Текст книги "Развод. Мусор вынес себя сам (СИ)"

Автор книги: Каролина Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

Сердце екает – глупо, иррационально, – и в голове мелькает: «Дочка!». Открываю дверь, на пороге Регина. В дорогом пальто, с идеальным макияжем, пахнет дождем и дорогими духами. На мгновение внутри что-то слабо вспыхивает. Моя девочка. Приехала, чтобы поддержать.

– Как ты меня нашла?

– А что, были варианты? – кивает она, без улыбки, и проскальзывает внутрь, окидывая комнату беглым, оценивающим взглядом. – Гостиницы ты ненавидишь, а больше идти тебе некуда, так что я сразу сюда, к тете Рае. Она даже не со зла. Просто констатирует факт. И от этой правды по коже бегут подлые мурашки. Да. Мне некуда идти. Я прожила в этом городе достаточно, успела обрасти подругами, приятельницами и просто знакомыми, но ни за что не поеду к ним в таком состоянии как сейчас. Просить о помощи, выглядеть слабой, что-то объяснять и доказывать – это все не про меня. И единственное место, куда я могла поехать – пустая квартира сестры. Регина это знала. Значит, знал и Боря. И даже не приехал, чтобы просто поговорить. Дочь тем временем снимает перчатки, проходится по кухне:

– А тут миленько. Не ожидала, что у тети Раи есть вкус.

– Что тебе нужно, – обрываю эти попытки в светскую беседу. Все не то, не то и не так, хочется закрыть уши, чтобы больше ее не слышать.

Регина вздыхает:

– Папа попросил. Если б ты его не заблокировала, он бы и сам написал, а теперь вот, испорченный телефон какой-то. Тебе на счет должны поступить деньги от Парета-Принт, это если что за бумагу, он сказал, ты знаешь. Нужно чтобы ты их как-то передала нам, желательно наличкой, понимаешь? Автоматически беру телефон, открываю мобильный банк. Ого, тут почти два миллиона. Судя по сумме, Боря собирается отправить в тираж минимум семь допечаток, то есть какую-то серию книг, которую очень ждут на полках. Интересно, что за книги, надо проверить, кто закончился на складе. Старая привычка – все контролировать – срабатывает сама собой. Пока я вглядываюсь в цифры, Регина подходит ближе. Ее голос становится мягче, слаще, будто она говорит с капризным ребенком. – Мам, там папа сказал, вы повздорили. Это ведь несерьезно?

– Нет, Регина, это очень серьезно.

– Да, брось! Ты что, реально решила разводиться? Мам, ну куда? В вашем возрасте нужно о внуках думать и о вечном мечтать, а не вот это все. Смешно, в самом деле!

– Мне нет.

– А мне да! И папе! И всем нашим друзьям ! Ты об этом подумала? Или о репутации фирмы? О том, как это будет выглядеть со стороны? Мам, ну чистой воды эгоизм, ей Богу, от тебя я такого не ожидала!!!

Я поднимаю глаза. Ее слова, ее интонация… Господи, да это же калька с моего мужа! Точь-в-точь, как он говорил!

От этой мысли сначала становится просто странно, пусто. А потом из самой глубины поднимается холодная, ясная, абсолютная ярость.

– Региночка, душа моя, а папа тебе не рассказал, почему я ушла?

– Да нет, – она прячет глаза в пол, – конечно, рассказал. Мам, это ужасно. Но я не верю, что вы это преодолеете. Тем более, когда у вас такая любовь!

– Любовь?! – Мой голос срывается. – Регина, твой отец изменял мне с молоденькой девочкой, коучем, которая учит женщин как дышать маткой и все прочее! Скажи, это нормальный поступок?

– Конечно, нет!

– Тогда почему ты воспитываешь меня, а не его? Почему ты осуждаешь меня, а не его любовницу?! Ну, чего молчишь?

Регина делает шаг назад, будто боится меня. Смешно и глупо, я даже в детстве ее не била, даже слегка, даже когда она прям напрашивалась. А сейчас тем более не собираюсь. Однако, дочь меня опасается. Стоит у двери и косо смотрит на полотенце у меня в руках.

– Она конечно та еще сука, мам, это даже не обсуждается. – Взрывается тирадой Регина. – С другой стороны, а где еще нам мужиков искать?! Когда всех нормальных разобрали щенками?!

Она сказала это. «Нам». Не «ей». «Нам». Мир переворачивается с ног на голову. Я смотрю на свою дочь и вижу не ребенка, вижу женщину. Взрослую, холеную, и кажется лишенную понятия этики и морали.

– Регина, у тебя сейчас кто-то есть?

Она замолкает, смотрит в окно. Потом нехотя кивает.

– И ты не хочешь познакомить меня со своим мужчиной?

– Пока не имею такой возможности.

– Пока? Пока что, Региш?

– Мам, ну что ты как маленькая. Пока он не разведется.

Когда? Где я все упустила? Я же всегда была рядом. Не няня, не бабушки – я сама. Каждое утро, каждый вечер. Школа – отдала в лучшую. Игровой ноутбук – первый во дворе. Выпускное платье – такое, что все девчонки завидовали. Захотела в университет? Пожалуйста, доченька, давай сразу на коммерцию, чтобы не нервничала из-за дурацкого ЕГЭ.

Всегда спрашивала: «Чего ты хочешь, Регина?» И давала. Давала всё, что могла. Может в этом проблема?

Девочка, которая получала все, что хочет, повзрослела и превратилась в женщину, которая захотела чужого мужа?

Я так боялась быть плохой матерью... что стала матерью, которая вырастила эгоистку.

– Я не так тебя воспитывала, – вырывается у меня. Голос звучит глухо, будто чужой.

Регина фыркает, и в ее глазах вспыхивает знакомый огонек – тот самый, что зажигался всякий раз, стоило кому-то с ней не согласиться.

– А ты вообще меня воспитывала? Что-то не припомню. Кажется, ты была занята своей жизнью, оттачивая ту до идеала. Идеальный дом, идеальная работа, идеальная семья, дочь тоже… идеальная, – сказала, как выплюнула. – А я что? Я просто соответствовала своей отличнице мамочке. И училась. Училась, училась, училась. В школе – училась. В институте – училась! После, когда все крутили любовь, поступила в Болонью и снова училась! А теперь что? Все подружки уже по второму кругу родили, все мужики давно заняты, одна я не у дел. Зато умненькая. Довольна, мама?

– Это твой психолог научил так ловко перекладывать ответственность на других?

– А что, не нравится? – она язвительно улыбается. – А вообще, чего ты злишься? Это я должна злиться на тебя. Вышла замуж за папу, отхватила его, пока тот был еще щенком, всю жизнь прожила, как у Христа за пазухой и ничего не сделала. Почему в такой благополучной семье всего один ребенок? Из-за твоей работы? Так ладно бы что-то выдающееся, а так, сейчас любой ИИ тебя заменит. А надо было сидеть дома и рожать мне братьев, чтобы потом какие-нибудь девчонки, вроде меня, нормально вышли замуж. Так что это вы, моралистки за пятьдесят, виноваты в том, что нам приходится спать с женатыми мужиками! Рожали бы побольше, чтоб хоть кто-то остался холостым. Чего молчишь?

– Перевариваю.

Я делаю глубокий вдох, стараясь не сорваться.

В голове стучит вопрос: когда? Когда моя непоседливая, характерная девочка превратилась в эту циничную, непробиваемую стерву? И главное – как я этого не заметила?

Регина видит, что мне плохо. Ее взгляд смягчается, она делает шаг в мою сторону.

– Мам, давай не будем. Давай просто чаю выпьем? Поговорим о чем-нибудь другом. Не надо так переживать из-за всего этого. С папой все наладится, а со мной… Я сама во всем разберусь. И тем более, не сравнивай нашу ситуацию со своей, у Вовы ужасная жена, он очень страдает...

«Страдает». Прямо как Боря, должно быть, «страдал» со мной. На меня будто кипяток выливают.

– Вон, – говорю я тихо, указывая на дверь.

– Мам...

– Вон! Немедленно!

– И пожалуйста, – пищит Регина с порога. Отскочила туда как резиновый мяч, иначе бы я обязательно дотянулась до нее полотенцем. – Деньги завтра принеси! И чтоб без глупостей! Не позволю тебе позорить нашу фамилию, поняла? Решила уйти, делай это тихо и без претензий. Это ты нас бросила, не мы. Мы тебя любим!

– Пошла вон!!! – мой голос срывается на крик, которого я сама от себя не ожидала.

Дверь захлопывается. Я опираюсь о косяк, сердце колотится где-то в горле. Руки сами тянутся к плите – надо занять их хоть чем-то, чтобы не дрожали. Достаю лук, нож. Режу ровными, резкими движениями. Слезы текут сами по себе, но это слезы злости, а не жалости. Я прокручиваю наш разговор, повторяя по несколько раз каждую сказанную дочкой фразу. Какая же мерзость. Какая дрянь!

Вдруг дверь снова раскрывается, из коридора слышен цокот каблуков. О, видимо, Регина не договорила.

– Если я тебя в детстве не била, – рычу в ее сторону, сжимая нож в руке, – это не значит, что я сейчас не приложу тебе по сраке!

Несусь на выход, воинственная, как валькирия! С размазанной по лицу тушью, слезами от лука и тесаком наперевес. Улыбка медленно сползает с Раиного лица.

– Интересно хозяйку квартиры встречают! – раздаётся задумчивый голос сестры.

Глава 11. Борис Самойлов

Где, черт ее дери, Аниса!

Сижу в кресле, гипнотизирую телефон. Деньги должны были быть здесь еще вчера.

Два ляма. Не бог весть какая сумма, но сейчас она нужны позарез! И ведь главное, Аниса знает, и про то, что нужно завтра отправлять тираж в печать, и про то, что Парета переведет за бумагу лично ей, и про то, что у нас сейчас все вложено в дело и каждая копейка на счету. И все равно решила показать здесь характер!

Всегда была адекватной. Всегда всё делала как надо. А теперь этот цирк: ушла, заблокировала, не выходит на связь. И что получается, хорошую из себя она только стоила, а на деле такая же как и все?

Лиза вот убеждала, что все женщины богини. Глупости. Все они стервы. Только и ждут, чтобы вставить нож в спину.

И Лиза, кстати, такая же. И тоже включила полный игнор, будто они с Анисой сговорились. Может, реально сговорились? Хреново, если так. Лиза мне нравится, она единственная сейчас, кто вообще вызывает во мне хоть какие-то эмоции.

Дверь открывается резко, без стука. Даже жена не рисковала так входить в мой кабинет. А вот дочь может, знает, что ей за это ничего не будет.

От Регины пахнет чем-то приторно сладким, чем-то, отчего хочется чихнуть. Еле сдерживаюсь. Смотрю, как она вываливает на стол раскладки, что-то рассказывает про наш стенд, про какие-то проблемы, которые она героически решила, а я и не знал.

– Пап, ты меня вообще слушаешь? – раздается недовольный голос. Ну да, такой спектакль и без зрителя. Непорядок.

Отворачиваюсь. Надоели все.

– От Анисы есть что-то?

– Нет, – хлопает глазами Регина. – Да все в порядке будет, пап. Она же знает как это для нас важно. Мама не подведет, она стена!

Черт возьми, как же бесит этот назидательный тон. Будто меня воспитывают, как маленького.

– Дай!

Выхватываю у нее из рук телефон, чтобы самому позвонить Анисе.

– Папуль, тут пароль, – Регина улыбается и тыкает в экран пальцем, вводя какую-то хитросложную комбинацию цифр. И я, наконец, нахожу нужный мне номер.

Почему-то от нервов потеют руки. Убеждаю себя, что сумма маленькая, что эти два ляма я найду, переведу, займу, возьму в кредит, если что. Но нехорошее чувство изнутри грызет и шепчет, что деньги здесь вообще не при чем.

Аниса долго не берет. На седьмом гудке наконец слышу ее голос. И какой-то шум за спиной – музыка, гвалт. Веселится, видите ли. – Боря? – голос у нее какой-то дурашливый, пьяный. – Какими судьбами? – Деньги где? – спрашиваю сразу в лоб. – Аниса, я тебя второй день жду, ты это поднимешь? – И немного смягчившись, добавляю: – Можем встретиться в банке, чтобы ты не везла наличку через весь город. – Ой, в банке неудобно, – мямлит она.

– А где удобно? Ты скажи, я подъеду.

– Да я как-то не знаю, понимаешь, я сейчас не в Москве, – бросает она небрежно. – Когда вернешься? – уже сквозь зубы. – Боже, ну и вопросы. Недели через две, наверное. Тут пока вообще не понятно… Слышу, как она шепчет кому-то: «Нет, я чистый ром не пью. Да ничего он не как компот!». Какой-то мужик смеется. У меня аж скулы сводит от злости. Какой дешевый способ привлечь к себе внимание – прыгнуть в койку к другому. Хороша, ничего не скажешь.

– Что ты говоришь? Ничего не слышу, тут громко! – Выйди куда-нибудь, где тише! – рычу я. – Не могу, – хихикает благоверная. – Я на яхте. В смысле?! Она там совсем афанарела? Постепенно в голове складывается пазл: яхта, выпивка, люди. Небось, Аниса сорвалась в Питер и укатила в какой-нибудь круиз по Неве. Жена такое любит. Ладно, если что, к утру она уже будет здесь. Совсем в крайнем случае я поеду и найду ее там. – Аниса, если я завтра не отправлю книги в печать, мы все просрем! Ты это понимаешь? – Понимаю, – говорит она, и даже отсюда, слышу, как глубоко ей плевать на все мои слова. – Так, когда переведешь деньги?! – уже ору. Регина вжимает голову в плечи, но даже виду не подает, что что-то не так. Она-то привыкла к моим методам работы. – Никогда, Борь, – слышу я в ответ. – У тебя все мозги… ик… в волосах прятались? Это потому ты после сорока начал резко тупеть? Ну, как лысеть начал, так и того…

Кабздец. Впервые за тридцать лет слышу свою жену пьяной. Она же в принципе не переносит алкоголь. Что-то рассказывала мне про аллергию или типа того. Получается все, излечилась? Прошел недуг? Правду говорят люди, хочешь узнать человека, разведись с ним. – Слушай сюда, – перехожу на ультимативный тон. – Если сегодня же не вернешь деньги, я напишу заявление в полицию. Это воровство, понимаешь? Я жду, что Аниса станет ругаться. Но не хохотать как припадочная над моими словами.

– А давай! А я тогда напишу в налоговую. Им будет очень интересно, как и откуда мне упала такая большая сумма. Напомни, как это сейчас называется, дробление бизнеса или я что-то путаю? Борь, расслабься, представь, что ты эти деньги мне подарил. Как там говорила Лиза? Ресурсные мужики готовы землю положить к ногам своей Богини. Пока что все сходится. Можешь обрадовать Лизочку, ее учение работает на все сто! Вот сука. Как она...

Я уже готов сказать жене, все, что думаю, как вдруг рядом с ней начинает орать по-английски какой-то мужик. У меня в голове вообще каша. Какие англичане в Питере? Осенью?! – Аниса, ты где вообще?! – уже почти кричу. – На Мальдивах, дурачок! – она хихикает, как дура. – Как ты и хотел, помнишь? Ты был прав, тут не сезон, но в остальном достаточно миленько! Ой, всё, меня танцевать зовут! Щелчок. И тишина в трубке. Я тупо смотрю на экран. Не могу сообразить, что это было. Молчавшая до этого Регина, вдруг подает голос:

– Ну что, пап, когда мама приедет? – Недели через две, наверное. Там пока вообще не понятно… – тупо повторяю слова Анисы. Чувствую себя при этом странно, как выкинутая на берег рыба.

– А деньги?

– А про деньги... она сказала «никогда».

Я давлюсь и кашляю на этом слове. Потому что никогда не слышал «никогда» от своей жены.

Сижу в офисе до самого вечера. Не работаю, нет, просто сижу. Анализирую, думаю, что я сделал не так, раз не заметил, что моя жизнь покатилась в пи… покатилась, короче.

Двух миллионов не жалко. Жалко тридцать лет, которые я потратил на недостойного человека. Сегодня Аниса перешагнула все допустимые линии. Ненавижу ложь. Ненавижу женское пьянство. Ненавижу манипуляции. И ее, получается, тоже теперь ненавижу.

Не знаю, как она собралась мириться, зато чувствую наверняка – теперь я ее не приму.

Женщина рядом со мной должна быть мягкой, покладистой, хозяйственной и светлой, как ангел. И вот от Ангела в Анисе сейчас меньше всего осталось.

Если раньше я беспокоился об этике и никогда не давал жене повода подумать, что я ей не верен, то теперь не вижу смысла хоть что-то скрывать. Ради чего и, главное, перед кем? Регина уже большая и сама все понимает, Аниса заслужила. Общество? Да срать я на него хотел! Тем более сейчас, когда без Лизы у меня уже суставы выкручивает и что-то лопается в голове.

Захожу в ее центр. Тут тихо. И никого нет, даже охраны. Одна она, прибирается после занятий. Свет от фонаря падает из окна, и она в его лучах – будто сошла с картины. Волосы серебряные, не седые, а именно серебряные, собраны в пучок, но несколько прядей выбились и скрутились в завитки у затылка. Шея длинная, изящная. Осанка, будто у королевы, даже со шваброй в руках. Движения плавные, изящные. Она моет пол, а кажется, что танцует. Замираю в дверях, просто смотрю на нее. На эту тихую, поднебесную красоту. Мое сердце заходится. Вот она, настоящая женщина. Не то что... Делаю шаг, пол под ногами скрипит. Лиза оборачивается. Не вздрагивает, нет. Она медленно поднимает на меня глаза. Серые и огромные, как омуты. В них нет испуга, нет ненависти, только обида, но такая, что хочется опуститься на колени и просить прощения.

– Я думала, вы поймете, что я не хочу вас больше видеть, Борис, – говорит мягко, но я все равно слышу упрек. – Лиза, я... – Вы. Меня. Ообманули.

До этого мы были, разумеется, на ты. И этот переход к официозу, этот холодный равнодушный голос рвет башню похлеще любых истерик и предъяв. – Конечно, обманул, – отвечаю по возможности спокойно. Лиза не терпит, когда я повышаю голос. Плавали, знаем. Однажды наорал на нашего идиота юриста в ее присутствии, так она вся сжалась и попросила высадить ее прямо на обочине, отказалась ехать со мной дальше. Потом извинялся, обещал работать над собой, и даже работал, чего уж. Раз сейчас могу сдержаться и не кричать.

– А как мне было сказать правду? Разве ты бы стала слушать меня и то, что на самом деле у меня с женой уже ничего нет? Что я глубоко несчастный человек, что у меня депрессия, которую не замечают самые близкие люди, что только рядом с тобой я снова чувствую жизнь. Разве ты бы согласилась встречаться со мной, зная все это? Она молча смотрит на меня, и, кажется, что все понимает. От того еще больнее слышать ее слова.

– Нет, не стала бы. И сейчас не стану, Борь.

Вижу ее обиду. Вижу, как она отстраняется. И понимаю, что нельзя ее сейчас отпускать. Уйдет и все, больше мне ее не получить. – Лиза, я благодарен тебе за то, что Аниса все узнала. Потому что только так я сам смог узнать, с кем все это время жил. – говорю тихо, подходя ближе. – Моя жена... показала свое настоящее лицо. Украла деньги. Улетела к любовнику на Мальдивы. Угрожает мне. И если до этого я, идиот, берег ее чувства, то теперь это точно развод. Она замирает. В ее глазах мелькает что-то... не испуг, нет. Скорбь. Она смотрит куда-то мимо меня. – Значит, я разрушила твою семью, – шепчет еле слышно. Сердце сжимается. Нет, она не должна так думать. – Бред! – резко говорю я, беря ее за руки. Они холодные. – Ты ничего не разрушала. Ты просто... появилась. Как солнце. Семья разрушилась сама, просто мы не могли признаться себе в этом, но теперь я свободный мужчина, по-настоящему, Лиза. И нам больше ничего не мешает быть вместе. Она не отнимает рук, но и не смотрит на меня. Я вижу, как она сомневается. Как достаточно какого-то слова, жеста, чтобы мой личный палач, наконец, вынес вердикт.

– Неужели, ты не хочешь узнать меня по-настоящему? – спрашиваю я, наклоняясь к ней, ловя ее взгляд. – Увидеть, как я живу? Ты же обо мне почти ничего не знаешь. Или тебе не интересно? Тогда, получается, ты тоже обманывала, когда согласилась быть со мной? И как ты можешь в чем-то обвинять меня? Она думает всего секунду, а кажется, что всю жизнь. Но все-таки кивает. Согласна.

Она согласна! В машине молчим. Я чувствую ее запах – тонкий, цветочный. Чувствую ее тепло. Руки на руле дрожат. Меня, как пацана, трясет от того, что она вот здесь, рядом, и я могу к ней прикоснуться. Дома провожу ее по комнатам. Она осматривается, не задает ни единого вопроса. Я смотрю на свой дом ее глазами – ухоженный, дорогой, каждая вещь на своем месте. И внезапно понимаю, что это все от Анисы, ее порядок, ее вкус, ее заслуга. И пугаюсь, вдруг это оттолкнет Лизу от меня? Ну не идиот, привести одну женщину туда, где все создавала другая? Лиза останавливается в гостиной, проводит рукой по спинке дивана. – Здесь так... уютно, – говорит она тихо. – Такая забота в каждой детали. – Она поворачивается ко мне, и в ее глазах неподдельное восхищение, смешанное с грустью. – Аниса... прекрасная хозяйка. Уверена, что и женой она была замечательной. Чего же тебе не хватало? Вопрос повисает в воздухе. Честный. Прямой. От него не отвертеться. Я смотрю в ее серые глаза, в эту бездонную глубину, и отвечаю то, что чувствую всем нутром. Единственную правду, которая сейчас есть. – Тебя, – выдыхаю я. – Мне в ней всегда не хватало тебя.

Глава 12. Борис Самойлов

Мы стоим в гостиной, у большого окна, за которым сияет ночной город. Я веду ее сюда специально – вид отсюда шикарный, такой, что производит впечатление. Если ей так понравился дом, представляю, что будет, когда она разглядит сад за ним. Свет от торшера падает на ее серебряные волосы, на длинную линию шеи. Не могу больше терпеть. Шаг вперед, наклоняюсь...и чувствую, как ладонь упирается мне в грудь – не грубо, но твердо. – Нет, Боря. – Лиз, ну чего ты... – пытаюсь обнять ее, мол, это всего лишь шутка, игра и ничего больше. Она отступает назад. – Борь, прием! – улыбается, но не добро, аж мурашки по коже. – Взываю к твоей логике, потому совесть ты уже потерял! Ты не просто меня обманул, ты поставил под вопрос мою репутацию, дело моей жизни. Я учу женщин, как стать цельными, ресурсными, учу тому, что женщина женщине не враг, а помощь и поддержка, а сама при этом сплю с женатым?

Глупость какая-то. Неужели кто-то думает, что еще остались пятидесятилетние богатые «функционирующие» мужики без жен и прочих обременений? Как будто это по умолчанию так – все нормальные заняты. – Ну, если для тебя это так важно, могла бы не верить мне, а проверить все сама, – наверное, я говорю это в запале, не подумав. Лиза медленно поворачивается ко мне. В ее серых глазах разочарование. – Проверить? – переспрашивает с издевкой. – Что именно? Твой паспорт? – Она смотрит прямо, и кажется, что видит меня насквозь. – А где гарантия, что он у тебя один? Что ты не сделал копию для таких вот доверяющих миру, как я? Или что дома, – она делает легкий жест вокруг, – не сидит какая-нибудь «гражданская» жена, которую ты ни в какой паспорт не вписал? Или что тебя не ждет еще шесть любовниц, по одной на каждый континент? Или нужно было нанять детектива, чтобы следить за тобой? Она подходит к полке, на которой стоит мой бронзовый бюст. Бюстик. Маленький. Год назад мне в прикол подарили, со словами, что с таким ЧСВ мне пора памятники отливать, в полный рост. Лиза смотрит на фигурку, потом на меня, хмыкает и стукает металлического Борю пальцем по лбу. Будто щелбан ставит. – Не слишком ли много чести для мужчины, которому я сразу сказала, что не встречаюсь с женатыми? – говорит, не повернув головы. – Я думала, мы взрослые люди и умеем нести ответственность за свои слова. Видимо, я ошиблась, раз ты делаешь виноватой меня, вместо того, чтобы признать, как сильно облажался сам.

Что ж, в логике ей не откажешь. Не на то я сделал ставку, думал, что Лиза стушуется, примется оправдывать себя, а тут… хороша. Ой как хороша.

А мне что делать? Когда аргументов не хватает, остается только одно – умолять.

– Лиз, ну прости дебила! – Я делаю шаг к ней, но она не отступает, просто смотрит с тем же ледяным спокойствием. – Я не думал, что все так выйдет. И я не врал, с Анисой действительно все плохо, но я уважаю… уважал свою жену как личность и не хотел ее обидеть. Другие женщины у меня были и раньше, но такая как ты, впервые. Я не думал, что все так серьезно, пока не встретил тебя. Ты же сама говорила, что так бывает, как вспышка кометы – просто увидел фото, просто написал, просто закрутилось. А потом, когда я понял, что ты та самая, уже было поздно что-либо объяснять, и я попытался решить проблему по своему, как мог.

А-а. Не проняло. Вижу как склонила голову на бок и улыбается, лиса. Вот же, чем больше Лиза сопротивляется, тем сильнее я ее хочу себе. В жизни такого не было.

И я опускаюсь на колени. Пол паркетный, холодный. Слышу, как хрустит что-то внизу, надеюсь это лаги, а не мои коленные чашечки.

Хватаю ее руку, прижимаю пальцы к своей щеке, трусь, как кот, нассавший в углу. – Я влюбился, понимаешь? Как пацан. Не могу думать ни о чем другом. Да, я соврал, но это уже случилось! Зачем меня наказывать за то, что уже произошло, и за то, что я уже исправил?!

Я пытаюсь заглянуть ей в глаза, но она смотрит куда-то поверх моей головы, на книжные полки. – Не веришь? Смотри! – вскакиваю, тяну ее за руку в сторону спальни. – Там нет ее вещей! Ничего! Она ушла! Лиза выдергивает руку с силой, которую от нее было совсем не ожидать. – Это даже не смешно, Боря. Ты хочешь привести меня в комнату, где спал с другой женщиной, чтобы что-то доказать? Это просто жесть какая-то. Меня трясет. От желания, от злости на себя, от страха ее потерять. Я никогда так не унижался. Ни перед одной женщиной.

Вытираю лоб, потому что ко всему прочему я еще и потею! Ккапец, не хватало заплакать, чтоб уж наверняка!

В голове не единой мысли, что еще я могу сделать, чтобы Лиза поверила мне.

– Я не знал, что ты такая… особенная, – начинаю я снова, пытаясь найти хоть что-то, что оправдает меня в ее глазах. – Я не знал, что такие женщины вообще бывают! Что меня от тебя так вмажет! Я тридцать лет жил с Анисой, а получается, что нормальной женщины и не видел. Конечно, я ее разлюбил, моя жена обычная, затюканная, скучная… – Хватит! – обрывает она резко. – Я не буду слушать, как ты унижаешь женщину, с которой прожил полжизни. Это недостойно. И меня, и тебя. Да, млять! И снова не то! – Тогда как мне еще тебя убедить?! – Уже ору я. От нервяка колотится сердце, как в припадке. До кучи нужно хлопнуться от инфаркта. Может это хоть немного смягчит мою злюку? Или нет. Лиза совершенно спокойна. Смотрит на меня, словно обдумывает что-то. – Разведись, – произносит она тихо. – Если ты хочешь меня, то тебе нужно получить развод, и да, я хочу убедиться, что ты и правда, сделал это. Извини, но веры тебе нет.

– Я в процессе, – раздраженно цежу в сторону. При всем уважении, ненавижу, когда бабы указывают мне, что делать. Даже если это не баба вовсе, а Богиня.

– Ну и отлично. Только мне нужно, чтобы разводбыл честным, и чтобы ты поделил с Анисой все поровну Я не хочу о себе никаких слухов в публичном поле. И быть в отношениях с жадным мудаком не хочу тем более. Мозг лихорадочно начинает считать. Дом в доле на всю мою семью и выплатить компенсацию за одну пятую не проблема. Фирма записана на Регину, о чем Аниса была в курсе и дала на то свое согласие, так что… Два ляма я ей прощу, уж как-нибудь выкручусь, а крипта... Так еще доказать надо, где она и как. – Хорошо, – выдыхаю я. – Я сделаю все, как ты сказала. Только... – я снова беру Лизу за руку, но уже не так настойчиво. – Только давай ты тоже без игр. Открыто. Живем вместе, не таясь и ты рассказываешь своим богиням, что в отношениях со мной – простым смертным. Мысль об этом заставляет кровь ударить в голову. Она. Здесь. Всегда. Меня потряхивает, как подростка при виде первой в жизни порнухи. Это дико и смешно. И немного страшно, сам не ожидал, что меня так вмажет, когда увидел смазливое личико в инсте и просто поставил лайк.

По натуре я игрок, человек азартный, но сейчас я делаю слишком большую ставку.

От мысли, что скоро Лиза будет моей, суставы сводит. И член стоит как каменный.

Молча смотрю на нее, жду, что согласится, но вместо этого моя Афродита ведет мягким плечиком и бросает небрежное «посмотрим».

И это посмотрим сейчас слаще всего на свете.

Целую ее ладошку, ту мягкую, как у кошечки часть, продвигаюсь выше, к локтю, чтобы дойти до того самого плеча, которое так и манит своей округлостью.

Как вдруг получаю удар по щеке. Отрезвляет сразу же. Стою, моргаю как дебил.

– Нет, Боря, ты не понял. – Повторяет Лиза. – Сначала ты показываешь мне свидетельство о разводе, а потом…

– Ты переезжаешь сюда?

– Убираю тебя из черного списка, милый. Если ты хочешь получить меня всерьез, придется постараться. И очень сильно.

Сыграла ставочка! Я улыбаюсь так, будто уже победил. Потому что так оно и есть.