Текст книги "Развод. Бумерангом по самые я... (СИ)"

Автор книги: Каролина Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Я захлопываю дверь, но все равно слышу его жалобный голос:

– Но... как мне теперь их принимать? Я же не помню схему...

Я его уже не слышу, опускаюсь на пол и глажу мягкую макушку Графа как какую-то игрушку антистресс. Граф, всегда такой дружелюбный, рычит на запертую зверь, оскалив зубы. Верный пес. Единственный мужчина в доме, который никогда меня не предаст.

Глава 13. Владлен Казанский

Самое идиотское – я вообще не планировал сегодня ехать к Карине. Вывалился из офиса после двухчасового совещания о предстоящем корпоративе, проглотил горсть таблеток и машинально бросил водителю: "Домой".

Только когда Паша свернул в Цветочный переулок, я осознал ошибку. Это больше не мой дом.

Все здесь стало чужим и даже пахнет как-то иначе. Не так уютно, как раньше. Нет привычных ароматов Карининых фирменных солений и сдобы, и сама Карина будто бы изменилась за эту неделю.

Не могу сказать, что конкретно поменялось в моей жене, просто она стала… другой. И это очень раздражает. Не люблю перемены, к которым меня не готовили. А как она смотрела! А как говорила! Будто я пустое место, на которое ей жалко даже пяти минут своего времени!

С этими нехорошими мыслями возвращаюсь обратно – в халупу Лены. Господи, когда мы уже переедем? Если бы не Ленино упрямство и не память о бабушке, я бы уже давно увез ее из этого дома. Но нет, уперлась рогом, как ба... как единорог. Прекрасный, редкий, единорог. Ну вот, подумал о неи и сразу попустило.

Лена, ожжидаемо сразу кинулась мне на шею и повисла, болтая ножками.

– Коть, я вся извелась! Паше звонила, чтобы узнать, где ты, но он...

– Не отвечал, – сквозь зубы заканчиваю я фразу. После истории с Тимофеем я строго-настрого запретил водителю контактировать со своей невестой. Да, я ревнивый параноик. Да, в пятьдесят называть любовницу "невестой" смешно, но "девушка" звучит ещё пошлее. – Не услышал, наверное, вот и не ответил, – бурчу я, и зарываюсь носом в ее блестящие волосы. Боже, как она пахнет! Цветами, полем, медом – счастьем. Мне сразу становится легче, и даже боль в желудке отпускает.

– Где был? В администрации задержали?

–У Карины, – отвечаю на автомате. И сразу понимаю, что сказал что-то не то, хрупкая фигура в моих руках застывает как фарфоровая. – Лен, ты чего?

Смотрю в ее бледное, неживое лицо и сам бледнею, неужели я обидел свою девочку?

– Лен, ты меня пугаешь!

– А меня пугаешь ты! – Она обиженно дует губы. Такая хорошенька, так бы и затискал, но уверен, сейчас Лена не оценит мой порыв.

– Что не так?

– Ты ездил к Карине – что еще может быть не так?

– Ну, мне нужно забрать свои вещи.

– И где же они? – Она показательно обводит взглядом мои пустые руки. Черт! К такому допросу я не подготовился. Знал бы, что Лена так взбесится, то припер бы ту аптечку, которую моя психованная жена выкинула во двор. Или вообще соврал, что после работы меня вызвали наверх.

– Ну… Забыл? Мы задержались, долго говорили, и я решил перенести сборы на другой день.

– Чтобы иметь возможность снова поехать к Карине?

– Да что не так?! Или ты ревнуешь? Прости, котенок, но это глупо, не сравнивай себя и ее. И потом, у нас с Кариной дети и совместный бизнес, я в любом случае буду общаться со своей бывшей.

– Ты не понимаешь! – Она рассерженно топает ножкой. – Меня бесит, что ты можешь дружить с Кариной, а я нет!

– Чего? – Моя челюсть натурально отвисает.

– Того. Ладно, когда она выгнала нас обоих…

– Меня не выгоняли, я сам ушел.

– Да, конечно, – перебивает меня Лена, – коть, ну мне то не ври! Карина выгнала тебя и меня, и это было честно, потому что мы оба виноваты в том, что сделали. А теперь получается, что ты к ней можешь приезжать, а я – нет!

Смотрю и не понимаю, шутит она или нет. Судя по обиженному лицу и нервно дрожащим ноздрям – вообще не шутит.

– Лен… но ты увела у нее мужа.

– А ты телок, чтобы тебя уводить? Прямо таки увела? Напоила, отключила, связала и в гарем? Мне казалось, что наоборот, это ты добивался моего внимания.

– И добился же. – Пытаюсь перевести неприятную для меня тему. Подхватываю Ленину руку, подношу ладонь к губам и медленно целую тонкие холодные пальцы, не сводя взгляда с ее лица. Красивая и грозная, как греческая богиня. – И потом, зачем тебе Карина?

А вот это провал. Лучше вообще молчать о бывшей, черт бы ее подрал! И почему она всем нужна, даже Лене?

– Потому что Карина заменила мне мать, – моя злючка делает шаг назад, скрещивает руки на груди и недовольно зыркает глазами.

– Ну это да, – изо всех сил киваю головой, – но ситуация сложилась так, что Карины нет в нашей жизни.

– Моей, – с нажимом поправляет меня Лена. – В твоей она по-прежнему фигурирует.

Закатываю глаза к потолку! Если бы не ущемленное эго, я бы рассказал в каком виде и как моя благоверная фигурирует. Криком, упреками и раскиданными по газону лекарствами. Стерва! Мучает меня даже тогда, когда ее нет рядом! Я просто хотел прийти домой, в чистую уютную квартиру, а не эту вонючую дыру, из которой Лена отказывается съезжать. Хотел вкусный горячий ужин и заняться сексом с любимой женщиной. Из всего перечисленного остался секс, потому что Лена продолжает трахать мне мозг.

– Котенок, я устал, – наконец говорю я, – давай обсудим что-нибудь приятное? Например, твое платье на корпорат. Ты уже присмотрела что-нибудь? Нет? Ну чего ты, девочки ведь любят шоппинг.

Но вместо радости её лицо искажает гримаса боли.

– Девочки ходят за покупками с подругами... – шёпотом говорит она.

И тут до меня доходит. Карина заменила Лене не только мать, начальницу, подругу, но и вообще весь мир! С точки зрения жены это эгоизм – так много значить для другого человека. Она не подумала, как Лена будет жить дальше, без нее?

– Я найду тебе новых друзей, – обещаю, обнимая Лену. – Новую работу. Всё, что захочешь.

Она прижимается ко мне, и на мгновение становится легче. Пока я не вспоминаю...

– Чёрт, – бормочу, хватаясь за телефон. – Я же так и не предупредил Карину…

Старый дурак! Я же и так планировал отправить Пашу к бывшей! Хотел забрать пригласительные, которые пришли на тот адрес, но опять забыл. И Павел уже уехал и после сегодняшнего что-то просить у Карины вообще не хотелось. Но поговорить надо. Пишу ей на сотовый, догадываясь, что диалога у нас снова не выйдет.

" Карин, тебе должны прийти пригласительные в Белугу, думаю, это и так очевидно, но хочу попросить не приходить на мой корпоратив».

«Хочешь вывести в свет свою девочку?». – тут же прилетает ответ.

Млять! И снова она язвит вместо того чтобы сказать по-человечески!

«Конечно, нет! Я пойду один, без Лены. Но люди должны привыкнуть, что мы..."

Стираю. Пишу заново. Чувствую себя идиотом.

«Можешь не беспокоиться. Ни ты, ни твоя девочка, ни ваши корпоративы (которые я всегда ненавидела) мне не нужны. Перестаньте лезть в мою жизнь».

Губы сами собой растягиваются в горькой усмешке. Конечно. Карина как всегда безупречна в своей роли стервы.

Лена тревожно трогает мою руку. Она видит, как я расстроен.

– Коть? Всё хорошо?

– Всё прекрасно, – целую её в макушку, пряча телефон. – Абсолютно. – Все хватит того, что Карина испортила настроение мне, сделать это еще и Лене я не позволю. – Лен, ты это… не жалей денег, трать хоть все, уверен, ты будешь там самая красивая!

Глава 14

Утро начинается не с кофе.

Утро начинается с того, что у меня на ковре стоит гениальный идиот – Саша Латиенко.

– Ну что, профессор хакинга, – говорю, перекладывая его «творческое досье» с одного края стола на другой, – объясни мне, как ты взломал почту Министерства образования?

Саша делает большие глаза – чисто Граф и непонятно откуда взявшаяся лужа на полу.

– Ну, я не взламывал, я просто взял…

– Откуда.

– Из базы данных нашего лицея. Я бы на вашем месте, Карина Викторовна, больше волновался, почему у нас защита такая слабая, что любой школьник ее может взломать?!

Я прикрываю глаза ладонью. Господи, дай мне сил.

Сегодня все учителя лицея получили приглашение на Всероссийскую олимпиаду «Педагог-новатор». Место проведение – Хабаровск! Главный приз – квартира на Кутузовском!

Я сжимаю зубы, чтобы не рассмеяться. Чёрт возьми, это же моя школа, я должна отругать Латиенко. Но…

– Саш, – вздыхаю я, – ты же понимаешь, что теперь мне придётся разгребать этот бардак? Успокаивать учителей, сдавать в кассу билеты.

– Я так и знал, что поверят! Никакого критического мышления. – Хрюкает в восторге Саша.

Еле сдерживаюсь, чтобы не заржать вместе с ним. Не педагогично. Но я согласна с Латиенко, кто поверит, в государственный конкурс с таким жирным призом?

– Ладно, – выдыхаю я. – Договор такой: пока ты стараешься не бесить учителей, я не вовлекаю твою маму во всю эту историю.

– Стараюсь – это как? – подозрительно сужает глаза.

– Это, если ты соберешься взорвать кабинет химии, то предупредишь меня заранее.

Он смеётся, дает слово не подвести, и я почему-то верю. Все свои выходки Саша совершает не со зла, а от скуки. Значит, нужно нагрузить его чем-то интересным. А там… лето и это уже не моя проблема!

– Карина Викторовна, а вот на будущее, как вы узнали, что это было ненастоящее письмо?

– Ты еще здесь, – я хватаю с полки папье маше и делаю вид, что замахиваюсь в его сторону, как дверь с шумом закрывается. Чтобы через секунду открыться снова. Я не выдерживаю и ору: – Чего тебе, отрок?!

– Опять Латиенко? Карина, он тебя скоро в могилу сведет, – по доброму, но как-то заискивающе смеется Лена.

Она стоит в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Ее пальцы теребят край дорогого шерстяного пальто – того самого, что мы выбирали вместе прошлой зимой.

– Карина, мне нужно поговорить...

Я медленно поднимаюсь из-за стола, опираясь ладонями о деревянную поверхность.

– И тебе здравствуй, Лена, – голос в отличие от позы, сладкий как патока. И я даже нахожу в себе силы улыбнуться. – Конечно, я тебя слушаю.

Резниченко моргает. Уверена, она была не готова к такому развитию событий. Думала, что придется меня уговаривать выслушать ее, подготовила речь, а тут импровизация – не самая сильная Ленина сторона.

– Я не... Я просто пришла за советом, – ее голос срывается. – Без тебя я даже не понимаю, какое платье надеть на корпоратив! Влад дал мне карту, а я не понимаю, что с ней делать! Что покупать, как это носить, о чем говорить со всеми этими людьми? Это же совсем не мой уровень, я простая девочка из бедного района, а тут – почти что Кремль!

– Белуга, если не ошибаюсь, – поправляю Лену растерянно. Неужели мой муж отупел настолько, что решил взять Резникову на встречу с коллегами? Тогда мне в пору оформлять над ним опеку по слабоумию! А как врал, как заливался! Не приходи, жизнь с чистого листа, все должны привыкнуть, что я один.

Боже, как низко! Каждый раз, когда я думаю, что падать уже некуда, со дна стучит мой муж. И его девочка.

– Ну да, Белуга, – она простодушно кивает, – просто я так нервничаю, совсем запуталась.

– Давай распутаем. С чем помочь?

– Да хоть с платьем. Это оказалось так сложно, раньше я бы обратилась за советом к тебе, а сейчас… не могу выбрать.

Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

– Давай угадаю: красное – слишком вульгарно, черное – слишком траурно, а белое – ну, знаешь, вдруг он подумает, что это намек и помрет от разрыва сердца? – Говорю я сладким голосом. А вообще… Как ты сюда попала? – резко меняю тему.

– Охранник пустил... – Лена моргает, слишком часто для человека который НЕ собирается плакать, – меня все здесь знают...

Я медленно беру телефон, не сводя с нее глаз.

– Иван Петрович? – говорю я громко в трубку. – У меня в кабинете посторонний человек. Да, да, именно так. Нет, не ученик. Да, вызовите наряд полиции, вдруг что-то пропало.

Лена бледнеет.

– Карина, это... это шутка?

– Какая шутка? – делаю удивленные глаза. – Ты же профессиональная воровка. В детстве – кроссовки у одноклассника, потом мои карандаши и резинки, теперь – мужья.

– Я не... Я не хотела...

– О, да ладно тебе, – перебиваю я, – ты прекрасно знала, что делаешь. Просто раньше воровала мелочи, а теперь перешла на крупное.

– Если ты так… всхлипывает она, – если разговор строится таким образом, то… я брошу Владлена! Я расстанусь с ним, ты только скажи.

– Говорю. Расставайся.

Лена застыла, будто её действительно ударили. Глаза округлились, губы слегка приоткрылись – она явно не ожидала такого прямого ответа.

– Ты... ты серьёзно? – её голос дрожит.

Я пожимаю плечами, откидываюсь в кресле и скрещиваю руки на груди.

– Абсолютно. Расставайся. Прямо сейчас. Позвони ему и скажи, что уходишь. Что, к примеру, нашла другого.

Она моргает, словно пытается осознать, что только что сама загнала себя в угол.

– Но... но я же...

– Что? – наклоняюсь вперёд, упираясь локтями в стол. – Ты же хочешь снова дружить? Тогда надо выбрать, кого ты больше любишь, его или меня?

Лена краснеет, её пальцы сжимают край пальто так, что костяшки белеют. А я… получаю болезненное удовольствие от этой игры. Вижу, что она мучается и наслаждаюсь!

– Я не знаю...

– Вот видишь, – вздыхаю я. – Ты даже в этом не уверена.

Она вдруг резко выпрямляется, глаза загораются обидой.

– Ты жестокая! Я пришла за помощью, а ты...

– А я что? – перебиваю. – Должна тебе помочь выбрать платье, чтобы ты красиво смотрелась на совместных фото с МОИМ мужем?! Вы там с Лёней в себе или как?

Лена открывает рот, но я уже машу рукой.

– Не утруждайся. Я пошутила. Этот товар возврату не подлежит – мучайся с ним сама.

Её лицо искажается.

– Я даже не догадывалась, что ты такая... такая…

– Жестокая? – заканчиваю за неё. – Да, вот такая. Теперь ты знаешь.

Лена резко разворачивается, хватается за ручку двери – но я её окликаю.

– Траурное.

Она замирает, оборачивается.

– Что?

– На корпоратив покупай закрытое чёрное платье. Максимально траурное.

Лена смотрит на меня, будто я сошла с ума. Потом резко распахивает дверь и выбегает, даже не попрощавшись.

Дверь захлопывается.

Я остаюсь одна.

Тишина.

И вдруг – смех.

Сначала это просто нервный выдох, потом хриплый звук, застрявший в горле. А потом уже настоящий, громкий, истерический хохот, от которого сводит живот. Я смеюсь так, будто это самый смешной спектакль в моей жизни, пока слёзы не начинают капать на полированную столешницу, оставляя мокрые следы.

Боже, какая же я идиотка!

Я победила в этой дурацкой перепалке, но проиграла в куда более важной битве. Муж снова меня обманул. Да, в мелочи – но обманул. И Лена... Лена, которую я растила, которую учила, которую считала – нет, не подругой – дочерью!

Встретила ее в самый черный период своей жизни. Убедила себя, что это не случайно, и мы можем спасти друг друга. Она меня от одиночества. Я ее от пьяного ада родительского дома.

Рита предупреждала: «От осинки не родятся апельсинки». А я спорила: «Всё дело в грунте! Я создам подходящий!»

И ведь создала. Создательница года, блин!

Поливала. Удобряла. Любила.

А в итоге – вырастила нарцисса.

Из нежного ростка – ядовитый цветок.

Я закрываю лицо руками. Слёзы текут сами, без разрешения. Сначала тихо, будто в глаз что-то попало. Потом – навзрыд.

Мне стыдно.

Не за них – за себя. За то, что позволила им относиться ко мне, как к вещи. За то, что доверяла, когда все кричало об обратном. За то, что снова, в который раз, оказалась слишком мягкой, слишком доброй, слишком... глупой.

И самое смешное, у этих двух все хорошо! Будут утешать друг друга, обсуждая, то, какая я плохая. А я, человек, который реально не сделал ничего плохого… Боже, мне даже сейчас позвонить некому! Просто поплакать в жилетку, просто рассказать, просто на секунду, на один короткий миг перестать быть Кариной Ким и стать… женщиной.

Вокруг сильных женщин крутится столько легенд, и ни одна из них не расскажет, что на самом деле сильная женщина мечтает найти человека, с которым можно снова быть слабой.

Голова тяжелая, как будто налита свинцом. Слезы размывают тушь, оставляя черные дорожки на пальцах. Я даже не пытаюсь их остановить – пусть текут, пусть смоют хотя бы часть этой боли.

И тут – скрип двери.

– Пришел сообщить, что у меня закончились пряники и деньги на Ритц, так что, если ты не передумала, то я… – Яшин замирает в проходе. Ему нужна всего секунда, чтобы оценить обстановку и он тут же срывается в мою сторону. – Твою мать, Карина!

Глава 15

– Карина, что с тобой? Ударилась? Упала? Чёрт, ты чего?! – Голос Яшина режет уши, слишком громкий для этой застывшей тишины.

Я резко отворачиваюсь. Влад впервые видит меня такой – с мокрым лицом, дрожащими губами. Сейчас я настолько некрасива, что мне хочется скрыть это, исчезнуть, а лучше провалиться сквозь пол. Мои слёзы не для всех. В идеале – ни для кого.

Яшин хватает салфетку со стола, грубо вытирает мне щёки. Его пальцы шершавые, будто он не бумажки в суде перекладывает а сваи забивает. При чем этими самыми руками.

– Ничего себе, просто вода! – фальшиво удивляется он. – А я-то был уверен, что ты плачешь кислотой.

Бью его кулаком в бок. Не больно, но в ответ он стонет – слишком громко и театрально.

– Прости, прости, полудурка. – Его губы растягиваются в кривой ухмылке. – Ты ведь не думала, что с годами это у меня выветрилось? Наоборот, настоялось, дозрело. И теперь я – эталонный кретин!

– И упёртый баран, – снова всхлипываю. Слезы и не думают заканчиваться.

– Разумеется, – легко соглашается он, протягивая стакан воды.

Пью жадно, зубы цокают о стекло. Вода капает на блузку, оставляя тёмные пятна. Не успеваю отдышаться, как дверь с треском распахивается.

Ира. Она стоит на пороге, широко раскрыв глаза. Обычно заходить без стука табу. Но сегодня правила летят к чёрту.

– Карина Викторовна, этот опять без приглашения, я не смогла его остановить! Вам... помочь? – её голос дрожи от злости.

Надо успокоить девочку. Я открываю рот, но вместо слов – предательская икота. Пальцы судорожно сжимают стакан.

– Ира, идите, Бога ради! – резко обрывает Влад.

Бросаю на него возмущённый взгляд, но он уже крутится вокруг, как назойливая оса: поправляет сбившийся воротник, вытирает пролитую воду, постоянно касается – плеча, спины, запястья...

И его руки. Чёрт возьми, его руки. Я и забыла, какие они горячие. Будто всё тепло, которого мне так не хватало эти годы, скопилось в его ладонях.

– Не... не трогай, – шиплю я, но тело предательски тянется к этому теплу.

Яшин прищуривается, но не убирает руку.

– Ага, конечно. Как скажешь, генерал.

И продолжает наводить порядок в моем разрушенном мире с наглой самоуверенностью человека, который считает это своим правом. Его пальцы поправляют бумаги на столе, складывая их в аккуратные стопки, будто он может так же легко упорядочить и мои эмоции.

Дверь снова распахивается с такой силой, что стеклянная перегородка дрожит.

«Господи, да что за день сегодня?» – мысленно стону я, чувствуя, как начинает пульсировать в висках.

Иван Петрович вваливается в кабинет, тяжело дыша. Его лицо пунцовое, как спелый помидор, в руках – дубинка времен его былой славы. Вид у него одновременно героический и жалкий: жилетка расстегнута, потому что иначе в нее не влезет солидный живот, седые виски слиплись от пота.

– Карина Викторовна! – хрипит он. – Вызываем полицию или сами разберемся?

Его старческие, но все еще зоркие глаза яростно сверлят Яшина, который тут же расплывается в ухмылке:

– Давайте сами? По-семейному, так сказать?

Рита, которая тоже пришла и тоже не предупреждая, ворвалась в кабинет, застывает за Иваном Петровичем и перепуганной Ирой. Она единственный человек, который хоть что-то понимает в этом цирке. По крайней мере, она точно знакома с местным клоуном. Рита сразу оценивает обстановку и смотрит на нас до того заговорщицки, что мне хочется сдохнуть. Мнительная по натуре, наверняка она себе уже что-то придумала. Ее взгляд скользит с моих заплаканных глаз на Яшина, который продолжает стоять ко мне слишком близко.

– Пойдемте, Иван Петрович, – Волкова мягко берет охранника под локоть. – Карина Викторовна, я... позже зайду. Или позвоню. Или лучше вы позвоните, когда… освободитесь. Ирочка, вы тут тоже не нужны, пойдемте.

Ее намек настолько прозрачен, что Яшин разражается хохотом – тем самым, знакомым до боли, тембр которого не изменился и за четверть века. Но как только дверь закрывается за Ритой, смех обрывается, будто кто-то выключил звук.

Тишина.

Я поднимаю глаза и вижу – лицо Влада стало совершенно другим. Ни тени веселья, только напряженная серьезность. Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю, чувствуя, как спина упирается в книжный шкаф.

– Ну и из-за чего ты плакала, душа моя? Или правильно сказать, из-за кого?

Влад застыл, как каменное изваяние. Его пальцы сжались в кулаки, сухожилия на руках напряглись. Он ждал ответа с таким напряжением, будто от этого что-то зависит. И странным образом расслабился, услышав всего одно слово:

– Лена.

– Кто такая Лена?

– Змея, которую я пригрела на груди, – отвечаю я, глядя куда-то мимо его плеча.

– И нарекла её ужиком, – добавляет Влад, – а она оказалась гадюкой и укусила?

– Типа того.

Он делает резкий шаг вперёд, его тень накрывает меня целиком.

– Хорошо, – говорит он, – а как эта Лена довела тебя до слёз? Не думал, что это хоть кому-то под силу.

Я закрываю глаза. Горло сжимается так, что трудно дышать.

– Просто она ... любовница моего мужа.

– Даже так, – присвистывает он сквозь зубы.

Я вижу, как его скулы двигаются – он буквально перемалывает эту информацию. А мне приходится выдавливать из себя слова, как гной из раны. И также как с гноем, сначала больно, но потом становится легче:

– Лена это девочка, которую я встретила после того как переехала в Москву. Фактически мой первый здесь друг. Я была ее учительницей, помогала, как могла... Одевала, обувала... Оплатила институт, когда она не поступила на бюджет... – Голос срывается. – А когда у неё погиб жених, она переехала к нам. Чтобы не проживать траур в одиночестве.

Влад слушает, не дыша. Его глаза становятся всё шире.

– И знаешь, что самое смешное? – продолжаю я, и мой смех звучит почти истерично. – Я думала, она ожила благодаря нашей заботе, любви, Лену обожали все, даже наши дети. А на самом деле... – глубокий вдох, – все дело в сексе с моим мужем где-то в подсобке под лестницей. Это он ее вылечил, целитель, херов! Трахались, как кролики, пока я готовила ужин на всю семью!

– У тебя... есть дети? – голос Яшина звучит равнодушно, а вот лицо.... – Ты же никогда не хотела детей!

– Мне было двадцать! – мягко улыбаюсь я. – Предъяви мне ещё за то, что в семь лет я хотела стать русалкой, но почему-то так и не отрастила хвост!

Он молчит, переваривая. Потом резко встряхивает головой:

– Ладно, это мы обсудим после. А зачем эта... Лена пришла к тебе?

– Чтобы заявить права на моего мужа, будто он тут кому-то нужен.

– А он не нужен? – Влад смотрит исподлобья.

Я молчу, сжимая руки так, что ногти впиваются в ладони. С Яшиным нельзя расслабляться – каждое его слово может быть ловушкой.

– Лена пришла якобы за помощью, – наконец выдавливаю я. – Чтобы я выбрала ей платье для ужина с коллегами Казанского.

И меня вдруг прорывает, и я рассказываю ему все. Нет, не про события и не про свои обиды, а про то, что сама не заметила, как потратила часть жизни на таких неблагодарных свиней. И не просто впустила их в свой близкий круг, нет, сделала их частью своей семьи! А ведь я считала, что ничего важнее семьи не существует и теперь вот так… От ужаса и омерзения хочется помыться. Я рассказываю сумбурно, сама себя перебиваю, но мне так важно договорить, чтобы Влад все-таки понял. Чтобы хоть кто-то в этом гребаном мире понял меня! Мне не жалко того, что Казанский от меня ушел, и если бы он все сказал прямо, я бы его отпустила. Мне даже не жалко поделить с ним все совместно нажитое, не начни он наш диалог с угроз. Единственное, чего мне жалко это времени, потраченного уже и того что предстоит потратить в будущем. Потому что эти две пиявки как будто сдохнут, если не высосут из меня все. Они без меня не могут, они будут звонить, приходить и постоянно причинять мне боль! Потому что я тряпка, которая не может обозначить границы!

‍– Просто у тебя не было команды, – спокойно замечает Яшин. – А теперь есть. Ты должна дать этим двум кровососам отпор, показать, что ты их не боишься и если что, готова сражаться. Карина, скажи, ты мне доверяешь? – В глазах Яшина нездоровый блеск.

– Нет, – честно признаюсь я.

Внезапно он улыбается – той самой бесстыжей ухмылкой:

– Вот и умница. Хорошая девочка с развитым чувством самосохранения.

Густо краснею. "Девочка" – это он загнул. Но прежде чем я успеваю возмутиться, Влад замирает. Его лицо становится странно напряжённым.

– Каришка, душа моя, – говорит он тихо, – а скажи, что ты сделала с теми пригласительными в ресторан? Веришь, никогда не жрал в Белуга, а там, говорят, не дурно кормят!