Текст книги "Сезонна игра (ЛП)"

Автор книги: Кэти Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29

СЕБ

– Ты же знаешь, Себ, что мы бы никогда не стали устраивать такую встречу в день игры, – говорит Тони. – Но сейчас счёт действительно идёт на дни.

Я киваю, сидя напротив него за столом, рядом с ним Роджер, адвокат, и Деннис Либерман, генеральный менеджер «Циклонов». Сбоку на стене телевизор, по которому в слегка размытом виде транслируется Майк, подключённый к совещанию по видеосвязи.

Я поёживаюсь в удобнейшем кожаном кресле, слишком удобном для того, насколько мне сейчас неловко, и бросаю взгляд на лежащие передо мной бумаги.

Также известные как контракт моей мечты.

Оказывается, тот самый «другой вариант», о котором вчера упоминал Роджер, это пятилетний контракт с «Циклонами», включающий повышение зарплаты, солидную премию, пункт о запрете на обмен и новую рабочую визу на весь срок действия соглашения. Более того, клуб обязуется заниматься моими вопросами по иммиграции на постоянной основе, а такой пункт изначально даже не рассматривался.

Поскольку до Нового года остаётся всего два дня, скоро откроется новая квота на визы для «особых специалистов», и Роджер уверен, что мы сможем пройти процедуру в приоритетном порядке.

В худшем случае мне придётся пропустить пару игр в январе, пока оформляют документы. Учитывая форму, в которой сейчас команда, Тони не особенно беспокоится, что это повлияет на наши шансы в плей-офф.

И я говорю «потенциально», потому что знаю – команда вполне может победить и без меня. Я осознал, что я лишь часть единого механизма. И меня это радует. Мне не нужно быть героем. Я хочу выиграть вместе с командой, которую люблю.

Но, пожалуй, самое важное я буду подавать на грин-карту самостоятельно. Это значит, что Мэдди больше не придётся проходить через изматывающее собеседование ради меня.

Или может, это как раз самое грустное?

Конечно, я хочу остаться с ней. Независимо от того, через какой путь мы пойдём с документами. Но я не знаю, как она отнесётся к тому, что я подпишу контракт без её участия. Мы с самого начала ясно дали понять: мы вместе в этой истории. Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я сбежал с общего пути, едва появился вариант получше.

Как тот мерзавец Адам.

Кто-то кашляет, и я поднимаю взгляд. Тренер внимательно на меня смотрит. Я осознаю, что всё это время витал в облаках.

– Для меня это честь, – начинаю я неуверенно. – И прежде всего хочу сказать, что игра за «Циклонов» мой приоритет.

– Но?.. – Тони хмуро поднимает бровь, оценивающе глядя на меня.

– Великолепное предложение, Слейтер! – врезается в паузу хрипловатый голос Майка из динамиков.

Подтекст в словах моего агента прозрачен, как стекло: подпиши уже, чёрт возьми, Слейтер.

Но я не могу сказать ни «да», ни «нет».

Пока не поговорю с Мэдди.

Тони, похоже, чувствует мою нерешительность, он хлопает в ладони и, как всегда, по-тренерски резко меняет тон:

– Ладно, тебе нужно готовиться к игре. Переспи с этим. Мы пришлём копию контракта к тебе домой, изучи внимательно, проконсультируйся с агентом, если хочешь.

– Но учти, Слейтер, – вмешивается Деннис Либерман, его тёмные глаза прищурены, – это предложение не будет действовать вечно. Новый год на носу, и я бы сказал, что у этого контракта весьма ограниченный срок годности.

– Я понимаю.

– И имей в виду, следующее предложение может быть не таким щедрым.

– Переспи с этим, – повторяет Торрес, на этот раз твёрдо, бросая косой взгляд на Либермана. – Ждём ответа в ближайшее время.

– Спасибо, тренер, – говорю я, встречаясь с ним взглядом и стараясь передать, как сильно я благодарен. Дать понять, что перед ним уже не тот парень, который год назад ставил личные амбиции выше команды. Я вырос. И моя пауза сейчас не о себе. Она о той самой зеленоглазой девушке, что украла моё сердце.

Похоже, он улавливает хотя бы часть этого. Потому что, когда мы выходим из переговорной, он останавливает меня, кладёт тяжёлую ладонь мне на плечо:

– Слушай своё сердце, парень. Тогда, чтобы ты ни выбрал – это будет правильное решение.

Глава 30

СЕБ

Знаешь эту старую поговорку: всё, что может пойти не так – обязательно пойдёт не так?

Закон Мёрфи. Говорят, он назван в честь какого-то старого ирландца. Наверняка (не) предок Трипл Джей.

Так вот, именно это и происходит, как только мы выходим на лёд в четверг вечером.

С первой же секунды полнейший крах. На двенадцатой секунде «Тампа» забивает. Абсолютная случайность, но именно она задаёт тон всему остальному безобразию.

На середине первого периода один из защитников «Тампы» получает две минуты за удар клюшкой. Отличный шанс, и я уже готов использовать это в нашу пользу, но соперники устраивают нереально агрессивное меньшинство: глушат каждую нашу попытку и заслуживают самый сочный поток ругательств от Далласа, который играет слева от меня.

Позже, в этом же периоде, этот же идиот врезается в Аарона сзади, отправляя его лицом в борт. Жёсткий удар, совершенно необоснованный. И, разумеется, в следующую секунду перчатки долой, и понеслось.

– ЭЙ! – ору я, со всех сил разгоняясь от ворот.

Я хватаю первого попавшегося в синем свитере и оттаскиваю его от Аарона. Тот едет назад, теряя равновесие, разворачивается и пытается ударить меня. Я ловлю его кулак перчаткой, и сам наношу удар второй рукой. Через секунду уже полкоманды в драке. Кто-то хочет реально пустить кровь. Летят маты, грязные оскорбления, кто-то уже в крови. Судьи влетают в мясорубку и начинают раскидывать нас, свистя как безумные.

– Хватит, всё, хватит! – кричит один, оттаскивая меня, встав между мной и противником. У меня появляется секунда, чтобы оценить поле боя.

И да – это бойня.

Когда нас наконец растащили, Аарона и меня тащат на штрафную скамью «Циклонов», а того урода отправляют на штрафную «Тампы».

4 на 3. Большинство у «Тампы».

Я вскидываю руки в отчаянии и ухожу со льда. Молча смотрю, как наша стратегия игры в меньшинстве рассыпается в прах, и «Тампа» снова забивает – даже минуты не прошло.

Остальная игра по той же схеме. Жестоко. Грязно. Тяжело смотреть.

Перес в начале второго периода забивает один. Потом ещё один, спустя пару минут. Но этого мало.

Финальный свисток: Тампа – 5, Атланта – 2.

Нам всыпали по полной.

Я разочарован. И нашей игрой, и тем, как один конкретный игрок в синем нацелился на Аарона, и тем, что, несмотря на всё моё мастерство, я так и не смог пробить вратаря соперников за целых шестьдесят минут. Я был не в игре. Не до конца.

Чувствуя себя хуже некуда, я начинаю съезжать с площадки, подняв клюшку в знак уважения к бедным болельщикам, заплатившим за просмотр этого позорища.

И тут я слышу своё имя. Поднимаю голову и вижу Мэдди. Она стоит прямо за скамейкой хозяев, ладони прижаты к борту. Не слышу, что она кричит, но одного её вида достаточно, чтобы сердце забилось иначе.

Наши взгляды встречаются, и меня как током бьёт.

Что бы ни случилось на льду сегодня, она здесь.

И она поедет домой со мной, победа это или поражение.

Хоккей – важная часть моей жизни. Это моя карьера, дело, которому я посвятил себя. Но в конце концов, это всего лишь игра.

А Мэдди – моя ЖЕНА.

И даже когда мне предложили контракт, исполняющий все мои хоккейные мечты, она – та, кто заставил меня задуматься. Впервые в жизни я поставил не хоккей, а кого-то другого на первое место. Я не был эгоистом…

Потому что я влюблён в неё.

Она показала мне, каким может быть моя жизнь. Как жизнь становится лучше, когда в ней есть она. Что я не только хоккеист. Я друг. Сын. Брат.

И муж, готовый поставить всё на кон ради неё. Я в этом с головой.

Хоккей был для меня главной целью, но времена изменились. Теперь я женат, и Мэдди мой приоритет. Она мой дом.

Теперь моя карьера будет подстраиваться под наш брак, а не наоборот.

Я посылаю жене воздушный поцелуй и с ухмылкой ухожу в раздевалку. Улыбкой, которую подарила мне она.

Глава 31

МЭДДИ

Он улыбался.

Даже после такого поражения, после этого кровавого матча, он всё равно сумел найти в себе повод для улыбки, когда увидел меня. И хоть мне больно за него я знаю, как тяжело он переживает такие проигрыши, мне приятно осознавать, что я смогла стать для него опорой. Что он нашёл хоть какое-то утешение, пусть и на миг, просто заметив меня в толпе.

Потому что в этом и заключается суть: мы рядом друг с другом. Всегда.

С этой мыслью я буквально вылетаю из арены, не могу дождаться, когда найду своего мужа. Обниму его. Напомню, что впереди ещё будет игра. И ещё одна.

И я буду с ним на каждой из них.

Я вбегаю в переполненный коридор с ароматами вчерашнего попкорна, пролитого пива и потных фанатов, и начинаю пробираться сквозь бурлящее море бордовых джерси к зоне игроков.

Не стоило, конечно, покидать уют семейной ложи, но с другой стороны, как хорошо, что я всё же вышла. Мне было важно, чтобы Себ увидел меня, когда уходил с площадки. Чтобы знал: я там, я с ним.

Как я сказала в своих свадебных клятвах: в радости и в горе.

Да, я, возможно, икала на этой фразе, и Элвис хлопал меня по спине, пока я снова не смогла говорить, но не в этом суть.

Я виляю в толпе людей, торопясь к раздевалке, когда краем глаза замечаю знакомую фигуру. Даже две.

– Папа? – удивлённо моргаю я и машу рукой. – И мистер Пламли. Привет.

Совсем забыла, что VIP-билеты, которые Себ подарил им на Рождество, были именно на сегодняшний матч. Обидно из-за результата, конечно, но места, по крайней мере, шикарные.

– Привет, Мэдди, – отчим одаривает меня вежливой улыбкой и лёгким похлопыванием по плечу, а мистер Пламли кивает с какой-то усталой натянутой улыбкой. Я с облегчением замечаю (и с равнодушием), что Адам с ними не маячит. – Приятно было увидеть… твоего мужа на льду сегодня.

Мне не кажется он явно сделал паузу на слове мужа.

Наверное, охрип, крича во время игры. Или, что куда вероятнее, он намекает на очень неприятное поражение Циклонов.

Я смотрю на них спокойно.

– Джакс с вами пришёл? – спрашиваю я как можно невиннее. Надеясь.

– Он пришёл с другом. Уже ушёл.

Фух. Если Джакс взял с собой кого-то ещё, значит, Адам отдал свой билет. А значит, его вообще не было. А значит, он, возможно, официально перестал болеть за «Циклонов». Ха.

Как сказал бы Уотворт: задание выполнено.

– Жаль, – произношу я. Повисает напряжённая пауза. Я неловко размахиваю своим пропуском, словно идиотка. – Ладно, мне пора. Хочу успеть перехватить Себа, пока он не ушёл из раздевалки.

– Я видел его на днях, – внезапно говорит Ричард.

Я останавливаюсь на полушаге. – О?

– Себастиана, – подтверждает он. – Он был в нашей юридической конторе. Навещал Роджера. – Он замолкает на пару секунд. – Роджер специализируется на иммиграции для профессиональных спортсменов.

Конечно, адвокат Себа работает в фирме Ричарда.

Настолько предсказуемо, что очень раздражает.

– Ну да, – сжимаю губы я. – Себ ведь канадец. Сейчас оформляем ему грин-карту, знаете, теперь же он женат и всё такое… – я мямлю, чувствуя внезапное желание показать язык и убежать, как капризная шестилетка.

Но Ричард смотрит на меня с таким выражением, что одно неверное движение и он, кажется, сморщит нос, как будто я какая-то мошка, залетевшая на его безупречный адвокатский стол.

– Я в курсе, – говорит он с той же ледяной вежливостью. – Я заглянул к Роджеру после встречи с Себастианом. Он сказал, что у вас скоро интервью с иммиграционной службой.

– Да, – киваю я. – Назначено.

Он снова тонко улыбается.

– Он также упомянул, что для Себастиана рассматривается новый контракт. Такой, который позволит ему получить грин-карту на основании собственных заслуг. Он сможет играть в хоккей столько, сколько захочет, без необходимости подавать документы как супруг гражданки.

Его слова опускаются мне на грудь тяжёлым грузом.

Вот о чём намекал Себ прошлым вечером? О «другом варианте»?

Если у него есть способ получить грин-карту без брака, собирался ли он сказать мне об этом?

– Особенно удобно, учитывая, что рабочая виза Себастиана внезапно истекла в прошлом месяце, – добавляет мистер Пламли, глядя на меня с выражением, которое мне решительно не нравится.

Я встаю в защитную позу: руки на бёдрах, взгляд – стальной.

– А разве Роджер вообще имел право всё это рассказывать? Это же нарушение адвокатской тайны, нет?

Они оба смеются, как будто я капризничаю из-за леденца.

– Конечно, есть такая тайна, Мэдди, – говорит Ричард. – Но есть и такая штука, как публичный доступ к информации.

– Ага, – бурчу я. Мне так хочется, чтобы Себ был рядом. Он всегда знает, что сказать.

– Знаешь, – добавляет отчим, – мне показалось любопытным, что вы так быстро поженились именно в тот момент, когда у Себастиана начались проблемы с визой.

И вот теперь я точно уверена мне не показалось. Он снова выделил слово любопытно.

Он разговаривает со мной на языке юристов. Обвиняет ни разу не произнеся обвинения вслух.

Он в этом мастер. Не зря же зарабатывает на том, что вытаскивает беловоротничковых преступников из тюрьмы.

Мистер Пламли смотрит на меня с тем же самодовольным видом. – Любопытно, действительно, – повторяет он. И мне ясно: Адам узнает об этом всём.

Возможно, уже узнал.

Но, по правде говоря, мне плевать.

На то, что он думает. Что они все думают.

Я не хочу слушать больше ни слова. У меня есть муж. Мужчина, который был только добр ко мне. Который защищает меня, поддерживает, но в то же время учит стоять на своих ногах и не бояться смотреть в лицо тем, кто причинял мне боль.

И я понимаю: мне не нужен Себ рядом прямо сейчас, чтобы он что-то сказал за меня.

Потому что он уже научил меня говорить за себя. За нас. За наш брак.

Который, к слову, абсолютно реален для меня. И я знаю, что реален и для него.

Независимо от всех этих чертовых бумаг.

Я поднимаю глаза на человека, которого называла «папой» почти всю свою жизнь, и с самой милой улыбкой говорю:

– Знаешь, Ричард, вот что действительно любопытно, у вас брак без любви, и вы проецируете это на всех остальных. А вот я, между прочим, люблю Себастиана.

Слова эти заставляют меня дрожать, но это правда. И я здесь, чтобы эту правду говорить. Всю.

– И, Пол, – поворачиваюсь к отцу своего бывшего. – Знаете, что ещё любопытно? Ваш сын имел настоящие чувства, но бросил меня ради кого-то, кто мог помочь его карьере. Поэтому вы решили, что следующий мужчина в моей жизни тоже окажется эгоистом и нарциссом?

– Но Себастиан совсем не такой, как Адам!

Улыбаюсь.

– Слава Богу. Так что, с прошедшим Рождеством, счастливого Нового года и идите вы оба к чёрту.

С этими словами я легко ускользаю в толпу, чувствуя на себе два парализованных взгляда. На спине у меня, конечно же, красуется фамилия Слейтер.

ЧЁРТ ВАС ДЕРИ.

Позже Себ трясётся от смеха, пока я пересказываю ему свою стычку с Твидлди и Твидлдамом.

– Ты просто огонь – смеётся он. – Жаль, что я не видел этого своими глазами.

– Придётся довольствоваться воображением, – ухмыляюсь я. Мы едем домой после игры в его внедорожнике, и я искренне рада, что мой рассказ поднял ему настроение. Он только вскользь упомянул о поражении.

– В моих мыслях ты выглядишь крайне сексуально, такой строгий, уверенный взгляд, ты ставишь их на место, – Себ бросает на меня взгляд, в котором вдруг вспыхивает огонь.

– Кажется, в твоей голове всё так или иначе сводится к сексу.

– А что я могу поделать? Я живой мужчина, у которого чертовски привлекательная жена… Особенно сейчас, в моей майке.

Слова звучат одновременно глупо, по-детски и обжигающе горячо. У Себастиана талант – его комплименты всегда бьют точно в цель, и, что бы он ни сказал, я ловлю каждую секунду рядом с ним, как подарок.

Я ещё никогда в жизни не чувствовала себя настолько любимой.

– А ещё я могу обратиться к охране и подкупить их, чтобы раздобыть запись с камер, – добавляет он с игривой ухмылкой.

Я пытаюсь ударить его по руке, но он ловит мою ладонь, переплетает пальцы с моими и кладёт наши руки себе на колени, продолжая вести машину.

Несколько минут мы молчим. В салоне уютно звучит рождественская музыка.

– Знаешь… – начинаю я, наконец.

Он поворачивает ко мне голову, ожидая продолжения.

Я хмурюсь, подбирая слова. Разговор с Ричардом и мистером Пламли всё ещё гудит у меня в голове, как надоедливый комар. Я знаю, что должна поступить по-взрослому поговорить с Себом честно. Открыто сказать, что меня тревожит, и попросить объяснений. Потому что это – настоящие отношения, самые важные в моей жизни. И я не собираюсь снова идти по пути замалчивания, как это было с Адамом.

Себ заслуживает, чтобы я сражалась за нас. Даже если ответ будет не тот, который я хочу услышать.

– Знаешь, мой отчим был, в каком-то смысле… прав, – говорю я осторожно. – Всё ведь начиналось с расчёта. Мы оба получали выгоду от нашего союза. И в каком-то смысле всё ещё получаем, раз уж речь зашла о грин-карте…

Лицо Себа чуть кривится, будто мысль эта ему неприятна.

– Мне жаль, что всё началось именно так. Сейчас всё совсем по-другому.

– Если есть другой способ уладить документы… Я поддержу тебя, если так для тебя будет лучше, – произношу я тихо.

– А для меня лучше всего ты, Мэдди, – просто говорит он. Его рука крепче сжимает мою, и он бросает в мою сторону долгий, серьёзный взгляд. – Я колебался, потому что не хотел, чтобы это как-то навредило тебе. Но потом понял: мы ведь не врем на интервью. Это самые настоящие отношения. Я мог бы говорить о тебе часами.

Он усмехается.

– Меня потом не смогут заставить замолчать.

Я улыбаюсь в ответ, но мне всё ещё нужно знать одно.

– Мы затеяли всё это ради твоей хоккейной карьеры. Если это больше не лучший путь…

– Плевать. Ты мой приоритет. Я хочу быть с тобой. Доказать, что я здесь ради нас. Мы теперь команда. Это всегда риск, но и награда. И ты моя самая большая награда.

Его слова как бальзам. Они лечат все сомнения, которые во мне оставило прошлое.

– Команда, – шепчу я. – Лучшая команда.

– Именно. И хотя начало у нас было не самое романтичное, я благодарен ему. Оно привело меня к тебе.

– Я тоже. Всю жизнь я мечтала о сказочной свадьбе по любви. Но у моих родителей любовь давно уступила место удобству. А потом был Адам я любила его, но он ушёл к женщине, с которой мог построить карьеру.

Я пожимаю плечами.

– Ирония в том, что мы с тобой начали из удобства и закончили…

– …любовью, – мягко заканчивает Себ.

Я резко поворачиваю голову, глядя на него. Пока обрабатываю смысл его слов, понимаю: он едет не туда.

– Себ? Ты проехал наш поворот.

– Нет, не проехал.

Он смотрит на меня с загадочной улыбкой и ведёт машину в противоположную сторону от дома. Вскоре он притормаживает у…

– Ботанический сад Атланты? – удивлённо спрашиваю я. Ночью здесь проходит потрясающее рождественское световое шоу, но сейчас уже 10:30 вечера, и парковка почти пуста.

– Я знаю, что Рождество официально закончилось, но сезон-то ещё идёт. Хотел показать тебе огни.

Я широко улыбаюсь.

– Это так мило, Себ… Мне очень нравится идея. Но разве они не закрыты?

Он хитро улыбается.

– Для нас нет.

Я изумлённо смотрю на него, а он вдруг чуть смущается.

– Назовём это бонусом профессионального спорта. Иногда часы работы становятся немного гибкими, когда я хочу пригласить жену на свидание.

– Это безумие, – шепчу я, снова глядя на вход. Он смотрит на меня с той самой нежной улыбкой, будто я – самое ценное, что у него есть.

– Так что, ты согласна? Сходишь со мной на свидание, Мэдди?

– Конечно, да!

Он выходит из машины, обходит её, открывает мою дверь и подаёт мне руку.

– Прошу, мадам.

Мы проходим мимо охраны, и одинокий кассир открывает нам ворота. Я замечаю, как Себ вручает ему пакет, и почти уверена там подписанная майка.

Вот так живёт мой муж…

Мы входим в сад и словно попадаем в сказку. Над нами чёрное небо, а вокруг мерцание миллионов огоньков. Я держусь за руку Себа, прохожу с ним сквозь тоннель из света, по мосту, окантованному серебристыми гирляндами, и оказываюсь среди деревьев, украшенных светящимися каплями.

Это волшебно. И особенно потому что мы здесь вдвоём.

Себ вдруг останавливается, разворачивает меня лицом к себе и целует под светом огоньков. Это самый романтичный момент в моей жизни.

И в этот момент я понимаю: не имеет никакого значения, с чего всё началось. Потому что я люблю его всей душой. И верю, что он меня тоже.

Когда мы отстраняемся, оба едва дышим.

– Это свидание удовлетворяет ожидания дамы? – спрашивает Себ с приподнятой бровью.

– Превзошло всё, на что я надеялась, – отвечаю я, вставая на носочки, обвивая его шею руками. – Не верю, что ты всё это устроил после игры.

– Я решил это ещё после того, как Мал и Шанталь сорвали наш ужин. Понял, что никогда по-настоящему не водил свою жену на свидание. А это нужно было срочно исправлять.

В его голосе столько искренности, что у меня глаза наполняются слезами.

Он хмурится и чуть отходит, хотя всё ещё держит меня за руку. Мы идём дальше, пока я не тяну его за руку и не останавливаю.

– О чём ты думаешь?

Он прикусывает губу.

– Просто… Ты ведь всегда мечтала о романтике и сказочной свадьбе, а со мной ты этого не получила. Мне это не даёт покоя.

– А мне всё равно, – пожимаю плечами. – Главное, что я с тобой.

Он долго смотрит на меня.

– Я люблю тебя, Мэделин.

Слова сказаны с такой глубиной, что у меня перехватывает горло.

– Я тоже тебя люблю, Себастиан.

И тогда, под светом тысяч мерцающих огней, Себастиан Слейтер опускается на одно колено. Его руки всё ещё держат мои, а сердце, кажется, выскакивает у меня из груди.

Что… происходит?

– Я тебя люблю, – говорит он тихо. – Я не могу изменить наше начало, но хочу подарить тебе ту сказку, о которой ты мечтала. Мы начали всё задом наперёд, но сейчас только любовь. Ты для меня на первом месте.

Он глубоко вдыхает, глаза в глаза. Большой палец ласково гладит кольцо на моём пальце.

– Я не могу снова попросить тебя выйти за меня, но могу попросить встречаться со мной. Позволить мне заново узнавать тебя. Я хочу писать тебе глупые сообщения, водить в рестораны, дарить тебе пионы, фрезии и каллы без повода. Хочу смеяться с тобой, обнимать тебя, заботиться о тебе и заниматься с тобой любовью каждую ночь, пока жив.

Я смеюсь и плачу одновременно. Смотрю на моего мужа.

– Мэделин Луиза Грейнджер-Слейтер, сделаешь ли ты меня самым счастливым мужчиной на свете и продолжишь быть моей женой?

– ДА! – выкрикиваю я сквозь слёзы. – Да, да, тысячу раз – да!

Он вскакивает, поднимает меня и кружит, крича:

– Она сказала «да»!

Вокруг нас мерцают огни, словно аплодируя.

Я никогда не была так счастлива. Всё, что я хочу, чтобы мы всегда выбирали друг друга, каждый день.

И я точно знаю, что должна сказать ему.

Я чуть отстраняюсь и смотрю ему в глаза.

– Но при одном условии…