Текст книги "Сезонна игра (ЛП)"

Автор книги: Кэти Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6

МЭДДИ

Ах, Рождество в Лас-Вегасе.

Точнее, День благодарения в Лас-Вегасе.

Но все ведь знают: эти два праздника практически сливаются в один. Как только ведьмы, тыквы и прочая нечисть убираются с прилавков, начинается грандиозный сезон веселья, который длится аж до января.

И пусть на улице миллион градусов с хвостиком. Когда я выхожу из арены прямо на Стрип, снимаю худи Циклонов и повязываю его на поясе, позволяя коже загореть под солнцем. Всё вокруг буквально искрится праздничным настроением.

Огни развешаны повсюду, гигантские ёлки, украшенные блестящими шарами, и целая армия сексуальных Санта-Клаусов бродит туда-сюда, пока я иду, никуда особо не торопясь, впитывая атмосферу праздника по-вегасски – запахи, звуки, виды.

Я делаю глубокий вдох и понимаю, что… довольна.

Учитывая всё, День благодарения в этом году удался.

Утром я встала пораньше и заказала персонализированные, сбалансированные по питанию завтраки для каждого игрока, чтобы доставили прямо в номер перед утренней раскаткой. Видимо, мне даже не придётся ничего готовить самой – достаточно просто жать на кнопки и учитывать их запросы.

Что, в целом, я могла бы сделать и из Атланты… но я не жалуюсь, бесплатная поездка в Вегас, алло!

К тому же командировка автоматически избавила меня от обязательного праздничного ужина с родителями (и бонусом, от попыток выбраться на природу с Джаксом). Так что я заказала кучу скучных блюд с курицей и диким рисом для предматчевого обеда ребят, а потом… возможно, заглянула в вегасский буфет и набила себе рот ветчиной и сладким картофелем. Без маминого комментария про мой «вес» и ехидного взгляда бывшего.

После того как я проглотила суточную норму калорий и сладкого, погребла под обломками своего диетического кредо “всё в меру”, пришло время идти на матч. Игра была днём, так что арена была набита семьями. Атмосфера царила почти умилительная. Если не считать даму на третьем ряду, которая всё пыталась показать игрокам своё бельё, и пьяного мужика за мной, который держал по стакану пива в каждой руке и всю игру орал: «ДАВАЙ, СУПИ! ВРЕЖЬ ЕМУ, СУП!»

Кто такой Супи понятия не имею.

Но, в общем и целом, матч оказался куда увлекательнее, чем я ожидала. И Циклоны победили – благодаря невероятному голу Себа в самом конце. Этот парень, когда на льду, фокусируется, как лазер. Я, может, и не фанатка хоккея, но даже мне было понятно, насколько он хорош. Насколько он с головой в игре.

Гол случился ровно в тот момент, когда мама звонила мне в пятый раз подряд. Я, может быть, даже вскочила и закричала от восторга (ну это же моя работа, правильно?), одновременно отвечая на звонок. Потому что, очевидно, «дорогая мама» решила проигнорировать мои сообщения “перезвоню после матча”.

Не то чтобы я вообще могла что-то разобрать в этом грохоте. А теперь, когда матч закончился, и я уже на улице…, наверное, стоит ей перезвонить.

Но сначала немного тишины. Немного моего собственного, пусть и краткого, счастья.

День благодарения был отличным. Может, и о Рождество первое за долгое время в статусе «одинокой» – окажется не таким уж ужасным.

Адам кто?

Как по команде, телефон звонит, лопая мой мыльный пузырь блаженства.

Я морщусь, глубоко вдыхаю и отвечаю:

– Алло?

– Вот ты где, Мэделин, – голос матери резкий, как звук тормозов на льду. – И, наконец-то, вменяемая громкость. Сначала ты бросаешь свою семью, улетая в Вегас на День благодарения, а потом ещё и орёшь на меня, как фурия.

– Я не «улетала», – бурчу я.

– Ты на самолёте летела? Или мне почудилось?

Вот и получай, Мэдди, за то, что когда-то упомянула семейке о чартере команды.

Я сжимаю переносицу двумя пальцами.

– Мам, я здесь по работе. И когда ты звонила я была на матче. Там было громко.

– А чего ты ожидала, находясь в таком… ужасном месте, как хоккейная арена? – фыркнула она.

Я качаю головой и срочно меняю тему:

– Как проходит праздник, мам? Ты с Ричардом хорошо проводишь время?

Первое правило общения с моей дорогой матушкой: в случае сомнений переводить разговор на неё.

– На самом деле, у меня чудесный день – неожиданно говорит мама. Я ожидала упрёков, а не этого. – После того как ты решила нас бросить ради Вегаса, Джаксон тоже отказался от поездки и укатил в горы на выходные. Сказал, что снова отправляется в одно из своих странных «выживательных» приключений… ну, делать там то, что он там делает.

– Ты имеешь в виду, что он пошёл в поход в дикую местность? – уточняю я, обходя парочку, позирующую для селфи прямо посреди улицы.

Мама неодобрительно цокает языком:

– Мужчине не идёт столько времени проводить в одиночестве, без женского тела рядом, чтобы его согревать.

– Мам! Фу! – фыркаю я.

– Я к тому, что твоему брату давно пора жениться, чтобы прекратить эти свои дурацкие вылазки.

– Для любителей природы пеший туризм вполне обычное хобби.

(То есть точно не для меня.)

– Я бы никогда не назвала такое нормальным, Мэделин, – с пафосом заявляет она, затем на мгновение замолкает. Я даже представляю, как она качает головой и вздыхает, сожалея о «заблудших детях». – В общем, раз уж ты и твой брат нас покинули, мы с отцом остались фактически бездетными на праздник, и я решила, что ради двух человек нет смысла готовить индейку. Особенно с его холестерином…

– Угу, – невнятно мычу я, отвлечённая проходящими мимо шоугёрлз, размахивающими перьями, будто экзотическими крыльями.

– Так что мы отлично пообедали у Пламли. Жаль, что пришлось уйти – рано сама понимаешь, как твой отец относится к футбо…

Я вскидываю голову.

– Подожди, что? Где вы были сегодня?

Мама раздражённо вздыхает:

– Держи темп, Мэделин. Мы были у Пламли. Ты же знаешь, Алисия всегда устраивает шикарные ужины.

О да, я знаю.

– Мама, с какой стати вы вообще пошли к Пламли?

– Ну… То, что ты рассталась с Адамом, ещё не значит, что мы не можем соблюдать традиции. Раз уж ты не поехала, это показалось самым логичным решением, – произносит она с такой уверенностью, будто никакие объяснения вообще не требуются. И тут же вонзает нож поглубже: – Там была Элизабет, с Адамом. Такая элегантная женщина. Всё при ней. На ней был потрясающий кремовый костюм, я даже спросила, где она его купила. Она сказала…

– Мама, зачем ты мне всё это рассказываешь? – перебиваю я, раздражённая её восхищением новой пассией Адама.

– Потому что ты тоже должна была там быть, – голос матери становится громче. – Я была единственным человеком на обеде без своих детей. К счастью, Алисия Пламли пригласила нас снова на Рождество, так что ты и Джаксон сможете загладить свою вину.

– Что? – я останавливаюсь как вкопанная, чуть не сбивая с ног целую семью немецких туристов в одинаковых ветровках.

– Scheiße! (пр. дерьмо), – восклицает один из них, внезапно ловко отпрыгивая в сторону, несмотря на внушительные габариты.

– Простите, простите. Моя вина, – бормочу я и обойдя разноцветных туристов, вновь обращаюсь к маме: – Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что она нас пригласила на Рождество?

– То и имею, что пригласила нас на Рождество, – раздражённо повторяет мама. – Как она делает каждый год. Я не понимаю, как ещё яснее это сказать.

– Но… я же думала, раз мы с Адамом больше не вместе… – Я запинаюсь, понимая, что опять допустила классическую ошибку: решила предположить что-то, когда речь идёт о маме. – Ты ведь сказала «нет»! Да, мам?

Тишина.

– Мам? – голос у меня звучит глухо и напряжённо.

– Я сказала, что мы будем рады! – Мама фыркает. – Зачем мне отказываться от Рождества в Аспене? Это уже наша традиция. Что нам ещё делать?

– Эм… Например, не ехать на праздник в дом семьи моего бывшего?!

– Мы с Алисией и Полом дружили ещё до того, как ты начала встречаться с Адамом – возражает мама.

– Ну и отлично. Надеюсь, вы с Ричардом замечательно проведёте время, я не поеду. – Несмотря на тёплый воздух Вегаса, мне становится холодно как будто изнутри. Я словно покрываюсь льдом от её слов.

– Ты поедешь, – отвечает мама спокойно и твердо. – Ты встречалась с Адамом больше десяти лет. Очевидно, ему что-то не хватало в ваших отношениях. Так вот, тебе нужно туда поехать и показать, что ты изменилась. Не дать ему повода думать, что ты страдаешь. Ты же похудела после расставания минимум на четыре с половиной кило. Добавь сюда новую стрижку и мелирование. Я с радостью запишу тебя к Пабло за мой счёт, и ты сможешь заставить его задуматься. Мне бы не хотелось, чтобы это Рождество стало последним в домике Пламли.

Ага. Это не просто звонок с упрёками…

Это звонок с местью.

– То есть, – произношу я удивительно спокойно, – ты считаешь, что это я виновата в том, что Адам бросил меня в прямом эфире, и теперь моя обязанность вернуть этого придурка?

– Нет, – сухо отвечает мама, и я на секунду вздыхаю с облегчением. Пока она не добавляет: – По крайней мере, не такими словами. Я бы никогда не выразилась так вульгарно.

Я почти смеюсь не от шутки, а от собственной наивности. Моя мать заткнула бы за пояс любую мачеху из Диснея.

– Мне пора, мам.

– До Рождества осталось всего пять недель! – Щебечет она фальшиво-жизнерадостно, будто мы только что обсуждали подарки, а не ссорились.

Я вешаю трубку. И, потому что здравый смысл, похоже, ускользнул где-то по дороге, пинаю мусорный бак.

Железный.

Айматьего!

Я хватаюсь за ногу, шипя от боли. Ну всё, прогулку придётся отложить. Мама успешно уничтожила мой лучший за последние годы праздник в одиночестве, и понадобилось ей на это меньше десяти минут.

Потому что так получилось, что после разрыва я сплю на диване и готовлю йогуртовые парфе хоккеистам, а Адам с идеальной работой, идеальной женщиной, и… поддержкой моей собственной матери. И теперь я имею честь наблюдать, как он уютненько проводит праздники с новой невестой.

Scheiße, и не поспоришь.

Я вздыхаю и ковыляю в сторону отеля. Раз уж не удастся побродить по Стрипу – утоплю печали в баре.

– Ммм…

Я делаю большой глоток своего третьего коктейля «Прыжок в объятия любви» (иронично, да, но бармен уверил, что любви в нём почти нет, а вот текилы много) и довольно вздыхаю. Несмотря на лютый холод от отельного кондиционера, мне приятно тепло. А моя бедная, пострадавшая от мусорки нога, уже скорее покалывает, чем болит.

– Хорошо… – протягиваю я, шипя, как змея. Делаю ещё пару глотков, пока не осушаю бокал наполовину. – Даже лучше предыдущего.

– Рад слышать, мэм, – кивает бармен чуть скованно. Думаю, это из-за того, что я попыталась эффектно подкатить к нему, планируя дать двадцатку за повторные порции, но вместо купюры сунула ему жвачку, которая валялась на дне сумки.

Я была уверена, что где-то там валялся настоящая двадцатка.

Делаю ещё глоток и тихо икаю. Пожалуй, я слегка подшофе. Благо мой номер всего в паре этажей, добраться до кровати смогу. Если, конечно, сумею найти лифты. Казино на первом этаже отеля – это феерия огней, звуков и ароматов, и даже трезвой в нём легко потеряться.

Я опираюсь на локти и наклоняюсь вперёд.

– Я ведь тоже работаю. В День благодарения. Мы с тобой сейчас оба на смене.

– Оу, эм… – парень окидывает меня взглядом и качает головой. – Спасибо, конечно, но я в отношениях. Не интересуюсь такими услугами.

Почему-то мне это кажется безумно смешным.

– Н-не-не-не, я не про это. Я не торгую телом. Я из НХЛ.

Стоп. Что?

– То есть… я работаю в НХЛ. На команду. Хоккейную. Я работаю… для хоккея.

Бармен моргает на меня несколько раз, выглядя так, будто переживает за моё психическое здоровье.

– Я кормлю хоккеистов, – добавляю я услужливо и снова начинаю хохотать.

Честно, не помню, когда в последний раз была настолько пьяна. Слова даются с трудом, но зато в голове впервые за долгое время спокойно.

Только так и удалось вытеснить мамин голос с рассказами о кремовом брючном костюме Элизабет.

Да кто она вообще такая? Хиллари Клинтон?

– Пристаём к барменам, леди М? – раздаётся за моим плечом глубокий голос.

Я оборачиваюсь и вижу Себастиана Слейтера, игрока под номером 19, который усаживается рядом. Несмотря на алкогольный туман, я замечаю две вещи: во-первых, на нём безупречная рубашка, подчёркивающая тело, во-вторых, он чертовски раздражён.

– Привет, мистер Хоккей, – я поднимаю бокал и чокаюсь с воздухом. Слишком энергично, коктейль выплёскивается мне на руку. Я хватаю салфетки и начинаю вытирать липкую кожу. – Что ты тут делаешь? И почему ты всё ещё называешь меня «леди М»? Почему?

Он не отвечает. Вместо этого он кладёт ладонь на барную стойку и одним плавным движением протягивает бармену что-то, что явно выглядит как стодолларовая купюра.

– Джек, безо льда. И не останавливайся.

Я наблюдаю с должным восхищением, как бармен выпрямляется, словно струна.

– Сию минуту, сэр.

Вот как это делается. Ясно.

Бармен ставит перед Себом стакан с тёмным янтарным напитком, и тот тут же его осушает. Тут же появляется следующий, он и его осушает в один глоток.

– Отмечаешь победу? – спрашиваю я с улыбкой, которая ощущается размыто, впрочем, как и всё вокруг.

Он усмехается и снова делает знак бармену. Его лицо натянуто, челюсть сжата, брови сведены. В глазах буря. Как… циклон?

Я хихикаю от собственной мысли. Себ бросает на меня взгляд, приподнимает бровь.

– Всё нормально, леди М?

– Я вообще-то в полном расцвете сил, – отвечаю я, и в этот момент мой стул кренится, и я хватаюсь за стойку.

Бармен с усами устало смотрит на меня, потом переводит взгляд на Себа.

– Вы знакомы?

Я энергично киваю.

– Ага.

Себ в это время улыбается впервые за вечер, глядя в свой бокал.

– Осторожнее с ней. Имеет привычку появляться в мужских туалетах.

– ЧТО?! Неправда! – я вскидываю руки… и снова чуть не падаю.

– Полегче, пьянчужка, – Себ успевает подхватить меня. Бармен качает головой и уходит.

Я снова устраиваюсь на стуле, как дама с хорошими манерами (может, поэтому он и зовёт меня леди М?), и начинаю вертеть трубочку в бокале. А Себ продолжает сверлить взглядом свой стакан – всё такое же хмурое воплощение грозы.

– Ты был любимым хоккеистом моего бывшего, между прочим, – вдруг выпаливаю я.

Надо бы сделать с ним селфи.

Отличная идея, Мэдди! Отправим Адаму селфи с раздражённым хоккеистом. Пусть завидует.

Я уже почти озвучила свой гениальный план мести, как Себ произносит:

– Был.

– Что был?

Хотя хотела сказать именно это, из моих уст вылетает нечто вроде «Ватшваррт». Отличное имя для меня в Хогвартсе.

Несмотря на угрюмость, он смеётся.

– Я был любимым игроком твоего бывшего. Но теперь уже нет. Потому что больше не могу играть.

Глава 7

СЕБ

– ЧТО?!

Голос Мэдди пронзителен, как писк бурундуков из мультика настолько, что на нас оборачиваются все вокруг. Но Леди М это совсем не волнует. Она пьяна в стельку и покачивается на своём (вполне неподвижном) барном стуле, будто пытается усидеть на механическом быке. Получается плохо. Очень.

– Сколько ты выпила? – Я поднимаю бровь.

Она делает широкий, театральный жест в сторону пустых стаканов из-под виски, выстроившихся передо мной в ряд.

– Знакомься, чайник, это тостер.

– Не тот прибор.

– Не уходи от темы, – икает. – Что ты имеешь в виду, говоря, что не играешь в НХЛ? – Ик.

– Я слышала, ты один из лучших.

Вопреки всему, я улыбаюсь. Уже во второй раз за пару минут. Что же такого в этой сумасшедшей, зеленоглазой пьянице, что заставляет меня улыбаться даже в такой момент?

– Проблемы с визой, – бурчу, ощущая, как улыбка сходит с лица, едва я это произношу.

– А? – Она снова шатается.

– Я канадец, – говорю. Обычно это слово звучит для меня сладко, как кленовый сироп, но сейчас на вкус оно горькое. – А значит, мне нужна виза, чтобы играть в Штатах.

– Окей… и что? – Мэдди наклоняет голову.

А то, что, настаивая на однолетнем контракте при переезде в другую страну, я оказался весьма недальновидным.

– Только что выяснилось, что срок действия моей рабочей визы закончился. А это значит, я не могу играть за американский клуб, пока не получу новую.

Я не добавляю, что в начале сезона, когда сказал Майку, что хочу остаться в Атланте дольше, чем на год, предусмотренный контрактом, я больше не вспоминал об этом. Я решил остаться, Майк занялся переговорами с клубом, а я полностью погрузился в мысли о предстоящем сезоне.

Увы, однозадачность сыграла со мной злую шутку. Пока Майк и руководство «Циклонов» обговаривали детали, мой контракт истёк. Обычно не проблема. Но в этот раз с ним истекла и виза. А получение новой дело не быстрое. Да и не факт, что её вообще дадут, учитывая, что сезон уже почти окончен. Оказывается, такие визы для спортсменов выдают в ограниченном количестве. Конечно.

Наступает долгая пауза, прежде чем Мэдди, моргая, медленно произносит:

– Вот чёрт.

– Точно, – киваю.

– И что ты будешь делать? – Её бледно-зелёные глаза становятся ещё больше. По краям осыпалась тушь, и в её взгляде неожиданно проступает беспокойство. Возможно, под влиянием выпитого. Хотя я и сам не лучше.

– Понятия не имею, – отвечаю, потянувшись за, кажется, шестым… или седьмым стаканом. Голова уже гудит, как старое радио. Проверяю экран телефона, потом переворачиваю его обратно и вздыхаю. – Жду, пока агент напишет. Он пытается найти хоть какую-нибудь лазейку, чтобы я мог играть. Но шансов мало.

Мэдди шумно тянет напиток через трубочку:

– Облом, чувак.

Я хмыкаю:

– И не говори.

После новости я просто не смог пойти с командой. Как сидеть за столом, глядя в глаза парням за ореховым пирогом, зная, что вот-вот вылечу из состава на неизвестный срок? И всё – по собственной вине.

В командных играх надо думать не только о себе.

Я делаю ещё один глоток виски и качаю головой. Мозг ватный, мысли как в тумане. Я редко пью, и сейчас это чувствуется. Что, собственно, и было целью заглушить всё.

– С другой стороны, – говорит Мэдди, сделав очередной глоток розовой жижи, – твоя мама хотя бы не заставляет тебя встречать Рождество с бывшим и его новой невестой.

– Уф, – Я поворачиваюсь к ней. – Тем самым бывшим, который любит хоккей?

– Обожает смотреть. – Закатывает глаза. – Сам бы на льду расквасился в лепёшку.

– Но у тебя ведь есть новый парень? – спрашиваю осторожно. Она морщит нос, явно не понимая, о чём я. – Ну, тот, с кем ты участвуешь в шоу о выпечке.

На этих словах её лицо меняется.

– Нет. Это всё тот же хоккейный фанат. Он бросает меня в следующем эпизоде.

– Что?! В эфире?!

Кивает.

– Публичное унижение на максимум. Оказывается, у него уже кто-то был. Выпуск выходит сегодня. – Голос бодрый, будто всё в порядке, но дрожь в её нижней губе я замечаю даже в своём пьяном состоянии.

– Прости.

Она фыркает:

– Не за что. Я потом засунула его голову в ведро с кремом.

Я невольно смеюсь. Не знаю толком ни Мэдди, ни этого её ужасного бывшего… но не могу дождаться, когда это увижу.

– Круто. – Я тяну руку, предлагая пятюню.

Она хлопает с таким энтузиазмом, что её ладонь почти тонет в моей.

– Это действительно было приятно. Я записалась на шоу, чтобы поддержать его карьеру, даже в ущерб своей. – Крутит трубочку в стакане, глядя на воронку в розовом коктейле.

– Ну кто наймёт диетолога, участвовавшего в шоу, где килограммы сахара и масла? Но тогда мне казалось, что оно того стоит. Я хотела его счастья. А теперь… теперь мне страшно снова увидеть его довольную рожу.

Потом она рассказывает, что они с этим парнем вместе со школы. Их семьи дружат. И теперь её мама, видимо, ставит эту дружбу выше чувств собственной дочери, настаивая, чтобы они провели Рождество вместе. Несмотря ни на что.

Не зная, что сказать (кроме «что за мать так делает?!»), я оборачиваюсь к бармену:

– Ещё один напиток для дамы.

– И для Себастиана Слейтера, – добавляет Мэдди.

– Себ, – поправляю.

– С-Е-Б, – нарочито чётко выговаривает она, потом мягко улыбается. – Надеюсь, с хоккеем всё у тебя наладится.

– Я тоже. Но пока у меня полно свободного времени. Так что, если хочешь, я могу немного «поговорить» с твоим бывшим…

Мэдди запрокидывает голову и громко хохочет:

– Это куда круче, чем мой план. Я всего лишь хотела сделать селфи и отправить ему. С хэштегом #уровеньвыше.

– По рукам. – Я беру её телефон, открываю камеру. Обнимаю её за плечи, подтягивая к себе. Она прижимается ко мне, и я невольно тоже склоняюсь ближе. И в какой-то момент становится неясно, кто из нас двоих кого поддерживает.

Ох, чувствую этот виски… Как профессиональный спортсмен, я годами держу своё тело в идеальной форме – это и работа, и образ жизни. Так что в сезон я вообще не пью, а в межсезонье разве что символически.

Она вдыхает носом, глупо улыбается и говорит:

– От тебя приятно пахнет, Себ Слейтер.

– От тебя тоже, – отвечаю я, потому что девушка, прижавшаяся ко мне, пахнет ванилью и корицей… с яркими нотами текилы.

Я делаю пару снимков нас двоих и передаю ей телефон.

– Спасибо. – Она листает фотографии. – Мы хорошо смотримся вместе. Точнее, ты хорошо смотришься за нас обоих.

– Дай сюда. – Я тяну руку, чтобы самому взглянуть на снимки.

На всех она улыбается явно слегка навеселе: румяные щёки, чуть затуманенный взгляд. Но милая. Даже чертовски привлекательная с этими её сияющими зелёными глазами и пухлыми розовыми губами. Узкая майка тоже играет не последнюю роль.

– Ты классно выглядишь, Мэдс, – слова выходят хрипловато, почти шёпотом.

Щёки её заливаются краской, она наклоняет голову. В её взгляде на мгновение появляется ясность.

– Ты милее, чем я думала.

– А ты адекватнее, чем я ожидал.

Она ухмыляется:

– Ты имеешь в виду тот момент, когда я пряталась в мужском туалете, как сортирный Голлум, а ты убежал, как испуганный хоббит?

Я выпрямляюсь во весь рост и нависаю над ней:

– Эй! Кого это ты “маленьким” назвала?

– Тебя, Слейтер. Потому что ты выскочил оттуда, как испуганная девчонка. – Она задрала подбородок. – Я выглядела сумасшедшей, да, но ты же в два раза больше меня! Что я могла сделать, прибить тебя вантузом?

Вот девчонка, а!

– Ладно, ладно. Признаюсь, – Я провожу ладонью по лицу и опрокидываю ещё один глоток. Наверное, именно алкоголь развязал мне язык, но сейчас мне плевать. – Я сбежал, потому что подумал, что знаю тебя.

– Что?

– Подумал, что ты женщина, с которой у меня была история. И что ты пришла ко мне.

Она долго молчит, а потом восклицает:

– То есть ты решил, что я твоя бывшая, и я преследую тебя в общественных туалетах?

Я виновато киваю:

– Осознаю, как это звучит.

– Сколько у тебя бывших, если ты в них путаешься?

Хороший вопрос. Ответа у меня нет, так что я просто пожимаю плечами.

Мэдди фыркает и осушает остатки коктейля. Я следую её примеру.

– И ты сбежал. Потому что испугался. Меня.

– Именно.

Она ржёт до слёз, а я в ответ шутливо толкаю её в плечо. Кожа у неё тёплая и мягкая, плечо крошечное под моей ладонью.

Ох, кажется, я достиг той стадии опьянения, когда хочется всех обнимать и трогать.

Осторожно, Себ.

Я быстро убираю руку:

– В своё оправдание у меня реально была сталкерша.

Она хлопает в ладоши от восторга:

– Серьёзно?!

– Почему тебя это радует? – смеюсь я. – Ты что, не слушаешь подкасты о преступлениях?

– Конечно слушаю! А теперь ещё и знаю человека, которого реально преследовали. Она ночью залезала к тебе домой и срезала прядь волос?

– Жутко конкретно. Но нет. Она пробралась в раздевалку на базе и набила мой шкафчик своим нижним бельём.

Мэдди смеётся так, что почти падает со стула.

– Ужас какой.

– Я не шучу. Она даже сделала фотку своей семьи… и фотошопом вставила туда меня.

Мэдди утирает слезу и мечтательно вздыхает:

– Вот идея! Если селфи не выбесит Адама, я вставлю тебя в наше семейное рождественское фото и скажу, что ты мой новый бойфренд. – Её глаза вспыхивают. – Хотя знаешь, что? Надо использовать свои знания по теме сталкеров по максимуму: украду тебя и увезу в Аспен показать бывшему, кто тут теперь с кем.

– Если не накидаешь мне в шкаф трусов, может, я сам поеду.

– А как это закончилось в прошлый раз?

– Запретом приближаться.

– Эх. А то я уже подумала, может, ради прикола попробовать… Но так прощай карьера.

– Она шумно вздыхает. – Ты был бы в сто раз лучше этой Элизабет.

– Кто?

– Новая невеста бывшего. Та, с кем он изменял. Он сделал ей предложение.

– Ай.

– Вот именно. – Мэдди вздыхает. Видно, что у неё за плечами непростой год. На фоне её рассказов моя история про «не могу поиграть в хоккей пару месяцев» звучит как жалоба избалованного ребёнка.

В этот момент телефон на барной стойке начинает вибрировать. Наконец-то звонок от Майка. Я поднимаю трубку экран немного расплывается, но я всё же успеваю прочитать имя.

– Секунду, – бормочу я, сползаю со стула (с трудом, признаюсь) и нажимаю «ответить». – Майк?

– Прости.

Ну, отличное начало разговора. Я залпом допиваю остатки своего виски. Кажется, я ещё никогда не был так пьян.

– Я сделал всё, что мог, Себ. Но оформление визы займёт время. – Он тяжело вздыхает. – Ты можешь остаться в стране, но работать нет. Так что никакого льда, пока всё не уладится.

Никакого льда.

Никаких «Циклонов».

Никакого хоккея вообще.

Я облокачиваюсь о стену, голова кружится.

– Надолго? – спрашиваю я.

Майк тяжело вздыхает:

– Достаточно, чтобы это могло повлиять на шансы команды выйти в плей-офф.

– И правда ничего нельзя сделать?

Майк усмехается безрадостно:

– Ну, если только ты не женат на гражданке США – тогда, может быть. А так… остаётся только ждать.

Женат на американке…

Я поворачиваю голову в сторону Мэдди. Она в этот момент вытаскивает из своего бокала намокшие пряди волос. Несколько секунд изучает их, а потом засовывает в рот и начинает жевать.

Наверное, это самая странная женщина, нет, самый странный человек, которого я когда-либо встречал. И при этом она настолько чертовски милая, что невозможно не улыбаться рядом с ней.

Как настоящий хоббит.

Хоббит, которому нужен бойфренд на праздники. Кто-то, кто поставит на место этого придурка-бывшего…

– В смысле настоящая женитьба? – переспрашиваю я, а пьяные мысли уже мчатся вскачь.

– Ага, – отвечает Майк тем же унылым тоном. – У тебя что, есть тайная жена в запасе?

Я не отвечаю.

Я уже иду обратно к бару.