Текст книги "Назначьте ведьме адвоката (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15

Скомканные черновики переполнили корзину, вылезали из неё, как пена из котла с перекипевшим супом. На писчей бумаге управляющий гостиницы не экономил, листы были плотными, мелованными, мялись неохотно, вываливались на ковёр, словно насмехались над тщетными инквизиторскими усилиями.

А труды и впрямь пропадали впустую. Чем больше Тейлор пыжился, пытаясь выдавить осмысленный текст, тем короче получалось. Первый вариант он за один присест написал не отрываясь. Заняло письмо три страницы и все три отправились в корзину первыми. На том листе, что сейчас лежал перед инспектором, синели всего три строчки, да и то зачёркнутые: «Кира!» – гласила первая, отвергнутая, как пример чересчур фривольного обращения. «Госпожа Рейсон!» – было написано на второй, но это показалось слишком официальным. «Милостивейшая госпожа адвокат!» – Тейлор аж три раза перечеркнул.

Собственно, на этом дело и застопорилось. И даже изрядная порция коньяка, в кофе добавленная, мыслительный процесс не подстегнула. Когда не знаешь, как письмо начать, не до его содержания. Собственно, инквизитор не слишком хорошо понимал, что сказать-то хочет. Прощения, что ли, попросить? Пожелать удачи и счастливой семейной жизни? Собственную руку и сердце взамен сурикатовых предложить? Всё одинаково глупо.

Но маячили, маячили в голове странные и, чего уж там, стыдные видения: залитый светом храм, сияющие от снизошедшей благости гости, белое до прозрачности от горя и решимости личико под фатой и сдобный голос, тянущий: «Имеются ли у кого-то из здесь присутствующих причины утверждать, что брачные узы между этим мужчиной и этой женщиной невозможны? Если таковое есть, станет оно произнесено сейчас или не будет сказано никогда». Ну и, конечно, он сам, Тейлор, распахивающий высокие двери, врывающийся в снопе солнца, как карающий ангел: «Имеются!»

Да, мечты в самый раз для инквизитора, уже сединой обременённого. В смысле, обременённого бы, родись он, допустим, брюнетом.

Инспектор усмехнулся, смял лист с так и не придуманным приветствием и отправил его в корзину. Бумажный ком покачался на горке таких же, подумал, да и скатился под стол. Тейлор даже наклоняться не стал – плевать! Понятно, что уже завтра весь этот проклятый городок станет судачить про их с адвокатшей страстный, но несчастливый роман. Да и пусть их, трагедия в самый раз для провинции. А ему наука на будущее. И, вообще, собираться пора.

В дверь постучали так решительно, как умеет стучать только полиция и люди, решившееся на страшное.

– Открыто! – слишком уж поспешно отозвался Тейлор, задвигая переполненную корзину ногой под стол.

Которая, естественно, немедленно перевернулась, рассыпав мятые бумажные комки – один точнёхонько на середину комнаты выкатился.

Сурикат, яростно сверкая очками, распахнул створку с такой силой, что дверная ручка из его пальцев чуть не вывернулась, сводя на нет всю грозность сцены.

– Я знаю, что она провела ночь с вами! – голос, на фальцет съехавший, эффект от тщательно продуманной фразы погубил окончательно. – Не смейте этого отрицать!

– Да я и не собирался, – пожал плечами Тейлор, разворачиваясь к посетителю вместе со стулом.

Пожалуй, не только некроманту, но и инквизитору стоило бы над собственным тоном поработать, например, разочарование убрать. Незачем окружающим, а тем более этому очкастому знать, что совершенно другого человека ждал.

– И этот факт ничего не меняет! – мальчишка вскинул подбородок, выставляя слишком большой кадык. Или просто шея была чересчур худая? – Мне всё равно!

– А это плохо, – хмыкнул инспектор.

– Что плохо? – помолчав, всё-таки спросил аниматор уже гораздо тише и спокойнее.

– Плохо, что вам всё равно, – охотно пояснил Тейлор. – Равнодушие и любовь вещи не слишком совместимые. Да вы проходите, присаживайтесь. Незачем добавлять подробности сплетням. Их и без нас придумают.

– По вашей, между прочим, милости, – буркнул некромант, дверь за своей спиной всё же прикрывая и в указанное кресло усаживаясь.

Мальчишка неловко пристроил шляпу на подлокотник и тут же сам её локтём сбил. Потянулся поднять и, конечно, мятые листы углядел, нахмурился. Но как ни странно, ничего по этому поводу не сказал.

– От кофе, думаю, вы откажетесь, – предположил инквизитор, давя желание немедленно броситься собирать плоды своих эпистолярных упражнений. – О том, что возьмёте госпожу Рейсон даже… э-эм… опороченной, тоже сообщили. Что дальше? По канонам сюжета вы должны либо вызвать меня на дуэль, либо просто пристрелить без всякого вызова. Хотя, помнится, с честным поединком у нас дела изначально не заладились.

– Много говорите, – кривовато усмехнулся пацан, цепляя несчастную шляпу себе же на колено, поверх пальто. Понятно, она немедленно снова свалилась. – Вам-то с чего нервничать?

Тейлор покачал ногой, рассматривая отблеск газового рожка в лакированном носке ботинка, бровь почесал.

– Ну так что у нас с дальнейшим развитием сюжета? – спросил хмуро.

– Я вам её всё равно не отдам! Не для того столько ждал.

Мальчишка набычился, нахохлился, руки в карман пальто сунул. Вот только светлые, почти незаметные ресницы за толстыми стёклами очков моргали быстро, как будто вот-вот расплачется сурикат. И смотрел он не на инквизитора, а на шляпу, так и оставшуюся на ковре.

Инспектору его даже жалко стало. Почти. А ещё омерзение от самого себя глодало: ворвался в песочницу, раскидал детские бабайки, дал малышу лопаткой по лбу.

– Интересно, как это у вас получится не отдать? – протянул насмешливо, решительно придавив и совесть и её сильно запоздавшие угрызения. – Мне показалось, что госпожа Рейсон не из тех, кого интересует чужое мнение.

– Вы её совсем не знаете! – взвился аниматор.

– А вы знаете?

И не хотел, а вопрос прозвучал пошло, с эдаким совершенно определённым намёком. Хорошо, у парня то ли мозгов, то ли опыта не хватило его понять. А, может, наоборот, он умнее Тейлора оказался.

– Уезжайте, – процедил, по-прежнему на собственную шляпу таращась. – Вы тут и так… наворотили, хватит. Ничем я угрожать не стану. Просто если в вас осталось хоть что-то…

– Стоп! – поднял руку инквизитор. – Начали вы хорошо. Обойтись без угроз тоже решение верное. Давайте обойдёмся и без пафоса. Я уеду. Собственно, как раз вещи собирал, когда вы ворвались. Но позвольте напоследок один совет.

– Обойдусь, – огрызнулся Брен.

– Вряд ли, – ничуть не дружелюбнее отозвался Тейлор – идиотизм происходящего инспектора окончательно допёк. – Так вот, совет. Ответьте на вопрос: что вас заставляет госпожу Рейсон к алтарю тащить – действительно любовь или то, что вы её так долго ждали? Может, стоит попридержать собственные амбиции и не портить жизнь ни себе, ни ей?

– И расчистить вам дорогу?

– Кажется, я уже сказал: уезжаю, – сухо напомнил инспектор, вставая. – Поэтому советую подумать…

– Да идите вы к чёрту с вашими советами! – едва слюной от ярости не брызжа, окрысился некромант, тоже вскакивая.

– И вас туда же! – сердечно пожелал Тейлор захлопнувшейся двери.

Да уж, придумывай специально, а более дурацкую ситуацию представить сложно – в самый раз для дешёвого водевильчика. И забытая на ковре шляпа как нельзя лучше в сюжет вписывалась.

***

Вокзал Нового Айрена, за предыдущие полгода ставший уже почти родным, выглядел непривычно безлюдным. На дверях приземистого, выкрашенного тошнотворной голубой краской здания висел заиндевевший амбарный замок. Два из трёх перронов стояли запертыми, лишь у одного пыхтел, выдыхая клубы морозного пара, только что прибывший столичный поезд. Хотя, наверное, паровоз с одним-единственным вагоном, из которого выбирались, зябко ёжась, немногочисленные пассажиры, вряд ли заслуживал называться поездом.

Мимо Тейлора прошаркал разбитыми валенками обходчик. Глянул искоса, поперхал натужно в кулак.

– Ежели вы в столицу, господин хороший, то рано пришли-то, – сказал всё-таки, поправив новенькую фуражку с ярко-малиновым околышем. Вкупе с овчинным зипуном и валенками фуражка смотрелась странно.

– А разве не этот же поезд обратно отправится? – мотнул подбородком в сторону драконом пыхтящего вагона инспектор.

– Этот-то этот, да всё едино обождать придётся, пока паровоз от него отцепят, а потом с другого конца прицепют. Не враз такое делается. А вам дажить и чаю выпить негде, закрыт буфет, праздник же, перегнуть его через колено. И в вокзал пустить никак не могу, начальник прознает, шею намылит, – обходчик виновато глянул из-под припорошённого инеем козырька. – Да и толку-то? В зале всё одно не топлено.

– Ничего, я подожду, – смиренно согласился Тейлор, засовывая руки в карманы.

На улице и впрямь было по-рождественски морозно. Солнце, сероватой дымкой затянутое, висело белёсым мячом, словно привязанное к башенке городского совета. А сугробы всё равно искрились, словно бисером посыпанные. И от этого сияния становилось лишь холоднее.

– Может, только с проводником переговорить, чтоб он вас, значит, в вагон пустил? – предложил не в меру заботливый дядька, жалостливо носом шмыгнув. Носярой его родители знатным наградили, запросто способным поспорить цветом с фуражкой. – Так как, господин, переговорить?

– Переговорите, – согласился инспектор, наконец-то догадавшись, что от него обходчику нужно. Неловкими пальцами выудил портмоне, протянул купюру. – И действительно, чаю бы, да погорячее.

– Эт мы мигом, эт мы сейчас, – обрадовался дядька, залихватски фуражку на затылок сдвигая, – не извольте беспокоиться!

усмехнулся в поднятый воротник: вот так считаешь, будто все вокруг суетятся из почтения к должности, привыкаешь, как данность воспринимаешь. А потом оказывается, что плевать людям на все чины и регалии, им просто похмелиться охота. Ну что ж, желание ничуть не хуже любого другого.

– Господин Тейлор, – окликнула инспектора девочка, у края платформы стоявшая, – здравствуйте!

Инквизитор её ещё минут пять назад приметил, очень уж она из толпёшки пассажиров выделялась. Эдакая вся из себя столичная гимназистка: темно-синее пальтецо с белой опушкой, шапочка в тон, из-под неё косички с бантиками, в руках аккуратный чемоданчик. Ни дать ни взять, на каникулы приехала, родню навестить. Вот и Тейлор думал, что она припозднившихся встречающих ждёт, то есть, ничего такого он конкретно не думал, заметил – и всё. Но, так или иначе, а оказалось, что девчонка его дожидается.

– Вы меня не узнаёте? – улыбнулась робко, будто соображая, стоит ли это вообще делать. – Я Рика. Рика Альбон.

Вот тут он её и узнал, точнее, не узнал, а вспомнил и не её саму, а личное дело. Была такая: девица Альбон, гимназистка, будущая колдунья. Взята в разработку, как возможный агент инквизиции в профсоюзе колдуний. Привязка – благодарность и чувство обязанности. Тейлор же её от заикания, помнится, вылечил, в пансионат пристроил. И дело её в резерв ввёл тоже он.

– На каникулы? – спросил только для того, чтобы не молчать.

– Ну да, – вот теперь улыбнулась по-настоящему, широко, – нас отпустили. Говорили, что, может, и не пустят, но всё равно разрешили.

Точно-точно, Рождество колдуньи не празднуют, но зимние каникулы и они отменить не могут.

– Как учёба? – поинтересовался Тейлор, тоскуя.

Конечно, проще просто развернуться, да хоть по платформе прогуляться. Или всё-таки поискать обходчика с обещанным чаем. Кто знает, может, он на самом деле с проводником договорился, а не прямиком в кабак отправился? Говорят же, будто Рождество время чудес. Да только вот портить отношения с человеком, который твоим собственным агентом станет, неразумно.

– Хорошо, – кивнула девчонка. – Честное слово, хорошо. Сначала трудновато было, но сейчас я уже вторая в классе, а к концу года первой стану, не думайте. И гимназию закончу с отличием, вот увидите. Я же всё понимаю.

– Что ты понимаешь? – буркнул инквизитор, поглядывая на другой край платформы.

Из-под вагона по-прежнему пар валил, паровоз деловито пыхтел, будто к многотрудному делу готовясь, обходчика видно не было.

– Если я хочу, чтобы моя карьера стала успешной, то надо очень много работать, – серьёзно глядя из-под белёсой чёлки, ответила девчонка, – и уметь быть благодарной.

– Та-ак, – протянул инспектор, не слишком понимая, что, собственно, «так».

Сколько лет этой малявке – двенадцать, четырнадцать? В детях он абсолютно не разбирался, но вряд ли госпоже Альбон больше исполнилось. Хотя Тейлор где-то слышал, что девочки взрослеют быстрее мальчиков. Впрочем, самому ведь не больше исполнилось, когда всё понял про мышеловки и бесплатный сыр.

– И как же ты собираешься благодарить? – спросил, зачем-то перед ней на корточки присаживаясь – девочка была рослой и теперь возвышалась почти на голову, инспектору приходилось на неё снизу вверх смотреть.

– Служба в инквизиции почётна и важна для нашей страны, – ответила заученно, но глядя спокойно и прямо, взгляд не отводила.

– Это тебя наставницы научили?

– Нет, – ребёнок будто даже и удивился глупости вопроса, – сама. Я книжки читала.

– Очень хорошо, – медленно кивнул инспектор, ничего хорошего не наблюдавший. – А почему тебя никто не встречает?

– Ой, я просто хотела сюрприз устроить, – опять разулыбалась будущий сознательный агент. – Я так по всем соскучилась, ужас просто! Уверена, что и они не меньше! И никто меня не ждёт, я писала, что не приеду, а тут взяла и приехала. Здорово, правда?

– Точно, – снова кивнул Тейлор. – Значит, по родным скучаешь?

– Ну конечно, – пожала плечами девица. – И по маме с папой, и по сестрёнкам. Даже по пансионату. Это раньше думала, будто там ужасно, а на самом деле хорошо было. И воспитательницы меня любили, и ведьмы, что из профсоюза. А в гимназии все холодные просто бр-р-р!

– Вернуться, наверное, хочешь?

– Хочу, – погрустнела эта… как её? Рика, вот как. – Но тут у меня будущего нет. Я же даже, наверное, в университет не поступлю, родители таких денег не соберут, а за гимназию вы уже заплатили. И потенциал у меня большой…

– Это точно, – подтвердил инспектор, сам не понимая зачем, дёрнув девчонку за тощенькую косичку. – Потенциал у тебя знатный. Пойдём-ка, поговорим с твоими родителями про именные стипендии и будущее. Надеюсь, чаем напоить они сумеют. А то я, честно говоря, замёрз, как собака.

В конце концов, что он терял? Деньги? А родная инквизиция лишится одного потенциального агента? Деньги дело наживное, да и много ли стоит обучение в университете Нового Айрена? Агентов же этих и так как грязи, без ещё одной точно не загнётся. А Тейлор действительно замёрз и чаю ему очень хотелось.

***

Кира очень любила этот запах: воска, еловых веток, мастики для пола, нагретого масла и немного пыли. Её бабушка, чрезмерной религиозностью никогда не отличавшаяся, на Рождество всегда в храм ходила и внучку с собой брала. Говорила, будто положено.

Положено или нет, а такие посещения церкви маленькая Рейсон просто обожала. Под родным тёплым боком дремалось особенно сладко, скамейка не казалась такой уж жёсткой, а в свете свечей виделось что-то необыкновенное, по-настоящему сказочное. После службы они обязательно шли к бабушке «в гости». Старшая Рейсон пирогов никогда не пекла, но зато Киру под ёлкой всегда четыре подарка дожидались – что-то полезное, что-то интересное, что-то вкусное и от Ли. С вкусным они втроём – ведьма, внучка и крыса – долго пили чай. А потом отправлялись на горку, правда, уже без фамильяра.

Поэтому для Рейсон запах рождественской церкви всегда ассоциировался с умиротворением, спокойствием и стабильностью.

Правда, но не сейчас.

Кира расхаживала по комнатке, в которой её оставили дожидаться начала церемонии, мерила шагами из угла в угол, то и дело раздражённо отпихивая ногой подол собственного платья, так и норовящий под ноги подвернуться. Кроме неё, тут должны были бдеть подружки, а ещё мать. Но Мика, только глянула на невесту и тут же убралась со служками кокетничать. Госпожа же Рейсон честно попыталась с дочерью поговорить, но та так на родительницу рявкнула, что мать предпочла гордо удалиться.

Вот и металась ведьма в гордом одиночестве, чувствуя что угодно, но только не спокойствие. И не стабильность. С умиротворением тоже полный швах вышел. Нет, в решении своём Кира нисколько не сомневалась. Но уж лучше бы всё побыстрее началось. И закончилось, наконец.

Адвокат в очередной – в сотый, наверное, – раз отодвинула портьеру, заменяющую тут дверь. В церкви ничего не изменилось: свечи горели, между скамей бродил отчаянно зевающий органист, из-за алтаря бубнили голоса – Брен со священником никак о чём-то договориться не могли. Да вот посетители, к предстоящему событию никакого отношения не имеющие, появились – пожилая пара, супруги, наверное, зашедшие просто погреться.

Старичок свою спутницу аккуратно под локоток вёл, придерживал, будто боялся, что она вот-вот рассыплется. Правда, бабушка и впрямь выглядела не слишком… прочной. Явно уставшая женщина хотела было присесть, но муж её дальше повёл: «Не здесь, тут дует, простудишься» – расслышала Кира. Старушка в ответ улыбнулась покорно и терпеливо, погладила ласково мужчину по руке.

Из нефа мать с отцом вышли. Госпожа Рейсон что-то старикам сказала, рукой указала на передние лавки, к супругу повернулась, деловито галстук ему поправила. И тут…

Что тут случилось, Кира и сама толком не поняла. Только подол обеими руками подхватила, в церковь выскочила, мимо ошалевших родителей кометой пронеслась. Едва не упала, о юбки всё-таки споткнувшись, зато получилось удачно – пытаясь на ногах удержаться, схватила Брена за руку.

– Нам поговорить надо, – выдохнула.

Вот, говорят: «Лицо пропало». Лицо у аниматора, конечно, никуда не делось, на месте осталось. Но вмиг изменилось до неузнаваемости – было одно, а стало совсем другое. Напряжённое, белое, будто простыня и какое-то взрослое.

– Уверена? – спросил хрипловато.

Рейсон оглянулась на родителей, искоса глянула на священника, неодобрительно губы поджавшего, и кивнула. Хотя уверенность уже таяла, как вешний снег.

– Пойдём, – велел Брен и тоже как-то очень по-взрослому, по-мужски. И сам её руку перехватил, почти поволок всё в ту же комнату. – Ну, говори, – приказал, резко портьеру задёрнув.

– Я так не смогу! – сказала, словно в прорубь нырнула.

– Если хочешь, можем просто в мэрии зарегистрироваться, – предложил некромант.

Отошёл к столу, спиной к Рейсон повернувшись. Взял букет невесты, повертел и обратно бросил. Что не говори, что не предлагай, а обоим понятно, о чём речь идёт. Кира судорожно вздохнула – слёзы снова горло забили, сглотнула. Попыталась фату снять, но шпильки, как назло, в волосах запутались. Со злости рванула вместе с приличным клоком волос – от боли аж в глазах потемнело.

Как ни странно, стало легче.

– Брен, ты очень хороший. Ты действительно замечательный, – начала было, да жених – теперь уже бывший – перебил.

– Ты мне только одно скажи, – попросил тихо, к Кире так и не повернувшись, – чем я хуже? Ну вот что в нём есть такого, чего у меня нет?

– Дело вовсе не в этом, – промямлила ведьма, понимая, что убедительной быть не получается.

– А в чём? Или так и надо: за волосы и в пещеру, а наутро вон пошла? Это вам нравится?

– И не в этом тоже…

– Да в чём тогда дело?! – Брен всё-таки сорвался на крик, кулаки сжал. Рейсон немалого труда стоило не шарахнуться, глаза не зажмурить. Показалось: сейчас точно ударит. Но некромант сдержался, даже голос понизил. – Чего ты хочешь, Кир?

– Не знаю, – ответила почти шёпотом, потому как в полный голос слова отказывались выговариваться. – Я честно не знаю, чего хочу. Но точно знаю, чего не хочу. Замуж не хочу и тебя мучить тоже. Сама-то приспособлюсь, привыкла к тебе и даже люблю. По-своему, но всё равно. А вот ты…

– И я приспособлюсь, – ещё тише, чем она, отозвался Брен. – Может, всё же попробуем?

– А зачем?

Вот скажи он сейчас, что любит, жить без неё не может – точно бы согласилась. Кире и так муторно было, да и жалко «жениха» до самых настоящих слёз. Никакой уверенности в собственной правоте не осталось. Какая уж правота, если за один лишь день умудрилась трижды собственное решение поменять? Только вот Брен молчал, расколупывая цветок в букете.

– Вот видишь, – вздохнула ведьма.

– Ничего я не вижу, Кир, – выплюнул аниматор зло. – И меньше всего тебя хочу видеть!

Вроде бы ещё что-то собирался добавить, но сдержался, вышел, едва не сорвав портьеру. Старшая госпожа Рейсон посторонилась, пропуская несостоявшегося зятя, в комнату заглянула.

– Шубу? – спросила эдак не заинтересованно.

– Какую ещё шубу? – отозвалась Кира, с силой виски растирая. Голова и в самом деле готова была лопнуть, затылок налился тяжёлым свинцом.

– Тебе виднее, какую, – пожала плечами мать. – Твою, наверное. Хотя лучше мою возьми. Она длиннее, под ней платье не так видно.

– Зачем мне шуба?

– Ну, может, я и ошибаюсь, но ты разве не на вокзал собралась? Хотя шансов успеть не так много, дневной поезд через двадцать минут отправляется. Но попытаться можно.

Кира, наверное, секунд тридцать ещё стояла, таращась на мать. Потом всё-таки сообразила, задрала проклятый подол и рванула из комнатёнки, на бегу выкрикнув что-то – госпожа Рейсон так и не разобрала, что именно.

***

Добравшись до вокзала, Кира твёрдо уверилась в двух вещах. Первое: ни о ком из ныне живущих не сплетничали и не будут сплетничать столько, сколько о ненормальной дочке доктора Рейсон. Второе: она абсолютно, неоправданно и ненормально счастлива. Наверное, схожие ощущения испытывает приговорённый к смертной казни, получивший неожиданное помилование. Ну а то, что она это помилование собственными руками выписала, совсем окрыляло.

К поезду ведьма не опоздала: паровоз пыхтел, затягивал перрон дымным маревом, явно собираясь вот-вот с места тронуться, но ещё стоял. И ни души кругом, только одна женщина и маячила на платформе – нервничала, оглядываясь, явно кого-то высматривая. Впрочем, до её проблем Кире никакого дела не было.

Ведьма перевела дух, вздохнула глубоко, ободрав горло морозным воздухом, поплотнее запахнула шубу и пошла вдоль поезда, ненавязчиво в окна заглядывая. Вагон тоже был почти пуст, купе зияли распахнутыми настежь дверьми. К сожалению, и того, кого она искала, внутри не было. Кира хотела проводника расспросить, но тот, как назло, подевался куда-то. Пришлось ещё разок вдоль всего поезда пройти.

– Госпожа Рейсон, – окликнула женщина, у фонарного столба стоящая, – не холодно вам в туфельках? Всё же следует по погоде одеваться.

Ведьма едва не сплюнула с досады – вести светские разговоры ей сейчас меньше всего хотелось. Но всё же попыталась изобразить вежливую улыбку, обернулась. Улыбка сама собой сползла – под фонарём, оказывается, госпожа Тейлор стояла и кого она дожидалась, сомневаться не приходилось.

– Надо полагать, бракосочетание так и не состоялось? – приподняла бровь дама, очень выразительно Рейсон оглядывая.

Кире немедленно захотелось убраться куда-нибудь подальше отсюда. Догадаться, как она – растрёпанная, в материнской шубе поверх подвенечного платья – на фоне этой женщины выглядит, труда не составляло. Госпожа Тейлор улыбнулась, обеими руками приподняла пушистый воротник шубки, пряча лицо – вышло очень элегантно.

– Вы не желаете со мной разговаривать? – спросила насмешливо из воротника.

– Вам честно или соврать? – поинтересовалась Кира, разозлившись вдруг так, что в ушах зашумело.

Да в конце-то концов, что она, в самом деле? Ну, замарашка. Ну, провинциалка. Ну, нет в ней ни лоска, ни элегантности. Только вот этому всему научиться можно, наверняка не сложнее древнего права!

– Не трудитесь, – утомлённо прикрыла глаза красавица, – мне с вами тоже разговаривать не о чем. Разве что напомнить о женском достоинстве. Прибежали Женевьева за руки хватать, попытаетесь остановить, умолять станете? А ведь я его предупреждала: проблем вы ещё доставите.

– Я его ни о чём не предупреждала, – огрызнулась Кира, – но почему-то уверена, что с вами он тоже нахлебается.

– Тут вы ошибаетесь, – может, Рейсон и показалось, но дама вроде бы вздохнула и совсем нерадостно, – впрочем, как и всегда.

Паровоз пыхнул горелым углём, пар перрон заволок так, что ног не видно стало, хищно клацнули колёса, вагон дёрнулся, но пока на месте остался.

– Эй, дамочки, вы ехать-то собираетесь или как? – красномордый проводник высунулся почему-то из окна купе, а вовсе не из вагонных дверей. – Отчаливаем, итить его в коромысло, прошу прощения, так сказать!

– Кажется, мне пора, – госпожа Тейлор ещё раз оглянулась, даже из меха своего вынырнула, по-черепашьи вытягивая шею, пытаясь рассмотреть что-то за клубами дыма.

– Мне тоже так кажется, – не слишком добро усмехнулась ведьма.

– Зря радуетесь, – едва заметно пожала плечиками мадам, – настанет день – и к вам он тоже не придёт, попомните мои слова.

– Значит, сама к нему приду. Я не гордая.

– В этом и состоит ваша главная ошибка, – процедила красавица.

– Не думаю, – Рейсон так и тянуло во весь рот разулыбаться, но пока сдерживалась. – Не думаю, что в этом моя главная ошибка.

– А в чём же тогда?

Вопрос дамы почти заглушил истошный, на истеричный вопль похожий, гудок паровоза и Кира предпочла не услышать.

– Вам пора, – крикнула – мёрзлое железо вагона оглушительно звякнуло.

Тейлор кивнула, помедлила, но всё же царицей ступила на подножку вагона. Но наверное, госпожа Тейлор собой не была, не попытайся она присвоить последнее слово.

– Если бросил одну, то бросит и другую, – предупредила, через плечо обернувшись.

А, может, никакого последнего слова красавица не хотела, просто воспользовалась возможностью ещё раз перрон оглядеть.

– Забирайтесь, забирайтесь, дамочка! – прикрикнул проводник, пытаясь вытащить голову из форточки. Голова не просовывалась – форменная фуражка мешала. – А, итить его в коромысло, прошу прощения, так сказать! Сейчас ветром-то со ступенек унесёт.

– Счастливого пути! – пожелала Кира, перекрикивая железный скрежет неохотно тронувшегося вагона.

– Вы думаете, он здесь остался? – повысила голос Тейлор, пытаясь перекричать адский скрежет колёс.

Вслух Рейсон ничего отвечать не стала, только головой отрицательно мотнула и рукой на прощание помахала. Она нисколько не сомневалась: инквизитор в Новом Айрене не останется. Да, скорее всего, он уже уехал. Просто это никакого значения не имело.