Текст книги "Назначьте ведьме адвоката (СИ)"
Автор книги: Катерина Снежинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Глава 17
Командир штурмовой группы исподлобья хмуро глянул на Тейлора и отвернулся, длинно сплюнув в лужу. Инспектор готов был спорить: лейтенант с большим удовольствием харкнул бы инквизитору в физиономию, да плевать в начальство устав не дозволял.
– Так у вас есть возражения? – поинтересовался Тейлор, ответа так и не дождавшись.
– Масса, – процедил командир, нервно поправив перевязь, – но вас же они не интересуют, верно.
– Абсолютно, – признался инквизитор, в общении с подчинёнными предпочитающий полную откровенность. Со своей стороны, естественно. – Да и что вы по делу сказать можете? В вашей группе специалиста по древним артефактам нет, а там как раз такой перстенёк и лежит.
– Зато мои ребята собаку съели на задержание психованных магиков, – буркнул лейтенант.
– Собак не ем, – согласился инспектор, – предпочитаю телятину. Но обещаю под ногами у вас не путаться. И, кстати, может, уже начнём? А то, боюсь, пока мы тут припираемся, подопечный от старости скончаться успеет.
– Встанете замыкающим, – странно скривившись, словно у него зуб разболелся, распорядился лейтенант. – В дом войдёте только тогда, когда я разрешу. До этого момента будете охранять вход. Это ясно?
Тейлор в ответ пожал плечами вроде как соглашаясь, а, может, и нет. Лейтенант, видимо, страдающий от чрезмерного слюноотделения, снова сплюнул и отошёл к своим «ребятам». Инквизитор ему почти сочувствовал. А кому понравится, когда является начальство, горящее желанием сиятельную башку под заклинание подставить? Ведь и отказать ему, начальству, нельзя, и случится с идиотом что-нибудь нехорошее, шкуру с лейтенанта снимут. А потом снова натянут, но уже наизнанку.
Так что да, повод для сочувствия весьма весомый имелся, но что делать? Поддаться человеколюбию и вернуться в кабинет, в последнее время вызывающий острые приступы клаустрофобии, к бумагам, от которых нервный почесон начинается? Нет, лучше уж пусть лейтенант чешется, а Тейлору необходимо действие, всё равно какое, сгодится даже и бессмысленное. Главное, чтоб оно активным было. Потом можно и к привычному вернуться, на пару дней терпения хватит.
– Первый пошёл!.. – жутким шёпотом скомандовал старший жандарм, – второй пошёл!..
Тейлор никуда не пошёл, только в сторону отступил. И не потому, что он, как замыкающий, пятнадцатым числился. Просто у инквизитора свои соображения имелись, а на инструкции, которые непосредственно его касались, инспектор предпочитал плевать не хуже лейтенанта.
Колдун, ещё не подозревающий о скорой встрече с инквизиторской жандармерией, то самое кольцо-артефакт, от предков доставшееся, не носил. По словам законопослушной ведьмы, являющейся по совместительству обиженной любовницей, незадачливым хозяином фетиша в отставку отправленной, перстенёк магик в лаборатории хранил. Где эта лаборатория находится, Тейлор поинтересоваться забыл. Но вариантов всего два имелось: либо в подвале, либо за толстыми, хорошо пригнанными ставнями на втором этаже. И инквизитор бы поставил на последний вариант, ведь некоторые заклинания требуют полной темноты, а другие света.
Тейлор скинул мантию вместе с сюртуком, одежду на землю бросил, прислушался. Если верить звукам, штурмовая группа пыталась вскрыть входную дверь. Тайная операция инквизиции, подбадриваемая комментариями и полезными советами зевак, предусмотрительно столпившихся за забором, шла своим чередом.
Инспектор повёл плечами, шеей крутанул, разминая, да и полез по плющу к окнам второго этажа. В смысле, не по самим растениям – такой трюк только для синемы и годится – а по рейкам, за которые этот самый плющ и цеплялся. Деревянная решётка припадочно тряслась, поскрипывала, но вес инквизитора держала. Сложнее оказалось прожечь замок ставен, повиснув обезьяной на одной руке, потому как для пассов требовались обе. Хорошо, вспомнился вовремя ведьмачий знак, правда, знатно опаливший ладонь самого Тейлора.
Но неожиданное появление в духе всё тех же лент и авантюрных романов вполне получилось: с пинком распахнутыми ставнями, ловким прыжком на подоконник и грозным криком: «Всем немедленно прекратить магвоздействия! Руки за голову, не шевелиться, работает инквизиция!»
Получилось-то оно получилось, вот только инспектору немедленно захотелось обратно во двор нырнуть. Ласточкой. Потому как воздействие, которое колдун на молоденькую служанку оказывал, магическим назвать было сложно. Впрочем, всё, конечно, зависит от талантов воздействующего.
Странно, но девушка даже не завизжала, только таращилась на Тейлора. Пауза становилась совсем уж неловкой.
– Вы чувствуете себя таким же идиотом, как я? – светски поинтересовался колдун.
– Наверное, всё-таки хуже, – буркнул инквизитор, озадаченно бровь почесал и уселся на подоконник. – Да опустите вы руки.
– А можно я тут… – магик неопределённо мотнул головой, подумал и добавил. – Если, конечно, вы позволите.
– Да пожалуйста-пожалуйста! Как вам угодно! – Чувствуя себя полным и окончательным кретином, инспектор отвернулся, вытянул шею, пытаясь заглянуть за угол дома. Судя по осторожному шуму, штурмовая группа всё ещё боролась с замком. – У вас двери заговорённые?
– Естественно, – удивился колдун, по-мышиному шебуршась в комнате. – А в чём, собственно, дело? Я как-то растерялся, прошу прощения. Чем обязан?
– Вы в курсе, что декретом ещё от прошлого года магикам запрещено накладывать заклинания, препятствующее доступу инквизиции? – надсадный скрип, а потом и треск дерева почти заглушил вопрос Тейлора. Видимо, штурмовая группа решила-таки наплевать на скрытность, и дверь вынесли вместе с косяком. – Впрочем, это уже неважно. Платиновый перстень с опалом вы где храните?
– Здесь, в сейфе, – нервно ответил колдун. На его месте инспектор, пожалуй, тоже бы занервничал. Теперь грохотали не только на крыльце, но и в доме. Кажется, на второй этаж спешно взбиралось стадо слонов. Хотя, возможно, жандармы в азарте решили и лестницу порушить. – Да в чём дело-то, уважаемый?
– На перстне есть заклинания, не указанные в лицензии?
Тейлор рассматривал свеженькую травку, клочками колосящуюся рядом с прогретой солнцем стеной. Инспектор поколебался и всё же сплюнул, попав в одуванчик. Цветок укоризненно качнул жёлтой головкой и встал, как стоял.
– Нет, и я не понимаю…
С дверью в лабораторию штурмовики решили не церемониться, попросту внеся её внутрь. Что-то ещё оглушительно треснуло – вроде бы жандарм, не успев затормозить, влетел в шкаф. Истерично зазвенело стекло. Девушка всё-таки завизжала, а инспектор окончательно затосковал и поднял голову. Сверху, как ни странно, было небо – синее, будто умытое. А вот солнце крыша дома загораживала.
– …вы имеете право хранить молчание! – надрывался, будто от этого жизнь зависела, командир группы. – Всё сказанное может быть использовано против вас…
– Интересно, – ни к кому конкретному не обращаясь, протянул Тейлор. – Право хранить молчание есть, и допрос третьей степени[1] есть. Как одно с другим стыкуется?
Понятное дело, инквизитору никто не ответил. Жандармы были заняты выкручиванием рук смирно лежащего на полу колдуна, лейтенант зачитывал задержанному права, служанка визжала, прерываясь лишь для того, чтобы воздуху набрать.
Тейлор спрыгнул с подоконника, ещё разок выглянул в окно, но решил воспользоваться тем, что от двери осталось. Всё равно героический спуск по плющу осмысленности происходящему не добавил бы.
Зато инквизитор мог тихо радоваться тому, что доклад, описывающий случившийся идиотизм, не ему, а лейтенанту писать. Мог, но почему-то не радовался.
***
У ведьмака и впрямь оказалось неубрано. Ну а, по мнению Киры, в этой хибаре и последний бродяга жить бы постеснялся. Крохотный домик – комнату, кухоньку, да пристройку-сарайчик, выполняющую функцию закрытой веранды – хозяин умудрился завалить барахлом так, что приходилось настоящие акробатические трюки выделывать, пробираясь между барханами «очень нужных вещей». И не из боязни что-нибудь свалить по неловкости, а из страха перед тем, что может на голову свалиться. Потому как «очень нужные вещи» были весьма специфичными.
В тусклом свете, чудом пробивающемся сквозь захватанные, оконные стёкла, Рейсон разглядела три или четыре пары рогов разной конфигурации, но одинаково устрашающего вида; побитые молью шкуры; шкуры мохнатые и даже вроде бы бритые; обломки деревянных мечей; целые сучья непонятного предназначения; книги, лежащие вперемешку с одеждой и тряпками, которые одеждой назвать язык не поворачивался. Ну а венцом коллекции служили древний шлем поистине гигантского размера, на пивной котёл похожий, и сверх всякой меры разукрашенное серебром седло, рассчитанное наверняка на мамонта.
В общем, адвокат предпочла бы снова в саду устроиться, но к вечеру, как назло, дождь зарядил. Пришлось принять щедрое хозяйское предложение располагаться. На всякий случай Кира ещё разок оглядела комнату, но кроме кровати с, кажется, колом стоящим сероватым бельём ничего, похожего на сиденье не нашла. Ведьма смиренно вздохнула, двумя пальцами стащила за голый хвост очередную вонючую шкуру и зачем-то встряхнула её.
– Это тоже нужная вещь? – спросила скептически, разглядывая нечто, раньше очень большой крысе принадлежащее.
– Очень нужная, – ничуть не смутился господин Ревис, отбирая у адвоката дохлятину и забрасывая её в кучу, наваленную рядом с покосившимся набок шкафом. – Кровь ёргиза обладает невероятным регенеративным эффектом. И не теряет своих свойств даже при тепловой обработке. Ну а из шкуры получаются замечательные стельки в сапоги. Зимой сами греют и ноги не потеют.
– Как интересно, – протянула Мира, – а что это такое? Ну, ыргыз или как там его?
Кире и самой было интересно, но первой спросить постеснялась.
– Ёргиз, – поигрывая мускулами – сегодня ведьмак обрядился в кожаную жилетку на голое тело – ответил Ревис. И осенил комнату сиянием тридцати двух зубов – улыбнулся. – Это такая тварь. Раньше только в деревнях водилась, кур душила, ягнят, а то и ребёнка могла упереть. А сейчас их и в городах хватает.
– Детей? – похлопала густо нагуталиненными ресничками Мира, вопрос явно задавшая только для того, чтобы получить возможность к месту глазки состроить.
– И детей, и ёргызов, – идиотизм ведьмочки Ревиса нисколько не смущал. Даже вроде бы наоборот. – Если хотите, я вас свожу. Знаю места, где этих тварей полно.
– Ой, я с удовольствием, – пискнула, кажется, окончательно переставшая что-либо соображать адвокатская помощница.
– Г-хм! – грозно кашлянула Рейсон, напоминая о своём существовании.
Мира смутилась, попятилась, скромно ручки перед собой сложив. Ну и, естественно, тут же споткнулась, обрушив стопку книг, свёрнутый матрас и ещё что-то, звякнувшее металлом. Ведьмак, понятно, немедленно бросился на помощь деве и свалил ещё одну груду. Получилась неприличная возня с писками, виноватым бубнежом и кокетливым хихиканьем. Кира тяжко вздохнула, возводя очи горе, но ничего интересного там не обнаружила – просто потолок, покрытый местами вздувшейся краской, ну ещё и паутина в углу.
– Я так понимаю, в дальнейшем вы собираетесь изготавливать и продавать ведьмачьи снадобья? – осведомилась адвокат у Ревиса то ли вытаскивающего Миру, то ли утрамбовывающего её в кучу хлама.
– А? – обернулся через плечо парень.
– Говорю, не боитесь, что профсоюз за такие шутки сам на вас в суд подаст?
– А-а, нет, не боюсь, – ведьмак встал, и получилось у него это очень быстро, на самом деле неуловимо. Не поднялся даже, а просто перетёк из одного положения в другое. Да ещё и взвизгнувшую Миру за собой выдернул, как морковку из грядки. Что и говорить – это впечатлило. – За такие шутки у нас в суд не подают.
– Странно, мне всегда казалось, что состав своих эликсиров ведьмаки страшной тайной считают, – холодно заметила Рейсон.
– Ну да, – кивнул Ревис. – Но в суд – это неэффективно, да и долго. Проще сразу грохнуть.
Кира помолчала, оглядела ведьмака, посмотрела в окно, за которым только смутный силуэт яблони виднелся, опять на парня покосилась. Кажется, он действительно не шутил и не бравировал – рожа абсолютно невинной была.
– А вы тогда зачем же в суд пошли? – спросила подозрительно.
– Да как раз для того, чтобы целым остаться, – отозвался красавец, раскрасневшейся Мире подмигнув. Помощница его явно интересовала гораздо больше адвоката и всех её вопросов вместе взятых. – И журналистов для этого же позвал.
– Ну, тут есть своё рациональное зерно, – протянула Рейсон.
И резко поднялась со смятой постели, убрав руки за спину, чтобы по собственной воле ко рту не тянулись ногти обгрызать. Думать можно и с нетронутым маникюром. Правда, так соображалось гораздо хуже.
Мира, рядом с ведьмаком стоящая, ни с того ни с сего снова пискнула и покраснела, как маков цвет. Кира хмуро на свою помощницу покосилась, не очень понимая, на что больше злится: на несерьёзность этих двоих или на собственные непрошеные мысли вроде: а почему Тейлор её никогда за задницу не щипал?
– Ладно, хорошо, – сказала решительно, отбрасывая ненужные сантименты в самый дальний угол. – Я хотела немного другую позицию выбрать, но публичность – это тоже неплохо. Инквизиции этот суд, как кость в горле, значит, нам стоит ударить побольнее, прессу простимулировать. Чем больше внимания мы привлечём к процессу, тем меньше шансов, что судьи захотят дело просто замять. Мира, завтра же надо…
Но Мире ничего не нужно было ни сегодня, ни завтра. Она ведьмаку, что-то на ушко нашёптывающему, внимала и смущённо подол теребила. По всей видимости, тактика и стратегия защиты здесь интересовала исключительно адвоката.
Кира со злости пнула пыльный тапочек великанского размера под кровать.
– Мир-ра! – рявкнула так, что помощница подпрыгнула. Зато глазки у вернувшейся в реальность девочки посветлели, осмыслились. – Мы возвращаемся домой! – отчеканила Рейсон. – В смысле, в гостиницу.
– А может… – глядя просительно – виновато, протянула помощница.
И губы для пущей трогательности по-детски надула.
– Не может! – отрезала Кира, на милые мордашки вестись отказываясь.
– Но если…
– И не думай!
– Я потом…
– Сейчас же! – рявкнула вконец обозлённая Кира.
– Стерва! – под нос, но вполне разборчиво прошипела Мира, мигом избавляясь от уже ненужной милоты.
– Дамы, я вас провожу! – обрадовал ведьмак. – А то время уже позднее, мало ли что случиться может? Места у нас тут неспокойные.
– Ёргызы шастают? – сладенько спросила Рейсон, подталкивая слабо сопротивляющуюся помощницу к двери.
– И они тоже, – серьёзно кивнул Ревис. – Да вы не бойтесь, и не с таким справлялись.
Адвокат и не боялась – «неспокойные места» вкупе с неведомыми ёргызами её не пугали. А вот явная невменяемость подзащитного и собственной помощницы настораживала. И, главное, непонятно, что с этим делать. Хотя идея запереть Миру в номере, а на ведьмака шоры нацепить, Кире казалась всё более заманчивой.
***
Вполне может быть, что Ревис искренне желал «дам проводить», но провожал он почему-то только одну, и госпожа Рейсон ею не была. Собственно, парочка о присутствии адвоката вроде бы напрочь забыла. Шли себе, никуда не торопясь, шушукаясь о своём, на плетущуюся следом Киру даже не оборачиваясь. Мира ещё и подхихикивала постоянно – ведьме смешки собственной помощницы казались на удивление глупыми.
Но ведь не скажешь же: «Заканчивайте миловаться, вы меня раздражаете!» Во-первых, это вряд ли к чему-нибудь конструктивному приведёт, а, во-вторых, не хотелось Кире выглядеть эдакой сварливой бабкой, молодёжь шугающей. Вот и приходилось тащиться нога за ногу, молча злясь.
Наверное, злилась бы меньше – раньше нападавших увидела. А так только и осознала, что вокруг непонятное происходит, когда в кусты спиной вперёд влетела, да сдавленный писк Миры услышала.
Всё случилось уж больно неожиданно. Рейсон не враз и сообразила, как ей от колких, мокро по шее хлещущих веток избавиться. Барахталась, будто в трясине, по листьям руками молотя, да только больше воды на себя сшибала. Потом всё-таки сообразила, перевернулась на живот, подтянула колени, встала на четвереньки. Сбоку снова пискнули.
– Чего визжишь? – спросила ведьма недовольно.
Новенькая соломенная шляпка на нос съехала и поправить её никак не получалось. Стоило одну руку поднять, вторая тут же подламывалась, и ведьма тыкалась лицом всё в те же проклятые ветки.
– Ты мне на живот… давишь, – придушенно пробухтела Мира.
Рейсон, как могла, выглянула из-под застилающих мир полей. Действительно, её рука в живот помощнице упиралась, потому и подламывалась – мягко же.
– Сейчас…
Пришлось ещё порядком повозиться, но всё же выбралась, пусть едва ли не ползком, попой вперёд – подол юбки под колени лез, не давая даже на четвереньках передвигаться.
А тем временем на дорожке было весело. Что конкретно там происходило, адвокат не разобрала, даже когда шляпу поправила, хоть на улице ещё и не стемнело как следует – так, сумрачное марево между деревьев висело, да лёгкий, едва заметный туман всё же мешал. Вот и получилось: движения – быстрые, как росчерки пера – видела; звуки – будто деревянной колотушкой по отбивной молотят – слышала, а в одну картину всё вместе никак складываться не желало.
И вдруг хаотичное движение развалилось на куски. Тень метнулась – ведьме показалось, что к ней, на Киру вроде бы и ветерком дунуло, но так ничто и не коснулось. А следом невесть откуда материализовался верзила, держащий хрипящую Миру за волосы. Бородач просто намотал шевелюру ведьмочки на кулак, приподнял девушку – её юбка даже травы не касалась.
– А ну отошёл! – рыкнул бугай. – Не то шею сворочу.
Вот тут Рейсон, наконец, разглядела и «своего» ведьмака – Ревис стоял согнувшись, опершись ладонями о колени, дышал тяжело, надсадно. И ещё двоих таких же, как первый, чем-то друг на друга смахивающих почти до близнецовой схожести. А, может, адвокату это только примерещилось, просто все трое уж слишком здоровы были.
– Отпусти девчонок, – выкашлял Ревис.
Кажется, ведьмаку хорошенько в живот засадили. Если не ножом пырнули.
– Ща отпустим, – пообещал бородач, – вот только передадим кое-что.
Бугай рванул Миру вверх и назад, ведьмочка заполошно всплеснула руками, забилась курицей, тараща на Рейсон остекленевшие, выкаченные по-рачьи глаза. И адвоката накрыло, вспомнилось всё моментально: и собственный ужас, и бессилие с унижением, и колкий снежный наст, от которого кровью воняло. Не то чтобы всё почувствовалось, скорее всплыло когда-то увиденной картинкой. Вот только бешенство от этого меньше не стало, даже наоборот.
«Главное, ошеломить противника, ошарашить его» – прямо в ухо рявкнул кто-то и слова выговорились сами собой. Получилось даже не проклятье, совсем уж простой запук[2], да оно и хорошо – это почти и не магия, всего лишь эмоции, правда, идущие из самых глубин души. Зато результат впечатлил. Бугай, Миру отшвырнув, согнулся резко, будто ему до отхожего места приспичило, вытаращился не хуже ведьмочки, мотнул головой – и наполовину седая шевелюра, перехваченная на лбу шнурком, вместе с усами и бородой осыпались ему на куртку.
– Неприятная штука геморрой, – под черепом Рейсон визжало истерично – тоненько и очень противно. Поэтому собственный, на удивление спокойный тон её, наверное, больше всех присутствующих удивил. – В вашем возрасте стоит и поберечься.
– Ты что с ним сделала? – ахнул один из тех, кто в стороне стоял.
– Просто пожелала, чтоб у него повылезало, – ухмыльнулась Кира. – Эффект налицо. В смысле, на лице.
На лице громилы как раз никакого эффекта и не было – голая кожа, чистая, как у младенца. Правда, сама физиономия перекошена дико. Бывший бородач странно мялся, будто его раздирало желание убежать и немедленно Киру придушить. И как бы ни выла неудовлетворённая жажда мести, с представлением стоило заканчивать.
Для того чтобы болотный огонёк создать, много сил не требовалось, такими фокусами школярки баловались. Но у Рейсон они толком никогда не выходили: вместо желтовато-призрачного шарика света получалось эдакое радостно-голубоватое пламечко. Зато сейчас вся кисть ведьмы яростным синим огнём вспыхнула. Но и припекало пламя совсем не по призрачному, как полагалось бы любому порядочному огоньку.
– А теперь, господа, взяли ноги в руки и быстренько исчезли отсюда! – приказала адвокат.
– Нет… – хрипнул Ревис.
– Я недостаточно ясно выражаюсь? – поинтересовалась Кира, упиваясь собственным непонятно откуда взявшимся, но очень приятным величием.
«Господа», видимо, решили с ненормальной не связываться: подхватили всё ещё кочергой согнувшегося лысого и поспешили скрыться, по-волчьи на Рейсон оглядываясь.
Кира тряхнула рукой, сбрасывая неудачный факел – ладонь жгло, и кожа покраснела, как от настоящего ожога, мелкой сыпью покрылась.
– Надо было расспросить, – просипел ведьмак.
– А чего спрашивать? – проворчала адвокат, осознавая, что поторопилась. – Я и без них знаю, чья это идея, догадаться несложно.
– Да? – не слишком уверенно переспросил парень, вставая прямо.
Правда, до конца спину распрямить он так и не решился. Зато белевший под распахнутой жилеткой живот был чист, цел и по-прежнему впечатляющ.
– Да, – уверенно кивнула Кира на всякий случай отодвигая кожаную полу, рассматривая ещё и бока ведьмака. – Но я всё равно уточню.
– У кого?
– Есть источники, – фыркнула адвокат.
И села. Вот как стояла, так и плюхнулась, больно ударившись копчиком – просто ноги с чего-то отказались держать, словно колени разом исчезли. Да и затрясло ведьму, будто лихорадка напала, холодно стало, озноб до позвоночника пробрал.
– Ты чего? – озадачился Ревис, пытаясь икающую Миру на ноги поднять.
Кажется, у помощницы тоже с коленями беда приключилась: стоять прямо она отказывалась, заваливаясь на парня.
– Ничего, – клацнула зубами Рейсон, – испугалась, наверное.
– Припозднилась ты что-то с испугом, – заметил ведьмак, подхватывая Миру на руки.
Помощница тут же икать перестала, за шею парню обняла и голову ему на плечо положила. Ведьма тоже бы не отказалась так уютно пристроиться, но не в ведьмачьих объятьях, понятно. Да только здесь никого, кроме Ревиса, не было, да и тот уже занят.
***
Дверной звонок приглушённо тренькнул в глубине квартиры, по коридору прошаркали ковровые тапочки Джинса – легко и невесомо, будто самого хозяина в них и не было. Тейлор глянул на часы, как раз собиравшиеся одиннадцать раз пробить. Инквизитор потянулся, отодвигаясь от стола, с отвращением оттолкнул пухлую папку, так и оставшуюся открытой на первой странице. Папка послушно поехала, сдвинула чернильницу, та задела угол толстенного, но почему-то названного авторами «кратким» свода законов, законы, в свою очередь, пихнули ещё что-то. Но на краю столешницы движение застопорилось, затормозило о груду неразобранных бумаг, на пол так ничего и не свалилось.
Инквизитор вздохнул разочарованно. Джинс всё ещё бубнил в коридоре, подозрительно возясь. Шкаф, что ли, передвинуть решил на ночь глядя?
– А я всё равно пройду! – воинственно заявили подозрительно знакомым голосом. – Лучше отойдите и не заставляйте меня применять силу!
Слуга то ли хмыкнул, то ли фыркнул, в общем, в реализуемость намерений ведьмы не поверил. Вероятно, сделал он это зря. За бархатными портьерами, занавешивающими дверной проём, плеснуло, звякнуло, охнуло. И на пороге объявилась Рейсон собственной персоной – вид грозный и совершено ведьминский: волосы дыбом, над глазом ссадина, юбка в грязи, а рука, которой она занавеску едва не сорвала, малиновая, да ещё и в крапинку.
Но, кажется, в целом ненормальная адвокатша не пострадала. У всерьёз раненных людей жажда убийства обычно на второй план отходит. А в том, что Кира готова некого инквизитора как тряпку порвать, сомневаться не приходилось.
– Сволочь! – выплюнула Рейсон. – Лицемер! Ублюдок!
– Со вторым категорически не согласен, – возразил инспектор вставая.
– Мерзавец!
– Слишком расплывчатая формулировка, – Тейлор опёрся бедром о стол, руки на груди сложил – не столько для того, чтобы значительности себе придать, сколько полами халата прикрываясь. Всё-таки час уже довольно поздний был, инквизитор в скором времени собирался в постель отправляться, а спать в ночной рубашке он себя так и не приучил. – Постарайтесь выражаться конкретнее.
– Мразь, – немного подумав, выдала ведьма, правда, без прежнего пыла.
– От конкретики вы по-прежнему далеки, – заметил инквизитор.
– Ур-род, – совсем уж тихо, но с чувством процедила Кира.
– От фактов тоже, – подытожил Тейлор. – Прошу, присядьте. Джинс!
– Я тут, господин, – застенчиво ответили из-за портьеры. – Чего изволите?
– Для начала тебя, – велел веселящийся инспектор.
– Никак не могу, – окончательно смутился старик, – я не в форме. Видите ли, эта дама…
– Не вижу, – признался инквизитор. – А эту даму зовут госпожа Рейсон. И появись, наконец! Поверь, ты мне дорог и без формы и вовсе голым.
Джинс ещё помялся в коридоре, шаркнул тапочками, вздохнул горько, но всё же вошёл. Был он действительно не в форме, которую по понятным причинам никогда и не носил, а в брюках, нижней рубахе и при подтяжках. Спереди на штанах темнело мокрое пятно. Слуга по-собачьи виновато косил в сторону, нервно и бесцельно перебирая руками – видимо, борясь с желанием прикрыться.
Тейлор вопросительно бровь приподнял.
– Я его облила, – неохотно пояснила Рейсон, на предложенный стул сесть так и не соизволившая. – Из вазы. Там на тумбочке такая ваза стояла, ну я и…
– Зачем? – осведомился инспектор.
– Он меня пускать не хотел, – независимо ответила ведьма.
– Логично, – кивнул Тейлор. – Джинс, друг мой, подай нам чаю. Но прежде переоденься, иначе простудишься.
Старик величественно поклонился и удалился, предварительно бросив на Рейсон взгляд, полный самых чёрных подозрений – визитёрше он явно не доверял и не желал оставлять хозяина наедине со столь опасной особой.
– Вернёмся к нашим, точнее, к вашим обвинениям, – инквизитор обернулся к Кире. Адвокатша поспешно опустила руки, сделав вид, будто это вовсе не она только что судорожно волосы поправляла. – И присядьте, наконец. Уверяю, так станет гораздо удобнее.
– Откручивать вам голову? – отозвалась ведьма, презрительно губы поджав и подбородок вздёрнув. – Не уверена.
– Боюсь, голову вы мне не открутите ни сидя, ни стоя, ни даже лёжа… – Тейлор поперхнулся, ногтём бровь поскрёб, – м-да…
– И не надейтесь! – решительно заявила адвокат.
– А как же недавно озвученные планы?
– Думаете, я соглашусь выйти замуж за такого мерзавца, как вы? – с неподражаемым призрением осведомилась Рейсон.
И всё-таки присела на стул, умудрившись проделать это с поистине королевским величием.
– Вроде бы это мне браком угрожали, – буркнул инспектор, – и ещё близнецами. Ладно, с вашим отношением к моей скромной персоне позже разберёмся. Сначала объясните толком, что случилось. И, кстати, почему мы опять на вы?
– Потому что…
– А, потому что мерзавец! – самостоятельно догадался Тейлор. – Значит, этот вопрос упускаем. Что стряслось? И давайте без вступлений, будто я сам всё должен знать.
Адвокатша помолчала, видимо, пытаясь проглотить заранее заготовленные язвительные реплики, в которых нужда уже отпала. Ковырнула прилипшую к юбке древесную шелуху, на тёмное окно покосилась.
– На моего подзащитного, то есть на ведьмака сегодня напали, – ответила, будто через силу.
– Убили? – чересчур поспешно спросил инквизитор.
– А вам бы очень хотелось, да? – хмыкнула Рейсон, потихоньку сцеживая припасённый яд.
– Мои желания тут вовсе ни при чём, – Тейлор с силой потёр лицо, в кресло опускаясь. – Главное, что они убивать не собирались.
Ледяной ком, неведомо как на месте желудка очутившийся, таял неохотно. Додумайся ведьмаки этого идиота действительно прикончить – и самому инспектору тогда головы не сносить.
– То есть? – Рейсон искоса, по-сорочьи глянула на Тейлора.
– То и есть, – понятно объяснил. – Хотели бы – убили, а так просто намекнули. И попробуйте, наконец, подумать. Нам устранять ведьмака невыгодно. Представьте только какой вой поднимут журналисты! Не смогли справиться, убрали неугодного, произвол, инквизиторские методы! А вот ведьмачьему профсоюзу на тонкости плевать. Наоборот, даже на руку такое реноме: боятся, значит, уважают. Теперь-то вы понимаете, куда с разгону влетели?
– Да в общем-то, я и раньше догадывалась, – пожала плечами ведьма, снова в окно уставилась. – Ну, хорошо, верю. Это не вы. Беру свои слова обратно и прошу прощения.
– Лучше б ты билет обратно взяла, – сходу разозлился Тейлор – хорошее настроение мигом пропало, как корова слизнула. – В смысле, на поезд, домой! Это уже не игрушки, понимаешь? Если действительно подопрёт, то ни ведьмаки ни мы церемониться не станем. Сегодня просто повезло: вас предупредили, и только.
– Ну да, – Кира усмехнулась странно – очень знакомо и неузнаваемо одновременно, – я догадываюсь. Да ты не усердствуй особо, всё равно никуда уезжать не собираюсь. Лучше скажи, встречу с их главой организовать сможешь?
– Надеешься, что он тебя увидит, испугается и в лес убежит?
– Тонкий инквизиторский юмор, – оценила Рейсон вставая. – В общем, за свою эмоциональность ещё раз прошу прощения. За необдуманные обвинения тоже. Просто… Да я на самом деле от страха одурела, вот и всё.
– Ну наконец-то, – пробормотал инспектор, тоже поднимаясь.
– Но это ничего не меняет, – твёрдо заявила адвокатша, тряхнув лохматой шевелюрой с эдаким вызовом. – Я всё равно добьюсь того, чего хочу. А сейчас: всего хорошего.
Тейлор ей даже отвечать не стал, и останавливать, предлагать проводить тоже. Желание обнять, успокоить, убаюкать, все страхи прогнать растаяло, как сахар в кипятке. Зато непереносимо захотелось придушить эту… эту ненормальную.
[1] Допрос третьей степени – пытки.
[2] Запуки – пожелание, например: «Чтоб тебе повылазило!»
