Текст книги "Проклятие Теней и Льда (ЛП)"

Автор книги: Катарина Маура

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Феликс останавливается, когда мы поворачиваем за угол, ведущий в атриум, и поворачивается ко мне с улыбкой на лице. Что-то в его взгляде заставляет меня сделать шаг назад, пока я не прижимаюсь к стене, а сердце колотится в груди.

– Я скучал по тебе сегодня утром, Арабелла, – шепчет он, сокращая расстояние между нами. – Все утро я думал только о тебе. Я просидел на бесчисленных стратегических совещаниях, завершая сделку по приобретению Ромтео, крошечной страны, полной золота, но все, о чем я мог думать, – это медовый цвет твоих глаз и то, как они темнели, когда ты шептала мое имя. – Он наклоняется, прижимая свое тело к моему. – Ты хоть представляешь, как мне было тяжело оставить тебя в нашей постели сегодня утром?

Мое дыхание неровное, я смотрю ему в глаза, нервничаю, чего-то жажду. Феликс, кажется, читает мои мысли и улыбается, наклоняя голову, его губы захватывают мои.

Когда он целует меня, из моих губ вырывается тихий стон, и я инстинктивно обнимаю его за шею, углубляя поцелуй. Когда он отстраняется, я задыхаюсь, а Феликс ухмыляется, прежде чем натянуть капюшон на голову.

– Пойдем, моя любовь. Чем скорее я закончу сегодняшнюю работу, тем скорее смогу отвести тебя обратно в постель.

Глава 34

Арабелла

Я подношу руку к груди, когда на письменном столе в нашей спальне появляется письмо. Я никогда раньше не видела ничего подобного. Мои глаза расширяются, когда я вижу на нем свое имя, написанное почерком Феликса, и я осторожно открываю его. С тех пор, как доставили сталь, мы с ним почти не проводили время вместе. Я не думала, что это возможно, но я скучаю по нему.

Любимая,

Встретимся сегодня вечером за ужином.

Комната для аудиенций. Через час.

С любовью,

Феликс

Я улыбаюсь, читая резкий тон его письма. Я почти слышу его голос. Мои пальцы прослеживают слово «с любовью», и мое сердце замирает. Даже в этом коротком письме я чувствую его попытки быть нежным со мной. Когда мы пришли к соглашению, он попросил меня дать ему честный шанс, чтобы посмотреть, сможем ли мы разорвать проклятие с помощью любви. В тот момент я уступила, потому что это был единственный способ получить то, что я хотела в ответ. Я не думала, что смогу его полюбить, несмотря на то, что я сказала. А сейчас? Я не так уверена. Я уверена, что еще не готова, но я чувствую то, чего никогда раньше не чувствовала. Я с нетерпением жду моментов, которые мы проводим вместе, и ловлю себя на том, что ищу его в дни, когда знаю, что он не ляжет спать до рассвета.

Стук в дверь нашей спальни вырывает меня из раздумий, и я поворачиваюсь к ней.

– Ваше Превосходительство, – говорит одна из дворцовых волшебниц, паря у дверного проема. – Меня зовут Молли. Его Превосходительство послал меня помочь вам подготовиться к ужину.

Я киваю ей, приглашая войти, и она низко кланяется передо мной. Когда она поднимается, ее глаза полны восторга, и я улыбаюсь ей в ответ. Отношение персонала здесь так контрастирует с тем, как ко мне относились дома. Там они насмехались надо мной, боясь, что я заражу их своей неудачей, а здесь они смотрят на меня, как на ожившую легенду. Думаю, я никогда не смогу к этому привыкнуть.

– Для меня большая честь обслуживать вас, – говорит она, слегка дрожа. Так всегда относились к Серене, но никогда ко мне. Странно, как быстро место может стать родным, когда люди, кажется, хотят, чтобы ты был там. Молли делает шаг ко мне, ее глаза блуждают по моему лицу. – Вашему превосходительству почти не нужно украшать себя. Ваша кожа здоровая и имеет естественное сияние, а волосы густые и темные. Я могу сделать ваши ресницы и брови темнее и, возможно, подчеркнуть скулы? Что вы думаете о том, чтобы добавить немного красного цвета вашим губам?

Я киваю, не зная, что сказать. Меня никогда не обслуживал дворцовый маг. Поскольку магия строго запрещена в Альтее, у меня нет опыта в этом деле. Я никогда не пользовалась ничем, кроме мазей, которые были в Альтее.

– Делайте, как считаете нужным, – говорю я ей. – Я доверяю вашему мнению.

Из ее губ вырывается тихий писк, как будто она едва сдерживает свое волнение, и я с трудом сдерживаю смешок. Молли необычайно милая, и она напоминает мне Серену.

– Я вас не подведу, Ваше Превосходительство, – обещает она мне. Понятно, что она очень гордится своей работой, и я не могу не улыбнуться.

– Для меня большая честь находиться в одной комнате с вами, – говорит она, и из ее пальцев струится мерцающая магия. Она проводит ими по моим бровям, прося меня закрыть глаза. – Элдирия ждала вас целые поколения. Его превосходительство предупредил нас, чтобы мы не давили на вас, но я просто хотела, чтобы вы знали, что мы все благодарны вам за то, что вы здесь. Я до сих пор помню, как моя бабушка впервые рассказала мне о пророчестве, что наша императрица сломает проклятие, и вот вы здесь. Некоторые верили, что император выдумал это и рассказал нам о ложном пророчестве, чтобы дать нам надежду, но я всегда знала, что это не так.

Я чувствую, как ее магия наполняет мою кожу, это странное ощущение.

– Знаете, Ваше Превосходительство... Я думала, что всякая надежда на то, что у меня когда-нибудь будет ребенок, исчезла. Я сдалась, но потом появились вы. Я просто знаю, что вы спасете нас всех. Я чувствую это.

Я рада, что она велела мне держать глаза закрытыми, потому что я не думаю, что смогу смотреть на нее. Я боюсь, что я не та спасительница, которой все меня считают, и я боюсь ее разочаровать.

– В день вашего прибытия я впервые увидела ее во сне. Мне приснилось, что я беременна, что мой ребенок лежит у меня на груди. Потом я видела, как я убаюкиваю ее и целую в лоб. С тех пор, как вы прибыли, эти сны повторяются каждый день. Все так реально. Иногда мне кажется, что я чувствую ее запах. Я не думаю, что это сны, Ваше Превосходительство. Я думаю, что это видения... видения будущего, которое вы нам дарите.

Мое сердце сжимается от боли, и по спине бежит дрожь. Я больше всего на свете хочу, чтобы она получила все, о чем только что рассказала, но у меня нет силы, чтобы исполнить ее желание. Я боюсь, что не смогу сломать проклятие. Феликс и я даже не уверены, что сможем нагреть землю.

– Все готово, – говорит Молли, и я открываю глаза.

Она поворачивает меня к зеркалу, и я задыхаюсь. Я все еще выгляжу как я, только... нет. Я выгляжу в тысячу раз красивее, чем в день своей свадьбы. Я подношу руку к лицу, не веря своим глазам.

– Магия, – шепчу я. Даже мои волосы уложены идеально, хотя это невозможно за такое короткое время.

Молли хмурится и кивает.

– Конечно. А что еще это может быть?

Я с опозданием понимаю, что слово «магия» здесь не используется в качестве экспрессии, и вопросительный взгляд Молли заставляет меня чувствовать себя настороженно. Вероятно, она ожидает, что я сама опытная волшебница, и я не знаю, что Феликс рассказывал своим людям. Ясно, что он использовал меня как символ надежды, и я не могу его винить.

– Это просто выражение, которое мы используем в Альтее, – говорю я ей, улыбаясь спокойно, пытаясь скрыть свое внутреннее волнение.

Молли кивает в знак понимания и делает шаг назад.

– О! Конечно, – говорит она, улыбаясь. – А теперь, какое платье мы вам подберем?

Мой гардероб распахивается, и из него выплывает золотое платье. Я улыбаюсь про себя. Я привыкла к причудам дворца и стала доверять его чувству моды.

– Оно прекрасно, – шепчет Молли, хватая платье из воздуха. Через несколько минут я надеваю потрясающее золотое платье, которое дворец выбрал для меня. Я наблюдаю, как оно мерцает в свете при каждом моем движении, и беспокоюсь, что это слишком для простого ужина, но Молли выглядит так взволнованной, что я не могу ничего сказать.

Я задаюсь вопросом, что Феликс подумает обо мне в этом платье, когда я пройду по длинному коридору. Второй раз за сегодня я задумываюсь о любви. Если мы с ним влюбимся, действительно ли это сломает проклятие? Исполнится ли желание Молли?

Я кусаю губу и колеблюсь перед тронным залом. Я глубоко вдыхаю, пытаясь собраться с духом, но, не успев открыть двери, они открываются сами.

Феликс застывает, увидев меня, и мое сердце замирает. В этот момент все вокруг исчезает. Я могу сосредоточиться только на взгляде Феликса. Только когда кто-то обращается к нему, я понимаю, что он стоит рядом с несколькими мужчинами, которых я смутно узнаю как его советников. Я делаю шаг назад, боясь помешать, но затем Феликс передает документы, которые держит в руках, Элейн.

– Извините, – говорит он. – Я не могу заставлять свою любимую жену ждать ни минуты больше.

Он идет ко мне, капюшон его плаща спадает на лицо. Я понимаю, почему его называют Императором Теней. Возможно, это произошло из-за проклятия, но также и из-за того, как он двигается и одевается.

– Арабелла, – говорит он, предлагая мне руку. Я беру ее, и он ведет меня вперед. – Прошу прощения. Я потерял счет времени. Надеюсь, ты меня простишь.

– Я благодарна, что ты все-таки смог выкроить время в своем графике. Мне кажется, я почти не видела тебя с тех пор, как...

Феликс поворачивается ко мне и улыбается.

– С тех пор, как?

Я краснею, вспоминая ночь, которую мы провели вместе. Вскоре после этого нам доставили сталь, необходимую для нашего плана, и с тех пор мы оба были вынуждены сосредоточиться на своих индивидуальных ролях в плане, бесконечно отрабатывая и оттачивая нашу стратегию. Я провела бесчисленные часы, направляя огонь и подчиняя его своей воле, пока в конце концов это не стало требовать от меня почти никаких усилий, и я смогла поддерживать огонь во всех каминах дворца в течение нескольких дней.

Феликс, с другой стороны, провел все свое бодрствование, помогая своим людям создать трубы, которые нам нужны. Его алхимические способности гораздо быстрее, чем даже у его лучших мастеров, и хотя я знаю, что ему доставляет удовольствие помогать им, я также знаю, что это его изматывает. Я скучала по нему, но признаться в этом и просить уделить мне время казалось эгоистичным, когда у нас обоих так много дел.

– Я придумал одно особенное место, – говорит он. Его рука скользит к моей, и он переплетает наши пальцы, большим пальцем рисуя круги на моей ладони. Я смотрю на него, желая, чтобы он перестал постоянно носить капюшон. Это странно, но я скучаю по золотому блеску его глаз. Даже когда я мельком вижу его днем, я редко замечаю его.

– Вот и пришли, – говорит он мягким голосом. Он делает шаг вперед и держит для меня дверь. Я останавливаюсь в дверном проеме, широко раскрыв глаза, и впитываю яркий солнечный свет и зелень, окружающую нас.

– Это не может быть правдой, – шепчу я. Я не видела солнца с тех пор, как приехала сюда, и не осознавала, как сильно скучала по нему.

– Это не так, – говорит Феликс, и я поворачиваюсь к нему. Он снимает капюшон с лица и снимает плащ, обнажая костюм, которого я никогда раньше не видела. Даже в день нашей свадьбы он был одет в свою обычную форму. Костюм, который он носит сегодня, весь черный и похож на то, что носят члены королевской семьи. Обычно он скрывает свое телосложение, но этот костюм подчеркивает его сильное тело.

– Это заклинание, – добавляет он. – Проклятие мешает поддерживать такое заклинание. Даже когда оно не настоящее, кажется, что нам не позволено видеть солнечный свет. Оно продлится всего несколько часов.

– Это ты сделал? – спрашиваю я, сбитая с толку. – Ты создал это... для меня?

– Технически я умолял Элейн создать это, но я сам преобразовал все цветы для тебя. Они все настоящие. – Он берет меня за руку и ведет к столу посреди беседки. Вокруг него растут тысячи розовых пионов, создавая совершенно романтическую картину. Я оглядываюсь на него, с трудом веря, что тот же человек, который когда-то угрожал моей жизни и моим близким, сделал бы для меня такое.

– Я подумал, что ты можешь скучать по солнцу, – шепчет он, отодвигая для меня стул. – Я знаю, что скучаю.

Я смотрю, как он обходит стол и садится напротив меня.

– Ты мог бы уйти, не так ли?

Он качает головой.

– Не надолго. Если я остаюсь во дворце, я остаюсь человеком. Чем дольше я нахожусь вдали, тем меньше я становлюсь человеком. Физически мои ногти превращаются в когти, а зубы становятся острыми, как бритва. Моя кожа меняется, становится более грубой, более похожей на кожу животного. Но это еще не самое страшное. Самое страшное – жажда крови. Если я ухожу надолго, моя человечность исчезает. Дворец успокаивает меня, снимая некоторые из самых страшных последствий проклятия. Дольше всего я смог уйти на чуть меньше года. Я заперт здесь.

Феликс колеблется, затем отводит взгляд и вздыхает.

– Если мы не сломаем это проклятие, это будущее ждет меня. В дворце изменения происходят медленнее, но я чувствую их глубоко внутри. Каждый день я чувствую себя все менее человеком. Мне трудно испытывать эмоции так же, как другим... за исключением тех моментов, когда я с тобой. – Он смотрит на меня, и на мгновение кажется, что он видит не меня. – Я понимаю, что ты мне не веришь, но я искренне верю, что ты предназначена спасти мой народ. Пифия, прорицательница, о которой я говорил, не может лгать. Я не уверен, но, возможно, ты сможешь спасти и меня.

Более чем когда-либо я хочу, чтобы это было так. Я не знаю, как я могу сделать что-то подобное. Я вздрогнула от своих мыслей, когда перед нами появились тарелки, и мои глаза расширились, когда я поняла, что я вижу. Это традиционное альтейское блюдо из риса.

Я смотрю на еду, и в груди возникает знакомая боль. Эти напоминания о доме – милый жест, но они только заставляют меня еще сильнее скучать по сестре.

– Если нам удастся согреть землю и вырастить урожай, ты отпустишь меня домой?

Слова вырываются из моих уст, прежде чем я осознаю, что говорю, и на мгновение я боюсь реакции Феликса. Он отводит взгляд, его выражение лица становится осторожным.

– Я никогда не нарушаю обещаний, Арабелла. Сделай все, что в твоих силах, и я отпущу тебя, даже если нам не удастся снять проклятие. Я не буду держать тебя в плену. – Он поворачивается ко мне, его глаза темнеют. – Но тебе лучше помнить, что ты мне обещала. Пока я не отпущу тебя, ты моя. Каждая твоя мысль, Арабелла.

Я прикусываю губу, и мое сердце начинает биться чаще. В его глазах такая глубокая ревность, и хотя я должна его успокоить, я не могу не наслаждаться этим. Когда он смотрит на меня так, кажется, что больше ничего не существует, что он не проклятый император, который нуждается во мне, а просто муж, который хочет, чтобы его жена смотрела только на него. И я смотрю.

Боги, я правда смотрю.

Феликс щелкает пальцами, и стол исчезает. Он встает со стула и бросает на меня умоляющий взгляд.

– Скажи мне, любимая. Когда ты спросила меня, отпущу ли я тебя, о ком ты думала? – Я тяжело дышу, сердце колотится, когда Феликс подходит ко мне. Он берет меня за щеку, большим пальцем касаясь моей губы. – Я предупреждал тебя, любимая, – шепчет он мягким голосом. – Что мне с тобой делать, моя любовь? Как наказать тебя за нарушение нашего соглашения?

Он убирает руку и с помощью своих теней укладывает меня на кровать из розовых и красных лепестков цветов, а мои руки прижимает над головой невидимой силой. Он улыбается, но в его глазах нет юмора, когда он опускается на колени рядом со мной.

– Феликс, – шепчу я, и по моей спине пробегает дрожь. Мне понравилось, как он заставил меня почувствовать себя в нашу брачную ночь, и я испытываю соблазн спровоцировать его, чтобы он снова наказал меня таким же образом.

Он наклоняется надо мной, берет в руки ткань моего платья и медленно поднимает его.

– Ты думала о нем?

Я смотрю на него и качаю головой, не в силах сдержаться. Я не хочу ему лгать, но мне нравится, как он себя ведет. Феликс наклоняется, поднимает мою ногу и кладет ее себе на плечо. Он поворачивает лицо ко мне и целует мое бедро, от чего по моей спине пробегает дрожь. Я задыхаюсь, когда чувствую, как его руки скользят по моим грудям, словно кончики его пальцев ласкают меня.

– Он может так с тобой обращаться? – шепчет Феликс, и тут же я чувствую, как его пальцы рисуют круги на моем бедре. Он раздвигает мои ноги и улыбается. – Мокрая, как и ожидалось.

Я задыхаюсь, когда Феликс вводит палец глубоко в меня, дразня меня большим пальцем. Сочетание ощущений почти невыносимо, и я уже чувствую, как давление нарастает. Он отпускает меня, но ощущения не прекращаются. Его руки перемещаются к его брюкам, но я все еще чувствую их на себе.

– Феликс, – стону я, и он улыбается от удовлетворения, устраиваясь между моих ног.

– Умоляй об этом, – приказывает он. – Ты же этого хочешь, не так ли?

Я киваю.

– Пожалуйста, – шепчу я. – Я умоляю тебя, Феликс. Ты мне нужен.

Я так близка, и чувства, которые он пробуждает во мне, вызывают привыкание. Я нуждаюсь в нем с отчаянием, которое не могу выразить словами. Та же магия, которую я почувствовала в прошлый раз, витает вокруг меня, и я снова изо всех сил пытаюсь направить ее наружу. Я ярко представляю себе атриум и молюсь, чтобы не поджечь цветы вокруг нас.

Феликс улыбается мне и поднимает руку в воздух, щелкая пальцами. Вдруг я переворачиваюсь и падаю на колени. Я поднимаю глаза и вижу, что смотрю прямо в зеркало.

– Смотри, как ты поддаешься мне. Смотри, как ты умоляешь об этом. Тот маленький мальчик никогда не заставит тебя чувствовать то, что могу я. Удовольствие, которое я могу тебе дать, не имеет себе равных.

Он хватает меня за бедро и медленно входит в меня, глядя мне в глаза в зеркале. Феликс останавливается на полпути, и я стону.

– Нет! – шепчу я, желая, чтобы он вошел в меня до конца, и Феликс смеется.

– Умоляй, – приказывает он снова.

– Пожалуйста, Феликс. Пожалуйста! Перестань мучить меня, муж.

Он выглядит удивленным, его выражение лица смягчается.

– Так ты понимаешь, что я твой муж?

Наши глаза встречаются в зеркале, и он вытаскивает себя почти полностью, сводя меня с ума.

– Ты единственный, кого я когда-либо хотела, Феликс. Единственный, кого я когда-либо буду желать, – говорю я ему, и в глубине души я знаю, что это правда. Чувства, которые я испытываю к Феликсу, не похожи ни на какие другие, которые я испытывала раньше.

Феликс смотрит мне в глаза, казалось бы, довольный тем, что видит, и, наконец, он входит в меня, охватывая меня той же отчаянностью, которую я испытываю.

Я боюсь его власти надо мной. С каждым днем мне все труднее представить себе будущее без него. Я боюсь, что однажды я действительно потеряю его из-за этого проклятия, и я не могу допустить этого.

Глава 35

Арабелла

Я не могу перестать улыбаться весь день. Воспоминания о вчерашнем дне поддерживают огонь в библиотеке уже несколько часов, даже когда я читаю. Это дает мне надежду, что план Элейн действительно может осуществиться.

Я счастливо вздыхаю, вспоминая комнату, которую Феликс создал для меня. Я заметила, как он устал после этого, но он ни разу не пожаловался. Солнечный свет, пионы... и Феликс. То, как он прикасался ко мне прошлой ночью, ревность и собственничество в его глазах. Он заставил меня почувствовать себя такой желанной. Я никогда не ожидала, что в чувстве принадлежности кому-то может быть такая сила, но она есть.

– Мечтаете, Ваше Превосходительство?

Я захлопываю книгу и подпрыгиваю от голоса Элейн, пламя мерцает. Мне с трудом удается поддерживать огонь, пока она садится напротив меня, и моя концентрация ослабевает. Элейн усмехается, увидев название любовного романа, который я читала.

– У меня в комнате их гораздо больше. Те, что в библиотеке, – самые сдержанные, – говорит она с подмигиванием.

Я смеюсь и прижимаю книгу к груди.

– Возможно, я попрошу тебя одолжить мне их.

– Конечно, Ваше Превосходительство. Я отправлю самые лучшие в твою комнату.

Элейн откидывается на спинку кресла и тихо вздыхает, оглядывая библиотеку.

– Знаешь, мой жених любил это место так же сильно, как и я. На самом деле, именно наша общая любовь к чтению свела нас вместе.

– Жених? – повторяю я, сбитая с толку. Ни в одной из книг не упоминалось о том, что Элейн была помолвлена, но, с другой стороны, в наших учебниках истории мало что было верно.

– Рафаэль, – шепчет она, и его имя звучит на ее губах как молитва. Я вспоминаю разговоры с Феликсом и уверен, что он упоминал Рафаэля раньше.

– Об этом знают немногие, но Рафаэль и я – наследники соперничающих королевств, которые были захвачены Теоном. Ни одно из наших королевств не было процветающим, и обе земли выиграли от улучшений, внесенных Теоном, поэтому ни я, ни Рафаэль не питали к нему злобы. Скорее, мы были безмерно благодарны ему за то, что он спас наш народ, когда наши родители потерпели неудачу, поэтому, когда Теон попросил, мы оба присоединились к нему в качестве советников. Я, в частности, с радостью воспользовалась этой возможностью, поскольку в своем королевстве меня едва терпели из-за моей сильной магии, а здесь меня ценили так, как я и представить себе не могла. Видите ли, хотя я унаследовала магию своей матери, меня всегда учили скрывать ее, что только заставляло меня хотеть исследовать ее еще больше. Ни Рафаэль, ни я не знали, что другой тоже присоединился, и ни один из нас не был рад найти другого при дворе. Мы ненавидели друг друга.

Она улыбается себе, погрузившись в раздумья, и я понимаю, что впервые вижу ее такой расслабленной. За все месяцы, что я здесь, я впервые вижу настоящее счастье, отражающееся в ее глазах.

– Мы постоянно ссорились, разрушая части дворца, которые потом Теон должен был ремонтировать, и в какой-то момент я была уверена, что он выгонит нас обоих. Но... Теон увидел то, чего ни один из нас не мог увидеть.

Она улыбается мне, и в ее глазах читается понимание.

– Теперь я наконец понимаю. Наконец-то я понимаю, как он мог быть так уверен, когда ни Рафаэль, ни я не могли этого увидеть.

Ее рассказ звучит так романтично, но мое сердце кровоточит, потому что я знаю, что все это должно закончиться трагедией.

– Итак, как чтение объединило вас двоих?

– Я подозреваю, что Теон не выгнал нас обоих, хотя мы определенно заслуживали этого, потому что мы оба подружились с ним, и он ценил нас одинаково. Поэтому, когда Теон попросил меня прочитать несколько книг о проклятиях, чтобы помочь нам предотвратить часть ущерба, который мы видели, я согласилась. Неизвестно для меня, Рафаэлю было поручено прочитать те же книги. В итоге мы каждый день проводили вместе в библиотеке по несколько часов. В то время библиотека все еще была полна ученых, поэтому мы не могли спорить друг с другом, как обычно. Хотя мы, конечно, не переставали пытаться. Рафаэль и я обменивались множеством разорванных кусочков пергамента с начертанными на них оскорблениями, но со временем тон наших записок изменился, и они превратились в письма, которые позволили нам по-настоящему узнать друг друга.

Я улыбаюсь и счастливо вздыхаю.

– Вы влюбились.

Она кивает.

– Мы влюбились. Мы так нервничали, что не могли сказать об этом Теону, и пытались скрыть наши отношения. К тому времени, когда мы наконец набрались смелости, все уже знали – просто мы этого не замечали. Теон дал нам свое благословение, и это должно было стать началом нашего совместного будущего. – Она обнимает себя за плечи и отводит взгляд. – Понимаете, Ваше Превосходительство... У Рафаэля был секрет, которым он не делился ни со мной, ни с кем-либо еще. Полагаю, он боялся, что я начну смотреть на него по-другому, но я бы никогда этого не сделала. В конце концов, именно его ликантропия сделала проклятие слишком тяжелым для него. Для тех из нас, кто обладает обычным запасом магии, все обстоит иначе, но для ликанов – тем более. Из того, что мы с Теоном узнали, ликаны, похоже, страдают больше, чем люди. У людей по крайней мере есть естественная сопротивляемость проклятию. Рафаэль, наверное, очень боролся, но в конце концов проиграл.

Она кусает губу, явно взволнованная, и мое сердце разрывается от жалости к ней. Это проклятие так много отняло у всех вокруг меня.

– Он – причина, по которой я остановила тебя той ночью в пещерах, Ваше Превосходительство, – говорит она мне, и ее голос дрожит. – Просто... ты – моя последняя надежда, и я не могла... Боги, я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь простить меня за это.

Я беру ее руку и нежно сжимаю.

– Я давно простила тебя за это. Если бы не ты, я бы лишилась стольких впечатлений и воспоминаний, которые не променяла бы ни на что в мире. Я бы никогда не научилась управлять своими силами и прожила бы всю жизнь, считая себя проклятым существом, недостойным существования.

Элейн смотрит на меня, ее глаза блестят.

Я протягиваю к ней руку и убираю слезы.

– Как ты сохраняешь волю к борьбе? – спрашиваю я тихим голосом. Я не могу представить, сколько боли она пережила, сколько ей приходится постоянно испытывать из-за проклятия.

– Единственный способ увидеть Рафаэля снова – это снять проклятие. Когда он исчез, в атриуме расцвела новая роза, и у меня есть ощущение, что он не ушел навсегда. Я продолжаю бороться, потому что это единственный способ добраться до него.

Я слышу невысказанные слова и опускаю глаза.

– Я боюсь, что не смогу снять проклятие, Элейн.

Она улыбается мне, в ее взгляде тихая уверенность.

– Ты ошибаешься, Ваше Превосходительство. Я вижу то, что когда-то сделал Теон. Ты, возможно, еще не осознаешь этого, но ты влюбляешься в нашего императора. Я искренне верю, что любовь – самая сильная сила в этом мире. Со временем ты тоже это поймешь.

Ее слова удивляют и пугают меня. Влюбиться в Феликса никогда не казалось возможным, но за несколько дней эта мысль приходила мне в голову несколько раз.

Можем ли мы с ним действительно найти любовь? И если да, спасет ли она тех, кого мы любим?

Глава 36

Арабелла

Я стою под навесом у атриума, в начале пешеходной дорожки, которая всегда максимально очищается от снега. Мой взгляд прикован к другому концу атриума, к той части, куда я пытаюсь добраться, не промокнув под сильным снегом.

– Помни, – говорит Феликс, – концентрация важнее всего. Твои силы пойдут туда, куда направишь свое внимание.

Я киваю и смотрю в небо. Снег идет так же сильно, как обычно, и легкое чувство неуверенности заставляет меня засомневаться. Я научилась разжигать огонь, но еще не освоила полностью воздух – хотя и не из-за недостатка попыток. Чтобы план Элейн сработал, я должна получить доступ к своим воздушным силам. Я должна быть способна подавать воздух в свои языки пламени, чтобы огонь быстро распространялся.

Я прикусываю губу, закрываю глаза и на мгновение вслушиваюсь во все, что меня окружает. Тепло тела Феликса, ветер, который движет моим воздухом, небольшие помехи, которые вызывает снегопад в естественном направлении ветра. Я жду, пока жужжание в воздухе станет яснее, а затем беру под контроль энергию вокруг себя, направляя ее для своих целей. Я поднимаю ее, создавая невидимую полку над собой, и вздыхаю с облегчением, когда это срабатывает.

Я наблюдаю, как снег собирается над мной, и задерживаю дыхание, делая шаг вперед, желая, чтобы он двигался вместе со мной. Я с облегчением выдыхаю, когда остаюсь сухой, и ни одна снежинка не достигает меня.

– Продолжай, – тихо шепчет Феликс, и я киваю.

Огонь никогда не требует такой концентрации. Он всегда приходит легко, течет туда, куда я хочу, без какого-либо сопротивления. Воздух – другое дело. Он не хочет, чтобы его укрощали, он хочет течь свободно. Когда я пыталась объяснить это Феликсу, он, похоже, не понял. По его опыту, воздух контролируется исключительно алхимией и не имеет собственной воли. Для меня это никогда не было так.

Я делаю осторожный шаг вперед, слегка дрожа. Я должна сделать это правильно. Я не могу подвести Элейн. Самое меньшее, что я могу сделать, – это обеспечить успех ее плана.

Я задыхаюсь, когда на меня падает куча снега, мгновенно охлаждая меня до ледяной температуры. Я громко стону и поднимаю лицо к небу.

– Проклятье! – кричу я, преодолевая разочарование.

Феликс смеется и использует свои силы, чтобы смахнуть со меня весь снег. Я позволяю своим огненным силам согреть меня, и тонкий след огня на мгновение окутывает меня.

– Наберись терпения, Арабелла. Прошло всего несколько недель. Ты не можешь научиться этому за одну ночь.

Я качаю головой и поворачиваюсь к нему.

– Я должна, – шепчу я, отчаяние делает мой голос хриплым.

Феликс подходит ко мне, берет меня за щеку и проводит большим пальцем по моим губам.

– Почему ты должна, моя любовь? Еще есть время.

Я хватаю его плащ и запускаю руки под него, сжимая лацканы его униформы.

– Люди Элдирии уже так долго ждали. Я не могу их подвести. Для некоторых я, возможно, последняя надежда. Я должна стараться больше. Я не могу... Я не могу подвести Элейн. Разве не достаточно плохо, что мы не пытаемся снять проклятие? Как я смогу жить с собой, если не приложу все усилия, чтобы выполнить ее план для атриума?

Феликс понимающе кивает.

– Я гадал, что же занимало твои мысли сегодня утром. Полагаю, она рассказала тебе о Рафаэле?

Я киваю и отворачиваюсь, сердце болит.

– Я уже несколько дней думаю об их истории и не могу придумать, как вернуть его. Мы должны снять это проклятие, Феликс.

Феликс вздыхает, наклоняется и обнимает меня. Я кладу голову ему на грудь и с дрожью вдыхаю воздух, не в силах сдержать боль в груди. Меня переполняет горе, и это даже не мое горе.

– Любимая, – шепчет Феликс. – Ты, пожалуй, самое чудесное, что мне когда-либо встречалось. Твое сердце… оно не похоже ни на одно другое. – Он целует меня в макушку и крепче обнимает. – Арабелла, любовь моя, ты не несешь ответственности за снятие этого проклятия. Люди могут что-то от тебя ожидать, но ты не обязана им соответствовать. Они были навязаны тебе без твоего согласия, и поэтому ты можешь от них отказаться по своему желанию. Никто не может просить от тебя больше, чем ты уже даешь.

Я качаю головой и откидываюсь назад, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Этого недостаточно, Феликс. Ты же понимаешь? Если мы можем сделать больше, то мы должны это сделать. Это наши люди. Они – наша ответственность.

Он смотрит на меня, его глаза слегка расширяются.

– Да, моя любимая императрица. Они наш народ, но разве мы уже не отдаем им всего себя? Скажи мне честно, ты думаешь, мы можем сделать что-то еще?

Я качаю головой и прижимаюсь лбом к его груди. Феликс запускает пальцы в мои волосы и вздыхает.

– Рафаэль был моим лучшим другом, Арабелла. Возможно, моим единственным другом, кроме Элейн. Видеть их вместе доставляло мне огромную радость. Они дали мне надежду, что, возможно, настоящая любовь все-таки существует. Я хочу только одного – вернуть его, пожать ему руку и выпить один из тех отвратительных напитков, которые он сам варит. Я скучаю по нему, Арабелла, каждый день. Но я также знаю, что делаю все, что могу. Ты тоже. Единственное, что мы можем для них сделать, – это продолжать учиться, становиться сильнее, бороться. Это все, что мы можем, любовь моя, и мы делаем это каждый день, не так ли?