Текст книги "Назначьте ведьме адвоката (СИ)"
Автор книги: Катерина Снежинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Глава 18
Здание ведьмачьего профсоюза меньше всего на административное походило. Собственно, никакое это и не здание было, а целый комплекс, окружённый настоящей крепостной стеной, даром что без рва и подъёмного мостика.
Для того чтобы внутрь проникнуть, пришлось не только с охраной у ворот долго объясняться, но и самый натуральный досмотр пройти – со сличением аур и потоков силы. Кажется, от личного обыска с раздеванием и заглядыванием туда, куда не нужно, адвоката с инквизитором спасло только то, что их ожидали.
От будки контрольно-пропускного пункта вела дорожка, стиснутая с двух сторон забором из сетки-рабицы с колючей проволокой поверху, за которой бесновались, от ярости слюной брызжа, бешеные псы. Точнее, это они поначалу Кире собаками показались. Присмотрелась, вовсе никакие и не собаки, а самые натуральные ящеры, только шерстью поросшие – хотя это вполне мог быть и не мех, а тонкие колючки, – да ростом с новорождённого телёнка. В общем, кошмарное зрелище.
Ну а дальше, за забором и чудовищами, виднелось что-то вроде парка, длинные приземистые сооружения, напоминающие бараки, и даже вроде бы стадион. Правда, хмурый сопровождающий визитёров туда не повёл и сам старался идти так, чтобы гости как можно меньше разглядели. А проводили их к домику – обыкновенному такому крепкому срубу под низко нахлобученной крышей из дранки. Пожалуй, эта вот обыкновенность в окружающем антураже смотрелась особенно дико.
Глава ведьмаков, то ли демонстрируя крайнее неуважение, то ли не желая лишний раз профессиональные тайны показывать – а вдруг углядят что-нибудь не то? – к гостям сам вышел. Старший ведьм, понятно, отличался немалым ростом, повышенной плечистостью, ну а мрачностью запросто бы поспорил с любым инквизитором. Пожалуй, мог сразу и парочку одолеть.
Тейлор рядом с ним выглядел заправским фатом, пижоном и сопляком, в коленках слабоватым.
– Ну? – поинтересовался глава вместо приветствия.
– Инспектор Тейлор, инквизиция, – сухо отрекомендовался этот самый Тейлор.
Бугай хмыкнул вроде как уважительно. А, может, наоборот, презрительно – не понять.
– Нардброк, – буркнул ведьмак и ничего добавлять не стал, даже присесть не предложил.
Впрочем, садиться тут и некуда было, разве что на порог избушки или на вытоптанную, будто здесь кони паслись, землю.
– Вчерашнее нападение на ведьмака Ревиса ваших рук дело? – поинтересовался инспектор.
Кира нервно кашлянула, потянулась, инквизитора за мантию дёрнуть – ну к чему, скажите на милость, такая откровенность с прямолинейностью? Но руку опустила, решив, что Тейлору, наверное, виднее.
– А вам-то что? – пробасил ведьмак. – Если даже и так, то это внутреннее дело нашей гильдии.
– Профсоюза, вы имели в виду? – уточнила Рейсон.
– А инквизиции сюда носа совать не стоит, а то могут и прищемить, – благополучно адвоката проигнорировав, и даже в её сторону не глянув, закончил Нардброк.
– Мне это стоит рассматривать как угрозу? – тоном, от которого и кипяток бы замёрз, осведомился инспектор.
– А как желаете, – усмехнулся в усы ведьмак. – Угроза там или нет, не мне судить. Да и с конторой вашей я тягаться не собираюсь. А вот некоторым особо ретивым интересующимся могу и оторвать чего лишнее.
Рейсон всё же сдержалась, по-бабьи охать не стала. Только вот – абсолютно машинально это получилось – шагнула назад и вбок, Тейлору за спину. И только потом спохватилась, вспомнила об адвокатском достоинстве и ведьминской смелости. Но вставать на прежнее место желание отсутствовало. Да и инквизитор её совсем от ведьмака собой закрыл, хотя вроде даже и не шевелился. Ну а если мужчина не против, то почему бы не позволить ему немного погеройствовать?
– Если память мне не изменяет, ваш профсоюз до сих пор находится в нашей юрисдикции, – ничуть не напуганный грозным ведьмаком, Тейлор выделил тоном «наш» и «ваш».
Кира намёка не поняла, а вот до Нардброка он явно дошёл.
– Это пока, – ни с того ни с сего обозлился ведьмак, – всё меняется.
– Всё, – совершенно не понятно согласился Тейлор, – но не до начала осенней сессии парламента. И пока это благословенное время не настало, вы вынуждены подчиняться нашим приказам. Инквизиция ведь тоже умеет избавляться от… – лица инспектора Кира, конечно, не видела, но готова была поспорить – усмехается он эдак кривовато и очень неприятно, – …лишнего.
Нардброк переступил с ноги на ногу, грозно сопя, бормотнул неразборчиво – выругался, наверное.
– Ведьмак Ревис в данный момент никакого отношения к нашей гильдии не имеет, – ответил неохотно. – Сейчас вообще рассматривается вопрос о его исключении.
– Что так? – невинно поинтересовался инквизитор – издевался.
Видимо, глава что-то такое тоже понял, потому как запыхтел совсем уж грозно и недружелюбно.
– За нарушение устава профсоюза! – рявкнул, позабыв, что его «гильдией» именовать нужно. – И передайте этому недоноску, что жить ему всего ничего осталось, лично за этим прослежу. На политику мне плевать, а вот честь позорить не дам!
– Кажется, Ревис у вас в любимчиках числился? – ненавязчиво поинтересовался инспектор, перчатку поправляя.
Тут уж Кира не выдержала, дёрнула его за мантию. Правда, Тейлор на это ни малейшего внимания не обратил.
– Слушай, ты! – глухо рыкнул вконец рассвирепевший ведьмак. – Язык придержи! А то ведь, неровен час, я его тебе вокруг шеи обмотаю. Будешь рядышком с Ревисом лежать. Или вон зверюшкам скормлю, они у меня вечно голодные.
– Ну вот это совершенно точно угроза, – будто даже и довольно, протянул инквизитор.
– Давай, беги, жалуйся! – заорал Нардброк. – Да только тут моя вотчина, понял? Что хочу, то и говорю, да и делаю тоже! И никто, слышишь ты, смрадь инквизиторская, никто обратного не подтвердит.
Кажется, слетевший с резьбы глава ткнул инспектора пальцем в грудь, а, может, и толкнул. Во всяком случае, Тейлор пошатнулся, но остался на месте стоять.
– Никто, говорите? – уточнил совершенно холоднокровно. – А как насчёт госпожи Рейсон? Она лицо незаинтересованное.
Кира едва сама удержалась, чтобы инспектора не треснуть – никакой благодарности за то, что он внимание бугая на неё перевёл, адвокат не испытывала.
– Ты про эту… – в значении использованного ведьмаком эпитета адвокат уверена не была, просто никогда не слышала такого слова. Но в том, что характеризует оно ведьму не с лучшей стороны, сомневаться не приходилось. – Да пошёл ты в … вместе с этой… на… с таким!..
Ну а дальше из речи главы даже и союзы исчезли, остался мутный поток слов малоизвестных, совсем неизвестных и даже, кажется, иностранных. Последующему после демонстрации виртуозного владения лексикой приказу: «Выкинуть этих вон, чтоб духу их тут не было!» – Кира совершенно не удивилась.
Правда, выкидывать их не стали, лишь за локти придержали и вывели за крепостную стену, напоследок пожелав не появляться ближе, чем за квартал от резиденции профсоюза. Рейсон готова была с радостью пожелание исполнить – ведьмаки ей не понравились. А вот Тейлор выглядел вполне довольным, даже насвистывал что-то тихонечко, помятую охранниками мантию поправляя.
***
Адвокатша из угла в угол расхаживала, по-лошадиному нервно на инквизитора косясь, то и дело на часы посматривала, хотя и получасу не прошло, как посыльного отпустили. У мальчишки, отправленного к адвокатской помощнице и Ревису, никаких шансов не было даже и до гостиницы добраться, не то что до ведьмака. Но Рейсон уже успела вся известись. Хотя инквизитор подозревал, что допекает её не только ожидание.
Кира ещё разок прошлась до двери, от неё к окну, постояла, обратно продефилировала, задержавшись у книжного стеллажа, корешки рассматривая. Тейлор на собственную душу была готов спорить: ни одного названия ведьма так и не прочитала, а если и прочитала, то не запомнила. А, скорее всего, Рейсон и книг-то не видела.
– Зачем ты его злил? – спросила нехотя, словно бы ответом не слишком и интересуясь.
– Провоцировал, – спокойно пояснил инспектор. Понюхал бокал с плещущимся на дне коньяком, но пить не стал, отставил на стол. – Хотел, чтобы он меня, а заодно и твоего драгоценного Ревиса начал личными врагами считать.
– До этого я и сама додумалась, – огрызнулась Кира не оборачиваясь. – Спрашиваю, зачем это нужно было?
– Чтобы он к своему хозяину не побежал.
– Какому ещё хозяину?
Рейсон всё-таки повернулась, да так резко, что юбка по сложенному каминному экрану мазнула – на подоле остался жирный след сажи.
– М-да, стареет Джинс, – хмыкнул Тейлор, – распустил служанок: воротнички портят, камины не чистят, а под кроватью пыль.
– Тейлор! – предупреждающе повысила голос ведьма, нехорошо так прищурившись.
– Кир, тебе это не интересно, честное слово, – заверил инспектор, крутанув пузатый бокал по столу.
– Давай я сама буду решать, что мне интересно, а что нет!
– Давай, – покорно согласился Тейлор. – Значит, так. С началом осенней сессии в верхней палате парламента будут избирать нового спикера. Уже решено, что им станет магик, но пока не определились, какой именно: инквизитор или ведьмак.
– Я не очень… – помолчав, призналась адвокат и висок потёрла, будто пытаясь что-то припомнить. Видимо, не вспомнила. – Я не понимаю при чём тут это. Спикером ты должен стать?
– Да нет, что ты, – и не собирался, а улыбнулся, хотя как раз сейчас ничего подобного делать не стоило. И откровенничать не стоило тоже, ведь по-другому этот разговор планировал. Спутает ему эта рыжая все карты, ох спутает. И будет по-своему права, между прочим. – Не политик я. Пока. Так, пёс при нашем парламентёре.
– И никаких личных интересов у тебя в этом всём, конечно, нет?
– Конечно, есть, – ещё шире ухмыльнулся инквизитор. Подумал и всё-таки влил в себя коньяк. – Сказал же: я пока не политик. Помогу нашему ставленнику сейчас, а потом он мне поможет.
– Ладно, разобрались, – кивнула Кира, заправив волосы за уши – двумя руками. Хотя тех волос-то было – выбившаяся из узла тоненькая прядка у левого виска, потому уши и не оттопырились. – Только до меня всё равно не дошло, при чём тут парламент, Ревис и глава ведьмачьего профсоюза.
– Потому и не поняла, что ситуация непростая, – Тейлор потянулся, забросил руки за голову, уставившись в потолок. – Называется: Большая Игра. В политику, ясное дело. Магиков долго, к, скажем так, официальной власти не допускали. Но вот так получилось: ещё немножко – и сами бы пришли, взяли всё, что требуется. Поэтому правительство решилось на уступки и доуступалось вот до места спикера.
– Всё это дико интересно, – раздражённо перебила адвокат, которой явно совсем неинтересно было. – А если к сути?
– Пожалуйста, – кивнул инспектор, по-прежнему потолок изучая. – Среди магиков есть три влиятельные коалиции: инквизиция, ведьмаки и колдуны. Было четыре, ведьмы ещё силу набирали, но теперь они под нашу дудку пляшут.
– В смысле? – дёрнулась Рейсон.
– Погоди, не всё сразу, – осадил её Тейлор, собственной улыбчивости дивясь. Вот честное слово, не хотел, а лыбился. – Значит, три силы. Но колдуны политикой не слишком интересуются. Они больше на заговорах и революциях специализируются. Остаются ведьмаки и инквизиция. К слову сказать, та самая официальная власть и тех и других с удовольствием бы в нужниках перетопила, но приходится выбирать. На данный момент расклад выглядит примерно так: ведьмаки – это консерваторы, причём очень жёсткие, сторонники силовых методов. Народ, понятно, таких любит, но относится с опаской. А мы либералы, умеющие гибко подстроиться под реалии, прислушивающиеся к требованиям времени, чтящие закон и когда нужно придерживающиеся твёрдой позиции…
– Я поняла, – снова нетерпеливо перебила Рейсон, – крылья и нимбы вы в кладовке храните. Но…
– Не-ет, ты ничего не поняла, – с удовольствием сообщил потолку Тейлор. – Подобную репутацию такой организации, как наша, создать достаточно сложно. А за короткое время, если быть точным, то за год, практически невозможно. Да и Великий Инквизитор этого делать не рвётся. Политику он не жалует и считает, что каждый должен своим делом заниматься.
Инспектор встал, плеснул из хрустального графина коньяка в бокал, подержал его между ладонями, будто грея. И медленно, тонкой струйкой вылил напиток в вазу с ландышами, которую невесть зачем водрузил на стол Джинс.
– И вот тут всплывает в Новом Айрене дело о ведьме, отстаивающей свои личные и профессиональные интересы. Которое инквизиция с треском проиграло. Суть улавливаешь?
– Нет, – мотнула головой притихшая Кира.
– Жаль. Сначала над твоим выигрышем, точнее, над моим проигрышем, общественность ухахатывалась. И под это дело профсоюзы понесли в районные суды подобные иски: о праве выбирать время и место шабашей, об отмене обязательного лицензирования слабодействующих средств и прочая глупость. Большинство вердиктов было вынесено в пользу истцов.
– То есть инквизиция продемонстрировала свою слабость?
– Не свою, – усмехнулся Тейлор, – а слабость системы. Суды-то нам не подчиняются. Играть мнением толпы невероятно просто: пара слов здесь, пара слов там. И пожалуйста: инквизиторы сами считают, будто нужно всё менять, они прогрессивны, но скованы рамками закона. Ну и в качестве приятного дополнения была создана спецгруппа по контролю за ведьмами. Которую возглавил я. Репутация родной конторы слегка поменяла цвет, четвёртая сила, способная оказать влияние на ситуацию, взята под контроль – всем хорошо. Дальше… А, вообще, стоит продолжать?
– Кажется, не стоит, – Рейсон таращилась на него, как на нового миссию. – Контроль над некромантами и пересмотр правил выдачи им лицензий. Закон о проверке старых артефактов и фамильяров.
– Защита ни в чём не повинной девочки, – подхватил Тейлор, – которая против своей воли оказалась убийцей. Требование честных судов и прозрачных разбирательств. Публика от этого дела в чистом и незамутнённом восторге, до сих пор обсасывает.
– Твой собственный развод? – предположила Кира.
– Да, тесть мне очень мешал, – поморщившись, всё-таки признался Тейлор.
– Так ты всё подстроил, что ли?
– Нет. Я, конечно, далеко не дурак, но и не гений интриги, – снова скривился инспектор. – Просто умею пользоваться шансом.
Тишина, повисшая в кабинете, была почти вещественной: тяжёлой и плотной, давящей на плечи, заставляющей воздух густеть, мешающей дышать.
– А я? – всё-таки спросила Кира – Тейлор был уверен, что не спросит. Ошибался. – Я тебе на что шанс давала?
– Бросить это всё к чёртовой матери, – негромко, но и не так чтобы адвокат не расслышала, сказал, хотя стоило совсем промолчать. Просто иногда желание ответить пересиливает доводы разума, логику и все интересы разом. – Но как раз этим шансом я не воспользовался.
– Жалеешь?
Слава богу, грянувший от входной двери звонок позволил промолчать. И инспектор этому был искренне рад. Потому что откровенность хороша границами, за которые выходить не стоит.
***
С тем, что Ревиса необходимо спрятать, согласились все, кроме ведьмака, но его возражения никого особенно не трогали. В вопросе, нужно ли прятаться ещё и дамам, голоса разделились поровну: Кира с Мирой были категорически против, но пришлось уступить перед грубой мужской логикой. В смысле, девы не сумели внятно ответить на вопрос инквизитора: «А что вы будете делать, если Нардброк вас в качестве заложниц пожелает использовать?». Поэтому оставалось только смириться.
Знай Кира, куда их Тейлор приведёт, проявила бы больше настойчивости.
В таких местах Рейсон бывать ещё не доводилось, да она даже и представить не могла, что подобные существуют. Убожество лачуг, тянувшихся двумя неровными, будто пьяно шатающимися рядами, не сумела скрыть даже милосердная ночь. Вместо дороги – колея с жидкой грязью по щиколотку, так и норовящая стащить ботинок. Ни огонька кругом, только где-то у горизонта, за странно мохнатыми крышами висел нищий серпик луны. И абсолютно не правдоподобная тишина, даже собака не тявкнула ни разу, будто и не город вокруг, а погост.
– Чем это так пахнет? – шёпотом спросила Мира.
Ведьмочка вполне могла позволить себе уделить внимание и запахам и видам. Ей-то не приходилось выдирать казавшиеся пудовыми ноги из склизкой глины и волочить за собой насквозь промокший подол. Ревис, как настоящий мужчина, нёс адвокатскую помощницу на руках. Кире такой любезности никто оказывать не собирался.
– Это река, – ответил инспектор, – тут недалеко пирсы и до залива рукой подать. А мы пришли.
Тейлор обошёл ведьмака, звякнул металлом и открыл калитку – крепкую, добротную, подстать забору, который был нечета соседским. А вот лачуга, за ним скрывающаяся, ничем от других не отличалась: низенькая, кривобокая, будто врастающая в землю, с низко нахлобученной крышей.
Надежды на то, что внутри дом окажется лучше, рассыпались прахом, стоило порог переступить: в комнате, где Тейлор предложил «располагаться» остро пахло плесенью и ещё чем-то смутно знакомым, неприятным. К серо-жёлтым пятнистым от сырости стенам и прикасаться не хотелось. А обстановка… Собственно, её и не было. Узкая железная кровать с облезлыми «шишечками», на ней солдатское одеяло. Ещё стол и табуретка, а на этом всё – ни шкафа, ни полок, вообще больше ничего.
– Н-да, – хмыкнул Ревис, – здесь меня точно никто искать не станет.
– Вот именно, – спокойно кивнул инквизитор, зажигая маленькую масляную лампу, – я сейчас печь растоплю, станет получше.
И вышел, почему-то плотно закрыв за собой дверь.
Кира постояла, ещё разок осмотрелась, хмыкнула, плечами пожала и взялась за верёвочную петлю, заменявшую ручку.
– Кажется, он не очень хотел, чтобы за ним шли, – эдак невзначай напомнил ведьмак.
– Тем хуже для него, – фыркнула адвокат, берясь за верёвку уже двумя руками – разбухшая дверь открываться никак не желала, пришлось приналечь.
Вторая клетушка от первой почти ничем не отличалась: такая же кровать, да ещё печь в потёках окаменевшей глины небелёным боком почти на середину комнаты вылезла. Тем самым противным и смутно знакомым тут пахло сильнее.
Как только Кира вошла, Тейлор, сидевший перед печкой на корточках, резко встал – вскочил почти – шагнул в сторону, будто угол загораживая. Явно хотел что-то сказать, но передумал, опять присел, шурша бумагой. Тут-то Рейсон и увидела, что он спрятать пытался: ряды, колонны и шеренги пустых винных бутылок – старых, толстенным слоем пыли покрытых.
– Здесь моя мать жила, – сказал инквизитор, а у самого голос спокойный-спокойный, ровный-ровный.
Вот только спички, которые он зажечь пытался, ломались одна за другой.
Рейсон помолчала, не слишком понимая, что в такой ситуации говорить нужно.
– Почему ты их не выкинул? – спросила, наконец.
– Я тут редко бываю, – логично ответил инспектор.
Газеты, которые он старательно между поленьями запихивал, занялись, высветив красным лицо инквизитора – нахмуренные брови, глаза прищуренные, губы сжатые. Ведьма подошла к Тейлору, тоже на корточки присела за его спиной, обняла, правда не без труда – инспектор упорно прижимал локти к бокам, не давая руки ему подмышками просунуть, но Кира справилась.
– А я козюли в детстве ела, – призналась застенчиво, пристроив подбородок на инспекторское плечо.
Сидеть так не слишком удобно было, зато уютно и, главное, тепло.
– Чего? – инквизитор повернул голову, пытаясь Рейсон рассмотреть.
– Сопли такие засохшие. Из носа, – пояснила ведьма, пихнув виском Тейлора в ухо – мешал он смотреть на огонь, нехотя, будто даже брезгливо посеревшие от времени поленья лижущий. – Теперь ты меня разлюбишь?
– Я как-то не очень… – промямлил грозный инспектор.
– Потому что тоже дурак. – Кира обняла его крепче, повозилась, пристраиваясь удобнее. Тейлора шатнуло – он едва на грязный пол не сел, а встать почему-то так и не додумался. – Вечно тебе всё разжёвывать приходиться. Ну смотри. То, что ты сволочь последняя, я с первого взгляда поняла, так?
– Так, – послушно согласился инквизитор, видимо ещё не отошедший от страшного адвокатского признания.
– То, что ты карьерист и эгоист мне в подробностях рассказали. Но, собственно, я и сама догадалась. Какие у тебя там ещё достоинства есть? Зануда? Мерзавец без чести и совести?
– Это не достоинства.
– А неважно. Смысл в том, что всё это прекрасно зная, я в тебя всё равно влюбилась. Так сказать, с широко открытыми глазами. И какое мне дело, скажи на милость, до твоих родителей, детства или бывших любовниц? Ну, если ты так переживаешь, давай закачу истерику и закроем тему, ладно?
– Какую ты истерику закатишь? – кажется, Тейлор улыбался.
– Громкую. С воплями: «Как ты мог!» – пообещала Рейсон. – Устроит?
– Нет. Ты опять чёрт знает что себе напридумывала.
Вот теперь инспектор попытался встать, только кто ж ему дал? В результате краткой, но энергичной потасовки инквизитор всё-таки оказался сидящим на полу, а Кира у него на коленях пристроилась. Так было гораздо удобнее, чем со спины обнимать.
– Это ты себе напридумывал, – как ни в чём не бывало, будто и не прерывалась, продолжила ведьма. – Точнее, сначала я тоже такого навертела, – адвокат помахала рукой видимо демонстрируя, как «вертела», – но мне-то можно, я девушка молодая, глупая и неопытная. Но ты-то солидный мужик!
– И что? – уточнил действительно улыбающийся Тейлор.
– А то! Все эти завихи про: «Ах, меня не за что любить!» – дурь сплошная.
– Нет у меня никаких завихов.
– Есть. Они вот тут большими буквами написаны. – Кира ткнула его пальцем в лоб. – Если человек точно может сказать, что его влюбиться заставило, то это никакая не любовь. Мало ты романов читал, а то бы знал, что чувства логике не под-да-ют-ся!
– Получается, ты меня… – инквизитор хмыкнул неуверенно, поскрёб кончик носа, – В общем, я тебя привлекаю вопреки своим «достоинствам»?
– Ну я же говорю: дурак! – тяжко вздохнула адвокат. – Я тебя просто люблю и уж за что мне такое наказание, понятия не имею. Может, в прошлой жизни Королевой-ведьмой была?
На это Тейлор отвечать не стал, только сильнее Киру обнял, прижал. А она ничего против и не имела.
***
Утро началось со скандала. Во-первых, оказалось, что прятаться от ведьмаков – это хорошо и разумно, но готовиться к судебному процессу всё равно нужно. Во-вторых, готовиться адвокатше нужно ни где-нибудь, а непременно в публичной библиотеке, потому как ей необходимо уточнить информацию по каким-то там актам. И, в-третьих, пусть он – Тейлор – и не надеется таким образом выиграть суд. Даже если он – инквизитор с замашками тирана – запрёт ведьму в погребе, выход Рейсон всё равно найдёт. И пусть лучше он – диктатор с садистскими склонностями – сразу эту мысль засунет подальше. А, вообще, пошли все к чёрту!
Консенсуса удалось достичь не сразу и далеко не без потерь – табурет, который разошедшаяся Кира пнула, теперь только на дрова годился. Но всё-таки компромиссное решение было найдено. Адвокатша, пусть и нехотя, но всё же согласилась, что личная тейлоровская библиотека тоже сойдёт. И Мира вполне может заменить ведьму в многотрудном деле поиска необходимого: на это её ума хватит, а на помощницу ведьмаки вряд ли покусятся, фигура всё же не та.
В общем, за неимением других кандидатур, Рейсон осталась выгрызать печень Ревису, а ведьмочка отправилась вместе с инквизитором к нему домой. Чему в данный момент Тейлор был несказанно рад.
На самом деле инспектор не верил, что у Нардброка хватит дури на него нападать, да ещё посередь бела дня. Конечно, ведьмаки парни серьёзные, но у каждой серьёзности есть пределы разумного. Вот только, видимо, эти пределы у всех разные.
Ждали его у собственного дома, за углом одноэтажной пристройки-конюшни, давным-давно местными жителями по назначению не использовавшейся. Насколько инспектор знал, теперь в ней хранили ненужный хлам, а потому посещали крайне редко. Поэтому надежды на то, что ведьмаков спугнут, было немного.
В том, что дожидались его именно ведьмаки, у Тейлора никакого сомнения не возникало. Эти четверо – две сработавшиеся боевые пары – его даже окликнуть не удосужились, и, уж конечно, навстречу не вышли, а просто свистнули, привлекая внимание. Трое остались в тени сарая стоять, один с арбалетом чуть вперёд вышел. Оружие он держал небрежно, но так, чтобы сомнений не возникало: целится в Миру и попадёт в девушку непременно, причём рана будет болезненная и крайне неприятная.
Искушение спровоцировать урода было велико, очень велико, почти непереносимо. Раненая ведьмочка, естественно, начнёт кричать и кто-нибудь её непременно услышит, вызовет полицию. А у Тейлора в запасе окажется секунд десять – на то, чтобы активировать не заклинание, так хоть защитный амулет хватит…
Девушка вцепилась в рукав его сюртука с такой силой, что даже кожу прихватила, всхлипнула сухо, дёрнулась, пытаясь у Тейлора за спиной спрятаться.
– Ещё один шаг в сторону и болт в колено я гарантирую, – совсем негромко, но отчётливо сказал «арбалетчик». – Шуруйте-ка лучше сюда, а ты, инквизитор, руки на виду держи. Будете хорошими – разойдёмся мирно.
– Это как? – уточнил инспектор, нехотя, но всё же вперёд шагая.
– Это живыми, – вежливо пояснил ведьмак. – Нам много не нужно. Только узнать, где Ревис, да привет тебе от старшого передать. Ничего, отдохнёшь пару недель в кроватке, всё только на пользу.
– Девчонку отпустите, – потребовал Тейлор.
Просто так потребовал: понятно же, не отпустят. Но время тянуть было необходимо, каждая лишняя минута – это шанс. Правда, не слишком понятно на что. Инквизиторская защита сама собой не сработает, она реагировала на магию и только на неё. А ведьмаки, хоть и идиоты, дураками не были и ничего такого делать не собирались.
Ну почему никто не додумался настроить защиту на любую угрозу?!
Да просто никому и в голову не пришло, будто инквизитору могут банально переломать ноги. И никакая хвалёная подготовка не поможет, никакие пресловутые артефакты-амулеты не понадобятся, потому, что ничего делать нельзя.
Его учили не считаться с сопутствующим ущербом, если того ситуация требует. Почему никто не предупредил, что «сопутствующим ущербом» может стать перепуганная девица – не родная, не любимая, всего лишь не чужая? И почему такие истрёпанные человечеством в хлам истины открываются в самый неподходящий момент?
– Так, дева, топай сюда и встань вон с тем красавцем, – приказал «арбалетчик». – Он тебя подержит. Да не дрейфь ты! Не будешь дёргаться, и ничего плохого не случится.
– Иди, – Тейлор тихонько подтолкнул Миру в спину.
– А как же вы? – пролепетала ведьмочка, тараща глазищи, от ужаса ставшие почти круглыми.
– Всё нормально, – инспектор попытался улыбнуться, но сам не понял, вышло у него или нет. Жертвовать собой – это чертовски неприятно, с души воротит: не правильно, не рационально, не логично. И ради кого? Полузнакомой девчонки, ведьмака-кретина и… – Иди!
– Слушай дядю, – ухмыльнулся всё тот же, говорливый. Остальные трое вообще никаких звуков не издавали, да и не шевелились почти, только один кулак разминал. – А ты, дядя, слушай сюда. Начнёшь рыпаться, мы твоей крале пальцы по одному переломаем, ясно? И лучше сразу скажи, в какую нору Ревис запрятался.
– Не могу, – усмехнулся инквизитор, руками разведя, – простите, но не могу. Сам бы рад…
– Ну, как знаешь, – «арбалетчик» по-борцовски размял шею. – Тогда не обессудь, станем работать жёстко.
Инспектор, сам не очень понимая зачем, кивнул. Хотел руки от греха подальше в карманы сунуть, но опомнился, в замок впереди себя сцепил, чтобы и слепой заметил: не собирается он ничего делать.
Легко, наверное, было рыцарям: на коня вскочил, меч наперевес и вперёд, рубить дракона во славу прекрасной дамы. Оказывается, ничего не делать во имя её же во сто, в тысячу крат тяжелее, унизительнее – ведь он не лавочник, а инквизитор, в конце-то концов!
А приходилось просто стоять, просто молчать, иначе ведь не только до ведьмака доберутся. Вряд ли они адвокатше что-нибудь сделают. Но полагаться на это «вряд ли» не хотелось. Поэтому на долю Тейлора оставалось только самопожертвование, да ещё и совсем негероическое, мерзкое, как пьяная драка в подворотне.
Инквизитор поднял голову. Небо, подглядывающее в щель между крышами, голубело по-особенному ярко. Что-то невероятно приторное и пошлое, вроде: «Как глаза возлюбленной» – так и просилось на язык. Вот только у неё совсем другие глаза, вовсе не голубые.
