, как чувствую идеальный контакт клюшки с шайбой: это моя команда, моё место. В воздухе витает запах победы – мы его улавливаем настолько отчётливо, что все уже на взводе.
Главный тренер «Циклонов», Тони Торрес, сумел создать в команде атмосферу настоящего братства и взаимовыручки. Всё это похоже на сериал уровня «Тед Лассо». Мои товарищи по команде, несмотря на общую склонность к глупостям и полное невежество в биологии, отличные ребята. Они приняли меня сразу как своего и заботились обо мне.
Я, в свою очередь, всегда прикрою любого из них. Совсем недавно мне сняли три шва с верхней губы – я влез в драку, когда заступился за Колтона Переса, левого нападающего из моей тройки, после того как ублюдок из «Хоукс» грязно нарушил правило, ударив его клюшкой.
Драка была что надо!
Когда наконец скидываю с себя коньки, я направляюсь в душ. Но перед тем, как раздеться, на всякий случай проверяю все кабинки – вдруг снова появится какая-нибудь девушка. Не то чтобы обычно был бы против такого зрелища, но после недавней встречи в туалете стал как-то осторожнее.
Кто она вообще такая?
Убедившись, что берег чист, захожу в душ и смываю усталость медленно, наслаждаясь обжигающей водой, стекающей на мое покрытое синяками тело. Рёбра синие и чёрные после мощного удара в последнем матче, но это того стоило – мы выиграли.
Когда я выхожу, в раздевалке уже тихо. Похоже, все мои ребята собрались в комнате отдыха, уничтожая очередное богатое белками и овощами блюдо от нашего диетолога Стефани.
У меня, как ни странно, аппетита особо нет. Я переодеваюсь в спортивные штаны и старый серый худи с бордовым логотипом «Циклонов», натягиваю бейсболку на влажные волосы. Я выжат до последней капли и мечтаю хотя бы пару часов поспать…
Но сначала – видео просмотр.
На этой неделе у нас два домашних матча – с «Чарлстоном» и «Ди Си». На следующей неделе мы летим в Вегас на праздничный матч против «Хай Роллерс» в День благодарения. Уже несколько лет подряд между нашими командами проходит праздничная игра, и каждый раз это событие, которого все ждут. И каждый раз это настоящая битва.
Я готов. Я знаю, что мы можем их обыграть. Тренер Торрес уже гонял нас по записям их матчей, и я точно знаю слабые места их вратаря.
По дороге в медиазал заглядываю на кухню – надеюсь, Стеф сделала лишний смузи. Не то чтобы я их обожал у них всегда привкус мела и протеина, но жаловаться грех. Я понимаю, какая это роскошь – иметь человека, который подбирает тебе питание, рассчитывает калории и следит, чтобы ты был на пике формы.
Мы, игроки, редко заходим на кухню – это территория Стеф. Поэтому, как положено, громко говорю:
– Привет, есть кто?
И, во второй раз за сегодня, сталкиваюсь с той самой невысокой, зеленоглазой девушкой, которая судорожно моет руки. Только теперь на ней фартук с логотипом «Циклонов».
Глаза у неё округляются при виде меня, рот тоже.
– Эм… Привет снова, Слейтер. То есть, Себастиан. Себастиан Слейтер.
Несмотря на недоумение – какого чёрта «леди из уборной» делает у нас на кухне? – я невольно улыбаюсь:
– Себ подойдёт.
Она хмурится.
– Ты не выглядишь как «Себ». Ты выглядишь как Себастиан Слейтер. Номер девятнадцать. Центр. Лучший бомбардир в своём дивизионе.
– Фанатка хоккея? – спрашиваю с подозрением. Почему я сразу не подумал, что она может оказаться одержимой фанаткой на грани сталкинга?
Одна такая у меня уже была. В Эдмонтоне. Вторую мне точно не надо.
Я уже почти решаюсь вызвать охрану, когда она неожиданно отвечает:
– Нет. Если честно, я вообще хоккей не люблю.
Интересно… Возможно, у меня всё ещё отголоски сотрясения, но мне начинает казаться, что для присутствия Леди Макбет на нашей кухне есть вполне логичное объяснение.
– И снова мы встречаемся… – говорю я, входя в помещение и облокачиваясь на металлический стол. Жду, пока она представится.
– Мэдди.
Я улыбаюсь.
Мэдди. Милое имя. Ей идёт.
– Значит, снова встретились, Мэдди, – киваю в её сторону. – И снова ты яростно моешь руки. Только скажи, что это не потому, что ты кого-то прикончила.
Она переступает с ноги на ногу, выключает кран и хватает полотенце:
– Ну… не совсем.
– Если это не зловещее признание, то я не знаю, что это. Мэдди – это сокращение от Мэдисон? Хочу правильно записать в рапорте для полиции.
– Мэделин. И никакого рапорта не нужно, – морщит нос она. – Разве что по арене разнесётся эпидемия кишечной палочки, и люди начнут валиться с ног. Тогда, возможно, виновата буду я. Хоть и косвенно.
Я вскидываю брови – понимаю, что она говорит совершенно серьёзно.
Я всё ещё понятия не имею, кто она такая и что здесь делает, но одно ясно точно: это не хоккейная фанатка и не бывшая подружка. Эта девушка… забавная. В странном, но хорошем смысле.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но тут же качаю головой:
– Даже не буду спрашивать. – Теперь, когда я почти уверен, что она не сумасшедшая, а, возможно, даже сотрудница, а не просто вор фартуков и сталкер в уборной, я поднимаю руки. – Но всё равно должен извиниться.
– За что?
– За то, что сбежал, как трус.
Она фыркает:
– Не виню тебя. Я бы тоже сбежала, если бы просто хотела в туалет, а там вдруг какая-то сумасшедшая плачет у раковины.
– Всё равно. Надо было спросить, всё ли в порядке.
Она вытирает руки и вешает полотенце на крючок:
– О. Ну… спасибо.
– Ты в порядке?
– Что?
– Ну, в порядке?
Она задумывается:
– Да. На самом деле да, я в порядке.
– Хорошо. Жаль, что мы начали не с того. Ты давно тут работаешь? – Я вглядываюсь в её лицо, пытаясь понять, не проходили ли мы мимо друг друга в коридорах уже много раз, пока я не превратил всю эту историю в трагикомедию у себя в голове.
– Первый день. Я помощница Стеф. Занимаюсь подготовкой еды и всем таким. Хотя, признаюсь, звучит не лучшим образом после всей этой истории с кишечной палочкой.
– Да уж, не лучшим, – усмехаюсь. – Но с учётом того, сколько раз сегодня застал тебя за мытьём рук, дам тебе кредит доверия. Поздравляю с новой работой. Несмотря на возможные массовые убийства.
– И не забудь про рыдания в мужском туалете.
– Да, день у тебя выдался насыщенный, – улыбаюсь я.
Кажется, её щёки чуть розовеют, и она быстро отворачивается.
– Ладно. Тебе что-нибудь нужно? – Вдруг говорит она и хмурится. – Я ещё не до конца ориентируюсь в этой огромной кухне… Кажется, я уже подзабыла, что Стеф показывала на «вводной кухонной экскурсии».
Я тихо фыркаю:
– Вводная экскурсия?
– Ага. Всё очень официально. Настоящие кухонные дела.
– Похоже на то. Но вообще я просто хотел найти коктейль или смузи… Вдруг в холодильнике остались? – Она немного теряется, как оленёнок в свете фар, и я поспешно добавляю. – Если нет, ничего страшного. Я просто хотел быстро что-то схватить по дороге в медиазал.
– Хмм… Похоже, всё разобрали. – Она постукивает пальцем по подбородку, и вдруг её лицо озаряется. – Но я по просьбе Стеф приготовила греческий йогурт с ягодами на десерт. Могу тебе принести и посыпать орешками и семечками – полезные жиры и белок.
В её глазах загорается такой свет, что у меня вдруг срывается с языка:
– Я понял, откуда тебя знаю! Ты из того шоу про рождественское печенье!
Моя бабушка фанатка таких программ, где участники соревнуются в безумной выпечке. Особенно она обожает праздничные выпуски, и мы часто смотрели их вместе дома: я делал уроки за её столом, пока она готовила ужин, а старенький телевизор в углу наполнял кухню уютным фоном.
