Текст книги "Сезонна игра (ЛП)"

Автор книги: Кэти Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Прошли годы, я уехал за тысячи миль, но до сих пор включаю эти шоу – обычно поздно ночью, перед сном. Не потому что они скучные, наоборот. Они… успокаивающие. Родные.

Они напоминают мне о людях, которых я люблю и которых не видел уже слишком долго.

Я смотрю на Мэдди с торжествующей улыбкой, довольный тем, что наконец разгадал эту головоломку в своей голове, но вдруг замечаю, что огонёк в её глазах погас. Словно кто-то вылил ведро воды на единственное пламя.

– Не думала, что ты из тех, кто смотрит Food Network, – ставит руки на бока и улыбается, но улыбка эта блеклая, а голос звучит натянуто.

Я явно где-то оступился. Хочу вернуть лёгкий, игривый тон, каким мы болтали несколько минут назад, поэтому качаю пальцем в её сторону:

– Никогда не суди хоккеиста по внешности, Мэделин.

Она поднимает бровь с сомнением.

– Под всей этой мускулатурой с синяками мы тонкие натуры, – продолжаю я. – Тонкие натуры, которые запоем смотрят шоу про печенье. И едят при этом сырое тесто.

– Если честно, звучит так, будто у тебя ПМС.

– Думаю, ты имела в виду СМС, синдром мрачного самца, – поправляю я.

Это, наконец, заставляет её улыбнуться по-настоящему. Она направляется к одному из огромных холодильников из нержавейки, выстроенных вдоль стены.

– Что ж, как бы там ни было, не верю ни на секунду, мистер Хоккей. Вид у тебя такой, будто ты не ел тесто для печенья уже сто лет.

– Спасибо, – я хлопаю себя по прессу.

– Это не комплимент. К тому же, уверена, ты смотришь только Храброе сердце, Спасти рядового Райана и… Крепкий орешек.

– Я же говорил – внешность обманчива. Но Крепкий орешек – достойное рождественское кино.

– Вот, сам подтверждаешь мои слова, – она ставит передо мной стакан с парфе и открывает контейнер с орехами и семечками. – И это не рождественский фильм.

– Согласимся, что не согласны?

– Абсолютно нет.

Я беру ложку из стопки на столе и ныряю в парфе.

Святой… это вкусно. Неприлично вкусно.

– А какой у тебя любимый рождественский фильм, Мэделин?

– Легко: все фильмы «Hallmark».

– Ох, – говорю я, зачерпывая ещё одну ложку йогурта. И ещё одну. Я не знаю, что она туда подмешала, но не исключаю наркотики. Это просто нереально вкусно. – Готовишь ты фантастически, но вкус у тебя в кино, конечно, никакой. Правильный ответ – «Один дома».

Она прикладывает ладони к щекам, изображая Кевина Маккалистера:

– Начинаю думать, что лучше бы ты и правда остался сегодня дома.

– А вот я – нет. – Теперь, когда я уверен, что она не сталкер и не бывшая, могу спокойно включить обаяние. Насколько я помню, у неё парень, так что всё это просто безобидный флирт. Подмигиваю ей, направляюсь к холодильнику и хватаю ещё два, нет, три стакана с парфе перед тем, как выйти. – Было искренне приятно познакомиться. Спасибо за угощение.

– Обращайся.

– Думаю, ещё увидимся. В кухне… и в мужском туалете, леди М.

– Леди М? – она хмурится, хотя её щёки снова розовеют.

Но я уже за дверью, смеюсь, выходя в коридор.

Скучать в «Циклонах» точно не приходится.

Глава 4

МЭДДИ

– Мне плохо, – стону я, укутываясь в одеяло с головой, как драматичная героиня телесериала. С момента Великого Позора я прочно обосновалась на диване у моего сводного брата Джакса, словно хоббит в берлоге. У ног мирно сопит его спасённый пёс по имени… Рик Эстли. Да-да, как тот самый певец. Меня это до сих пор смешит.

Сегодня четверг, и мы, как два мазохиста, смотрим второй выпуск шоу «Праздничная выпечка». Почему мазохисты? А вы бы как себя чувствовали, глядя в экран, где сияет прежняя, наивная, круглолицая я, которая радостно рассказывает, что Адам – моя школьная любовь, первая и единственная, ну просто навеки-веков, аминь?

Джакс, сидящий рядом, небрежно стягивает с моей головы одеяло своей рукой-лопатой и смотрит на меня так, будто хочет сказать: «У тебя шоколад везде. Даже в бровях».

– Я бы на твоём месте прекратил это есть, – с сомнением в голосе говорит он, глядя на мой десерт. – Оно выглядит… ну… неестественно.

Я обнимаю миску с пудингом из чёрного шоколада, карамели и чиа так, будто это мой младенец.

– Не в пудинге дело. И даже не в Адаме. Дело вон в той дурочке! – Я тыкаю пальцем в экран, где сияет моя прошлогодняя версия. – Как я могла быть такой наивной?

– Ты не наивная, – утешает Джакс, похлопывая меня по плечу, как бы говоря: «Ну, могла бы быть и глупее». – Ты не могла знать.

Мы с Джаксом сводные брат и сестра с тех пор, как мне было шесть, а ему восемь. Моя мама вышла замуж за его отца. Внешне и по темпераменту мы полные противоположности: я – миниатюрная, бледная, в веснушках, с руками пекаря, Джакс – гора мускулов всегда с загаром, потому что обожает все эти походы, рыбалки и прочее «сбеги-на-природу-и-умри-от-комаров».

И всё же, несмотря на это, мы с ним как настоящие брат и сестра. Нас особенно сблизило общее понимание: брак родителей – полный фарс, и развод был бы величайшим подарком друг другу.

Прошло почти двадцать лет. Они до сих пор женаты. До сих пор не влюблены. Мама кажется, неравнодушна к платиновым картам мистера Грейнджера, а он к статусу мужчины с «трофейной» женой.

Но жаловаться грех. Мой родной папа давно исчез с горизонта, а Ричард оказался вполне себе терпимым отчимом: научил меня кататься на велосипеде и никогда не отказывал в двадцатке «на что-нибудь важное». А вот Джакс терпеть не может своего отца. Ни копейки от него не возьмёт. И ни за что не хочет быть похожим на него.

Например, он решил не страдать от неудачных отношений… просто отказавшись совсем от отношений.

– Вот бы и мне, как ты, навсегда распрощаться с любовью, – вздыхаю я.

– Нет, ты не хочешь этого.

И ведь правда. О, глядя на родителей решил, что брак – это трата времени. А я, напротив, мечтала о любви. О такой, в которую можно закутаться, как в мягкий уютный свитер.

И я закуталась.

Десять лет я аккуратно его стирала, штопала и берегла.

Пока Адам не нашёл одну-единственную ниточку… и не распустил всё к чёрту.

Так что теперь, когда я снова буду готова признать существование мужчин (не сегодня), мне придётся связать новый свитер. Только из сверхпрочной пряжи. Может из кевлара.

– Да, ты прав, – говорю я. – И хватит сидеть тут и страдать. На дворе Рождество, чёрт побери!

– Не начинай, – бурчит Джакс, ставя пиво на стол. – Сейчас вообще-то ноябрь.

– На следующей неделе – День благодарения. А потом официально Рождество. Лучшие праздники, один за другим!

Первый раз за десять лет без Адама.

Я загоняю эту мысль поглубже и вытираю рот рукавом.

– Всё, хватит этого само-саботажа! – заявляю я и меняю канал…

…и тут же утыкаюсь взглядом в лицо Себастиана Слейтера. Номер 19. Главная звезда своего дивизиона. Любит фильм Один дома и мои йогуртовые парфе.

Джакс прыскает со смеху, решив, что мой пристальный взгляд на экран – это интерес к сегодняшнему матчу против «Ди-Си Иглз», а не мой туалетный собеседник.

– Четыре дня работы на «Циклонов» и ярый ненавистник спорта внезапно стал фанатом хоккея?

На экране Себастиан Слейтер эффектно катится на коньках назад, весь такой герой в бордово-белой форме, кричит что-то своему соседу по льду, но при этом выглядит как из глянцевой обложки. Безупречный, зараза.

Я киваю на экран, думая, как странно, что этот красавчик на ТВ буквально пару часов назад запихивал в себя мою жареную рыбу-ангела с диким рисом – ужин перед игрой, между прочим, моего приготовления.

– Я с ним в понедельник познакомилась.

– Со Слейтером? – фыркает Джакс. – Он оказался редкостной задницей, да?

– Ну… типа того. – В памяти всплывает сцена его панического бегства из мужского туалета. А потом извинения на кухне. И наш вполне нормальный, хотя и чертовски странный разговор. Мы даже обсуждали рождественские фильмы. Почему он называл меня «Леди М», загадка. Леди Мэдди? Это что вообще за королевская чепуха?

– Нет, он был… вполне нормальным, – признаюсь я.

Определённо не тот монстр, которого ожидала увидеть зная, что он любимец Адама. К моему удивлению, вживую он выглядел даже лучше. Эти сверкающие голубые глаза, эта ухмылка с идеально полными губами… Короче, горячий, как сковорода на максимуме.

– Я думал, ты говорила, что почти не видишь игроков?

– Так и есть. Я больше никого и не встречала. Но Себ заглянул на кухню в мой первый день.

– А, значит уже просто «Себ», да?

– Он сказал, так его называть, – пробормотала я, уставившись на свои руки.

Джакс ухмыляется:

– Ну ничего, если вдруг мне «посчастливится» столкнуться с Адамом, обязательно вставлю «Себа» в беседу. Так, между делом.

– Уф, надеюсь, тебе этого не придётся делать. Ты слышал, что мама с Ричардом ужинали на прошлой неделе с Пламли? И Адам там был. С Элизабет.

– Ага, кстати, о птичках… – морщится он. – Не бей гонца, но мама рассказала мне, что Адам пригласил их на помолвку. В эту субботу.

– Ну конечно пригласил, – фыркаю я. Не сказать, что это шок. Как-никак, наши семьи друзья-товарищи. – Уверена, они пойдут. А ты с мамой, когда разговаривал?

Джакс закатывает глаза:

– Она вчера в бар заглянула.

Под «баром» имеется в виду модный индустриальный ресторан в центре, где он работает барменом. Джакс вообще из тех, кто «работает, чтобы жить», в отличие от своего отца, на которого старается быть ни капельки не похожим. Его вполне устраивают ночные и выходные смены, лишь бы было время среди недели кататься по стране в его фургончике.

– Мама зашла туда поужинать? – удивляюсь я. В её вкусе скорее дорогие скатерти, приборы на восемь персон и салфетки с кружевами.

– Нет, конечно. Зашла, чтобы оставить тебе кучу книг по саморазвитию… для одиноких женщин.

– Чего?! – восклицаю я. – И что ты с этим добром сделал?

– Выбросил всё в мусор.

– Всегда знала, что ты мой любимый родственник.

– А ты единственный родственник, которого я вообще выношу, – ухмыляется Джакс и прибавляет звук на телевизоре. – Ну что, посмотрим, как твой новый дружок Себ разнесёт «Иглз», а?

– Смотреть хоккей? – морщусь я, вырывая у него пульт. – Ни за что! Лучше проверим, что идёт на канале «Hallmark». Сезон рождественских фильмов в самом разгаре, между прочим.

Джакс стонет и закрывает лицо руками:

– Я тебя люблю… но, боже, как же я жду, когда ты наконец съедешь.

В пятницу у меня выходной, потом работа в выходные – и вот уже первая неделя на новой работе позади… Пролетела, надо сказать, приятно и почти без тестостероновых перегрузок. Я не думаю об Адаме, даже ни разу не заглянула в его Инстаграм (прогресс!).

И к счастью, ни Себастианов, ни прочих номеров на спинах мне больше не встречалось.

Хотя, если быть предельно честной… немного жаль. Ну только потому, что мой йогуртовый парфе ему так понравился, конечно.

Стефани отличная начальница. Она чуть старше меня, с круглыми щёчками и длинными тёмными волосами, которые всегда заплетены в косу. В общем, она та, кем я мечтаю стать, когда «вырасту»: любит свою работу, пользуется уважением коллег, и при этом все её обожают.

И что особенно важно рядом с ней я не чувствую себя дурочкой, даже когда она объясняет мне очевидные вещи. А ещё она разрешает ставить в кухне рождественскую музыку, хоть на дворе только середина ноября.

Надо признать, впервые с момента расставания с Адамом я начинаю чувствовать себя почти нормально.

Команда на следующей неделе летит в Вегас на матч в День благодарения, и Стеф поедет с ними, а значит у меня будет выходной. Я планирую быть занятой по максимуму, чтобы не думать о том, что в этот самый вечер в эфир выйдет эпизод шоу «Праздничная выпечка», тот самый… с Инцидентом.

Я даже согласилась пойти в поход с Джаксом на День благодарения – возможно не самое гениальное решение в моей жизни. Еще хочу довести до совершенства свой новый рецепт батончиков «Сникерс» без глютена, молочки и сахара. Я в восторге от самой идеи. Если получится, попрошу Стеф взглянуть на рецепт – вдруг введет в меню “сладких бонусов” для игроков. Говорят, Джейк Грисволд – тот самый, что дерётся в каждом втором матче и вечно ходит с кислой миной, – на самом деле страшный сладкоежка.

После похода мы с Джаксом героически отправимся на ужин с индейкой к нашим родителям. Я искренне рада, что он будет рядом, когда мама неизбежно начнёт комментировать, сколько ветчины я умудрилась съесть. Рассказывать, как изящно выглядела Элизабет на помолвке, на которую, как я и предсказывала, они всё-таки пошли.

Некоторые люди полагают, что в таких ситуациях материнская преданность должна как-то проявляться… Но эти люди явно никогда не встречались с Кейтлин Грейнджер.

Так что мы, планируем убежать от родителей задолго до эфира вечернего эпизода, чтобы не устраивать Третью мировую прямо в вылизанной до блеска гостиной маминого дома.

В целом… День благодарения, каким я его себе представляла после расставания, обещает быть куда менее ужасным, чем я думала.

И вот во вторник утром я в относительно бодром настроении захожу на кухню, включаю «Santa, Baby» мою руки, надеваю фартук и принимаюсь нарезать папайю, ананас и арбуз для асаи-боулов, которые сегодня в меню позднего «второго завтрака» после утренней тренировки.

Я настолько увлечённо напеваю и шинкую, что не сразу поняла, что Стеф опаздывает. Причём сильно.

Я уже почти тянусь за телефоном, чтобы ей набрать, когда в кухню врывается Адриен, менеджер по кадрам и расписанию команды.

– Вот ты где! – восклицает она.

Не очень понятно, где бы я ещё могла быть в одиннадцать утра во вторник, но я всё равно улыбаюсь:

– Готовлю завтрак. Только вот Стеф ещё не пришла.

– Знаю! – трагично вскидывает руки Адриен. Надо отдать ей должное, драму она устраивать умеет. Что, честно говоря, даже немного уважаю. – Она утром поскользнулась! Сейчас в приёмном покое!

Нож выпадает у меня из рук и с грохотом падает на столешницу.

– О, Боже. Она в порядке?!

Мозг тут же рисует самые жуткие сценарии, когда Адриен внезапно вопит:

– Нет! Не в порядке! У неё трещина в большом пальце. В большом пальце! – повторяет она, как будто я туговата на ухо.

А может, и правда считает, что я торможу. Что, возможно, недалеко от истины… Потому что, если я правильно её поняла, Стеф всё-таки не при смерти?

– А-а-а… – выдыхаю я с облегчением. – Ну, тогда ничего страшного.

– Как это «ничего страшного»?! – кричит Адриен. Голос у неё громкий, учитывая её хрупкое эльфийское телосложение. С её бледной кожей, длинными светлыми волосами и упрямо изогнутыми бровями, она вполне могла бы играть кого-нибудь из этих назойливых эльфов в «Властелине колец», которые Джакс смотрит исключительно из-за пейзажей.

– Как, по-твоему, готовить с загипсованным пальцем?!

– Э-э-э…

– Она выбывает минимум на неделю! – Адриен торжественно указывает на меня идеально ухоженным пальцем – А это значит, дорогуша, что тебе пора собирать чемодан.

– Вы меня увольняете?! – пискнула я.

– Да боже упаси, – раздражённо цокает она. – Подключайся, Мэделин. Ты едешь в Вегас. На День благодарения.

Глава 5

СЕБ

Лёд под моими коньками скользит как масло, когда я мчусь по площадке, шайба легко летит вперёд под чутким управлением моей клюшки.

Прорыв. Наконец-то.

Я обожаю играть в Вегасе. Здесь всегда невероятная атмосфера – шум, энергия, адреналин. Но сегодня, в День благодарения, всё буквально гудит.

Игра выдалась на славу. Счёт 2:2, меньше минуты до конца третьего периода. Всё может решиться в этот момент.

Толпа ревёт, но я едва слышу её – шум сливается в белый фон, отступает куда-то на задний план. Всё моё внимание сосредоточено на воротах, что стремительно приближаются.

Давление? Я никогда не боялся его.

Я чертовски хорошо чувствую себя под давлением. И после года игры вместе с Малом и Колтоном, мы стали отличной сыгранной тройкой, почти телепатически связанной.

И сейчас, благодаря идеальному пасу от Колтона, у меня нет другой цели, кроме как забить. У меня один из лучших щелчков в лиге и вот, наконец, момент, чтобы доказать это.

Я мчусь вперёд ещё быстрее, ноги работают, как мотор, коньки скользят по льду с идеальной точностью. Адреналин пульсирует в венах, напряжение в животе, полная концентрация. Я отвожу клюшку назад… и бью.

Отличный удар. Точно в цель.

Я наблюдаю, как шайба пролетает мимо вытянутой в прыжке ловушки вратаря и влетает в верхний правый угол ворот.

ГОООЛ!

Арена взрывается. В ответ гул недовольства от фанатов Вегаса, и оглушительные крики радости от наших. Товарищи по команде бросаются ко мне, кричат, поднимают кулаки.

Я обожаю такие моменты, когда всё решается в последние секунды. Это напоминает мне юниорскую лигу. На школьных играх мой отец всегда сидел на трибуне, и когда я начинал нервничать, ловил мой взгляд и молча, но уверенно поднимал большой палец вверх: ты справишься.

Сейчас, среди вопящей толпы, касок, ладоней и выкриков, я оглядываюсь. Почти двадцать тысяч зрителей.

Ещё один плюс играть в Вегасе – здесь так много туристов, что иногда у гостей фанатов больше, чем у хозяев. И сейчас крики в поддержку нашей команды действительно оглушают.

Я ловлю этот момент. Наслаждаюсь. И вдруг замечаю знакомое лицо.

Леди М.

То есть Мэдди.

С тех пор, как мы столкнулись на кухне и в ванной на прошлой неделе, я почти не видел её. Но слышал. В самолёте она сидела рядом с физиотерапевтом Джорджией и болтала три часа без умолку.

А сейчас она стоит, всего в нескольких рядах от нашей скамейки, машет руками, щеки ярко-красные, волосы заплетены кое-как…

И она… говорит по телефону?

Я чуть не рассмеялся. На секунду мне показалось, что она, как и все, просто радовалась голу. Как нормальный человек, пришедший на хоккей.

Но нет. Она разговаривает по телефону.

Странная, конечно, эта девчонка.

– Отличный выстрел, Себби, бро! – Колтон хлопает меня по спине. Я отвечаю тем же, напрочь забыв про странных девчонок, потому что на льду мы уже в куче-мала, орущие от восторга.

Потому что мы выиграли. И пусть День благодарения в США совсем не совпадает по времени с канадским, а их праздничные блюда вызывают серьёзные вопросы (особенно гарнир из сладкого картофеля с маршмеллоу – что это вообще такое?), я чувствую себя максимально благодарным прямо сейчас.

После финальной сирены я уезжаю со льда на адреналиновом подъёме. Пот капает с лица, тело уже скулит от боли, и я точно буду страдать всю следующую неделю, но мне плевать. Я счастлив, заходя с ребятами в раздевалку.

– Вот вы не понимаете. Картофель – это всё. Пюре. Запечённый. Сладкий. В запеканке. Нарезанный тонко с сыром. Даже салат! – разглагольствует Джимми, гордо надувая грудь.

– Джимми? – сладко улыбается Даллас.

– А?

– Заткнись уже про картошку.

– Но это же лучшее, что есть в День благодарения! Все это знают! – Джимми (он же «Тройной Джей») возмущается и выпячивает грудь ещё больше. – У меня ирландская кровь. Я зависим от картошки. Меня хлебом не корми – дай картошки.

Джейк Грисволд, наш суровый защитник, плюхается рядом на лавку и закатывает глаза:

– Слушай, просмотр марафона фильмов с Колином Фарреллом и поедание «Лаки Чармс» не делает тебя ирландцем, придурок.

– Я, между прочим, на День Святого Патрика всегда наряжаюсь, – обижается Джимми.

Я отвлекаюсь от снятия щитков и смотрю на него с прищуром:

– И кем ты, прости, наряжаешься?

Он смотрит на меня, как на полного идиота:

– Ну как кем? Лепреконом, естественно.

– О, ну тебе, может, костюм и не нужен, – подмечает Даллас с ухмылкой.

Раздевалка взрывается от смеха. Даже Ларс Андерссен, наш мрачноватый вратарь, хохочет. Джимми в ответ кидает в Далласа гель для душа, и я валюсь от смеха, наблюдая, как бутылка с идеально выверенной траекторией попадает ему в лоб, как в замедленной съёмке.

– Ай! – возмущается Даллас.

– Рефлексы, как у балерины, Ди, – фыркаю я.

Но прежде чем он успевает что-то ответить, вмешивается капитан Малакки Холмс – человек, который может пробить оборону соперника даже взглядом.

– Так, детский сад, хорош драться. Лучше скажите, куда мы, чёрт побери, идём есть? Я умираю с голоду.

– Буфет в «Цезарь Палас», сто пудов – кидает Джимми.

– Нет, я слышал, в Белладжио вкуснее, – тут же возражает Даллас. Видно, удар флаконом оставил не только синяк, но и уязвлённое эго.

– Вообще-то… – начинаю я, решая прервать этот спор.

– Что?

– Разве мы не должны есть то, что для нас запланировала Мэдди?

– Кто? – удивляется Аарон, потирая плечо, где уже проступает знатный синяк, подарок от клюшки соперника.

– Ну… новая диетолог, которая с нами в поездке? Алло?

Аарон таращит глаза:

– Простите, я не знал, что её зовут Мэдди.

– А вы откуда знакомы? – вмешивается Малакки, многозначительно поднимая брови.

Я шлёпаю его полотенцем:

– Все так, как ты подумал, извращенец.

– Ага, ага… – подмигивает он. – Ну раз ты так её «не знаешь» то, наверное, в курсе, что сегодня у нас всех официальная поблажка в рационе. Традиция, как-никак.

– Я её вообще-то едва знаю, – отвечаю, оборачивая полотенце вокруг талии. – Но про поблажку это отличная новость. Я голоден, как мамонт в спячке.

Спустя двадцать пять минут все девятнадцать участников вояжа в Вегас стоят наготове и… выглядят почти прилично.

«Почти», потому что Джимми напялил вязаный свитер с индейкой, украшенной колокольчиками. А Колтон с Аароном всё ещё препираются и пихаются, как два малыша в очереди на горку.

Ларс единственный, кто держится, как человек: стоит в стороне и следит за стадом, как викинг-пастух.

У нас впереди целых пять дней без игр, так что я решаю не упускать шанс на ужин века. Иду в буфет с этими придурками, чтобы наесться по полной. Потому что на самом деле Циклоны – это не просто команда. Это семья. Немного шумная, слегка неадекватная… но моя.

Мы уже почти вышли из раздевалки, как я замечаю знакомую фигуру в коридоре. Костюм, очки, телефон буквально врос в ухо.

Я останавливаюсь, когда наши взгляды встречаются.

– Майк?! – подхожу к своему агенту. – Ты что тут делаешь?

Майк вообще-то живёт в Бостоне и работает в основном по видеосвязи. Я думал, что он сейчас валяется в Пальм-Спрингс, играет в гольф и жрёт тыквенный пирог. А он стоит в Вегасе прямо передо мной.

– Привет, Себастиан – он почесал затылок и выглядит как-то… нервно? Что вообще на него нашло?

– Мы с Тони хотели бы с тобой поговорить, – говорит он.

– Тони? Сейчас? С тобой? – морщу лоб.

– И Деннис Либерман тоже.

– Ты серьёзно? – Вот это поворот. Тренер, агент и грёбаный генеральный менеджер хотят со мной побеседовать? Причём в праздник?

– Они ждут нас.

Я киваю, с лёгким беспокойством замечая нервную складку у его рта. Оборачиваюсь к ребятам:

– Догоню вас позже.

И иду за Майком в сторону тренерской, пока голоса моего сумасшедшего, но любимого хоккейного табора затихают за спиной.