Текст книги "Сезонна игра (ЛП)"
Автор книги: Кэти Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 26
СЕБ
Холодный воздух пропитан запахами резины и аммиака, с примесью пота и кожи. Звуки – скрежет коньков по только что отполированному льду, стуки клюшек о шайбы. И поверх всего крики тренера, разносящиеся по катку.
Сегодня у нас вторая тренировка после Рождества, и я снова в своей стихии.
Ну, до недавнего времени я считал это своим единственным счастливым местом.
А потом появилась Мэдди и перевернула всё с ног на голову.
Теперь моё счастливое место – это вовсе не место.
Это просыпаться и видеть, как её каштановые волосы раскинулись по белым подушкам. Слышать, как она коротко и прерывисто дышит, уткнувшись лицом мне в грудь. Это такое милое чертовски зрелище. Это знать, что в конце изматывающей тренировки я вернусь домой, к этой женщине. Это видеть, как моя квартира всё ещё утопает в нелепых, чересчур праздничных украшениях, кричащих о том, что здесь живут, а не просто ночуют после очередной дозы ледовых тренировок, разборов игр и фитнеса.
С тех пор как мы вернулись из Аспена пару дней назад, мы с Мэдди снова вошли в наш дорождественский ритм: возвращаться вместе домой, устраиваться в обнимку на диване и смотреть фильмы в том числе кучу романтических мелодрам от «Hallmark».
Единственное отличие от периода до праздников – теперь Мэдди спит рядом со мной. В моей кровати.
Точнее, в нашей.
После всех этих ночей в Аспене, спать отдельно просто глупо. Мы же муж и жена, в конце концов. Особенно после той магической последней ночи в домике. После того, сколько всего я смог ей сказать без единого слова. Это было совершенно.
Она была совершенна.
И теперь я хочу, чтобы она была рядом каждую ночь. Чтобы я мог прикасаться к ней, обнимать, целовать, пока она не забудет, как дышать.
Мы толком не обсуждали, что будет дальше. Когда Майк позвонил мне на следующий день после Рождества, то сообщил, что назначил мне встречу с Роджером на сегодня. Подробностей он не раскрыл, но сказал, что я обязательно захочу быть на ней лично.
Понятия не имею, что именно он собирается сказать, но точно знаю – это не изменит того, что я хочу быть с Мэдди.
Я обожаю быть её мужем. Не важно, есть бумажка или нет, для меня этот брак теперь настоящий.
Я улыбаюсь, вспоминая, как мы вчера с Мэдди возились на кухне. Типа готовили ужин, но на деле больше целовались. Курица в итоге вышла сухая, как подошва, но нам было наплевать.
– Эй, чувак, – Колтон Перес слегка толкает меня в плечо. – Твоя очередь.
Я поворачиваюсь и вижу, как он кивает в сторону тренера Торреса, который буквально пылает от ярости на другом конце катка.
– Слейтер! Ты за праздники оглох, что ли?! – орёт он.
– Простите, тренер! – кричу я в ответ, всё ещё сияя как новогодняя ёлка, пока встаю в позицию для бросковой тренировки.
Раздаётся свисток, и я рванул вперёд, коньки рассекают лёд, шайба прыгает под клюшкой. Я смотрю на запасного вратаря Ларса, Рэнди Аллена, и пытаюсь считать его движение. Целюсь на угол ворот и делаю бросок – шайба с приятным щелчком отлетает от клюшки и летит идеально точно в цель, обходит Аллена и врезается в сетку.
– Хороший бросок, Слейтер, – бурчит тренер. – Почти компенсировал, что сегодня витал в облаках. Почти.
Я всё ещё на седьмом небе, когда мы заканчиваем тренировку и выкатываемся со льда. Завтра вечером у нас домашний матч против «Тампа Стормс». И если мы продолжим играть, как на последних тренировках, у нас есть все шансы. Хотя, если честно, я сейчас в принципе полон оптимизма. Трудно не быть, когда рядом есть Мэдди.
Сегодня вечером я везу её в маленький суши-ресторанчик в Уэст-Мидтауне, который откопал пару месяцев назад. Оказалось, она обожает суши, но Адам их терпеть не мог, так что на свидание в суши она не ходила, ну, вообще никогда.
А я с удовольствием это исправлю. А потом отвезу её домой.
Раздевалка постепенно наполняется смехом, подколами и болтовнёй. Все хватают свои вещи и идут в душ. А я тем временем копаюсь в своей спортивной сумке в поисках телефона, даже не начав снимать форму.
Улыбка расползается по лицу, когда вижу её сообщение:
«Стеф дала мне полную свободу с сегодняшним обедом, так что на повестке дня – тако со стейком. Я обязана загладить вину за ту несчастную сухую курицу».
Сажусь на лавку и начинаю набирать ответ. Конечно, флиртующий. Мне нравится представлять, как она краснеет там, на кухне, всего в нескольких метрах от меня.
«Не знаю, как по мне – ты более чем загладила вину прошлой ночью».
«Себастиан Слейтер! Это рабочее место. Мне что, звать отдел кадров?»
«Зови. Расскажешь Эдриен, насколько я хорош. И на льду, и вне его».
GIF с Джейком Перальтой: «Я вообще не понимаю, о чём ты сейчас говоришь».
GIF с Джейком Перальтой: «Мне нравится твоё лицо. И твоя попа тоже».
«СЕБ!»
«Да ладно тебе. Ты же обожаешь мои NSFW сообщения» (пр. аббревиатура переводится как “небезопасно для работы”)
«Ты прав. Обожаю. Очень, очень сильно».
Я смеюсь вслух. Ну и женщина…
То, что она может на равных участвовать в моих бесстыдных подколках – это просто вишенка на торте, и без того состоящем из миллиона достоинств, из которых и состоит Мэделин.
Я набираю ответ, когда над головой раздаётся громкое покашливание.
Я поднимаю глаза передо мной Малакай Холмс, в одном полотенце, с приподнятой бровью. Я всё ещё сижу на скамейке в полной экипировке, хихикая в телефон, как какая-нибудь школьница. И только теперь замечаю, что в раздевалке больше никого нет – ребята уже давно ушли в душ.
Капитан скрещивает руки на груди.
– Слейтер… Ты всё ещё Себастиан Слейтер? Потому что у меня ощущение, что твоё тело захватили пришельцы, и теперь я разговариваю с одним из новых властителей Земли. Что, чёрт побери, с тобой происходит? И не только сегодня вчера ты был такой же. Вернулся после Рождества совсем другим человеком.
Я виновато улыбаюсь.
– Капитан, кажется… я случайно влюбился в свою жену.
После плотного обеда тако со стейком, диким рисом, гуакамоле и обязательными обжаренными овощами, я говорю Мэдди, что отлучусь ненадолго и заеду за ней, как только она закончит смену. Теперь это даже не просто свидание, а двойное свидание. Мал, сияя, сам напросился с Шанталь, потому что «должен увидеть всё своими глазами».
К счастью, Мэдди пришлась эта идея по душе.
Я целую её на прощание. Пора встретиться с Роджером.
День выдался приятный, я еду с опущенными окнами, вдыхая зимний ветер. Как бы я ни любил снег и лёд, есть один плюс у зим не по-канадски – выходишь на улицу и не превращаешься в ледышку.
Я следую по навигатору к сверкающему офисному зданию на Пичтри-стрит и заезжаю в подземный паркинг. Уже иду к лифту, как вдруг кто-то окликает меня по имени.
Ожидая, что это фанат, я поворачиваюсь с дежурной улыбкой и застываю, увидев Ричарда Грейнджера. Он в костюме тройке, с кожаным портфелем в руке – совсем не тот образ, в котором я его запомнил на Рождество, где он щеголял в дорогих кашемировых свитерах всех оттенков серого, с идеально выглаженными брюками и неизменной кружкой со снеговиком, пахнущей какао и чем-то покрепче.
– Ричард! Здравствуйте, – тепло говорю я. Как бы эксцентрична ни была семья моей жены, вежливость с её родителями вопрос принципа. Ну, пока её мать не начинает оскорблять дочь или её выбор мужа, разумеется.
– Какая неожиданность, – он протягивает руку и крепко её сжимает. – Что привело тебя в эти края?
– Мой новый юрист работает в этом здании, – отвечаю я.
– Дай угадаю… – говорит Ричард, прищуриваясь. – Митч Голдман? Или Роджер Делани?
Я удивлён, фирма-то огромная. Но всё же киваю:
– Да, Роджер.
Что-то мелькает в его взгляде, но он уже заходит в лифт и нажимает кнопку 21-го этажа.
– Тогда тебе выходить здесь.
– Спасибо. А вы откуда знаете Роджера?
– Я старший партнёр в этой фирме, – с особым нажимом произносит он слово «партнёр», как бы подчёркивая, что Роджер тут просто один из работающих.
– Ух ты. Мир тесен.
– Да. Как мы уже обсуждали на Рождество, я и Пол занимаемся уголовной защитой, а Роджер иммиграционным правом. Особенно спортсменами, – его проницательный взгляд скользит по мне. – Митч единственный другой специалист по профессиональным спортсменам, но он работает с брендами, не с визами.
Он делает паузу.
– Алисия вроде говорила, ты канадец?
Я киваю, сдерживая порыв отвести взгляд от его испытующего взгляда.
– Роджер помогает мне с вопросами по грин-карте и контракту с «Циклонами».
– Понятно, – по какой-то причине его «понятно» прозвучало глухо, и воздух в лифте стал ощутимо плотнее.
Наконец двери открываются, и мы выходим в роскошное мраморное лобби с окнами в пол, откуда открывается такой вид на город, что мои окна в квартире кажутся щелями в подвале. Повсюду ходят идеально одетые люди, звонят телефоны, в воздухе гул деловой суеты. А между мной и Ричардом гнетущая тишина.
– Было приятно тебя увидеть, сынок, – почему-то от этого «сынок» я внутренне вздрагиваю. Но ведь я буквально его зять. – Береги себя.
– И вы тоже.
Мистер Грейнджер вновь пожимает мне руку и уходит. Я провожаю его взглядом, чувствуя, что как будто сказал что-то лишнее.
В домике мы почти не общались. Я вообще не припомню ни одного разговора с ним один на один. Я был уверен, что трудным родителем будет её мать, та и не скрывала своего презрения к дочери. Но в манере Ричарда, в его цепком взгляде было что-то, что заставило меня насторожиться.
Впрочем, времени на размышления нет. Как только я сообщаю секретарю, что пришёл к Роджеру, меня сразу проводят в просторный кабинет. За массивным столом из сосны, заваленным бумагами, сидит сам Роджер Делани – с тем самым суровым лицом, с которым я его и запомнил.
– Мистер Слейтер. Надеюсь, вы хорошо провели праздники, – уголок его губ чуть дрогнул, но улыбкой это не назовёшь. Я уже собираюсь ответить, как он сразу переходит к делу. – Ваши документы поданы, и мы переходим к следующему этапу.
Я моргаю, ошеломлённый:
– Серьёзно? Уже?
Он цокает языком, разбирая завалы на столе.
– Видимо, кто-то в иммиграционном ведомстве фанат хоккея. Вам назначили собеседование по грин-карте, – он бросает на меня многозначительный взгляд. – Совместное.
– Ага. Конечно, – я чешу затылок, ощущая, как напряжение наполняет комнату.
Роджер опирается локтями на стол и смотрит на меня в упор.
– На этом интервью вам с мисс Грейнджер предстоит убедить офицера миграционной службы, что вы действительно муж и жена.
– А мы ими и являемся – говорю я.
Он кивает, но жёстко.
– Да. Так и есть, – затем бросает на меня взгляд, который говорит больше любых слов. – Но, если офицер заподозрит хоть что-то, я обязан вас предупредить последствия могут быть серьёзными. Раздельные допросы. Углублённые проверки. Обвинение в мошенничестве…
Он замолкает, пристально глядя мне в лицо. А я сжимаю челюсть. Понятно, к чему он клонит: он сомневается. Сказать прямо не может, но пытается убедиться, что я понимаю, чем может обернуться вся эта история.
– Я всё понимаю, – говорю я.
Он делает долгую паузу.
– Вы уверены, что это того стоит, мистер Слейтер?
– Да, – отвечаю я без раздумий. – И, кстати, моя жена теперь предпочитает, чтобы её называли миссис Слейтер.
– Понятно, – хмурится Роджер. – Но я бы плохо выполнял свою работу, если бы не сообщил вам обоим вам и миссис Слейтер, что может существовать и другой вариант…
Глава 27
МЭДДИ
Шанталь Холмс ест суши с такой же элегантностью, с какой делает всё остальное. Она виртуозно управляется с палочками и до сих пор не уронила ни капли соевого соуса на свой безупречно белый топ на бретелях.
Она изящно отправляет в рот ещё один кусочек сашими, пока я сражаюсь с палочками, пытаясь неуклюже подцепить ролл «Калифорния».
Чёрт бы побрал этого Адама с его необоснованной нелюбовью к большей части азиатской кухни, а ведь это, между прочим, одна из лучших кухонь в мире. Из-за хронической нехватки суши-свиданий мои навыки владения палочками оставляют желать лучшего.
– Всё в порядке? – Себ, прервав хоккейный разговор с Малом, смотрит на меня своими дурашливо-нежными глазами, от которых у меня в животе поднимается целая буря эмоций (а он сейчас, кстати, совершенно пустой, спасибо моей беспомощности с палочками).
– Великолепно, – отвечаю я. И не вру. Потому что я счастлива. Я сижу здесь с Себом, его замечательным товарищем по команде и его не менее замечательной женой.
С тех пор как мы вернулись из поездки, я живу в каком-то брачном блаженстве с моим чертовски флиртующим, любящим и, что уж скрывать, невероятно сексуальным мужем, который, похоже, одержим мной не меньше, чем я им.
Последние дни мы провели просто потрясающе и дома, и на работе. А ещё он отвёз меня в совершенно невероятное креативное пространство, которое подарил мне на Рождество. Оно было идеальным, и я даже не осознавала, что именно об этом мечтала. Просторное, залитое светом из огромных окон, с металлическими столешницами, огромным холодильником из нержавейки и таким количеством техники, что я провела буквально часы, просто разбираясь, что к чему.
А сейчас я снова с нетерпением жду завтрашнего матча в семейной ложе, с гордостью нося на спине фамилию Себа, как настоящая хоккейная жена.
Что до моего голода? Ну, никто ведь не запрещал брать суши руками, когда никто не смотрит, верно?
– Я обожаю суши, – улыбается Шанталь, мастерски подцепляя очередной ролл. – Мэдди, нам обязательно нужно организовать вечеринки для жён и девушек, когда ребята уезжают на выезд. Только вместо пива и крылышек у нас будет суши и шампанское.
– Обожаю эту идею!
Она наклоняется ко мне, словно делясь тайной. – Думаю, это поможет нам, девчонкам, пережить плей-офф. А он, похоже, не за горами.
– Да черт возьми так и есть! – Мал поднимает ладонь, и Себ с удовольствием хлопает по ней. – Плей-офф, встречай нас!
Я смеюсь над их искренним энтузиазмом и, попутно пытаясь проткнуть очередной суши-ролл, обращаюсь к Шанталь:
– А что ты имеешь в виду под «пережить плей-офф»?
– Ну, быть замужем за хоккеистом уже само по себе нешуточное дело. А вовремя плей-офф всё становится гораздо интенсивнее. Они больше времени проводят в разъездах, на тренировках, живут, дышат и спят хоккеем. А для Мала попасть в плей-офф в этом сезоне – это просто мечта. Они обязательно пробьются, и я буду поддерживать мужа на все сто, – мечтательно говорит Шанталь, глядя на него. – Но не могу сказать, что сильно расстроюсь, когда он уйдёт в отставку после этого сезона. Мы сможем проводить больше времени вместе, даже если он займётся тренерством или спортивной аналитикой. – Ещё одна улыбка. – А пока я подумала, почему бы не создать клуб поддержки для хоккейных жён, или, скажем, клуб одиноких сердец и суши. Такой вот проект на прощальный сезон Мала.
Она с удовольствием съедает ещё один кусочек сашими, а я тем временем сдаюсь в борьбе с роллом и обдумываю её слова. Плей-офф казались чем-то далеким, а ведь они уже совсем скоро.
Себ, по-видимому, снова включился в разговор и с глубоким смешком говорит:
– Название что надо. Вам нужно футболки с ним напечатать.
Шанталь закатывает глаза и тоже смеётся, а разговор постепенно перетекает к Новому году. Оказывается, у команды есть традиция устраивать грандиозную вечеринку. Причём на этих вечеринках Тони Торрес всегда «отрывается по полной».
Мал рассказывает, как в прошлом году, немного перебрав, тренер Торрес исполнил дуэтом с Триплом Джеем караоке-версию «You're The One That I Want». И я всерьёз начинаю опасаться, что у меня от смеха лопнет аппендикс.
– Не могу дождаться! – прохрипела я, представляя, как суровый тренер Торрес изображает Дэнни из Бриолина на сцене.
– Мэдди, ты уж постарайся, чтобы Себ в этом году тоже повеселился, – подмигивает мне Мал. – В прошлый раз он появился всего на пару минут, а в девять вечера уже ушёл домой у него, видите ли, 1 января была утренняя тренировка с персональным тренером!
– Это было важно! – возражает Себ.
Я игриво толкаю его локтем в бок:
– В этом году мы оба останемся хотя бы до полуночи. Я обожаю Новый год, это мой любимый праздник!
Мой муж усмехается:
– Ну конечно, ещё бы. Сплошные сцены из фильмов «Hallmark», гламурные вечеринки, обратный отсчёт, поцелуй в полночь…
– Вот и наслаждайтесь, пока есть возможность, – говорит Мал, подливая себе соевый соус. – Потому что это будет последний шанс повеселиться, пока мы не пройдём в плей-офф и не возьмём, чёрт побери, Кубок.
В его тёмных глазах сверкает стальной блеск решимости. Он собирается отдать всего себя этой цели.
Я узнаю этот взгляд. Я видела его у Себа не раз. Эти ребята сделают всё возможное, чтобы выиграть Кубок Стэнли в этом году. И хоть мне и выпала честь быть женщиной за кулисами, поддерживающей путь Себа к победе, Шанталь права: быть женой спортсмена это большая ответственность. Это жизнь, построенная вокруг чужих целей и амбиций.
Я беру ролл с тунцом и авокадо прямо пальцами, кладу его целиком в рот и начинаю лихорадочно жевать, будто бы могу этим заглушить внезапную тревогу, вспыхнувшую в животе.
Праздники были волшебными. Но у Себа есть чемпионат, который нужно выиграть. И хоть я это понимаю, мне по-прежнему жадно хочется его самого, его времени, внимания, его взглядов, будто я загадка, которую ему до сих пор безумно интересно разгадывать. Я хочу проводить с ним всё своё время. Но я должна помнить, я – жена хоккеиста. И хоть Себ в последнее время старается по-другому расставлять приоритеты, его жизнь всё равно построена на хоккее.
Огонь в глазах Мала? Тот же самый пылает в Себе каждый раз, когда он говорит о том, что нужно сделать, чтобы привести «Циклонов» к победе этой весной.
Разве не ради этого мы вообще поженились? Чтобы он мог продолжать играть и помочь «Циклонам» ворваться в плей-офф?
Хоккей должен быть на первом месте для Себа в обозримом будущем. И я приму это.
Я делаю большой глоток воды и с облегчением воспринимаю, как разговор переходит на другую тему, все обсуждают, насколько успешно прошла благотворительная акция по сбору игрушек. Шанталь с удовольствием делится сплетней: жена Картера Каллахана весь вечер провела в ванной, страдая от тошноты, ходят слухи, что она беременна.
– Вау, вот это здорово! – восклицаю я, искренне радуясь за них.
Но в то же время я остро ощущаю прикосновение крупной ладони Себа к моему бедру. На его безымянном пальце поблёскивает обручальное кольцо, и мне вдруг становится невыносимо трудно дождаться окончания ужина. Я хочу остаться с ним наедине, укрыться в нашем маленьком пузыре, где можно просто наслаждаться тем, как мы влюбляемся друг в друга снова и снова и забыть о всей остальной реальности.
Глава 28
МЭДДИ
– Ого… – выдыхаю я. – Теперь всё кажется таким… настоящим.
Я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на мужа, лежащего рядом. На фоне по телевизору идет шоу на Food Network – Новогодний Кондитерский Бум! (потому что, как выяснилось, едва заканчивается один праздник, как начинается следующий).
Себ сглатывает, его голубые глаза внимательно изучают мое лицо.
– Я не ожидал, что всё начнется так скоро.
– Я тоже, – тихо отвечаю я. Перед нашей двойной суши-встречей он уже успел рассказать мне о разговоре с Роджером. Этим он окончательно лопнул мой пузырь «побега от реальности», в котором я надеялась провести этот вечер.
– Роджер сказал, что нам нужно подготовиться к интервью?
– Да, – кивает Себ. Потом замолкает на пару секунд. – Он ещё сказал, что, если интервью пойдет плохо, это может повлечь за собой кучу последствий. Для нас обоих.
Лицо у него серьезное, тело напряжено. Он смотрит на меня в ожидании.
– Я знаю, – просто говорю я.
Он потирает ладонью глаз и на секунду выглядит потерянным. Этот жест делает его моложе, уязвимее… Не тем уверенным мужчиной, с которым я уже так хорошо знакома. Он прикусывает нижнюю губу и переводит взгляд на телевизор.
– Роджер сказал ещё, что есть другой способ. Один, где тебе не нужно быть моим «путём к грин-карте». Я могу попробовать тебя вытащить из этой истории, если тебе некомфортно.
У меня внутри что-то сжимается. Что у него сейчас в голове? Почему он вообще рассматривает альтернативу, если мы уже начали реализовывать этот план?
Он жалеет? Насчёт грин-карты? Насчёт брака?
Нет. Не может быть.
– Мне комфортно, – отвечаю я. – Мы об этом договорились. А я держу слово. И хочу его сдержать.
Я вижу, как при этих словах его тело расслабляется. Его выражение меняется. Я не ошибаюсь, он просто заботится обо мне. Рассматривает другие пути. Думает. Как всегда.
– Ты лучшая жена на свете, – вдруг улыбается он, проводя пальцем по моему предплечью, вызывая у меня дрожь.
– Я в курсе, – говорю я, вытягиваясь на мягких роскошных простынях. У Себа самая удобная кровать во всей истории человечества, и занимать в ней своё место одно удовольствие. Мне и правда нравится быть его женой. И дело не только в простынях, хотя, скажем честно, они весомый плюс. – Итак я самая лучшая жена, расскажи, с чего мы начнём готовиться?
– У меня есть парочка идей, – его голос становится хриплым, взгляд скользит по моему телу, во фланелевой пижаме – брюки в клетку и футболка с надписью «Маленькая мисс Болтушка» – но он смотрит на меня так, будто я в кружевном белье.
Именно это мне больше всего нравится в Себастиане – он влюблён в меня такую, какая я есть.
Я краснею и хихикаю, когда он садится, полуобнажённый, потрясающий, и тянется, чтобы поцеловать меня.
– После, – останавливаю я его, уворачиваясь, хотя внутри всё вопит: «Да поцелуй ты его уже, дурочка!» – Сначала подготовка к интервью, а потом…
– Потом я подарю тебе ночь твоей жизни? – ухмыляется он.
– Скорее, это я подарю её тебе, – поддеваю я его.
– Не стану возражать, – он подбирается ближе и обнимает меня, притягивая к себе, чтобы я положила голову ему на плечо. От него как всегда пахнет божественно, этот запах стал не только возбуждающим, но и уютным, родным. – С чего начнём, прекрасная жена? С любимого цвета?
– Пудрово-розовый, – отвечаю мгновенно. – А у тебя?
– Зелёный. Точно такой, как твои глаза.
И в ту же секунду мне хочется отбросить всю эту подготовку к чёрту и просто наброситься на него.
Но он, к счастью (или к несчастью), продолжает.
– А еда?
– Пицца на тонком итальянском тесте. А у тебя?
– Стейк. Настолько сырой, что ещё с кровью.
– Фу, – морщу нос. – Ладно, эм… Любимый цветок?
Он моргает:
– Даже не знаю.
– Да ладно тебе. У всех есть любимый цветок.
Себ смеётся
– Думаю, я не особо «цветочный парень».
– Правильный ответ: пионы. Или фрезии. Или каллы.
– Ты явно обдумала этот вопрос заранее.
Я краснею. Потому что да, в каком-то смысле обдумала. Когда думала, что Адам сделает предложение, я начала прикидывать, какой хотела бы свадьбу, цветы были одной из немногих деталей, что меня по-настоящему интересовали. Я не горела желанием заниматься всей этой свадебной суетой, но идея красивого платья, шикарных цветов и большого праздника мне нравилась.
Теперь я безмерно счастлива, что этого так и не случилось, потому что Адам был просто не тем человеком для меня. И пусть я всегда мечтала о романтичной свадьбе, я тысячу раз предпочту пьяную поездку в часовню в Вегасе с Себом, чем сказочную церемонию с Адамом.
Мы до сих пор не говорили о том, что будет с нашим браком, когда Себ получит грин-карту. Но, наверное, просто потому, что и не нужно. Очевидно, что наши чувства уже изменились, а с логистикой разберёмся потом.
Себ не Адам. И я уверена, он никогда, никогда не ударит в спину так, как это сделал мой бывший.
Я улыбаюсь своему мужу. Он уткнулся в телефон, нахмурился, разглядывая цветы на экране.
– Они все одинаковые! – возмущается он.
Я смеюсь, качая головой:
– Совсем нет. И ты ещё называешь себя наблюдательным.
– Я наблюдателен только к тебе, – отвечает он, отбрасывая телефон в сторону и притягивая меня к себе. – А теперь, следующий вопрос…
Завтра у Себа матч, ему нужно выспаться. Но мы продолжаем свою «викторину» до глубокой ночи. И это ни на секунду не становится скучным я ловлю себя на том, что хочу знать всё о Себастиане Слейтере, даже самые мелочи. Когда разговоры заканчиваются, за нас говорят наши тела. И он, как всегда, сдерживает обещание, дарит мне лучшую ночь в жизни. Ведь каждая ночь с Себастианом волшебным образом оказывается именно такой.
