Текст книги "Назначьте ведьме адвоката (СИ)"
Автор книги: Катерина Снежинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
Глава 7
Глава регионального отделения вид имел кислый. То есть господин Шадар на самом деле выглядел так, будто только что лимон сжевал. Да не просто съел, а прежде чем проглотить, долго во рту держал. Старший инквизитор Нового Айрена сидел за столом, по-бабьи пригорюнившись, подперев брылястую щеку кулаком, и гипнотизировал стакан с коньяком: может, в воду хотел превратить благородный напиток. А, может, как классики завещали, искал в толстопузом бокале истину. Так или иначе, но на Тейлора он только глянул мельком, да промычал что-то маловразумительное.
Инспектор решил счесть мычание за приглашение располагаться, как дома. Поэтому церемониться не стал, пододвинул к хозяйскому столу кресло, вынул из открытого сейфа чистый стакан – ну а где ещё хранить бокалы и заветные бутылки, если не в сейфе? Сдул пыль, плеснул щедрой рукой себе порцию и уселся основательно.
Помолчали.
– Ну, что делать станем, господин начальник комиссии? – влив в себя коньяк, между прочим, очень даже недурной, словно воду, подал голос Шадар.
А голос у местного инквизитора знатный был: низкий, густой, солидный. Эдаким басом литанию[1] петь.
– Зовите меня Тейлором, – великодушно разрешил инспектор.
– Это имя или фамилия? – поинтересовался хозяин, плеснув в бокалы ещё по приличному глотку.
Проверяющий не ответил.
– Тейлор так Тейлор, – покладисто согласился Шадар. – Только что делать по-прежнему непонятно.
– Непонятно, – кивнул инспектор. – Но не рассчитывайте, что все проблемы на меня спихнуть удастся. Вы в козлиной связке первым пойдёте.
– В какой связке? – не понял начальник – даже стакан до рта не донёс, так удивился.
– Козлов отпущения, – бесстрастно пояснил Тейлор, отсалютовав бокалом.
– А-а, – солидно кивнул Шадар выдохнув. Выпил, изящно отставив толстый мизинец, закусил долькой лимона, посыпанной молотыми в пудру кофейными зёрнами и сахаром. – Ну раз так, то давайте, что ли, вместе думать?
– Давайте, – не стал спорить инспектор. – У вас есть какие-нибудь соображения?
– А как же без них? – удивился инквизитор. – Жопа нам.
– Кратко, ёмко и абсолютно по делу, – усмехнувшись, оценил Тейлор. – Теперь бы ещё сообразить, как из неё вылезти. Вы понимаете, уважаемый господин Шадар, что их, – проверяющий указал пальцем на потолок, – устроит только один результат: железная, просто-таки чугунная гарантия, что подобного больше не повторится.
– Кто ж такую гарантию даст? – хмыкнул хозяин, поболтав прозрачной бутылкой, почему-то на слух определяя, сколько в ней живительной влаги осталось. – Если только на всех ведьм намордники нацепить, да на привязь посадить. Нет, я не против, даже за милую душу. Только вот как?
– Намордник и цепь не спасут ни от сглаза, ни от порчи, ни от проклятья, – покачал головой Тейлор, подставляя свой бокал. – Здесь другая гарантия нужна. Необходимо доказать, что всё случившееся – это случайность. Причём такая случайность, которая повториться не может в принципе. Вроде дождя из лягушек. Все знают, что такие бывают, но никто их не видел.
– Н-да? – скептически хмыкнул Шадар. – А если такая случайность снова… случится?
– Тогда придётся доказывать, будто это совсем другая… случайность, которая тоже больше никогда не… случится. Но я очень надеюсь, доказывать станем не мы. Или ведьмы Нового Айрена решили открыть сезон охоты?
– Да вроде пока с ума не сошли, – по-бульдожьи фыркнул местный начальник. – То есть вы что мне предлагаете? Подлог? Подтасовку фактов? Замазывание и очковтирательство?
– А вы что предлагаете? Рапорт? Самостоятельная сдача трибуналу? Полное признание вины? – в тон поинтересовался проверяющий.
– Нет, этого, понятное дело, не предлагаю. Но вот я сейчас соглашусь, а вы докладную: так, мол, и так – господин Шадар не только не справляется с вверенным его попечительству контингентом, но ещё и пытается начальству лапшу на уши вешать, – инквизитор хитро прищурил слоновьи глазки.
– А вы на это другой рапорт? Так, мол, и так: господин начальник комиссии всячески мешал расследованию, да ещё и кляузу на меня настрочил? – Тейлор глянул на хозяина поверх края бокала, крутя его за ножку. – В целях… В каких целях, господин Шадар?
– Да откуда ж я знаю? – пожал могучими плечами инквизитор. – Вот, например, по лету слухи ходили, будто вы с ведьмовской адвокатшей шашни крутите. Так, может, и не слухи это вовсе, а правда? Подкупили вас ведьмы-то, теперь выгораживаете преступницу.
– Ну и я примерно о том же, – кивнул Тейлор. – Не станем докладные сочинять?
– Не станем, – согласился хозяин.
Придя к полному взаимопониманию, стороны скрепили договорённость рукопожатием через стол и очередным глоточком коньяка.
– Хороший напиток, – оценил инспектор, откинувшись на спинку кресла. – Не премиум-класс, конечно, но хороший.
– Так это… контингент и балует, – смутился Шадар.
– Неужели ведьмы? – изумился проверяющий.
– Сейчас, дождёшься от них! – обиделся хозяин. – Некроманты. Тоже ведь, знаете, есть свои нюансы и специфика. Я людям навстречу иду, они и благодарны – все довольны.
– Ну, когда все довольны, работать проще, – понимающе покивал Тейлор. – А что у нас с подозреваемой? Есть какие-то зацепки?
– Да какая там подозреваемая, – отмахнулся начальник. – Виновная – и всех дел. Семеро свидетелей, причём никак друг с другом не связанных. Вот как на духу: просто прохожие. Стояла она, явно этих парней поджидала. Как увидела – выскочила. Ну и шарахнула. Потом спокойненько полицию дождалась.
– Кстати, что там с полицией? – встрепенулся Тейлор.
– Да, понимаете, городок-то у нас маленький, провинция же, – застеснялся Шадар. – Я ж говорю: когда все довольны – работать проще.
– То есть, вмешательства с их стороны опасаться не стоит? – догадался проверяющий.
– Какое там вмешательство, если мы с их шефом хоть один разок в месяц, но обязательно на рыбалку выберемся?
Начальник, выпятив нижнюю губу, разлил остатки коньяка по бокалам. Точно разлил, будто по линеечке – всё-таки руку профессионала по почерку видно.
– Это хорошо, – оценил инспектор и инквизиторский талант разливать, и умение друзей заводить. – Но неясно, что с девушкой делать. Я так понимаю, на ваши вопросы она жаждет отвечать ничуть не больше, чем на мои?
– С ведьмой-то? – уточнил Шадар, убирая бутылку под стол. – Да вот думал я вызвать дознавателя из столицы. Своего-то у нас, сами понимаете, нет – штат маленький, узкоспециализированных не держим. А так бы приехал, поспрашал с пристрастием. Санкцию получить несложно, городок…
– Маленький, я понял, – поморщился Тейлор. – Но не думаю, что стоит дознавателя к этому делу привлекать. Чем меньше народа будет замешано, тем проще доказать… случайность.
– А что же вы… сами станете? – начальник брезгливо шевельнул бровями. – Конечно, можно и так организовать. Помещение имеется, а инструментарий… Ну, сообразим что-нибудь в крайнем случае. Вас же учили и подручными предметами работать.
– Вас тоже этому учили, – инспектор отставил пустой стакан, поднялся, с удивлением поняв, что кабинет-то покачивается, пусть и едва заметно. Даже не покачивается, а эдак колеблется слегка. – Не в службу, а в дружбу, господин Шадар, пусть все бумаги по задержанной мне принесут завтра утром в гостиницу. А я к вам вечерком загляну.
– Заглядывайте, чего уж там, – отозвался начальник, но без прежнего дружелюбия.
Нет, всё-таки прав гроссмейстер: работа на периферии людей расслабляет. И делает их склонными к чистоплюйству.
***
Кира не помнила, чтобы у дверей «Под зелёными ветвями» гостей швейцар встречал. А тут вдруг нарисовался – в ливрее и при цилиндре, всё как положено. Улыбнулся сладко-сладко, так, что на языке приторно стало, поклонился.
– Добрый вечер, госпожа Рейсон! – заявил. – Рады приветствовать в нашем заведении. Надеюсь, вы хорошо проведёте время.
На это у ведьмы надежды не слишком много было. Но тоже в ответ улыбнулась, кивнула, чувствуя себя полной дурой. Опыт хождения по шикарным ресторанам, да ещё с таким расшаркиванием, у адвоката отсутствовал напрочь. Она даже не сообразила, чего от неё хочет бойкий молодой человек, подпорхнувший откуда-то сбоку и странно – коромыслом – выгнувший руку.
– Плащик позвольте, – ещё слаще, чем швейцар улыбался, пропел парень.
Кира, ощущая себя уже не дурой, а полной идиоткой, рванула плащ и, естественно, запуталась в завязках. Больше всего ведьме хотелось сбежать, да как можно дальше. Она бы, может, и сбежала, не появись третий – представительный господин в ливрее же, но с замашками истинного аристократа.
– Прошу вас, проходите, госпожа Рейсон, – этот третий, придержал тяжёлую портьеру, будто не в ресторанный зал приглашая, а как минимум в святилище, – вас ожидают.
Кто её там ожидает и где, ведьма опять не сразу поняла – пусто было в зале-то. И темно. Видимо, господин Тейлор очень сумрак уважал. Хотя, вполне возможно, так по правилам положено ужинать: один-единственный накрытый стол и свеча в вазе. К сожалению, в этом ресторане отсутствовал балкон, потому дожидался инквизитор, не картинно облокотившись о перила, а просто за столом сидя.
– Вы опять не выполнили своего обещания, – констатировал рыжий, поднимаясь Рейсон навстречу. – Или это платье вы считаете вечерним?
– Вы тоже не в смокинге, – буркнула Кира.
Кстати, он и не в мантии был: светлая рубашка, тёмные брюки и что-то вроде куртки, а волосы в короткий хвост забраны. В общем, и не Тейлор вовсе, а какой-то совсем уж посторонний человек – непонятный, непривычный и оттого смущающий.
– Прошу прощения, но все свои смокинги я в столице оставил, – холодно сообщил инспектор, вежливо адвокату стул пододвигая. – Вина?
– Воды, если можно, – сгребя всю имеющуюся в запасе светскость, попросила Рейсон. – И вечернего платья у меня нет, так что не надейтесь.
– А я выпью, с вашего позволения. Ужин нам подадут позже, – видимо, с обслугой инквизитор общался телепатически. Он вроде и не делал ничего, руками не махал, бровями не поводил, но невесть откуда взявшийся официант тут же канул в темноту. Правда, перед ведьмой материализовался запотевший стакан с водой и веточкой мяты. – А со своими надеждами я расстаюсь крайне неохотно. Вы точно не будите?
Тейлор продемонстрировал уже открытую бутылку, зачем-то салфеткой обёрнутую. Вот только Кире было плевать и на вино, и на его упаковку. Ведьма на кольцо таращилась, масляно отблёскивающее в свечном пламени.
– Вы женаты? – бахнула адвокат.
– Типа того, – буркнул Тейлор, недовольно на собственную кисть глянув.
– Типа того?
– Да понимаете, какое дело. Развод не одобряет мой тесть, убийство – Уголовный кодекс, а церковь не любит ни того, ни другого. Вот и получается: женат, – развёл руками инквизитор.
– Просто великолепно! – искренне восхитилась Кира. – Здоровая такая ячейка общества. Вашу супругу наверняка уже смело можно причислять к лику святых.
– Пожалуй, ещё рановато, – довольно равнодушно пожал плечами инспектор, – она такая… деловая женщина. Занятая очень.
– Наверняка колдунья? – предположила Рейсон.
Реакция на её догадку была более чем странной: Тейлор расхохотался, да так, что едва вино из бокала на себя не выплеснул.
– Да нет, – радостно похрюкивая, пробормотал рыжий и уголок глаза костяшкой потёр: то ли соринка попала, то ли действительно разобрало его до слёз, – она благотворительностью занимается.
– Это профессия такая?
– Это такой стиль жизни. Моя жена устраивает всякие… Как их? Акции, вот! Ну там благотворительные вечера, аукционы, балы. Лотереи тоже. Деньги они так собирают. А потом облагодетельствуют кого-нибудь нуждающегося. Например, картины купят для сельской школы.
– Какие картины? – опешила Кира.
– Обыкновенные, – любезно пояснил Тейлор, – маслом написанные. Или сангиной, например. Постмодернизм с кубизмом. Скупают их у молодых художников на вес, а потом школы в деревнях украшают. Двойная благотворительность: и дарованиям помогли, и деток осчастливили. Или вот, например, передвижная библиотека для бездомных – тоже весьма стоящий проект. Ещё она комитетами руководит. Которые борются.
– С чем?
– Со всем, что под руку попадётся! – отмахнулся инквизитор, наливая себе полный бокал. – Например, за права прачек. Чтоб они, значит, не стирали зимой в открытых водоёмах. Вода холодная, для здоровья вредно. Кожа портится, опять же.
– А где им стирать? – озадачилась Рейсон.
– Понятия не имею, спросите у моей супруги. Впрочем, думаю, она тоже не слишком хорошо это представляет. Собственно, как и сам процесс стирки. Судьба бездомных собак их ещё интересует. Помнится, закупили вагон ошейников и давай цеплять. Ну, понятно, не сами цепляли, а людей наняли. Специально обученных.
– Зачем?!
– Ну какая же вы непонятливая, – усмехнулся инквизитор. – Чтобы живодёры их не забирали. Посмотрят, что собака в ошейнике – и оставят в покое.
– Наверное, с таким подходом у вас полный дом собак…
– Нет ни одной, – хмыкнул инспектор, единым глотком стакан ополовинивая. – У моей супруги аллергия на животных.
– На шерсть, наверное?
– На животных, – отрезал Тейлор. – Впрочем, у неё на всё такое… некрасивое и хлопотное аллергия: на животных, детей, стариков, больных.
– Странно, что на вас у неё аллергии нет, – бормотнула Кира.
Ведьме было неудобно, очень неудобно, будто она в чужую спальню через щёлку подглядывает. И жутко интересно. По-хорошему, свернуть бы этот разговор. В конце концов, ей какое дело до высоких взаимоотношений супругов Тейлор? Да вот беда: любопытство пока весьма успешно затыкало рот совести, пытающейся что-то мямлить о приличиях.
– Ну что вы! – даже оскорбился инспектор. – На меня у жены страшная аллергия, жуткая просто. Мы друг другу письма пишем.
– В смысле?
– Да в прямом. Я утром ухожу – она ещё спит, возвращаюсь вечером – жены нет. Вот и приходиться осваивать эпистолярный жанр. А записочки через её секретаря передаём. Очень современно и прогрессивно! Правда, накладки иногда случаются. Вот так возьмёшь нового секретаря, а он, дурья башка, письмо, предназначенное любимому, мужу передаёт. Неудобно получается.
– Вы сейчас о чём? – осторожно спросила Кира.
– Не берите в голову, – махнул рукой Тейлор, доливая вина в фужер. – Это так, мелочи жизни. Собственно, с чего это меня на откровенность потянуло?
– Может, последний бокал был лишним? – предположила ведьма.
– Кажется, лишней была последняя бутылка, – буркнул рыжий под нос. – Знаете что, госпожа Рейсон? Давайте-ка мы отложим наш ужин на завтрак. Жду вас у себя в номере ровно в девять. Утра, естественно. А сейчас прошу меня простить…
Инквизитор встал так резко, что ножки стула скрежетнули по полу. Поклонился, будто отмахнулся. И удалился. Поспешно.
– И что это было? – озадаченно поинтересовалась Кира у свечи.
Ответом ей, естественно, тишина послужила.
***
В гостиницу с утра Кира всё же пошла – надо же расставить, наконец, точки везде, где они требуются!
Правда, открыв дверь номера, про все знаки препинания мигом забыла. Потому что инквизитор гладил мантию. Вот просто стоял и гладил, обычным чугунным утюгом и без всякой магии. На столике, явно антикварном. Хорошо хоть догадался полировку, наверняка дорогущую, простынкой прикрыть.
– Вы что делаете? – не удержавшись, спросила-таки Рейсон.
Понятно, что вопрос глупый. Но уж больно картинка выходила… сюрреалистическая.
– А на что это похоже? – спокойно отозвался Тейлор.
– Нет, но… – адвокат покрутила рукой в воздухе, а потом за спину себе пальцем ткнула. – А прислуга?
– Видите ли, – начал обстоятельно объяснять рыжий, невозмутимо утюгом по ткани елозя. – Я люблю путешествовать налегке, стараюсь много вещей не брать. Поэтому с собой у меня только две мантии. А гостиничной челяди не доверяю. Они вечно то дырку прожгут, то порвут, а то и вовсе потеряют. Поэтому мне легче попросить утюг.
Инспектор, недолго думая, пристроил этот самый утюг на обитое атласом кресло и встряхнул свежеотглаженную мантию, полюбовавшись на дело своих, несомненно, умелых рук. Ведьма переступила с ноги на ногу, почесала кончик носа и опять не утерпела: схватила утюг, переставив его на простыню. Поздно, конечно. На кресле осталось безобразное рыжее пятно.
Тейлор глянул на изуродованную обивку, пожал плечами и нырнул в мантию.
– Вы уже завтракали?
Инспектор, на адвоката не глядя, педантично поправил воротничок рубашки, подтянул манжеты, подол одёрнул. Правда, в зеркало он тоже не смотрелся, спиной к нему почему-то стоял.
– Естественно.
– Так я и думал, – кивнул Тейлор. – Чаю с кофе вы тоже, понятное дело, не хотите. Ну а более крепкие напитки с утра употреблять не стоит. Тогда, пожалуй…
– Послушайте, я пришла только затем, чтобы сказать… – решительно начала Рейсон заготовленную ещё дома речь.
Между прочим, она на неё полночи потратила, продумала тщательно в промежутках между размышлениями над тем, что могло значить вчерашнее странное инквизиторское поведение и как ей к этому всему относиться.
Правда, оказалось, зря готовила. Слушать адвоката тут никто не собирался.
– Всё, что вы сказать хотите, я прекрасно знаю, – перебил её проверяльщик, присев на край стола и едва не снеся утюг, кажется, не заметив этого. – Только деваться вам некуда. Без меня даже просто доступа к этой девушке добиваться до второго пришествия станете. И уж, конечно, никто не разрешит защищать её на процессе. Если этот процесс вообще будет. Поэтому часть с доказательствами вашей независимости мы пропустим. Давайте сделаем вид, что вы всё подробно изложили, а я внял. И приступим уже к взаимовыгодному сотрудничеству.
– Это в смысле: вы приказываете прыгать, а я спрашиваю, как высоко? – фыркнула Кира.
– Именно, – с нескрываемым удовольствием протянул рыжий. – Рад, что мы так быстро достигли взаимопонимания. И да, поясню сразу, во избежание дальнейших вопросов. Мне действительно может понадобиться ваша помощь, а цели у нас общие. Профсоюзу ведь не нужно, чтобы это убийство получило широкую огласку, верно? И инквизиции это не нужно.
– Ну… хорошо, – не слишком уверенно кивнула адвокат, усиленно пытаясь сделать вид, что поверила. В конце концов, для начала надо выяснить, какую воду он на этот раз мутит, а потом уж выступать. – И с чего вы хотите начать?
– Перво-наперво, я собираюсь разобраться с этим делом. И выяснить, что там произошло.
– Но подозреваемая не желает идти на контакт, – напомнила Кира, начиная догадываться, к чему эта рыжая сволочь клонит.
– Существуют разные способы правду узнать, – заявила сволочь, полностью догадки подтверждая.
– И вы на самом деле считаете, что я стану в этом участвовать? – Рейсон даже кулаки сжала – уж больно хотелось ему по роже съездить. – Понимаю, у вас куча самых разных полномочий. И ордер на применение пыток получите без труда. Ах, простите! Не на пытки, на «допрос с пристрастием»! Но не думайте, будто я позволю…
– А как вы сможете помешать? – поинтересовался Тейлор, руки на груди сложив. Кажется, всё происходящее его по-настоящему развлекало. – Ничего не законного делать не собираюсь.
– Узнаете, что я могу, а что нет! – искренне пообещала Рейсон. – И вот клянусь: мало не покажется! Вы с вашими средневековыми…
– То есть, на данный момент чёткого плана у вас нет? – уточнил инспектор.
Ведьма длинно выдохнула сквозь сжатые едва не до хруста зубы, да ещё и щёку прикусила.
– Всего хорошего, господин Тейлор, – прошипела пробитым шлангом.
Но уж лучше шипеть, чем орать, а то и калечить инквизитора. Такими методами никому не поможешь – ни задержанной ведьме, ни себе самой.
– Ещё одну минуту, госпожа Рейсон! – вовсю веселился урод. – А как вы относитесь к сбору информации традиционными методами? Например, опрос свидетелей без всякого пристрастия? Такие средства не подходят?
– Вы имеете в виду просто спросить? – ляпнула Кира. Ну, растерялась, с кем не бывает? – В смысле…
– Да, именно это я и имею в виду, – процедил инспектор, всерьёз и очень неожиданно разозлившийся. Кажется, он тоже кулаки сжал. Правда, за скрещёнными руками их не слишком хорошо видно было. – Вы за кого меня принимаете? Да за кого бы то ни было! Спешу сообщить, госпожа Рейсон: промахнулись. Я не жгу людей на кострах и не варю в кипятке. Не пытаю и не насилую беззащитных дев. Странно, но даже младенцев на завтрак не употребляю! Я чиновник и большую часть времени работаю с документами, преимущественно с цифрами, со статистикой. Это ясно? А вот теперь можете идти.
Адвокат, чувствующая себя так, словно ей ну очень пыльным мешком по голове дали, послушно кивнула и действительно вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Постояла в гостиничном коридоре, озадаченно обкусывая с губы кожицу, тряхнула головой и лицо растёрла. В ушах всё ещё шумело, словно где-то под черепом эхо продолжало гулять.
Да, недаром говорили, будто техника интонального[2] убеждения – это неприятно. Правда, наверное, пытки всё-таки хуже.
Кира поправила рукав мантии, заправила выбившуюся прядь за ухо и решительно толкнула дверь номера. Тейлор как сидел на краю стола, так и продолжал сидеть, даже не пошевелился, кажется.
– Я прошу прощения, – выдохнула Рейсон. – Действительно, стереотипы – это не слишком хорошо, – инквизитор неприязненно, исподлобья глянул на ведьму. – Мне стоило сначала выслушать, а только потом выводы делать. Извините. Но если вы ещё раз позволите вот эти инквизиторские штучки, то я за себя не ручаюсь.
– Проклянёте? – хмуро спросил проверяльщик.
– Нет, – широко и вполне искренне улыбнулась Кира. – Врежу.
– Интересно, как это у вас получится, – буркнул рыжий. – Пожалуй, я рискну.
– Очень на это надеюсь! – заверила Тейлора ведьма.
***
Дело Сенелии Ярде, подозреваемой в двойном предумышленном убийстве, толщиной не отличалось: картонная, ещё совсем девственная, не затёртая папочка с наивными верёвочными завязочками и десятком страниц внутри – справки в основном.
Никакого интереса биография госпожи Ярде не представляла. Двадцать три года, ведьмочка пятой ступени с потенциалом до четвёртой. Начальное общее образование получила в пансионате мученицы Бригиды, специализацию по зельеварению и лечению в региональном университете. После получения диплома устроилась личным ассистентом к практикующей ведьме. В профсоюзе состояла, взносы платила регулярно, лицензию продлевала послушно, ни в чём даже слабо попахивающим незаконным не замечена. Не замужем и никогда не была, детей не регистрировала. Просто не чародейка, а овсяная каша на воде.
По собственной воле в инквизицию Ярде обращалась только один раз, полгода назад. Жаловалась на полицию – не желали доблестные стражи порядка принимать у неё заявление о пропаже фамильяра. Судя по отписке, мол: «Жалоба проверена, нарушений не обнаружено» – отдел расследований судьба кота тоже не взволновала.
– Странно, вообще-то, – хмыкнул Тейлор, захлопывая папку. – Я всё понимаю, город маленький, все друг другом довольны. Но фамильяр – это всё-таки не серебряные ложки. Могли б и серьёзней отнестись.
– К коту? – удивилась Рейсон.
– К фамильяру.
– Это у колдунов столичных фамильяры, – фыркнула Кира. – А у нас тут коты. Которые, бывает, сбегают. Особенно по весне.
– Я уже понял, – раздражённо отозвался инспектор, – нет никого, угнетённее ведьм. Все их шпыняют, как хотят, унижают, травят и, вообще, ущемляют! Пора организовывать общество защиты прав.
Тейлор швырнул тощую папочку на стол. Та послушно проскользила по полировке и не без изящества свалилась, деликатно отодвинув штору и ей же прикрывшись.
– Такое общество уже есть, профсоюз называется, – Кира проводила папку взглядом и осталась в кресле сидеть: не она швыряла, не ей и поднимать. – И чего вы кипятитесь? Дело не в ведьмах, а в предмете и месте. Согласитесь, если серебряные ложки попрут у какого-нибудь генерал-губернатора, то всю полицию на уши поднимут. А вот если их стащат из буфета вдовы отставного майора, никто и с места не сдвинется.
– То есть всё-таки не классовое неравенство, а недостатки системы? – усмехнулся инспектор.
Ведьме и на это было что возразить, вот так же, увещевательно-спокойным тоном, с полным осознанием собственной мудрости и рассудительности. Не дали, в дверь постучали. И даже не стали дожидаться, пока войти разрешат.
Точнее, не стала. Потому что в номер влетела сказочной красоты дама. В смысле, не девушка уже, но и женщиной её назвать язык не поворачивался, слишком уж просто определение. Короче, дама, зябко и даже отчасти беззащитно кутающаяся в лисью горжетку. В кокетливо надвинутой на один заплаканный, но от этого не менее прекрасный глаз шляпке. Нет, оба глаза у влетевшей были на месте, и оба заплаканные, просто шляпка надвинута…
Короче, таких Кира только в синема и видела.
– Господин Тейлор, правда должна восторжествовать! – выдохнула вошедшая и выудила из трогательно-женственной сумочки платочек. – На вас последняя надежда!
– Чья? – хмуро поинтересовался рыжий, даже попытки не делая задницу от кресла оторвать.
Такого хамства Рейсон от него не ожидала. Она-то думала: вскочит, расшаркается, к ручке приложится и непременно стакан воды подаст. А тут нате вам, пожалуйста: «Чья?»
Но почему-то такая реакция инквизитора ведьме понравилась. Не то чтобы она хамов любила, но в данной ситуации…
Дама тоже удивилась, глянула поверх мехов растерянно, но сама теряться не стала.
– Моя последняя надежда, – пояснила обстоятельно, чуть подрагивающим от волнения голосом. – Зло обязано быть наказанным. Так или нет?
– Так, – неохотно отозвался инспектор и только тут додумался, что вежливость всегда уместна. – Да вы присаживайтесь. И расскажите толком, какая там несправедливость стряслась.
– Понимаете, – посетительница опустила себя на самый краешек кушетки, пристроив сумочку на коленях, как любимую собачку, – замуж я вышла очень рано…
– А если только суть дела? – снова перебил невоспитанный инквизитор.
– Во всём виноват сам Лейнер! – заявила дама, как показалось Кире, не без ехидства.
Впрочем, ведьма могла и ошибаться, потому что посетительница немедленно спряталась за свой платок и даже всхлипнула, но очень изящно.
– Ясно, коротко не получится, – обречённо вздохнул инспектор. – Чаю?
– Бренди, если можно, – скромно попросила красавица, – капельку.
Видимо, таким, как она, позволено даже первач с утра хлестать. Пусть это и не стыкуется с образом нежного, ранимого, беззащитного и, вообще, трепетного создания. В конце концов, кто знает, что у них там в эфирах за амброзию почитают? Может, как раз первач.
– Итак, замуж я вышла рано, едва восемнадцать исполнилось, – снова завела свой фонограф дама, деликатно, как воду, пригубив бренди, которого Тейлор плеснул щедро – с раздражения, видимо. – Мой супруг был гораздо старше меня и успел овдоветь. От первой жены у него осталось два сына Лейнер и Гарис. А потом у нас родилась дочка.
– Госпожа Сенелия, надо понимать? – мрачно предположил инквизитор.
– Всё верно, – дама наградила догадливого инспектора мимолётной улыбкой. – Моя малышка Сени. Я пыталась воспитать мальчиков, как родных сыновей. Клянусь вам, пыталась! Но Лейнер… это сущее наказание господне! Право слово, порой мне казалось, что в нём воплотился сам дьявол: вечно перечащий, злобный, постоянно устраивающий какие-то каверзы, причём крайне жестокие…
– Дьявол каверзы устраивал? – переспросил Тейлор, на этот раз почему-то скучливо.
– Окажись Лейнер на самом деле его воплощением, я бы не удивилась ничуть! – не дала себя сбить с панталыку дама. – Гарис совсем другой, по природе добрый и мягкий, но он полностью подпадал под влияние старшего брата и…
– Вы в каком театре служите?
Кажется, инспектор твёрдо решил не дать даме и шанса договорить фразу до конца.
– Я? – немного, так, слегка, удивилась посетительница. – В столице. Вы меня видели в спектакле?
– Не имел чести, – буркнул инквизитор. – И муж ваш умер?
– Двенадцать лет назад. Но дело тут совсем в другом…
– Да ясно, в чём тут дело! – отмахнулся Тейлор. – Муж помер, вы уехали карьеры строить, детьми занимались мамки с няньками. Или кто, бабушка по отцовской линии? А теперь такой… – инспектор покрутил пальцем в воздухе, – …афронт вышел. Вот вы и прискакали играть роль заботливой мамаши. А, заодно, попытаться замять скандал, который может пагубно повлиять на репутацию. По делу есть что сказать?
– Нет, вы не поняли, – залепетала несчастная посетительница, и получилось у неё это вполне натурально, – Сени не могла этого сделать!
– Она это сделала, чему свидетелями куча людей, – с яростной любезностью уточнил инквизитор.
– Я хотела сказать, Лейнер наверняка сам виноват и…
– Ясно! – рявкнул Тейлор. – Если понадобитесь, вас вызовут! Пойдёмте, госпожа Рейсон, у нас масса работы!
– А куда вызовут? – шёпотом поинтересовалась Кира, выходя вслед за ярящимся господином из номера.
И в ответ получила такой взгляд, что предпочла не только сразу рот захлопнуть, но даже и демонстративно его ладонью зажать. Лишь обернулась через плечо, улыбнувшись явно растерянной даме. Всё же ведьме её жалко было. Ну так, немножко.
[1] Литания – молитва, состоящая из повторяющихся коротких молебных воззваний.
[2] Интональное убеждение – внушение с помощью интонаций, модуляций голоса, одна из гипно-методика.
