Текст книги "Сезонна игра (ЛП)"
Автор книги: Кэти Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 8
МЭДДИ
– Привеееет, – протянула я напевно, когда Себ снова уселся на табурет рядом со мной. – Я нам ещё выпивки принесла. Шоты!
Я махнула в сторону бара, где выстроились в ряд четыре «Скользкие соски». Бармен не был в восторге от моего заказа – всё-таки это солидное заведение при отеле и прочее бла-бла-бла, но я настояла. Без понятия, что в этих шотах, но мне просто очень хотелось вслух произнести это название.
Кажется, я чуточку – ладно, сильно – пьяна.
– И что это такое? – Себ с подозрением уставился на рюмки, но, к счастью, ответа не дождался. Просто залпом опрокинул сразу две, а потом скривился. – Уф.
– Настолько плохо? – Я подняла бровь, глядя, как большой, крутой хоккеист корчится от каких-то крошечных шотов. Но потом и сама выпила. – Фу. Ты был прав. Гадость, гадость, гадость! – Я замахала руками, морщась. – Вот тебе и урок: не заказывай «соски».
– Соски?
– Не говори «соски».
– Ты сама сказала.
– Да, но из твоих уст это звучит как-то… непристойно.
Себ задумался, а потом кивнул:
– Справедливо. – Он вытер рот, глубоко вдохнул, будто собирался на что-то решиться, и посмотрел мне прямо в глаза. – Мэдди, у меня есть идея. Безумная.
– Я люблю безумное.
– Я знаю. Поэтому и спрашиваю. Помнишь, ты сказала, что мне стоит притвориться твоим парнем на праздники?
– Ха. Конечно. – Я мечтательно представила, как Элизабет пускает слюни на великолепного Себа, пока Адам собирает с пола свою челюсть.
– А что, если я действительно так и сделаю?
Я моргнула, уверенная, что ослышалась:
– Прости, что?
Его прекрасные голубые глаза были широко распахнуты… и немного дикие. Затуманенные.
– Мы могли бы помочь друг другу.
– И как, по-твоему, притворство, что ты мой парень перед моими бесячими родственниками и ещё более бесячим бывшим, поможет тебе? – Я скептически изогнула бровь. – Ты что, ищешь благотворительный проект на Рождество?
Себ поморщился, подался вперёд и положил ладони мне на плечи:
– Ты не благотворительность, Мэдди.
Сказано это было низким, хрипловатым, твёрдым голосом – и вкупе с его тёплыми, мозолистыми ладонями на моей голой коже – это что-то разбудило внутри меня. В животе запорхали бабочки.
– Тогда объясни, что ты имеешь в виду.
– Ты хочешь насолить своему бывшему, верно?
А я очень-очень этого хочу. Провести Рождество со своим мерзким, самодовольным Адамом и его новой идеальной пассией Элизабет – это пытка. Разве что мне удастся выкарабкаться из разряда неудачниц и ворваться на их поле, да так, чтобы у них глаза на лоб полезли.
– А я хочу остаться в НХЛ. И играть именно за «Циклонов».
– Не понимаю, при чём тут одно к другому.
– А что, если мы приедем в домик не как парень с девушкой… – Себ глубоко вдохнул и поймал мой взгляд. – А как муж и жена?
Я не знала, как на это реагировать, но даже сквозь алкогольный туман было понятно: подавится собственной слюной – не лучший выбор.
– Эй, спокойно. – Себ хлопнул меня по спине. – Дыши, Мэдди.
Я закашлялась ещё немного:
– Прости-прости. Мне, наверное, показалось. Потому что я, кажется, услышала, как ты предложил нам пожениться.
– Временно.
– Насколько ты пьян, по шкале от одного до «у нас свадьба»?
– Очень, – честно признался он.
Я уставилась на Себастиана Слейтера. Номер 19. Лидер по голам в своей лиге. Предлагает стать моим временным мужем.
– Но браки не бывают временными. В этом же суть брака – навсегда.
Себ закатил глаза:
– Ну и как часто это «навсегда» вообще происходит?
Я подумала об Адаме, который подарил мне кольцо с обещанием, когда нам было семнадцать, а потом подарил настоящее обручальное кольцо другой. О маме, которую бросил мой отец, пока она возилась со мной. О Джаксе, который отказался от любви после всего, что пережил.
Я тоже всё это видела. Просто предпочла… не вникать.
Себ принял моё молчание за согласие:
– Вот именно. А тебе нужен «апгрейд» – это твои слова, не мои – чтобы достойно пережить праздники. А быть замужем за хоккеистом – это высший уровень, если твой бывший фанат хоккея. И потом… это же я. – Он самодовольно улыбнулся. – А мне в нужна американская жена, чтобы остаться в команде.
– Жена, – глупо повторила я.
Он кивнул:
– Ты ведь гражданка США?
– Да, – кашлянула я. – Но это же безумие! Разве просто подождать новую визу – это катастрофа? Думаю, ты зарабатываешь достаточно, чтобы пару месяцев не работать.
– Дело не в деньгах.
– А в чём тогда? – Я вгляделась в его лицо. Увидела, как дрогнули его глаза, как он сжал челюсть.
– Я не хочу подводить команду.
– И это единственная причина? – прищурилась я.
– Хоккей – это всё для меня. Без него… я не знаю, кто я. Я должен играть. – Он прикусил губу, лицо оставалось напряжённым. – Меня взяли в «Циклоны», чтобы я вытащил их из серии проигрышей. И я собираюсь это сделать. Без меня мы не удержим победную серию. Я им нужен.
– Это было поразительно эгоистично и поразительно самоотверженно одновременно.
Он пожал плечами:
– Это правда.
– Хотела бы я иметь твою уверенность в себе.
Он улыбнулся. Флиртующе, как мне показалось. Хотя, может, это всё те «соски».
– Представь, как уверенно ты себя почувствуешь, если поедешь на Рождество в Аспен со мной.
– Ради одной только маминой реакции уже стоит. – Я представила лицо моей матушки, когда я появляюсь в сопровождении горячего хоккеиста, полностью руша её план по возвращению меня к изменщику.
– А если он действительно такой фанат хоккея, как ты говоришь, Юджин просто офигеет, – добавил Себ.
– Кто?
– Я не знаю, как зовут твоего бывшего, поэтому назвал его в голове Юджином.
Я расхохоталась – громко и, наверное, не очень изящно – представляя лицо Адама. Явиться замужем за его любимым хоккеистом Себастианом Слейтером – это даже лучше, чем просто скинуть селфи.
Это идеальный апгрейд.
– Это гениально.
– Я не помню, как он выглядит, но в голове у меня он с залысиной. И пахнет, как колбаса из сэндвичей.
Я закашлялась от смеха:
– Ты пытаешься меня задобрить? Потому что у тебя получается. Настолько, что мне кажется… это может и правда быть хорошей идеей.
Он снова улыбнулся. Протянул руку.
Я вложила в неё свою.
– Мэделин… Подожди, как твоя фамилия?
– Грейнджер.
– А второе имя?
– Луиза.
– Мэделин Луиза Грейнджер, выйдешь ли ты временно за меня замуж?
Я улыбнулась ему в ответ. Не только потому, что он использовал моё полное имя, что было до умиления мило. Но и потому, что эта затея кажется одновременно безумной и гениальной.
– А почему бы и нет? – Я откинула голову и рассмеялась, тёплая, хмельная радость наполняла меня при одной только мысли о маминой истерике и Адаме, ошарашенном в своём шикарном домике в Аспене.
Гениально.
Безотказный план двух дураков навеселе.
– И что теперь? – возбуждённо спросила я. Потому что сейчас во мне кипела такая безумная, ребячья, мстительная радость, что могла бы взорваться фонтаном прямо в зале, как шоу у Белладжио.
Себ поддёрнул мой подбородок:
– Ты забыла, где мы?
– О боже! – Я снова чуть не свалилась с табурета. – Мы же в Вегасе, детка!
Глава 9
СЕБ
«Какого черта я натворил?!»
Я снова и снова колочу в дверь, голова гудит в такт ударам.
Наконец слышу заспанное, раздражённое:
– Да иду я, иду! Боже, ну и напасть…
Дверь распахивается – и на пороге появляется Малакай Холмс в одних боксёрах, усыпанных розовыми леденцами.
– Слейтер? – он недоверчиво уставился на меня, потом проследил мой взгляд к своим трусам, заметил мою ухмылку и нахмурился. – Ну и что? Они праздничные. Шанталь подарила. И вообще, какого чёрта ты тут так рано?
Я моргаю, не зная, с чего начать. Утром я не имел ни малейшего понятия, что делать, но решил, что визит к нашему рассудительному капитану команды – лучший старт. Ну, если не считать варианта шагнуть с крыши «Стратосферы».
– У меня… проблемы. Можно войти?
Он впервые по-настоящему смотрит мне в лицо. Морщится.
– Ты выглядишь ужасно, чувак. Хуже, чем после той шайбы в нос, когда ты неделю ходил с картофельной рожей.
Я прохожу мимо него и плюхаюсь на гигантский, возмутительно мягкий кремовый диван, который занимает половину комнаты.
– Да, конечно, заходи, располагайся, – бурчит Мал с сарказмом, захлопывая за собой дверь. Он натягивает спортивные штаны поверх «леденцового кошмара», садится на край кровати. – Что происходит, Себ? Где ты был вчера вечером?
Я ерзаю. Всё ещё в вчерашней одежде, срочно нуждаюсь в душе. И в «Адвиле». И литрах двадцати воды.
– Длинная и очень безумная история, – вздыхаю я.
– У меня время есть. Давай, выкладывай, – говорит капитан.
Я колеблюсь. Лучше бы мне вообще молчать. Но… я могу ему доверять. А главное – мне просто нужно поговорить с кем-то. С кем-то, кто так же серьёзно относится к хоккею, как я. Кто поймёт, насколько всё плохо.
Я рассказываю. О проблемах с визой, о разговоре с Майком, Деннисом и Тони после игры, о том, как меня собираются отстранить.
Мал слушает внимательно. Сонливость уходит с лица. Только когда я заканчиваю, он низко и протяжно свистит.
– Отстой, – морщится он, но кивает – образец хладнокровного капитана. – Мы справимся. Да, это скажется на рейтингах, но, возможно, всё ещё получится выйти в плей-офф. Зависит от того, сколько всё это затянется. А не получится – есть следующий сезон. Мы можем…
Он врёт. Следующего сезона у него не будет – это его последний год в НХЛ перед уходом. Пока неофициально, но все об этом знают. Это его последний шанс взять Кубок Стэнли.
– Я уже всё уладил, – перебиваю я.
– Что?
– Я… взял всё в свои руки. Вчера ночью. – Я неловко чешу затылок.
Малакай щурится.
– Что именно ты сделал?
– Сначала пообещай, что никому не расскажешь.
– Ты серьёзно? Мы что, в детском саду? Говори уже, Слейтер.
– Нет, я настаиваю. Поклянись.
Он закатывает глаза:
– Ладно, ладно. Клянусь.
– Я женился.
– Ты… женился? – переспросил он, хлопая ртом, как золотая рыбка.
В голове всплывает момент, когда пьяный Элвис вчера оглашал нас мужем и женой. И Мэдди – с широкой, ленивой улыбкой, розовыми щеками и каким-то ослеплённым счастьем в глазах. Я помню, что чувствовал… восторг.
Но прогоняю это.
– Временно. Чтобы я мог играть. Это лазейка – супруги граждан США могут работать, пока оформляются документы. Мы просто поживём в браке, пока всё не утрясётся, а потом… каждый по своим делам.
– Погоди. Мы? Ты вообще слышишь, что несёшь?
– Знаю, звучит дико.
– Да это не просто дико! Ты хочешь сказать, что за четырнадцать часов с момента, как я видел тебя после игры, тебя отстранили, ты нашёл девушку, которая СОГЛАСИЛАСЬ выйти за тебя, и ты реально на ней женился?!
– Ага, – я поднимаю левую руку, демонстрируя обручальное кольцо.
Мал продолжает беззвучно открывать рот.
– Ты псих. Настоящий псих. И кто же твоя новоиспечённая миссис?
– Мэдди.
И нет, она не псих. Несмотря на её привычку прятаться в туалетах и пугающе подробные знания обо мне, она…
Милая. Смешная. Красивая.
Хотя, чёрт возьми, мне не стоит сейчас об этом думать.
– Только не говори, что нашёл её в Тиндере.
– Нет. Ты её знаешь. Она новенькая у Стефани. Ассистент-диетолог.
Из Мала вырывается почти истеричный смешок. Он качает головой.
– Знаю, знаю, – вздыхаю я. – Вот почему я здесь. Мне нужен совет.
– По вопросам брака? Слейтер, я свою жену встретил нормальным способом – без международного мошенничества и женитьбы на сотруднике «Циклонов». Так что вряд ли помогу.
– Международное мошенничество? Ты думаешь, это так называется?
– Себастиан, откуда мне знать? Я не специалист по пьяным бракам на одну ночь! Потому что ТАКИЕ ВЕЩИ НОРМАЛЬНЫЕ ЛЮДИ НЕ ДЕЛАЮТ!
– Ладно. В своё оправдание – я был пьян.
– Господи. А она?
– Тоже… Но ничего не было, честно.
– Да я и не думал об этом, пока ты не сказал! – Мал швыряет в меня комок носков. Я не успеваю даже поднять руку, они попадают в лоб. – Ты, друг мой, идиот высшего класса.
Прекрасно. Теперь он официально считает меня идиотом.
Наверное, потому что я и есть идиот.
– Я знаю. Просто… Я замолкаю. Как сказать, что проснулся сегодня как выжатый лимон, на одной стороне огромной кровати, а моя новая жена мирно сопела на другой, с куском пиццы на шее, как с шарфом?
Понемногу воспоминания начали складываться в картину.
Сумасшедшее предложение в баре.
Согласие Мэдди.
Наша беготня по Вегасу – что-то старое, новое, взятое взаймы и синее – чтобы всё было по-настоящему.
Сапфировое кольцо из ломбарда – закрыли сразу три пункта.
Украденный дорожный конус – «взаймы».
Часовня с розовой ковровой дорожкой, розовыми шторами и розовыми цветами.
И Элвис, объявляющий нас мужем и женой.
И её губы, скользнувшие по моим… от этого воспоминания, внутри что-то приятно сжимается.
Остальное – как горячечный бред из плохого фильма. В который я втянул милую, ничего не подозревающую девушку.
Оказывается, «безобидный флирт» может стоить тебе новой жены.
– Мне… странно от всего этого, – подытоживаю я.
Мал молчит, сжав челюсти. Он хоть и без похмелья, но по выражению лица видно – в голове у него тоже творится буря.
– Ну, – говорит он наконец. – Звучит безумно. Но ты это сделал. В любом случае, ты теперь женат. И, раз уж так, будем разбираться. Я хочу, чтобы ты играл, а раз Мэдди пошла на это – значит, у неё были причины.
Я морщу лоб. Судя по вчерашнему разговору, мы договорились: взаимная выгода. Только бизнес – она получает своё, я – своё.
Если буду держать всё в рамках и не думать, какая она милая и/или горячая… сосредоточиться на хоккее – всё должно быть нормально.
– Были причины, – говорю я. – Вчера были…
– А сегодня? Ты с ней говорил? – Мал нахмурился. – Где она вообще?
Жена моя.
Ух. Даже звучит дико.
– Эм… она ещё спала, когда я ушёл.
Мал встаёт. Подходит ко мне. И бьёт по голове.
– Ай!
– Ты что, оставил её одну в номере, чтобы она проснулась одна?!
Глаза расширяются. Мозг наконец врубился. Я бросил Мэдди одну – в случайном номере, в Вегасе, после всей этой безумной ночи. И я точно знаю – она бы меня не бросила.
– Ну… если ты так формулируешь…
– Беги! – орёт он.
Я бегу.
Глава 10
МЭДДИ
Этим утром я узнала две новости.
Во-первых, я стала мемом.
Во-вторых, я замужем.
Кажется.
Я не уверена, считаются ли пьяные свадьбы в часовне, где жених носит на голове дорожный конус, а невеста закутана в простыню из гостиницы, законными.
И я понятия не имею, где сейчас мой новоиспечённый муж, чтобы прояснить этот момент.
Также я не понимаю, почему я так спокойна. Может, это шок. Может, я до сих пор пьяна.
А может, дело в том, что меня больше беспокоит тот факт, что самое унизительное событие в моей жизни теперь повсюду в интернете.
В общем, я проснулась пару минут назад в незнакомой кровати (спасибо небесам – одетая), с куском пиццы на себе и обнимая дорожный конус моего нового мужа (и нет, именно это не стало мемом, снова спасибо небесам). Это уже было достаточно шокирующе, но потом… я вытащила телефон из сумки, и всё окончательно вышло из-под контроля.
На фото я опускаю голову Адама в огромную миску с красной глазурью.
И это фото – везде.
Как мазохистка, я не могу перестать его смотреть. Подписи варьируются от «Поклонницы Тейлор Свифт, когда ей изменяют» до «Когда кто-то вешает рождественские украшения в сентябре» и «Когда парень спрашивает, не начались ли у тебя эти дни».
Есть даже гифка – в замедленной съёмке я совершаю своё «преступление», а сверху написано «Не-е-е-е-ет!» Именно так мне и хочется закричать.
Я вообще не планировала смотреть вчерашний выпуск «Праздничной выпечки» – не хотела переживать тот инцидент снова. Но теперь придётся, потому что он повсюду.
И, вдобавок, нужно будет игнорировать бесконечные звонки от мамы до конца времён.
Я даже не понимаю, что плачу, пока не открывается дверь.
На пороге стоит Себ. Более потрёпанный, чем я когда-либо его видела: волосы торчат, одежда мятая, тени под глазами, помада на щеке (моя?!).
Он немного мнётся, держа в руках поднос с кофе навынос и пакет, в котором, надеюсь, выпечка.
– Мэдди, привет. Я не хотел, чтобы ты проснулась одна. Принёс кофе. И чай. И горячий шоколад – не знал, что ты пьёшь. А ещё круассаны и бублики… – Он осторожно подходит, как будто я – собака, которая может укусить, и ставит поднос на стол. Потом впервые смотрит на меня. – Прости. Я не хотел, чтобы всё получилось так. Пожалуйста, не плачь. Я всё улажу.
Слова льются быстро, с лёгкой паникой, а мой затуманенный мозг с трудом догоняет.
Я тянусь за салфеткой и торопливо вытираю слёзы. Наверняка уже выгляжу, как панда.
– Чай, пожалуйста. И бублик. Прости за слёзы, – я протягиваю ему телефон. – Мы с бывшим стали мемом, и мне немного неловко. Похмелье тоже не помогает.
Он внимательно смотрит на меня.
– Ах да, ты говорила, что выпуск вышел прошлой ночью… Ты в порядке?
Я слабо улыбаюсь. Это мило – и то, что он спросил, и то, что принёс завтрак. Себастиан, похоже, и правда добрый парень, несмотря на весь образ самоуверенного хоккеиста.
– Я в норме. Я взрослая, и Юджин не заслуживает моих слёз. Так что пора прекращать водопад.
Себ кивает, но бледнеет, садясь на край кровати. Он передаёт мне чашку, и наши пальцы соприкасаются. Потом – бумажный пакет с бубликом, пахнущим чудесно: бекон, расплавленный сыр – аж слюнки текут.
– Только скажи… Ты уверена, что плачешь не из-за этого? – Он указывает между нами.
– Ну… вообще-то, возможно, и стоило бы. Ты видел наши свадебные фото?
– Фото есть? – Он немного расслабляется, берёт кофе.
– Осторожно, – протягиваю ему конверт. Я нашла его под собой утром – «Подарочные фото счастливой пары!» Сказать, что это зрелище – мало. Особенно я. Хотя жених в оранжевом конусе умудрился выглядеть, как топ-модель.
И это даже не самые стыдные снимки за день.
Себ разглядывает фото, глаза смеются.
– Не верю, что мы это сделали.
– Я тоже. Когда я мечтала о сказочной свадьбе, я не думала, что это возможно.
Вдруг атмосфера меняется. Он смотрит на меня настороженно: я, всё ещё в постели, ем бублик, как медведь после спячки.
– Теперь, когда мы трезвые… Ты действительно этого хотела? Я надеюсь, ты не чувствовала давления.
Он явно боится снова довести меня до слёз. И это приятно – видеть, что он беспокоится. Хотя, честно говоря, это далеко не мой главный страх прямо сейчас.
Мой брак – это вообще не то, что меня волнует больше всего. Удивительно.
– Для танго нужны двое, – пожимаю плечами. – Мы оба были пьяны и глупы, но я помню, что сказала «да». Может, под конец вечера всё и расплылось, но ты меня не заставлял. – На самом деле, это я тебя поцеловала, когда Элвис дал команду. – Ты был джентльменом.
В этот момент с моего лба падает кусочек пепперони прямо между нами. Как символ того, что, да, между мной и сексапильным спортсменом ничего быть не может.
– Конечно, ничего не было, – подтверждает Себ слишком твёрдо. Ну, впрочем, я же буквально с пиццей на лице.
Он выдыхает.
– Но мне всё равно не по себе от того, что я втянул тебя во что-то такое важное, когда ты была… не совсем в себе.
– Это не так, будто ты силой тащил меня к алтарю.
– Мы женаты, Мэдди, – в его глазах проблески чего-то… неясного.
– Временно, – усмехаюсь. – Я ещё успею выйти замуж как мечтала. В следующий раз.
Он сжимает кофе.
– Это серьёзный шаг. Мы можем попасть в неприятности, если всё раскроется. Ты – особенно. Но я могу нанять юриста и всё аннулировать. Быстро.
Я представляю, как приезжаю в Аспен одна, в то время как Адам и его идеальная Элизабет рассказывают о своей помолвке.
Я стану посмешищем. Шуткой.
Мем-девушкой.
Я расправляю плечи.
– Если бы ты сейчас снова сделал мне предложение – я бы согласилась, Себ.
Он так удивлён, что роняет кофе себе на руку. Ругается, ставит чашку, смотрит на меня.
– Я не хочу, чтобы ты делала что-то, в чём не уверена на сто процентов, – говорит он серьёзно.
– А ты уверен, что готов провести Рождество с моей чокнутой семьёй в Аспене?
– У меня выходные с 23 по 26. Планов нет. Подойдёт?
– Вполне. Дольше – и мы оба захотим повеситься на гирлянде.
– По-праздничному, – усмехается он.
– По-самому-праздничному.
– Такого слова нет.
– Соглашусь не согласиться.
– Ну, ладно… – протягивает он медленно. – Похоже, это действительно происходит. Обещаю вести себя профессионально – после вчерашнего никакого алкоголя. Я скажу своему агенту и юристу, что мы поженились, но попрошу держать это в тайне насколько возможно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Взамен я поеду с тобой в Аспен. Произведу впечатление на твою семью, вызову ревность у бывшего – как скажешь.
Я слегка киваю, а он продолжает с решительным выражением лица:
– А потом, когда праздники закончатся и у меня будет ясность по поводу иммиграции, я всё улажу, как только смогу. – Он быстро бросает взгляд на мем-девушку на моем телефоне, потом снова смотрит мне в глаза. – И я не против любой версии расставания, которую ты выберешь.
Я нахмурилась, обдумывая его слова. Я ведь не наивная – уже видела, как подобное развивается. Пусть и только в романтических комедиях и рождественских фильмах «Hallmark». Поэтому я спрашиваю:
– А не устроят ли СМИ настоящий цирк, если узнают, что ты женился в Вегасе?
Себ мотает головой:
– Вряд ли это дойдёт дальше спортивных блогов. СМИ особо не интересуются, с кем встречаются профи, если только ты не встречаешься с Тейлор Свифт.
Ну, уж точно я не Тейлор Свифт. Несмотря на то, как меня размножили по всему Интернету прошлой ночью.
– Я согласна.
Слова срываются с губ, прежде чем я успеваю их обдумать. Потому что даже при дневном свете это по-прежнему моя лучшая возможность пережить эти праздники. После того, как мое расставание показали по телевизору, и я стала мемом, временный брак с красавчиком-хоккеистом звучит уже не так уж и плохо.
Себ качает головой, переводя взгляд с меня на свадебную катастрофу на экране, и обратно.
– Значит… мы это делаем?
Я глубоко вдыхаю:
– Да, делаем.
– Тогда мне стоит позвонить агенту. – Его взгляд задерживается на моём лице.
– А мне – привести себя в порядок. – Я провожу рукой по щеке в том месте, куда он смотрит, и нахожу… кусок гриба. Именно так я себе и представляла утро после свадьбы. – Можно воспользоваться твоим душем?
Себ смотрит на гриб, теперь лежащий на его одеяле. Его выражение становится немного настороженным:
– Эм… конечно, – говорит он, но голос его будто бы говорит: «Разве у тебя нет своей комнаты и душа, сумасшедшая женщина с начинкой для пиццы?»
– Не хотела, чтобы кто-то увидел, как я выхожу из твоей комнаты в таком виде, – объясняю я. – Не хочу выглядеть так, будто совершаю путь позора.
Его лёгкая хмурость сменяется улыбкой:
– О да, логично. – Он смеётся. – Прости, я не привык к отношениям, и вся эта брачная штука будет для меня в новинку. Так что ты имеешь полное право направлять меня, если собьюсь с пути.
Моя память тут же возвращает меня к разговору прошлой ночью, когда он признался, что сначала подумал, будто я – его бывшая. Я криво улыбаюсь:
– Верно. Ты же обычно встречаешься с таким количеством женщин, что не можешь их даже запомнить.
– Нет, я не это имел в виду… – начинает он, но я уже направляюсь в ванную с той уверенностью, какую только может изобразить женщина, выглядящая как ингредиент для пасты.
Моя ванная точно уступает этой – и по размеру, и по чистоте.
Я не тороплюсь – чищу зубы, полощу рот, потом включаю душ на полную мощность. Намыливаюсь всеми отельными средствами, какие найду. Горячая вода кажется мне очищением, искуплением… но, когда я выхожу, понимаю: ничего не смылось. Все решения прошлой ночи остались со мной.
Я вышла замуж за Себастиана Слейтера. Номер 19. Центральный нападающий. Любимый игрок моего бывшего. И человек, который, судя по всему, никогда не пускал женщину в свой дом надолго – даже чтобы она успела принять душ.
А ведь нам нужно убедить всех, что наш брак настоящий. Нам нужно сыграть влюблённую пару так, чтобы поверили. Без плана мы пропадем.
Накинув пушистый белый халат, я выхожу и вижу Себа, расхаживающего по комнате с телефоном у уха и пальцами на переносице. Он хмур, но, увидев меня, извиняясь шепчет: «секунду». Потом снова быстро расхаживает, бормоча: «угу», «мм-гм», «ладно».
Наконец он завершает звонок и поворачивается ко мне.
– Нам нужно сделать это правдоподобным! – выпаливаю я в тот же момент, когда он говорит:
– Майк мне не поверил!
Мы замолкаем, глядя друг на друга с округлившимися глазами, а затем одновременно смеёмся.
– Похоже, мы на одной волне, – улыбается он, скользя взглядом по моему халату и опускаясь на край кровати.
Я нервно заправляю мокрую прядь за ухо. Его взгляд – хоть и мимолётный – словно обжигает, и я уверена, что пылаю, как маяк.
– Да, – говорю я чётко, стараясь звучать максимально деловито. – Если хотим, чтобы это сработало, придётся убедить всех.
Себ кивает:
– Майк сказал, что может попросить клубного юриста сразу заняться сменой статуса, но мне нужно будет немедленно встретиться с ним в Атланте. И этот юрист должен поверить, что брак настоящий. – Он листает телефон. – В интернете пишут, что нужны фотографии вместе, почта на один адрес, и подтверждения от родных и друзей.
– Ну, фото у нас есть, – киваю я в сторону снимков с дорожным конусом и Элвисом. – Остальное…
Я… удивлена. Приятно удивлена.
И его улыбка ясно говорит – он это прекрасно понял.
– Итак, подведём итоги, – снова с насмешкой говорит Себ, протягивая руку, чтобы загибать пальцы. – Мы тайно встречались уже какое-то время, вчера сбежали и поженились, теперь ты живёшь у меня, и мы одна из тех женатых пар, которые никогда-никогда не занимаются сексом. Даже ничем близким к нему. – Он делает паузу. Ухмыляется. – Хотя нам всё же придётся показывать хоть какое-то физическое взаимодействие, иначе никто не поверит.
– Мы можем держаться за руки, – чопорно отвечаю я, будто старая девственница с дюжиной кошек. – И обниматься.
– А если кто-то подвесит омелу на Рождество?
Я бросаю на него выразительный взгляд. Он смеётся:
– Что? Я же просто хочу быть, как бойскаут – всегда готов ко всему.
В голове тут же всплывает тот ошеломляющий момент прошлой ночью, когда его губы коснулись моих. Я вздыхаю и сдаюсь:
– Один короткий поцелуй. Если будет омела.
– А можно ли во время этого поцелуя слегка… приобнять за попу?
Да… Стоп! Почему я вообще об этом задумываюсь?
– Нет!
– Хммм… – Его взгляд скользит по моему пылающему лицу. Сейчас на моих щеках – на лице, на лице! – можно яичницу жарить.
Чёрт. Теперь я думаю о попах. Моё бедное, страдающее от похмелья сознание не справляется с этим чертовски обворожительным мужчиной, который улыбается так, будто создан для флирта, и гоняет моё воображение галопом.
К несчастью, его улыбка только ширится:
– Запишем это как «возможно», да?
Во что же я, чёрт побери, вляпалась?
