Текст книги "Назначьте ведьме адвоката (СИ)"
Автор книги: Катерина Снежинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Глава 11
Мысль, что родная супруга бриллиантовое колье напоминает, возникла весьма неожиданно – раньше инспектор не замечал за собой тяги к пошловато-красивеньким метафорам. Но что делать, если госпожа Тейлор и в самом деле на колье походила и именно бриллиантовое? Вещь не просто дорогую, а класс олицетворяющую: камни чистейшей воды, один к одному подобранные. Оправа не слишком тяжёлая и вычурная, но непременно изысканная, а, может, даже и старинная. Такому не на женской шейке место, а на подушечке тёмного бархата в шкатулке. Шкатулка, понятно, в сейфе, сейф в бункере, бункер под землёй…
А игла в яйце.
– Ты о чём-то задумался, дорогой? – нежно поинтересовалась супруга, легонько мужниной руки касаясь.
Очень деликатно, лишь привлекая к себе внимание, не более. Ну, на самом деле, не пальцем же в него тыкать или голос, не дай бог, повышать?
– Нет, я слушаю, – несмазанной телегой проскрипел инквизитор. – Прости, если выгляжу рассеянным. Голова что-то… Наверное, снег пойдёт.
Снег – это хорошо, это весьма устно. Наверняка ведь пойдёт, куда без него, Рождество же на носу. Помяни он дождь, получилось бы нескладно.
– Понимаю, – всепрощающее улыбнулась супруга. – На службе неприятности?
Тейлор осторожно, постаравшись сделать это понезаметнее, и оттого себя дураком в квадрате чувствуя, вытянул ладонь из-под узкой ручки. Не любил он вот этого слова, терпеть не мог. Нет, конечно, инспектор верой и правдой служил – Родине, родной инквизиции. Но на работе он… работал.
– Ничего, стоящего внимания, – заверил, теплотой тона себя не утруждая. – Но времени у меня и впрямь немного. Ты что-то хотела, Мерилен?
Госпожа Тейлор снова улыбнулась, на этот раз с лёгкой грустью, а, может, даже и с ноткой горечи – у всех её улыбок непременно было послевкусие, как у хорошего вина. Сложила салфетку уголком, подсунув её под блюдце. Инквизитор понятия не имел, что это: новые правила этикета или признак нервозности. Взволнованной супруга не выглядела.
Впрочем, волнения ей вообще свойственны не были. Никогда. И нигде. Тем удивительнее стало открытие о бушующих под этим алмазным спокойствием страстях. Хотя сейчас это к делу никак не относилось. Знать бы ещё, что за дело заставило драгоценную вторую половину с первой встретиться. Да ещё и приложить к этому немало усилий, гоняя секретаря, как призового жеребца. Муж-то, скотина невоспитанная, супругу видеть не жаждал.
– Хотела узнать о твоих планах на Рождество, – скромно призналась Мерилен.
Тейлор молча изрядно остывший кофе хлебнул, посчитав, что на фразу, даже на риторический вопрос не тянущую, отвечать не стоит. Рождество, как и все остальные праздники, он всегда проводил одинаково: раньше с женой, на одном из модных в текущем сезоне курортов. Последние три года дома, в гордом одиночестве.
– Просто я решила, – голос госпожи Тейлор продуманно дрогнул, – это всё так неправильно, Женевьев! Всё же мы женаты, но наша жизнь противоестественна, тебе не кажется?
Всё проходит – вот мудрая, а, главное, свежая мысль. Да, проходит всё. Но куда девается? Вот, например, куда делась барышня в круто завитых локончиках с такими милыми ямочками на щёчках, а? Ведь была же она, точно была. А сейчас не то, что локончиков – щёк никаких нет, одни скулы аристократические. Может, всё дело в смене статуса? И взрослая женщина, глава всех и всяческих комитетов, в отличие от институтки права не имеет лукаво стрелять глазками и хихикать, в общем-то, несмешным шуткам?
Впрочем, и сам он давно не кадет, готовый в ад спуститься, лишь бы доказать строгому папаше барышни: безродный, но лучший на курсе выпускник ничуть не худший зять, чем родовитый, но бесперспективный осёл.
Обладай тесть менее либеральными взглядами, жизнь у всех сложилась бы удачнее. Наверное.
– Что тебе нужно, Мерилен? – повторил Тейлор. – Только давай без песен о воссоединении любящих сердец. До меня дошли слухи, будто я очень сожалею о нашем разрыве и на коленях умоляю тебя вернуться. Слышал, что и ты подумываешь простить мне грех. Ничего против не имею. В смысле, не имею ничего против таких сплетен.
– Любой настоящий мужчина обязан брать на себя ответственность… – с места в карьер понеслась госпожа Тейлор эдаким ледяным, обвиняющим – ничуть не хуже судейского – тоном.
Но голоса не повышая.
– За то, что его жена шлюха, – кивнул инквизитор. – Я свой мужской долг исполнил.
– Не смей меня оскорблять, Женевьев! – так выговаривать идиотское имя умела она одна. Инспектор ещё не встречал человека, способного правильно произнести его с первого раза. Мерилен не путалась никогда. – Мы не властны над своими эмоциями. В конце концов, в случившемся виноват ты один! Не чувствуй я себя брошенной и ненужной…
– Стоп! – инспектор поднял руку, заставляя супругу замолчать. – На этот сценарий у меня действительно нет времени. Повторяю в третий и последний раз: что тебе нужно? Или отвечай, или решай проблемы самостоятельно.
Госпожа Тейлор помолчала, аккуратно, чтобы помаду не смазать, прикусив губу, словно сдерживая так и рвущиеся слова. Вздохнула глубоко, унимая праведный гнев. Поправила безупречную причёску.
– Существует фирма, выпускающая зелья. Точнее, предприятий два – одно здесь, в столице, другое в провинции, – холодно и сухо, словно по бумажке читая, начала излагать Мерилен. – И у обоих одно и то же название: «Ведьмин котёл». Владелец столичной фирмы подаёт иск в защиту своего торгового знака…
– Дальше можешь не продолжать, – хмыкнул инквизитор. – Суть я понял. От меня ты чего хочешь? Патентами я не занимаюсь.
– Во-первых, у тебя, конечно, есть связи в регистрационной комиссии, – смягчившись и опять улыбаясь, на сей раз заговорщицки, мол: «Ну, мы же свои люди и всё понимаем!», возразила жена. – Во-вторых, во время рождественского отпуска ты сможешь изучить дело, так сказать, взглянуть на всё с профессиональной точки зрения, и дать рекомендации. В-третьих, выступить в качестве консультанта на суде.
– Тебе не кажется, что консультирующий глава департамента – это уже слишком? – ухмыльнулся Тейлор.
– А тебя назначили главой департамента? – чуть приподняла брови Мерилен, глянула, словно чего нового увидела, побарабанила бесшумно полированными ноготками по толстой скатерти.
Инквизитору почему-то обидно стало.
– Уже месяц как, – ответил, с неприязнью явно переборщив. – Твоё внимание к карьере супруга просто восхищает.
– Но проконсультировать-то ты можешь, верно? – благополучно упрёк мимо ушей пропустив, возразила Мерилен.
– Могу, но не понимаю, ради чего мне это делать.
– Потому что об этом прошу я, твоя жена, – веско пояснила супруга. – И мой папа тоже. Владелец «Ведьминого котла» его близкий друг.
– И где находится эта несчастная вторая фирма? – вздохнул Тейлор, понимая, что от отпуска в глуши ему не отвертеться.
Впрочем, перспектива была не такой уж неприятной. В столице его всё равно ничего не держало.
– В Новом Айрене.
«Даже не думай!» – хотел ответить.
– Хорошо, я съезжу, – выговорил, сам себе не веря, – посмотрю, что там.
***
Платье на самом деле было красивым. Да что там: восхитительным, прекрасным, сказочным! Да все эти эпитеты вместе его великолепия не передавали. Не слишком пышное, с пенным золотистым кружевом по воланам юбки, а на лифе ещё и камушками украшено. В общем, мечта, а никакое не платье.
Правда, ведьма, обряженная в эдакое богатство, себе не нравилась совершенно. С таким же успехом наряд могли на манекен натянуть или на простую распялку – великолепие есть, человека внутри нету. Только рыжие лохмы сверху торчат.
– Очень модный фасон! И кружево мне прямиком из столицы доставляют, не сомневайтесь, – щебетала хозяйка магазина, по случаю отсутствия других покупателей обслуживающая Рейсонов лично.
И то правда, кто ж на Рождество замуж выходит? Только вот такие, наверняка пирожок в печке носящие. Ведь не зря же по городу слухи ходят. Хороводила, хороводила адвокатша с приезжим инквизитором ещё по лету, а потом и осенью. Вот теперь под венец и торопится. Понятно, что столичный ферт про неё и думать забыл. Так местного окрутила, дурачка несчастного. Наплела ему с три короба, тот и уши развесил. Будет теперь всю жизнь маяться, чужое дитё на горбу тащить. Все они, девки нынешние – ни стыда, ни совести не ведают.
– А фата? – спросила старшая Рейсон, в кресле сидящая, взирая на дочь не без скепсиса.
– Какая фата, мама? – поморщилась Кира, повернувшись к большому зеркалу боком, пытаясь спину рассмотреть. Тыл, кажется, выглядел ничуть не лучше переда. – Вряд ли кто-то поверит в невинность ведьмы. А я, как ни крути, она и есть.
Хозяйка салона неодобрительно губы поджала, но высказывать своё мнение не стала.
– Ну, символ и всё такое, – отмахнулась матушка. – Положено! Госпожа Эльгот, будьте добры, принесите нам что-нибудь. Ну?..
– Шляпку? – сухо поинтересовалась хозяйка.
– Давайте шляпку, – согласилась доктор. – И ещё эти… Цветочки такие, в букетике.
– Флёрдоранж?
– Вот-вот и их тоже.
– Мам, ну какой ещё флёрдоранж? – простонала Кира, от зеркала отворачиваясь. – Да и платье это… Ты же знаешь, Брену оно не по карману.
– По-моему, здесь расплачиваюсь я, а не твой Брен, – неодобрительно нахмурилась госпожа Рейсон. – И если уж у меня ребёнок идиоткой вырос, то мой родительский долг состоит в том, чтобы сделать вид, будто он нормальный.
– Он – это ребёнок? – уточнила ведьма, неловко с подиума слезая. Туфли, к платью прилагающиеся, были удивительно неудобными. В общем-то, Кира никогда высокими каблуками не пренебрегала – рост не позволял. Но сейчас казалось: её на ходули взгромоздили. – А нормальный – это натянувший вместо платья свадебный торт и нацепивший фату? Внимание, вопрос: на кой чёрт тратить столько денег, если всё это великолепие увидите только вы с папой и Брен?
– Внимание, вопрос: на кой чёрт вообще затевать эту тягомотину со свадьбой? – в тон ей ответила заботливая матушка. – Я, конечно, воспитывала тебя человеком порядочным. Но в святые мученицы вроде не готовила.
– Мама, не начинай! – взмолилась Кира и, забыв, что на ней наряд, стоимостью с половину приличного дома, плюхнулась в соседнее кресло.
Правда, тут же вспомнила, вскочила, пригладила оборки, воровато оглянувшись. Но хозяйка всё ещё, видимо, флёрдоранж искала, а приказчик и вовсе куда-то подевался.
– Я продолжаю, а не начинаю, – поправила маменька. – И буду продолжать до тех пор, пока ты или под венец себя отволочёшь, или дурь из головы не выкинешь. Заметь, про любовь никто ничего не говорит. Но перспективы, Кирелла, какие перспективы? Куда делись твои непомерные амбиции, ребёнок? Владелец крохотной, а, главное, никому не нужной нотариальной конторки – это предел мечтаний?
– Ты не права! Брен очень талантлив, и цены у него гораздо ниже, чем у конкурентов. Пройдёт время и он…
– Останется там, где и был! – припечатала госпожа Рейсон. – Милая, уверяю тебя, в этом городе никто и никогда не забудет, как его с треском вышибли из солидной фирмы и едва лицензии не лишили. Почему это произошло – забудут, но факт-то останется. И можешь глазки стеснительно не отводить. Про ваши планы уехать я знаю прекрасно. Естественно, ни мне, ни папе это не нравится.
– Мама, я…
– Несомненно, ты считаешь себя виноватой в случившемся, – соглашаясь, кивнула родительница. – И, между нами девочками, абсолютно права – парнем ты нагло воспользовалась. А самое неприятное: воспользовалась, чтобы утереть нос другому мужику. Но что сделано, то сделано, надо нести ответственность за свои поступки.
– Я и несу! – не выдержала Кира.
– Не смей орать на мать, – абсолютно спокойно приказала госпожа Рейсон. – Оралка не доросла. А то, что вы делаете, девушка, не ответственность, а бессмысленная жертвенность. Ах, искуплю свою вину! Ах, буду предана ему до гроба! И станете вы страдать вместе. Пока он не сопьётся, а ты не превратишься в издёрганную стерву. А так и случится, это я как врач говорю.
– Да, в конце-то концов! – вызверилась ведьма, бессильно кулаки сжимая. Очень хотелось что-нибудь швырнуть, а ещё лучше раздолбать. Но кругом ничего подходящего не было, разве что вешалки с платьями – ими не больно пошвыряешься. – Перспективы, перспективы! Где они, а? Что-то я очередь из женихов не вижу! Ты видишь? Мне уже не шестнадцать и даже не двадцать! Я замуж хочу!
– А можно всё то же самое, но без истерики? – поинтересовалась матушка. – И не дёргай оборки, платье порвёшь. В том, что ты замуж хочешь, нисколько не сомневаюсь. Но за Брена ли? Он хороший мальчик, тихий, порядочный, талантливый. Любит – не надышится и против судьбы подкаблучника ничего не имеет. Это всё плюсы, конечно. Минус только один: тебе он не нужен совершенно.
– Мне никто не нужен! – выкрикнула Кира.
Ну и разревелась, понятно. Задирая голову и пытаясь слезы обратно загнать, но только по щекам их размазывала – лились, иссякать не собираясь. Заботливая родительница сидела, скептически на всё это безобразие взирая, качая туфелькой, на кончиках пальцев повисшей. Но не комментировала. Только подала дочери дешёвый платочек, вытащив его из стопочки таких же, на столике предусмотрительно сложенных.
Носовые платки в магазине свадебного платья вещь необходимая. Востребование они, наверное, только в погребальной конторе.
– Так платье вы не берёте? – осторожно уточнила хозяйка, из-за стоек с одеждой выглянувшая.
Мысль о том, что она всё слышала, а теперь, конечно, сплетню по всему городу разнесёт, высушила кировы слёзы гораздо эффективнее, чем все платочки вместе взятые. Правда, ведьма тут же начала икать.
– Берём! – решительно распорядилась старшая госпожа Рейсон, вставая. – Штучка на самом деле шикарная, фасон универсальный – так или иначе, а пригодится.
– В каком смысле «так или иначе»? – оторопела владелица салона, видимо, припомнив, что девушек принято в подвенечных нарядах хоронить.
– Ну, за кого-нибудь замуж она всё-таки выйдет, верно? – рассудительно ответила маменька. – Пусть пока повисит, чай не протухнет. Вы его только упакуйте в мешок поплотнее и саше с лавандой положите. Конечно, моль атлас с кружевами не трескает, но бережёного бог бережёт.
Выдержки на то, чтобы не спросить, сколько же они собираются платье хранить, у госпожи Эльгот хватило. От замечания про свадебные наряды, покупаемые впрок, она тоже воздержалась. В конце концов, Рейсоны всегда слыли семейством не то чтобы эксцентричным, но не без странностей. Зато выписанные ими чеки банк обналичивал исправно.
***
Просьбу начальницы Кира пообещала выполнить, но, понятно, без всякого удовольствия. Младенчески чистая совесть гневалась и требовала справедливости – до праздника всего три дня осталось. Кто в такое время работает?
Ну кто-кто? Понятно кто. Крупно проштрафившиеся подчинённые, боящиеся поперёк руководства даже пикнуть. Тем более, когда глава профсоюза о личном одолжении просит. Тут уж остаётся лишь подобострастно улыбаться. Да заверять в своём неутолимом желании трудиться на благо родного профсоюза и всех ведьм мира в целом.
И плевать, что душа болит, голова раскалывается, а внутри этой самой головы каша и полное непонимание, как и, главное, с кем жить дальше. В смысле, жить дальше с кем-то или влачить жалкое существование в гордом одиночестве. Улыбайся! Клиенты это любят.
Точнее, обычно любят. Потому как вошедшая в жалкий кабинетик адвоката ведьма на приветственный оскал Рейсон покосилась странновато и неодобрительно губы поджала. По всей видимости, дама не улыбалась никому и никогда, наплевав с самой высокой колокольни на все желания заказчиков скопом. Хватило и одного взгляда, чтобы без дополнительных подсказок, суфлёров и переводчиков понять: для этой женщины важно лишь одно мнение – её собственное. Всё остальное даже мимолётного внимания не стоило.
– Прошу прощения за беспокойство. Поверьте, я хотела обратиться к вам уже после праздников, но обстоятельства сложились таким образом…
В недостатке вежливости владелицу предприятия с дико оригинальным названием «Ведьмин котёл» обвинять не стоило. Дама приветственно кивнула с порога и говорила вполне вежливо. Правда, собственной мантии она уделяла гораздо больше внимания, чем Кире. Но это и понятно: без присмотра складки на подоле могут неправильно лечь, неэлегантно. Адвокат же что? Никуда не денется.
– В общем, мне пришлось поторопиться, – ведьма, наконец, оставила подол в покое и поправила шляпу. – Но уверяю вас, дело не отнимет много времени. Собственно, обратилась я к вам исключительно по настоянию подруги, вашей непосредственной начальницы. Сам процесс будет происходить, естественно, в столице. Там и найму именитого и грамотного адвоката. От вас же мне хотелось получить лишь предварительную консультацию.
– Конечно, – понимающе кивнула Рейсон, старательно делая вид, что её ничто, просто абсолютно ничто не задело. – С удовольствием помогу, чем смогу.
Клиентка оторвалась от изучения собственного маникюра, глянула на адвоката исподлобья, хмыкнула, будто сомневаясь, что эта вообще чем-то помочь способна. И вернулась к исследованию ногтей.
– Вы когда-нибудь занимались делами о спорной принадлежности торговой марки? – спросила так, что ясно стало: в кириной некомпетентности она нисколько не сомневается. – Тогда мне придётся изложить всё с начала.
– С теорией возникновения мира я в общих чертах знакома, – заверила Рейсон. Кажется, соль шутки до клиентки не дошла. Пришлось тут же осадить. – Прошу прощения, я вас внимательно слушаю.
– Ну да, – видимо, теперь ведьма сомневалась не только в квалификации, но и в наличии у Киры мозгов. – Если коротко, то нашей семье принадлежит небольшая фабрика, даже, скорее, лаборатория, занимающаяся производством зелий. Специализация – товары для новорождённых, беременных и кормящих женщин. Присыпки, масла, крема от растяжек. Ну вы понимаете.
От заверений, что она растяжки только на картинках в анатомической энциклопедии видела, Кира с трудом, но всё же удержалась. От замечания, что клиентка – в силу возраста – разбирается в этом вопросе гораздо лучше тоже. Короче, промолчала адвокат, лишь снова покивала.
– Вынуждена признаться: до недавнего времени дела нашей фирмы шли неважно. Но я сумела их поправить. Чтобы не возникло недопонимания: у меня два высших образования – профильное и экономическое. Оба получила в столице, понятно. Кроме того, успешности немало поспособствовали деньги моего супруга, вечная ему память.
Рейсон, последние полгода усиленно выдержку тренирующая, не поинтересовалась причинами, несомненно, несвоевременной кончины мужа клиентки. Даже скроила скорбную физиономию.
– В общем, на данный момент товары под нашей маркой приобрели некоторую популярность. Столичные аптеки их тоже приобретают, – не без гордости заявила ведьма, видимо, зацикленная на всём столичном. – Прибыль, соответственно, тоже возросла. И тут случилось крайне неприятное, но, в общем-то, ожидаемое событие. Объявилась ещё одна фирма, заявившая, что патент на название «Ведьмин котёл» ей выдали гораздо раньше. Соответственно, мы не имеем право выпускать товар под этой маркой.
Кира помолчала, щёку пожевала, даже карандашиком по столу постучала. Клиентка смотрела на неё откровенно насмешливо, прокручивая на указательном пальце кольцо с немалым рубином. А, может, с каким другим камнем – в драгоценностях Рейсон не разбиралась.
– Не поняла, – призналась-таки адвокат, когда пауза стала совсем уж неприличной.
– Не удивительно, – по-змеиному усмехнулась ведьма. – Суть в следующем. Вывести новую марку на рынок дело долгое, кропотливое и требующее немалых вложений. Гораздо проще взять довольно известное, хорошо зарекомендовавшее себя и знакомое потребителю название. Обратиться в патентное бюро, потолковать с кем следует и пожалуйста, все права на марку принадлежат тебе, в наследство от прадедушки достались. А прежнему владельцу патент выдали ошибочно, не проверили документы как следует. Тем более что случилось это много-много лет назад. Бывает.
– А зачем такие сложности?
– Да никаких сложностей, что вы! – тон клиентки так и сочилось ехидством. Хоть собирай и по бутылкам разливай. – Как раз всё просто. Если у господина Карнейли – это тот, кто в суд подал – всё получится, то мы остаёмся с носом. А в аптеки продолжат поступать товары с ярлычком «Ведьмин котёл». Правда, произведённые уже не нашей лабораторией, а его. Но покупателей сей факт трогает мало. Им неважно, кто и где зелье сварил. Главное, что марка привычная, проверенная. Согласитесь, изящно?
Рейсон хмыкнула, поскребла ухо ногтём, чернильницу переставила. На ведьму ей совсем смотреть не хотелось, потому как ничего умного и даже просто ободряющего в голову не приходило.
– Да, ещё одно! – будто только что вспомнила клиентка. Видимо, добить Киру решила. – Естественно, у мимо пробегающего охламона с улицы такой фокус не пройдёт. Подобными делами рискуют заниматься только люди влиятельные, с очень серьёзными связями и такими же деньгами.
– Которых у вас, насколько я понимаю, нет, – старательно в сторону косясь, уточнила адвокат.
– Вы совершенно правильно всё понимаете.
– Так чего же вы хотите?
– Честно говоря, идя сюда, от вас я не хотела ничего. Подруга настаивала. И в данной ситуации было проще пойти у неё на поводу, чем объяснять, почему я не хочу этого делать – обиделась бы. Но сейчас у меня возник план. Сегодня утром сюда приехал представитель того самого Карнейли. Думаю, вам стоит с ним встретиться. И предложить некоторые условия, которые, несомненно, его заинтересуют. Вы девушка молодая, хорошенькая. Уговорить мужчину выполнить вашу просьбу будет не сложно.
– И снова вынуждена признаться в непонимании, – процедила Кира. – Объясните и, желательно, подоступнее, что вы предлагаете?
– Я предлагаю посредничество в передаче взятки, – тонко улыбнувшись, пояснила ведьма. – Естественно, с соблюдением ваших интересов.
– Действительно, доступнее некуда, – проворчала Кира.
– Мне всегда казалось, что откровенность – это самый короткий путь к желаемому. – А для восстановления справедливости все средства хороши. Не так ли, госпожа Рейсон?
Возразить хотелось. А ещё больше хотелось оскорбиться и указать стерве на дверь. Но когда рыло в пуху по самую переносицу остаётся только делать вид, будто намёков не понимаешь.
***
Слишком уж явно рыжая удивилась. Слишком уж заметно было, что не ожидала адвокатша его увидеть. И удовольствие от встречи это несколько подпортило.
– Пройдёшь или так и будешь на пороге торчать? – не слишком вежливо спросил Тейлор.
– А… – Кира, нервно, по-лошадиному косясь на лестницу, обеими руками заправила волосы за уши, которые, понятно, немедленно оттопырились. – А ты что тут делаешь?
– В данный момент я тут живу, – инквизитор за плечо втащил слабо сопротивляющуюся ведьму внутрь, силком в кресло усадил. – Хобби у меня такое появилось: жить в гостиничных номерах.
– Ну точно! – Кира вскочила, будто её осенило. – Я, наверное, просто им и ошиблась. В смысле, номером. Извини, что побеспокоила. Пойду, да?
– Нет, – не согласился инспектор, снова адвокатшу усаживая. – Я на самом деле рад тебя видеть. А поскольку в ресторан приглашать бесполезно, давай хоть чая выпьем. Или рискнёшь на что покрепче?
– Не рискну. Кстати, я тоже рада тебя видеть.
И ведь не врала. Разулыбалась, ямочки на щеках появились и растерянно ресницами хлопать прекратила. Тейлору почему-то стыдно стало, да так, что отвернуться пришлось. Точнее, не стыдно, а… Смутился он, вот как!
Поняв, что вместо гостиничного ресторана он диктует телефону номер местного отделения инквизиции, инспектор соединение разорвал, озадаченно бровь поскрёб и в соседнее кресло уселся.
– Ладно, пока без чая, – проворчал. – Занято у них. Между прочим, твоя радость, конечно, тоже… радует. И удивляет. Помнится, в последнюю нашу встречу ты хотела меня то ли убить, то ли мантию снять[1].
– Кому бы жаловаться! – хмыкнула ведьма. – По-моему, вас, господин Тейлор, даже и повысили? Ах нет, ошибаюсь! Под вас аж целый департамент создали! Если память не изменяет, теперь вы занимаетесь скрытыми и невыявленными магическими воздействиями, а также проверкой раритетных артефактов?
– А ты откуда знаешь? – оторопел инквизитор.
– Слухами земля полнится, – огрызнулась адвокатесса и ещё розоватые с мороза щёки налились густым багрянцем, как у куклы – два ярких круглых пятна. – Говорят, что без вашей подписи теперь за границу даже собственную метлу не вывезешь. А вдруг как на ней какие страшные заклинания?
– Что поделать, – Тейлор потянулся, забросил руки за голову, – были уже такие случаи. Хотя мы только налаживаем работу.
– Бюрократию плодите? – нехорошо прищурилась адвокатша.
– Реорганизуем и усиливаем, – с удовольствием ответил инспектор. Подумал и добавил. – В рамках программы по усилению контроля за магдействиями.
– Знаю, читывали выступление вашего начальника! – кошкой фыркнула Рейсон. – Про гражданские ответственности тоже слыхали.
– Умница какая! – восхитился инквизитор.
– А речь не ты ему писал случайно?
– Абсолютно не случайно не я. У нас для этого целая служба имеется.
– Странно, ведь это как раз в твоём духе! Назвать гражданской ответственностью обыкновенное стукачество.
– Следование букве закона не есть стукачество. А есть осознанная и патриотичная позиция ответственного человека, которому не чужды интересы родины.
Рейсон скривилась и выдала руладу, выражающую крайне негативное отношение к вышесказанному. Звук получился неприличным.
– Госпожа адвокат! – инквизитор укоризненно головой покачал.
Ведьма немедленно снова румянцем залилась.
– Знаешь что? – прошипела зло.
– Знаю. Не пойду. И, Кир, я, правда, очень рад тебя видеть, – Тейлор покосился на адвокатессу, уже способную цветом лица с любым перезревшим помидором поспорить. Встал, к окну отошёл, приподнял штору. На улице – на гостиничном крылечке, под фонарём – подмигивала серебристыми бантиками распушившаяся ёлочка. – Кстати, госпожа Ярге передавала тебе привет.
– Старшая или младшая?
– Какая старшая? – не сразу понял, залюбовавшийся наряженным деревцем инквизитор.
– Как какая? – невинно хлопая глазками – инспектор её отражение в оконном стекле прекрасно видел – сладенько протянула адвокатша. – Твоя возлюбленная, любительница чужих постелей.
– А, ну да! Нет, тогда младшая. Её в столицу перевели. На февраль назначено первое заседание. Но что-то мне подсказывает: ничего у прокурорских не получится. Изгадила ты им дело знатно. Так что советую запастись шампанским, чтоб отметить выход убийцы на свободу. Ты чего?
– Ничего, – буркнула надувшаяся ведьма.
Тейлор усмехнулся собственному отражению, которое видел почему-то гораздо менее отчётливо, чем кирино. Опустил штору, сел перед Рейсон на корточки. Взял её руку, перевернув ладонью вверх, будто линии изучая.
– Нет у меня никаких любовниц, – заверил негромко.
– Ну, конечно! И твоя личная жизнь меня абсолютно не интересует!
– Нету. Никаких. Любовниц, – повторил инспектор, провёл ведьминой ладонью себе по щеке. Рука у неё оказалась мягкой и тёплой, а кончики пальцев, кажется, чуть подрагивали. – У меня на них не хватает времени. И сил. Да и денег жалко. Я работаю, делаю карьеру. Ты разве не в курсе?
– Чего?
– Что я карьерист без души, совести и сердца. А ещё сквалыга.
– В курсе, – послушно кивнула Рейсон и быстро губу облизала – не соблазнительно, а нервно.
– Ну вот, какие уж тут любовницы? А у тебя новости есть?
– Я замуж выхожу, – брякнула адвокатша.
Тейлор ещё посидел, рассматривая ковёр, хотя рассматривать там абсолютно нечего было – обычная кисельно-зелёная роза на казённом и изрядно истёртом пурпуре. Почесал уголок глаза. Аккуратно положил руку адвокатессы ей же на колено. И только потом встал.
– Рад за вас и вашего избранника, – сказал и от собственного голоса поморщился. Скрежет железа и то звучал бы приятнее. – Не озвучите имя счастливчика? Не из любопытства, просто нужно же знать, кого поздравлять.
– Брен, – выдавила ведьма, губу кусая. – В смысле…
– Я понял, уточнять не стоит. – Ну что ж, счастья вам и множество маленьких сурикатиков. Или как правильно, сурикотят?
– Что?
– Неважно. Это я о своём. А разрешите всё-таки полюбопытствовать, что вынудило вас принять столь поспешное решение? Трудности, которые необходимо решить безотлагательно?
Не скрываясь, злясь на неё, на некроманта, на весь мир и на себя заодно, инспектор нагло уставился на живот адвокатессы. Естественно, под шубкой, которую Рейсон так и не сняла, ничего заметно не было. И от этого инквизитор разозлился ещё больше. А, может, его бесило собственное, откровенно идиотское, поведение. Тейлор ещё и сам не понял, с чего вдруг появилось желание кого-нибудь придушить. Но от желания этого аж челюсть свело.
– А вот это абсолютно не ваше дело, – предсказуемо отчеканила Кира вставая. – И для оскорблений у вас нет ни прав, ни… мотивов. Всего хорошего, господин Тейлор. Передавайте привет супруге.
– Вот точно, – пробормотал инквизитор прислушиваясь. Думал: саданёт дверью со всей дури. Но нет, ведьма прикрыла створку почти бесшумно. И шагов её слышно не было. – Прав у меня никаких и мотивов тоже. Разве что аффект?
Инквизитору, понятно, никто не ответил.
Инспектор постоял, раскачиваясь с носка на пятку, сунув кулаки в карманы брюк. Подошёл к буфету, нацедил почти полный стакан коньяка. Покрутил толстостенный гранёный графин, будто впервые видел такую штуку, да и запустил им в стену.
Истерики не получилось – хрусталь оказался слишком прочным. Нет, ботнуло знатно и на шёлковых обоях появилось тёмное пятно с каёмкой мелких брызг. Но графин и не думал разбиваться. Упал на ковёр мягко, прямо на кисельную розу, как на лапы приземлился.
Тейлор громко, чётко выговаривая слова, выругался. Ещё с носка на пятку покачался и добавил то, что ещё со времён портовой юности помнил. В полной тишине брань прозвучала особенно отвратно.
[1] Снять мантию (экв. «Снять погоны») – уволить.
