Текст книги "Развод. Мусор вынес себя сам (СИ)"

Автор книги: Каролина Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Это было самое поспешное, но самое правильное решение в моей жизни. Когда есть дыра в сердце, как у меня, попробуешь заткнуть ее чем угодно – слезами, злостью, деньгами. Я выбрала последнее. И теперь вместо того чтобы оказаться в жопе, оказалась на Раю. С Раей. Звучит как плохой каламбур, но мне все равно смешно.

Вечером мы спонтанно соглашаемся покататься на яхте. Легкий ветер, соленые брызги, вино... В голове приятный туман. Я в белоснежном льняном платье, купленном по пути в аэропорт, в шляпе, которую мне отдала Рая, с блуждающей улыбкой на лице выгляжу как вдова миллионера. Тот помер, а я и рада. Со мной даже кто-то пытается флиртовать. Вон тот аргентинец с седой бородой и огнем в глазах что-то щебечет без остановки. С моим уровнем английского я могу сказать только «Найс ту мит ю», но он в восторге. Смеется, и я смеюсь, настоящим, легким смехом, который давно от себя не слышала.

И все равно, где то глубоко-глубоко, под этим всем, сидит она – огромная как Индийский океан обида.

Натанцевавшись, иду к корме, потому что здесь пусто. Хочу побыть одна, но через пять минут меня находит Рая.

– Знаешь, как говорят, – сестра подмигивает, указывая бокалом на моего ухажера Пабло, – клин клином вышибать надо. Не зря мы сериалы про страстных латиносов в детстве смотрели?

– Мы смотрели про бразильцев, – возражаю я. – А этот аргентинец.

– Да ладно тебе, – она беззаботно машет рукой. – Ниже пояса они все на один манер сработаны.

Я смотрю на этого мужчину. Красивый, ухоженный, смотрит на меня с нескрываемым интересом. И... ничего. Ни единой искорки. Ни капли желания.

– Нет, – шепчу себе под нос. – Не получается.

Я не буду спать с первым встречным, чтобы отомстить мужу. Не буду использовать чужое тело как пластырь для своей души. Я себя уважаю. Слишком долго меня никто не ценил, чтобы теперь я тоже себя ценить перестала.

И пусть это какой-то шанс, и пусть в моем возрасте, с моими убеждениями я останусь одинокой. Это лучше, чем терпеть рядом лишнего, неправильного человека. Сейчас я говорю это с полной уверенностью.

Мы возвращаемся на виллу, бредем по пляжу, загребая босыми ногами песок, такой мягкий, будто бархат. Тут жарко даже ночью, а после игристого вообще горячо. И легко, и сумборно, и хочется говорить обо всем на свете.

А ты почему не пользуешься своими советами? – подкалываю я Раю. – На тебя там тоже вон как смотрели. Этот, Виктор или как его. Горячий мужик.

Рая фыркает и машет рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мошки.

– Я с этим делом завязала. У меня уже был такой вот «горячий» лет двадцать назад. Ничем хорошим не кончилось.

– Зато дочка какая вышла.

– Это да, – лицо ее смягчается. – За дочку ему отдельное спасибо.

По небольшой лестнице поднимаемся к вилле, заходим и падаем на огромный диван. Тишина вдруг становится слышной. И в этой тишине рождается самый страшный вопрос.

– А если он извинится. Простишь его? Вернешься? – осторожно спрашивает Рая. – Теоретически?

– Нет, – отвечаю жестко. – Он не просто предал меня, Рай. Он меня ... уничтожил. Сказал, что я как женщина умерла двадцать лет назад. А я знаешь что думаю? Он сам меня как женщину и убил. Потому что мы раскрываемся рядом с мужчиной, расцветам в его любви и заботе, а я выходит так и осталась в коконе. Наверное, уже навсегда.

Голос срывается, но я не плачу. Я уже все выплакала. Ничего не осталось, только горечь.

– Да пошёл он! – взрывается Рая. – Скучно и пресно ему, видите ли! Не знала, где тебе хорошо, видите ли! Так это в первую очередь мужик должен знать! Или что, без инструкции к бабе он все, потерялся?

– Видимо, ждал подсказку, – пожимаю я плечами.

– Ага, а ты че молчала?

– Да откуда я знаю! Рая, я старше тебя на десять лет, ты пойми, когда я встретила Борю, у нас о таком даже думать было не принято! Я ведь с ним познакомилась совсем неопытной! Он, судя по всему тоже, это потом в браке, он решил, что ковбой.

– Ну, так и ты стань ковбойшей! – хохочет эта дурында.

– Да где ж такое родео для престарелых найти? Не хочу! Не мое это все. И поздно уже.

– А ты не знаешь, твое или не твое! – Рая вскакивает с дивана, заряженная идеей. – Нет нехотящих баб, есть недозаведенные! Можно для начала кино посмотреть эдакое, понять, что тебе нравится, а что – фу.

– Фу, – морщусь я. – Сразу на все «фу» Мерзость какая!

– Ну, мерзость так не смотри! – не унимается она. – Книжки вон читай! Ты же книжки любишь? Слушай, а что... – ее глаза загораются опасным блеском. – Есть один сайт... «ЛитВет» называется. Там дамочки пишут такое... Ох, Анис, тебе надо это видеть! Я сама иногда таааак краснею!

Рая тащит мой ноутбук, открывает сайт с ярким, вызывающим интерфейсом. Находит вкладку «Эротика» и, бросив на прощание «развлекайся, старушенция» удаляется, виляя пышными бедрами.

Я остаюсь одна перед экраном. Тыкаю по первой же книге и начинаю постигать. Первое чувство – шок. За ним жгучий стыд. Если бы кто-то принес подобный текст в наше издательство, я бы ни за что не пропустила это дальше порога. А здесь... читают. Зачитываются! Лайкают!!!

Я не знаю, кого во мне хотела разбудить Рая, но вместо роковухи просыпается технический редактор. Дотошный, занудный, в очках с толстыми стеклами и желанием исправить ошибки. Пунктуационные, лингвистические, стилистические, да просто логические! Потому что не может герой этим органом сам себя в живот нокаутировать. Даже очень большим. Даже очень твердым. Даже, если это не мужик, а кентавр – все равно не может!

Я забываю про стыд. Я забываю про все. Азарт редактора, поймавшего безграмотный текст, затмевает все. Тычу пальцем в экран и начинаю яростно спорить с кем-то в комментариях. Это книга! Здесь должно быть все безупречно!

Вдруг на мои правки прилетает гневный ответ: «Сама пиши, раз такая умная!»

Замираю. Нельзя мешать шампанское со старыми комплексами и желанием за них поквитаться. Выходит очень неоднозначный коктейль. В любое другое время я бы даже не начинала этот диалог, а сейчас...

«И напишу, – вдруг отвечаю пользователю по имени "Фея Снов". – Кажется, это не проблема, раз здесь даже такое читают».

Рука сама тянется к клавиатуре. Адреналин стучит в висках, глупая обида щекочет изнутри.

Напишите лучше.

Да, напишу! Так напишу, что вы еще за добавкой придете!

Закрываю глаза и не вижу ни мерцающего экрана, ни странного интерьера вокруг, ни теней за окном. Я вижу его. Сначала мужа. Его презрительную усмешку, когда он говорил те самые обидные слова. Постепенно Борин образ меняется, картинка плывет, покрывается рябью и вот вместо моего лысого супружника стоит… о, кто тут стоит!

И как стоит!

И как у него стоит!!!

– Ты не знаешь, где тебе хорошо.

– Вот сейчас и проверим, – яростно шепчу в ответ.

И начинаю писать. Но не то, что сама только что прочла, а то, что могло бы понравиться женщине моего возраста. Что понравилось бы мне самой! Рычание, клацанье зубов, вывихнутые напрочь соски? Увольте. Женщину заводят касания и в первую очередь касания душ. Это у мужчин просто, потрогала и все, фиалка расцвела. А с нами все сложнее.

Я пишу про то, чего хочу сама. Ничего особенного, обычный литературный штамп, начальник и подчиненная. Только герои взрослые, и проблемы у них тоже взрослое и желание такое же… выдержанное, созревшее.

Пишу про взгляд, от которого заходится сердце.

Про случайное прикосновение руки к спине, и как от него по коже бегут мурашки.

Про тихий шепот в полумраке, а не громкие стоны.

Про напряжение в воздухе.

Про перехватившее дыхание. Я пишу про то, как герой находит едва заметную родинку на шее героини и целует ее. Как он ведет ее в спальню, не таща, а следуя за ней, чувствуя ее желание. Как для них обоих это не спорт и не долг, а медленное, взаимное узнавание.

Я вкладываю в текст всю свою невысказанную нежность, всю подавленную чувственность, всю тоску по настоящей близости.

Перечитываю. Стираю, переписываю, ищу точные слова и фразы. Писать об этом сложно, но сейчас, спрятавшись за псевдоним как за маску, я позволяю себе раскрыться. И наконец заняться не сексом, а любовью, пускай только в своих фантазиях.

Книгу называю так же – Займемся (сексом) любовью? Звучит дерзко и отражает то, о чем я думаю сейчас.

Наконец, удовлетворенная, тычу в кнопку «Опубликовать».

Силы покидают меня. Голова тяжелая, мысли путаются. Я кладу голову на прохладную клавиатуру и засыпаю Из сна меня вырывает резкий, настойчивый звонок. Боже, больше никакого алкоголя! Ужасное состояние. Даже глаза открыть больно. Еще и кто-то так настойчиво хочет меня слышать с самого утра!

Нащупываю на столе телефон и не глядя на экран, отвечаю.

– Мама?! – визжат Регина. – Ты совсем с катушек слетела? Я же просила не позорить семью! Это что вообще такое?!

Я зажмуриваюсь от новой волны боли. Сейчас бы аспиринчика, а не вот это все…

– Регина, что случилось? Можешь объяснить спокойно и… тихо? А то мне не хорошо.

– Мама, хватит притворяться больной. Я поняла, что ты у нас недооцененная актриса. Так что перестань. У всего есть предел, и ты свой перешагнула.

Какой-то странный разговор. Вроде Регина что-то мне говорит, а ничего, кроме ее недовольства не разобрать.

– Регин, если тебе нечего сказать, то давай потом созвонимся, – я убираю телефон от уха, но дочь кричит так громко, что, клянусь, ее можно услышать даже из Москвы.

– Ты выложила какой-то похабный роман! Я даже читать не стала, мне хватило заголовка, чтобы умереть со стыда! Так, глазами прошлась и, мама, в твоем возрасте думать о таком стыдно! Господи, а если узнают? Хорошо, что у тебя в друзьях кроме меня никого, но ведь все равно, это не повод так откровенно требовать наше внимание. – И уже мягче. – Мамуль, развод проходят тысячи женщин и все они находят силы, как преодолеть этот период. Пожалуйста, найди какой-то ориентир, успокойся, прими это. Я не хочу краснеть за тебя.

– Ну, зато как сработало, – улыбаюсь, не смотря на дикую головную боль, – дочка сразу позвонила. Глядишь, и муж в семью вернется.

– Мам, я за тебя переживаю.

– Не стоит. Я справляюсь. Тем более, теперь понятно, откуда ты такая родилась – в меня. Я пишу порнографию, ты воплощаешь ее в жизнь с женатым мужчиной. Как кстати у него дела, еще не развелся?

– Спасибо, – холодно цедит Регина. Тон ее голоса резко меняется, когда речь заходит о собственном косяке. – Он работает над этим. В общем, мы друг друга услышали, удали эту гадость со своей стены, и пожалуйста, больше без глупостей.

Я опускаюсь затылком на мягкие диванные подушки. Движения спокойные, плавные, тихие, как вода в озере, но это обманка. Потому что внутри меня бушует целый океан.

Сердце колотится где-то в горле. Конечно, я понимаю, о чем говорила Регина, но не верю, что сделала это. Беру ноутбук, руки дрожат, пальцы не слушаются. Захожу в ненавистный ВК, которым никогда даже не пользовалась!

На пустой стене один-единственный пост. Автоматический репост с «ЛитВета». Тот самый. Я регистрировалась на портале через Контакт и, видимо, автоматически нажала рассылку на свою страницу. Слава Богу, у меня и правда нет никого в друзьях, иначе я бы не отмылась от этого позора.

Потому что псевдоним, который я так долго придумывала, тоже куда-то делся. Видимо, я оставила его в рукопись, а аккаунт автоматически назвался по имени в профиле. – Рая! – ой, какой ужасный голос с перепоя! Прокашливаюсь и пробую снова. – Рая, подойди, пожалуйста, тут кое-что случилось!

Я хочу удалить это позорище, но боюсь сделать что-то не так. Если я опубликовала свой рассказ так криво, то может при удалении он автоматически придет на почту всем абонентам из моей записной. Лучше попрошу знающего человека.

– Раюш, я тут кое-что вчера написала, можешь удалить это, пожалуйста?

– Конечно, Аниска, сейчас только, гляну…

Она тычет пальцем в экран. И обалдевает. А я обалдеваю вместе с ней.

Под постом комментарии. Очень много разных комментариев!

«Наконец-то что-то настоящее! Не пошлятина, а про чувства!»

«Как давно я ждала такой истории про взрослых людей! Спасибо автору!»

«Это так точно передает то, чего хочет женщина...

« И все? На самом интересном»

И мое любимое:

«Вдохновилась и бегу к мужу под бочок!»

Я опускаюсь обратно на диван. Меня будто током бьет. Они... им понравилось? Этим женщинам? Они просят продолжения и благодарят за чувственность?!

– Но... это же стыдно, – слабо бормочу, чувствуя, как горит лицо.

– Какое стыдно! – хихикает Рая. – Это красиво! И чертовски правильно! Они тебя умоляют писать дальше! Ты что, не видишь?

– А как же отдых?

– А то ты ночью сильно напряглась, – уже в голос заливается Рая. – Выглядишь отдохнувшей, даже вон, румянец на щеках. Аниска, пиши. Мы все успеем, и на пляже поваляться, и поработать и даже допьем наш юбилейный вискарь, хочешь?

– Нет! – На всякий отсаживаюсь от сестры. Состояние после вчерашнего такое, что становится понятно – лучше работать, чем так отдыхать.

И я пишу. Все две недели. Утром загораю, плаваю с маской, днем отсыпаюсь, по вечерам гуляю с Раей, ночи провожу за ноутбуком. Слова льются сами, как будто я открыла какой-то шлюз внутри себя.

На второй день у моей повести уже сотня читателей. На пятый – появляются первые хейтеры. На десятый Рая, как одержимая, создает мне фан-страницу в соцсетях и заказывает у дизайнера обложку. Я смотрю на нежную, стильную картинку с силуэтами двух людей и чувствую легкое головокружение. Это – мне?

На четырнадцатый день мы уже в аэропорту, ждем рейс домой. Я проверяю почту и замираю.

Письмо от администрации «ЛитВета». Они приглашают «талантливого автора» на книжную выставку в Москве!

Но ждут на встрече с читателями не меня. Не Анису Самойлову. А Нику Зельбер – тот самый псевдоним, который мы с Райей придумали в порыве веселья.

Я смотрю на имя в письме. Ника Зельбер. Загадочное, дерзкое, женственное. Мое альтер эго. Моя самая большая тайна, которую никто не должен узнать!

Глава 14

– Я не пойду. Слышишь, Рая? Ни за что не пойду!

Пытаюсь слезть с кресла, но кто б меня слышал. Рая хмурится и еще более грозно нависает надо мной.

– Это же самоубийство! Меня узнают! Боря, наши ребята, партнеры... Давид, в конце концов! – голос срывается на визг. – Представляешь, что скажут люди? Жена директора «Книжного дома Самойловых» – королева порнографии!

Рая невозмутимо поправляет подушку у меня за спиной.

– Во-первых, бывшая жена.

– Пока еще нет.

– Но скоро. – Она прищуривается. – Во-вторых, не королева, а так, принцесса начинающая.

– Фрейлина, тогда! Принцессы не начинают, они либо есть, либо нет!

– Ладно, фрейлина, – легко соглашается сестра. – И никто тебя не узнает, чем угодно клянусь! Ты сейчас совсем на себя не похожа. И стенд твой в другом зале.

– А лучше бы в другом городе, – почти плачу я. – Рая, миленькая, ну не могу я! Это же реально, смешно! Бабе пятьдесят лет, а она пишет про любовь, большую и невозможную.

– В смысле, невозможную? – Рая поднимает бровь. – Аниска, не тупи! Если Илюха и Катюха не будут вместе, я тебя из дома выгоню!

Она делает шаг назад и внимательно рассматривает результат своей работы. Я тоже хочу глянуть, тянусь к зеркалу на стене, но Рая останавливает меня на полпути:

– Сиди. Не рыпайся.

Опускаюсь обратно и жду, пока сестра достанет из чемодана очередную кисть. Раечка у нас талантливый визажист. Точнее была им. Она давно сменила свадебный макияж на грим в кино, и сейчас сестра не просто работает, она творит.

Я знаю, что в ее силах нарисовать мне любое лицо, даже черепашки ниндзя, но все равно боюсь, что у нас ничего не получится.

Сижу и играю в угадайку – что делает со мной Рая в данный момент? Видеть я себя не могу, но чувствую ее руки и косметику. Много, очень много косметики.

Плотный тон. Темные, безупречно ровные брови, у меня таких в жизни не было. Ярко-алая помада. Рая рисует стрелки и родинку у уголка губ – крошечную, но кардинально меняющую все выражение лица.

– Зажмурься. Ты же не хочешь тени как у панды?

Она вставляет мне в глаза линзы, насыщенного темного цвета. С ними взгляд становится глубоким, и почти чужим.

Финальный аккорд – парик. Иссини черные волны, падающие на плечи. Не мои привычные светлые пряди.

Рая молча отступает, пропуская меня к зеркалу. Оттуда на меня смотрит… какая-то женщина. Уже не Аниса. Еще не Ника. Гибрид. Чужой и знакомый одновременно. Страшно. И так волнительно.

– Ну что, фрейлина, – Рая хлопает меня по плечу. – Пора наряжаться.

Она выносит из гардеробной стопку вещей и торжественно вываливает их на диван.

– Давай выбирать, во что будет одета, а точнее раздета наша Ника.

Я чувствую, как подкашиваются ноги.

– Ты с ума сошла? – выдыхаю я. – Это же неприлично!

– А писательница эротических романов и должна выглядеть немного неприличной, – перебивает Рая. – Смотри. Пиджак застегнут. Со стороны – строгий, почти мужской костюм. А потом ты его... хоба! – она делает выразительный жест руками, – ...а под ним только этот кружевной топ и твои идеальные сиськи! Стриптиз при всех пуговицах. Мужчины с ума сойдут!

– Там будут женщины, Рая. Мужчины книг не читают, тем более мой жанр. Это же не технофантастика, – бормочу я, но пальцы уже тянутся к брюкам. Хорошие такие, цвета крема в банке.

Пока я переодеваюсь, Рая роется в своих шкатулках.

– Кулон нужен... что-то дерзкое... – шепчет она себе под нос.

– Можешь не искать, я все равно вот это твое «хоба» делать не буду, я лучше вниз рубашку надену.

– И на родительское собрание! – Шипит сестра, как вдруг лицо ее меняется, приобретает такое мечтательное выражение, что становится страшно.

– Чтобы ты ни придумала, я это не надену, – предупреждаю младшенькую.

– Анисочка, – воркует она. – Ты можешь не надевать, ты главное примерь!

Она выбегает из спальни с картонным пакетом, от вида которого у меня перехватывает дыхание. Тот самый комплект нижнего белья. Напоминание о том, на что я решилась, чтобы спасти семью, и свидетельство того, что склеить разбитое невозможно.

– Нет, – качаю я головой. – Рай, нет. Я не могу. Это стыдно!

– Можешь, – ее голос становится неожиданно мягким. – Это не стыдно. Это красиво. У тебя идеальная кожа, ни одной растяжки. Ты сложена, как девочка. Почему ты должна это прятать?

Она достает и открывает злополучную коробку. Там лежит не просто белье. Это настоящее произведение искусства из черной с вышивкой ткани и тончайших кожаных лямок, которые обвивают грудь как ремни портупеи.

– Так даже лучше. – Рая застегивает на мне пиджак. – Не надо никакого хоба, сиди одетая, но вот эти кожаные полосочки в вырезе. Это же просто…

– Восторг, – шепчу я, глядя на себя в зеркало. Я ловлю свое отражение и не верю тому, что вижу. Кого вижу! Нику Зельбер! Плечи сами расправляются, грудь приподнимается, подбородок торчит остро и задорно, совсем как раньше. Кажется, роковые женщины вот так и стоят – с вызовом и скрытой улыбкой.

И бюстик действительно завершил этот образ. Теперь, с намеком на выглядывающее нижнее белье, кажется, что на мне не просто мужской пиджак. Что это пиджак, снятый с мужчины после бурной… бурной ночи.

Я всего лишь поменяла слова местами, но как заиграла картинка!

– И последний штрих, – Рая распыляет на мои запястья какой-то модный парфюм. Густой и терпкий, как Южная ночь. Непохожий на меня, он полностью отражает характер Ники. Такой же взрывной. Такой же огненный.

На дрожащих ногах выхожу из подъезда и вижу черное такси бизнес-класса. Мы решили, что никто не должен видеть мою машину возле ВДНХ. Вряд ли ее вычислят, но не хочу хоть каких-то намеков на мое присутствие там.

Я захожу в наш павильон, и меня накрывает волна шума, голосов и запахов. Людей – море. Каждый второй мне знаком. Это моя десятая по счету выставка, но раньше я была здесь от лица издательского дома, а как писатель оказалась впервые. Стараюсь держаться подальше от коллег, стать незаметной, но чувствую на себе любопытные взгляды. С черными волосами, с алыми губами и вызывающей родинкой на щеке я похожа на павлина в стае воробьев.

Шаг за шагом пробираюсь к нужному залу, пятясь, как краб, и крутя головой на все триста шестьдесят градусов, чтобы не наткнуться на кого-то знакомого. И в этот момент чувствую глухой удар плечом о чью-то спину.

– Ой, простите, я... – бормочу извинения и поднимаю глаза.

Ледяная волна окатывает меня с ног до головы. Передо мной Давид. Тот самый Давид! Спокойный, надежный, всегда такой собранный. Он оборачивается, его взгляд скользит по мне и… не узнает.

– Это я должен извиниться, – отвечает он, и его голос, такой знакомый, режет слух своей формальной вежливостью. – Не заметил. Вы не ушиблись?

– Нет, все в порядке, – сиплю я, стараясь сделать голос ниже, более хриплым.

Он смотрит на меня. Не так, как на Анису Самойлову, не по дружески смотрит, не тепло. Его взгляд скользит по парику, задерживается на алых губах, на лямках, выглядывающих из-под пиджака... и в его глазах на мгновение гаснет что-то живое, знакомое.

– Не буду задерживать, – Давид улыбается, слегка приподняв кончик губы, кивает и шагает прочь.

Уходит, даже не обернувшись.