Текст книги "Развод. Бумерангом по самые я... (СИ)"

Автор книги: Каролина Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Он выходит, с шумом хлопнув дверью. Огибает машину, подает мне руку, помогая выйти и даже доводит до лестницы, накрыв мне голову пиджаком, но я все равно мокну. Или нет, но мне так холодно, будто я простояла под дождем не меньше часа. На пороге дома нас встречает Граф. Он прыгает, радостно виляя хвостом, лижет Владу руки, пока тот треплет его за ушами. Нарочито красивая картинка, как из рекламы. Ничего необычного. Ничего, кроме страшного осознания – мне действительно не все равно.

Мне действительно важно знать все, что происходит и происходило в жизни Яшина.

Потому что я еще не отпустила, не забыла, не простила. И поняла я это именно сейчас, когда Влад преподнес мне жестокий, но очень наглядный урок. Теперь осталось разобраться, когда это понял сам Влад, и что он будет делать, зная, что я его до сих пор люблю.

Глава 25

Странно видеть, что я больше не интересна собственной собаке. Стоило в доме появиться Яшину, как он стал центом вселенной для этого маленького комочка шерсти. Граф тяфкает, кидается Владу на руку, пытается укусить, и со счастливым рычанием переворачивается на спину, подставляя для ласки мягкий животик.

– Ну и ну, – смеется Влад, почесывая малыша, – совсем обнаглел, да? Совсем распустился без мужской руки!

Они вот так дурачатся, а я… просто смотрю.

Молча наблюдаю за ними, прислонившись к дверному косяку. Не могу отвести взгляд от этой незамысловатой игры. От того, как Яшин моет руки, натягивает на себя мой фартук и греет нам ужин. В этом столько беззаботной простоты, которая одним махом стирает двадцать пять лет между нами. А еще два брака и четверых вместе с Тимом детей..

– Садись, – он ставит передо мной тарелку. – Ешь пока горячее.

На этот раз здесь не омлет с беконом, а макарошки и ким-чи. То, что я чаще всего готовила ему в общаге. Потому что быстро, сытно и дешево.

Тогда я мечтала, как вырвусь из бедности и буду каждый день наминать лобстеров с мраморной говядиной. Сейчас… не знаю, что может быть лучше обычных макарон с маслом и вот этой острой до безобразия капусты.

Первый кусок обжигает губы. Еда – как машина времени. Мне снова двадцать, мы сидим на скрипучей кровати, едим из одной тарелки, потому что второй у нас нет...

– Вкусно, – вырывается у меня шепотом.

– Знаю, – ухмыляется он. – Это же ты готовила. У тебя всегда вкусно.

– Макароны не я.

– Ну, тут много ума не надо. Блин, Карин, как я скучал по этой твоей адской закуске! – он смачно причмокивает. – Даже в Корею летал, думал, наши просто готовить не умеют. Не-а. Вся фигня!

На языке вертится глупый вопрос: "А твоя Таня хорошо готовила?" С силой прикусываю губу. Нет, я не имею права спрашивать такое. Мы разошлись, каждый прожил свою жизнь. Хорошую, не смотря ни на что. И если бы сейчас мне предложили вернуться в прошлое и что-то изменить, думаю, что оставила бы все как есть.

Только почему, все равно так маятно на душе?

И до глупого обидно, что Влад и не догадывается, что я продвинулась куда дальше ким-чи, что я могу и трёхъярусный торт, и сложнейшие соусы и карпа, фаршированного раковыми шейками в подливе. Гадость та еще, но я же могу! Все едят, всем нравится, все говорят, какая я умница, а Влад об этом даже не знает! Как и я ничего не знаю о нем.

– Карин, ты жуй пока, – снова врывается в мои мысли Яшин, – а я буду говорить. Итого, что имеем…

Он достает блокнот, который все эти дни таскал с собою, и открывает его на странице исписанной мелким как бисер почерком.

– Заводы, газеты, пароходы… ага, вот!

Он методично разбирает ситуацию, как настоящий юрист. Школа – добрачное имущество. Ремонт – за счет доходов с нее. Чеки в порядке. Но его взгляд становится пристальным, когда речь заходит о стартовом капитале.

– На какие шиши ты вообще эту школу открыла?

Объясняю, как смогла кое-что отложить, потом купила доллары, курс которых так удачно для меня и трагично для всей страны подскочил почти в три раза. Как потом вложилась в квартиру, которая тоже выросла в цене, не так стремительно, но все же. И когда я открывала школу, несколько семей моих учеников предложили свое участие. Уже тогда во мне разглядели потенциал и помогли.

Все деньги я вернула, проценты раздала, доли выкупила – сейчас моя школа это бренд и попасть сюда мечтает если не каждый ребенок, то уж точно каждый родитель каждого ребенка. Стараюсь говорить так, чтобы было понятно – Казанский тут ни при чем.

– Окей. Тут мы кго разнесем, с салонами сложнее. Они принадлежат твоим девочкам, а те могут отозвать доверенность и переписать ее на отца.

– Пускай, – спокойно говорю я и, поймав удивленный взгляд Яшина поясняю, – Возможно, они правы и мой муж действительно жертва этой ситуации. Возможно, он действительно хочет как лучше и приумножит их капитал.

– Ты же понимаешь, что он то еще мудло, которому тупо нужны деньги?

– Я да. Они нет. Но я ничего не буду делать, потому что считаю – девочки должны получить этот урок.

– Урок… в несколько миллионов?

– Влад, – устало опускаю плечи, – если мои дети займут сторону мужа, то я потеряю куда больше чем просто деньги.

Я медленно смакую ужин, макароны мягкие, переваренные, именно такие как надо! Влад листает свои заметки. Граф устроился у моих ног, время от времени тычется мордой в колено – видимо, всё-таки вспомнил, кто его хозяйка.

– Ладно, переходим к самому сочному, – Влад постукивает карандашом по столу. – Ресторан.

– Да, – киваю я, отодвигая тарелку. – Моё слабое звено.

– Именно. Потому что ты не успела отписать его на Тимофея.

– Успела или нет, это уже не имеет значения.

Он поднимает бровь, но я лишь пожимаю плечами.

– Это вопрос принципов, Влад. Пока я пахала, он… просто жил. И ждал момента, когда, наконец, сможет стать счастливым. Без меня. Разве это справедливо? Разве я не имею права банально обидеться на него за это?

– И банально подсыпать ему мышьяк в овсяную кашку? – Ухмыляется он. – Ладно, это мы обсудим потом, моя мстительная фурия. Пока я хочу понять, насколько ты отчаянная, раз готова все уничтожить, лишь бы не делить со своей Казанской сироткой?

Я загадочно улыбаюсь и ловлю его взгляд.

– Доверься мне. Я смогу построить новый ресторан, даже если придётся делать это на обломках старого. В этом случае я потеряю только деньги. А если поделю всё пополам – то и деньги, и… собственное достоинство.

Влад слегка наклоняется вперёд, его пальцы сцеплены, локти на столе.

– Владлен не получит ничего из того, что делала для него я, – продолжаю я, и в голосе появляется сталь. – Если бы было можно, я бы и работы его лишила. Потому что там каждая корочка, каждая подпись – результат моих трудов!

Влад растягивает губы в хищной улыбке.

– Ну, если ты так хочешь его раздеть… Может, хотя бы трусы оставишь? А то мужику неловко будет по Москве голым ходить.

‍Я фыркаю, не сдержавшись. Наши взгляды встречаются, и в его глазах – та самая искра, которая до сих пор не погасла, не смотря ни на возраст, ни на опыт, ни на набитые шишки, которые многих останавливают от того, чтобы мечтать дальше.

– Подведём итоги, – Влад медленно отрывает от меня взгляд. Его пальцы барабанят по столу – тук-тук-тук. – Школа твоя. Пусть бывший прыгает как клоун на арене – не отберёт. Салоны... – он делает театральную паузу, – оставим на совести твоих девочек. А вот ресторан...

– Да? – я подпираю подбородок ладонью, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются.

– А вот ресторан мы будем отвоёвывать с особым удовольствием, – его глаза вспыхивают азартом.

– А дальше? – играю я в эту игру, зная, что он уже придумал финал.

– А дальше? – Влад откидывается на спинку стула, и оно скрипит под его весом. – Дальше суд произнесёт заветное "брак расторгнут", ты снимешь кольцо, которое давно жмёт палец...

– Вовсе оно не жмет!

– Ничего не знаю, адвокату виднее! Снимешь, сдашь в ломбард и устроишь самый безумный девичник в истории, – его губы растягиваются в ухмылке. – С шампанским. С танцами на столах. С моим неизбежным участием, потому что кто-то же должен следить, чтобы ты не надела глупостей. А наутро, – продолжает он, придвигаясь ближе, – с дикой головной болью и в мятых футболках мы будем плестись на вокзал.

– Мы? – переспрашиваю я, поднимая бровь.

– Ну конечно, – Влад пожимает плечами, будто говорит о чём-то само собой разумеющемся. – Я уезжаю в Екатеринбург. А ты...

Он делает паузу, достает сигарету, но не поджигает – просто крутит её в пальцах.

– Ты поедешь со мной.

Тишина.

Такая густая, что слышно, как Граф посапывает у моих ног, как скрипит деревянный стул под Владом, как где-то с за окном капает вода после только что прошедшего дождя.

– Это... – начинаю я, но голос предательски дрожит.

– Не предложение, – перебивает он. – Просто факт.

Я сижу, словно рыба, выброшенная на берег – рот приоткрыт, дыхание перехвачено. Не смеюсь, потому что знаю – Яшин не шутит. Никогда не шутит, когда говорит таким тоном.

– Карин, я серьезно.

– Я знаю, – шепчу.

Он вздыхает, проводит рукой по коротко остриженным волосам, оставляя их в беспорядке. Смотрит на меня исподлобья – взгляд жалобный, почти просящий. Будто целую вечность готовился сказать эти слова, и теперь сам не верит, что решился.

И я не верю вместе с ним.

Влад достает из кармана пачку сигарет.

– Будешь? – протягивает мне одну.

– Я же бросила.

– Точно, – он усмехается. – Просто сейчас, кажется, идеальный момент, чтобы снова начать.

Его пальцы дрожат, когда он подносит спичку ко рту. Пламя освещает лицо – резкие скулы, тень от ресниц, морщинки у глаз, которых раньше не было. Он затягивается, но тут же ловит мой взгляд...

И чертыхается.

– Вот зараза!

Сигарета летит на пол. Он резко встает, подбирает ее, затем швыряет в ведро вместе с пачкой. Почти новой.

– Хрень какая-то, Карина! – его голос звучит хрипло, сдавленно. – Нам не так много осталось, чтобы тратить время на всякие сопли!

– А на что тогда? – Я совершенно спокойна, в то время как Влад нервно шагает по комнате. И знаете что? Мне это чертовски нравится! Допекла мужика, Карина. Раньше, чтобы довести Яшина до такого состояния, требовались годы. Сейчас справилась за неделю. Ма-ла-дец!

– Карин, – он резко останавливается, поворачивается ко мне, – ты ведь понимаешь, что я сорвался в Москву не ради твоего суда, а чтобы начать всё сначала?

Я делаю вид, что задумалась:

– А говорил, что хочешь меня спасти. Разве первая версия звучала не так?

– Угу, рассмешила – не могу, – он фыркает. – Моллюск спасает акулу, смотрите на всех экранах страны!

Граф поднимает голову, услышав смех Влада, но поняв, что ничего интересного тут не происходит, почти сразу засыпает.

– Карина, ты могла бы рассказывать, что тебе нужна помощь, а я мог бы верить, что приехал в белом, такой весь полезный, такой весь тебе нужный. Но к счастью, у меня не настолько маленькая пиписька, чтобы верить в такую грубую лесть.

– Что-что, а с пиписькой у тебя было все в порядке.

– О, ты не видела ее сейчас! За прошедшие годы она даже подросла.

Я непроизвольно фыркаю. Дебильная шуточка, но почему-то становится смешно.

– Карин, – Влад делает паузу, смотрит мне прямо в глаза. – У нас тут история не про барышню в беде, а про мужика в кризисе, непробиваемую стерву и бывшего мужа, которого вы оба как по каталогу выписали.

– Влад, – мягко напоминаю я, – я тебя никуда не выписывала.

– А меня и не надо.

Он подходит ближе, и я невольно отступаю на шаг.

–Ты даже не представляешь, как я был рад, когда мне позвонил твой Казанский вокзал. – Продолжает он. – Хотя до этого даже не знал, какая у него фамилия. Клянусь, я не искал с тобой встреч, никогда не читал ничего о тебе, и вообще избегал любых слухов о Карине Яшиной.

– Ким, – поправляю я.

– Ладно, пока ещё Ким. – Он вскидывает голову, и в его глазах вспыхивает тот самый огонё. – Или ты планируешь жить со мной во грехе?

Я замираю.

– Так ты предлагаешь съехаться или замуж?

– Зависит от того, чего ты хочешь, – он ухмыляется. – Жить со мной на птичьих правах или оформить всё официально, потом отравить бедного, наивного Владика и наслаждаться моим капиталом на правах вдовы.

Я отступаю ещё на шаг, но он не даёт дистанции увеличиться.

– Ну же, Каришка, соглашайся.

Сердце колотится так громко, что, кажется, он слышит его стук.

– Почему я должна ехать за тобой? – цепляюсь за первое, что приходит в голову. – У тебя ужасная хай-тек квартира! Там даже с Графом гулять негде!

Влад смеётся, но в его глазах – никакого веселья.

– Перед Графом извинюсь лично и буду каждый день возить его в парк. Но, Карин, мне нужно закончить свои дела дома, и для этого мне нужен год. До следующего июля, если быть точным.

Пауза.

– И не хочу оставлять тебя здесь на такое время.

Я молчу.

– Потом, думаю, вернёмся в Москву. Жить будем здесь или построим новый дом. Такой, какой ты захочешь.

Я не дышу.

– Ну что, – его голос тихий, почти шёпот, – какой твой положительный ответ?

Я не верю во вторые шансы. Особенно – с таким человеком, как Яшин. Да, он приехал, стоило ему только услышать, что я стала свободной. Да, даже через двадцать пять лет между нами искрит так, что спичку не подноси! Но проблемы, которые развели нас тогда, никуда не делись. И сейчас характер у моего бывшего мужа ничуть не лучше чем раньше, а у меня уже нет столько кротости, чтобы его терпеть. Тюкну сковородкой по голове, а потом сиди себе, срок мотай, а у меня дети!

– Переезд. Потом второй переезд. Потом дом? – я смотрю на Влада, широко раскрыв глаза. – Мы с тобой ремонт мотоцикла не пережили, а ты замахнулся на строительство? Мы же убьём друг друга!

Он стоит напротив, скрестив руки, и ухмыляется.

– Ну, давай, перечисляй. Почему мы не можем быть вместе.

Я вздыхаю и загибаю пальцы:

– Во-первых, твой скверный характер.

– Угу.

– Во-вторых, мы постоянно ругаемся.

– М-м-м.

– В-третьих, твои дебильные шуточки.

– О, это святое.

– В-четвёртых, твои сигареты. И, наконец, – я торжествующе поднимаю пятый палец, – твои вечные опоздания!

Влад молчит секунду, потом резко выдыхает:

– Всё? Закончила?

– Если что, могу вспомнить ещё, – я сладко улыбаюсь. – Дай только время.

– Вспоминай, вспоминай, – он делает шаг вперёд. – А я пока воспользуюсь редкой минутой тишины, языкастая моя.

Шаг.

– Да, у меня непростой характер. Но это смотря с кем сравнивать. Рядом с тобой я вообще ангел.

Шаг.

– Мы ругались? Конечно. Но теперь я работаю в суде – там столько идиотов, что вся потребность в ругани закрывается на работе. Дома я шёлковый.

Шаг.

– Шутки дебильные? – он пожимает плечами. – Но ты же с них хохочешь.

Шаг.

– Сигареты? Я сегодня же бросил курить и готов жевать с тобой унылые авокады по утрам.

– Авокадо, – поправляю его.

– По хер.

Последний шаг.

И вот я уже прижата к стене.

– Опоздания... – он наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание. – Да, Карина, я опаздывал. На свидания. К ужину. Даже в загс.

Его руки упираются в стену по бокам от моей головы.

– Но сейчас, – голос становится тише, – мне кажется, я впервые в жизни пришёл вовремя.

Я замираю.

– И, наконец, успел.

И...

Он целует меня.

Нежно. Почти невинно. Будто спрашивает, можно ли? И я отвечаю согласием. Мои руки сами находят его плечи, пальцы впиваются в ткань рубашки, притягивая ближе.

И да, я все еще верю, что нельзя войти в одну воду дважды. Но помочить ножки, посидеть на бережку, просто посмотреть на рыбок! Неужели нельзя? А если очень, ну просто очень хочется!

А завтра... завтра будет новый день, и мы оба обязательно забудем, что сделали сегодня!

Глава 26

Сколько ни приходила к Владлену на работу – каждый раз это место вызывало во мне нездоровое желание пасть ниц. И даже потом, когда я поняла, какие оболтусы работают с моим мужем – все равно не смогла отделаться от странного трепета, от необъяснимой тревоги.

Всегда.

Но не сегодня.

В тот единственный раз, когда потревожиться все-таки стоило.

Дубовые двери с глухим стуком разъезжаются в стороны. Тяжелые, монументальные – они созданы специально, чтобы каждый входящий задумался: "А точно ли мне сюда надо?"

Смотрю на Влада, будто спрашиваю, все ли мы делаем правильно, и, поймав ответный взгляд, переступаю порог администрации.

– Карина Викторовна, – улыбается охрана, пока Яшина осматривают на входе. Папки, содержимое сумок, паспорта. Небрежно машу бланком с печатью, объясняю, что Владлен, растяпа, опять забыл важные документы.

– Это на него похоже, – добродушно улыбается Семен, самый молодой из охранников.

За последний год, я даже имена их выучила. А они запомнили, что по средам я захожу за Казанским, чтобы вытащить его на обед и легкую прогулку.

Сегодня как раз среда.

Думаю, даже в другой день наше появление здесь не вызвало бы ни у кого вопросов – настолько все ко мне привыкли.

Пока поднимаюсь, здороваюсь с коллегами Владлена, отмечаю заинтересованные взгляды на Яшине. Еще бы. В костюме, с короткой стрижкой и фирменной ухмылочкой он похож на киллера, который сопровождает меня – главу корейской мафии.

Сегодня мы оба в черном. И оба выглядим безупречно.

– Карина Викторовна, как вам идёт это платье! – восторгается секретарша мужа. – Просто мечта!

– Спасибо, Катенька. Никто, кроме тебя, не заметил, – кокетливо поправляю прядь волос.

– У меня просто глаз намётан, – девушка смущённо отводит взгляд.

Я не питаю иллюзий. Все эти "Катеньки", улыбки, комплименты – всего лишь маска. Роли, которые мы обязаны играть.

Только вот сегодня я решила переписать сценарий.

– Мой у себя?

– Звонил, что задерживается. Вот-вот подойдёт, – улыбается Катя. – Можете подождать в кабинете.

– Что ты! – машу руками. – Лучше здесь. У Владлена такой бардак, что я по привычке начну убирать и всё испорчу.

Мы с Катей понимающе переглядываемся – как сообщницы, делящие одну тайну. О беспорядке, который может организовать Казанский, уже слагают легенды, но сейчас мне плевать, даже если он превратил свое рабочее место в хлев.

На самом деле я не пойду к Владлену, потому что не хочу получить обвинения, что стерла какие-то данные или украла что-то ценное. Контейнер из под еды, к примеру, или таблетки от поноса. Нет, я продумала каждый шаг и не могу проколоться на такой мелочи как неуместный скандал.

Мы с Владом устраиваемся на диване прямо под кабинетом Казанского. Пьём кофе. Время от времени я бросаю взгляды на золотую табличку с фамилией бывшего мужа.

Как вдруг появляется он.

Владлен выглядит... обычно.

Чёрт, даже злорадствовать не получится – без моей заботы он не подурнел, не полысел, не посерел. Лена неплохо справляется. Кормит. Даже галстуки подбирает в тон. Ма-ла-дец.

Когда Казанский замечает нас, он напрягается. Кадык резко дёргается вниз, а его мощная фигура становится будто немного ниже. Но и только. Я-то мечтала, что при виде нас с Яшиным у бывшего отпадет челюсть, а вслед за ней отвалится пиписька. Не вышло.

– Владлен, дорогой! – мой голос звенит так сладко, что самой противно. Я специально говорю громко, чтобы все в коридоре слышали. – До тебя совсем не дозвониться!

Казанский бледнеет. Его пальцы судорожно сжимают портфель.

– Зайдём в кабинет? – сквозь зубы предлагает он.

– Конечно, милый!

Мы вальяжно проходим за ним, и как только дверь закрывается, Владлен меняется в лице.

Бам! – портфель летит на пол. А сам он плюхается в кресло, даже не взглянув в нашу сторону.

Я с Яшиным переглядываюсь и мы оба опускаемся на удобный диван, так и не дождавшись приглашения от мужа. Осматриваю кабинет, все выглядит так, будто здесь прошёл ураган.

– Ну и бедлам... – невольно вырывается у меня.

Владлен нервно дёргает ногой:

– Кажется, мой бедлам больше тебя не касается. Зачем ты пришла, Карина?

– Деловое предложение, – улыбаюсь я. – Раз твои адвокаты так ничего и не решили…

– Может потому, что ты так и не ответила на их звонки?!

Нарочито округляю глаза, мол, серьезно?! Они звонили? Мне? Впервые слышу эту возмутительную новость!

Владлен несколько секунд смотрит на меня, затем меняет тактику.

– И что же за предложение от моей дорогой женушки? – он язвительно растягивает слова.

Перевожу взгляд на Влада. Тот молча берёт со стола чистый лист, пишет сумму и протягивает Казанскому.

– Что это?! – Владлен шипит, будто ему подсунули дохлую крысу.

– Сумма, которую ты получишь после развода со мной, – объясняю я, тщательно подбирая каждое слово.

Цифра смешная. Я бы в жизни не предложила ее Владлену, если бы хотела договориться с бывшим. Но я не хочу. Поэтому отыгрываю свою роль до конца.

– Можно разовой выплатой, можно разбить на несколько на протяжение, ну скажем, лет пяти.

Господи, эти деньги не покрывают даже половину наших накоплений. Не говоря о том, что останется, реши я продать или выкупить свою долю в ресторане или салонах! А ведь еще дом! Еще машины! Представляю, в какой ярости сейчас Казанский...

Он молчит, и кажется, не дышит.

А потом начинает смеяться.

Сначала тихо, затем чуть громче. Хватается за голову, трясётся, будто в припадке, вытирает проступившие слезы.

Пока муж бьется в истерике, я спокойно рассматриваю маникюр. Красный. Почему-то раньше я выбирала скучный беж, а сегодня утром вдруг захотелось чего-то острого, как перец чили.

И помаду такую же... Но для администрации это слишком. А вот вечером... когда мы с Яшиным будем отмечать нашу маленькую победу…

– Ты совсем ебнулась?! – Владлен бьёт кулаком по столу, прерывая мои мысли.

Его глаза воспаленные, красные, аккурат в тон моего лака для ногтей.

Раньше такой взгляд пугал меня.

Теперь – забавляет.

– Что-то не так? – спрашиваю я нарочито спокойно.

– Всё не так! – он рычит. – Ты совсем поехала, раз приперлась сюда со своей дворнягой и строишь из себя бизнес-леди!

Яшин равнодушно осматривает кабинет, будто всё это его не касается.

– Я могу упечь тебя в психушку! – Казанский брызжет слюной. – Но не стану. Мне, в отличие от некоторых, дорога собственная репутация!

Он тяжело дышит, вытирая пот со лба:

– Сейчас вы уйдёте, а я делаю вид, что этого разговора не было. Завтра встретишься с моими адвокатами и узнаешь, что ты получишь после развода со мной.

Пауза.

– И чтобы ни ты, – он переводит взгляд на Влада, – ни твоя сибирская шавка не смели рыпаться. Есть вопросы?

– Гав! – невозмутимо отвечает Яшин и, высунув язык, начинает дышать точь-в-точь как Граф.

О Господи! Рожа у Владлена краснеет настолько, что я начинаю опасаться, не перегнули ли мы, потому что, кажется, у мужа вот-вот случится инфаркт.

Хотя, если подумать, похороны обойдутся дешевле, чем дележ совместно нажитого. Так что не даю бедняге опомниться и добиваю, сладко растягивая слова:

– Милый, кажется, вопросы должна быть у тебя. – Поворачиваюсь к Яшину, губы сами расплываются в улыбке. – Влад, пожалуйста, расскажи, моему супругу, что будет дальше. А то он, кажется, не понимает, во что ввязался.

При звуках собственного имени, которое муж так никогда и не слышал от меня, у Казанского меняется лицо. Он смотрит на Яшина почти что с ненавистью.

Будто перед ним не человек, а настоящее чудовище.

Влад наоборот, даже бровью не ведет. Это не игра, понимаю, что ему действительно плевать, кто там и что о нем думает – уральская школа дзен-пофигизма под названием «Самсара-Отъебись».

Он даже не удостаивает Казанского взглядом, будто того просто не существует.

– Итак, – начинает Яшин, и его голос звучит идеально – спокойно, чётко, без эмоций. Настоящий профессионал. – После развода ты получишь следующее...

По мере его слов лицо Казанского вытягивается, приобретая нездоровый зеленый оттенок.

– На ваш совместный счет, – продолжает Влад, – уже наложены ограничения. Каждый из вас может распоряжаться суммой до миллиона, все, что выше с разрешения второго супруга. Ресторан… – Он делает паузу. – Убыточный. Там столько проблем, что просто не советую начинать. Если будешь за него цепляться – потопишь и себя, и репутацию.

– Врешь! – Хрипит Владлен. – Чтобы у тебя и убыточно? Чтобы у тебя и проблемно? Карина, не смеши меня!

Я закидываю ногу на ногу, мысленно отмечая, что ножки то у меня еще ого-го.

– Ты бы знал об этом, если бы занимался не поиском молодой писи, а хоть немного вникал в проблемы семьи. С Рестораном жопа, я предупреждаю тебя об этом открыто и прямо, чтобы сильно ни на что не рассчитывал. Потому что даже в таком состоянии он принадлежит Тимофею.

– То есть ты… даже этого меня лишила? – Его голос дрожит от ярости. – Разобралась, какое наследство оставить моему ребёнку?

– У тебя нет ребенка, дурачок! Был, да только ты его променял на Лену, избил и выгнал. И вместо того, чтобы думать, как оставить меня без копейки, ты должен сейчас на коленях перед сыном ползать и вымаливать у него прощения!

Лицо Владлена каменеет. Кажется, я надавила на больную точку. Я знаю, что сделала ему больно, но мне мало, я хочу еще! Пускай он страдает так же сильно, как страдала и я! Я подаюсь вперед, готовая рвануть в бой, но Влад мягко кладёт руку мне на колено – спокойно, мол, я всё контролирую. И этот жест не ускользает от Владлена.

– А у вас, я смотрю, уже всё на мази, – криво усмехается он. – Не долго моя дорогая супруга убивалась в моё отсутствие.

– Было бы по чему…

Рука на колене сжимается чуть сильнее, и я сразу улавливаю сигнал. Нужно замолчать, иначе Владлен выставит нас из кабинета, и я не успею сделать то, что хотела.

Я перебираю складки на платье, всякий раз ненароком касаюсь руки Влада на своем колене. Владлен тоже видит это. Он еще пытается сохранить лицо. Но пальцы, которыми он вцепился в подлокотники кресла, выдают мужа.

– Не нужно делать вид, что ты меня ревнуешь, – говорю я, нарочито скучным тоном. – Мы ведь оба знаем, что ты только рад избавиться от обузы в виде меня. Хотя... – делаю театральную паузу, – ты уж слишком зациклен на материальном для человека, обретшего настоящую любовь. Или может... снова не то?

– Я счастлив! – рычит Владлен, но его глаза яростно сверлят руку Влада, лежащую на моем колене. – Просто не хочу быть посмешищем и носить рога!

Замечаю, как его взгляд скользит к двери – проверяет, закрыта ли она. Хорошо. Значит, он уже боится.

– А как девочки отнесутся к тому, что ты уже нашла мне замену? – бросает он, пытаясь перехватить инициативу. – Ты о детях подумала?

– А ты? – моментально парирую.

– Я думаю о них постоянно!

– В какой момент? – поднимаю бровь. – Когда планируешь лишить Тимофея наследства? Или когда пытаешься отжать у девочек мой подарок?

– НАШ! – он вскакивает, опрокидывая стул. – Этот подарок был НАШИМ! Как и всё, что мы вместе нажили! Ты – ты – ты – кругом ты, Карина!

Его лицо становится багровым, жилы на шее набухают. Именно этого я и добивалась – чтобы он потерял контроль.

– Наш дом! Наши счета! Наш ресторан! Наши салоны! Наша школа! Всё наше, и ты поделишь это со мной!

Я медленно выдыхаю, наслаждаясь моментом.

– А вот тут обломишься, – сладко улыбаюсь. – Школа – добрачное имущество. Она вообще не подлежит дележу.

– До брака там была халупа на пять парт! – он бьёт кулаком по столу. – Ремонт ты делала, когда уже была моей женой!

– Но не на твои деньги, милый, – торжествующе подаюсь вперёд. – Единственное, что ты приобрёл в браке – хроническую болячку и пивное пузо. И я не претендую ни на то, ни на другое. Что касается моей школы, я делала ремонт на доходы от нее же плюс личные сбережения.

– Какие, Карина?! Кому ты лечишь? У тебя не было ни копейки, когда мы сошлись!

– Отчего же? Все у меня было. И голова на плечах, и деньги. Я, знаешь ли, удачно вложилась после проданного мотоцикла.

Яшин вдруг облокачивается через подлокотник и легко целует меня в висок. Так естественно, будто делал это тысячу раз.

– Нашего Харлея? – его губы растягиваются в ухмылке. – Ты моя белочка запасливая! Чудо, а не женщина – всё в дом, всё в дом!

Владлен выглядит так, будто его ударили. Грубо, наотмашь. Я вижу, как в его глазах мелькает понимание.

– Представляешь, – продолжаю я, – ты всё время пенял мне, что я ушла от первого мужа ни с чем? А на продажу того самого «ничего» я смогла организовать школу, которая кормила тебя все эти годы. Смешно, да?

Яшин саркастически обводит взглядом кабинет:

– То есть всё это больше моё, чем Казанского. Ну, сиротка, ну учудил...

Лицо Владлена становится каменным. В его глазах – что-то страшное, неживое. Он, кажется, даже перестает дышать, отчего еще больше походит на статую.

Я встаю, плавно поправляю складки на платье. Каждый жест – отточенный, безупречный.

– Запомни, Владлен, – говорю медленно, наслаждаясь каждым словом, – ты можешь сколько угодно сражаться со мной, но все равно проиграешь. Не знаю, кто тебе внушил, что ты что-то из себя представляешь. Ты ничтожество, ноль без палочки! И все – от коллег на твоей работе до лечащего врача, к которому тебя водила я, – знают правду. А главное... – делаю паузу, – ты знаешь её сам. Теперь живи с этим.

Разворачиваюсь и выхожу, оставляя дверь открытой. Уже в коридоре слышу, как Влад говорит моему бывшему:

– И кстати... – его голос звучит почти ласково, – если вдруг задумаешь обидеть мою Карину... Сибирские шавки кусаются очень больно.

Тихий рык, который следует за этими словами, заставляет меня ускорить шаг. Смешно. И... чертовски страшно. Прислоняюсь к стене и закрываю глаза. Сердце бешено колотится. Мы сделали это. Игра сыграна.

Из кабинета доносится грохот – похоже, Владлен в ярости швырнул что-то тяжёлое. Я улыбаюсь. Пусть ломает. Это только начало.

Я резко хватаю Влада под локоть и тащу к себе, пока тот не успевает добавить что-то еще более едкое.

– Пока, Катенька! – бросаю на ходу секретарше, даже не обернувшись.

Сердце бешено колотится, в груди бушует странная смесь ликования и адреналина. Получилось. Владлен сорвался. Сейчас он начнет метаться, совершать глупости – как делал всегда, стоило ему выйти из себя. А уж я знаю, как воспользоваться его следующей ошибкой.

Я быстро иду к лифту, едва сдерживая смех. Хочется расхохотаться во весь голос, поймать Влада за руку и закружиться с ним в дурацком танце прямо посреди этого вылизанного коридора. Но вокруг все такое неживое, такое правильное, что поневоле стараешься соответствовать месту в котором оказалась. Цепляю на лицо уже надоевшую маску и вызываю лифт.

Двери открываются.

Внутри стоит мужчина в черном костюме. Высокий, поджарый, с бесстрастным лицом. Мы не планировали встретить свидетелей, но теперь отступать неловко.

– Заходим, – шепчет Влад мне на ухо.

Поддерживает под локоть и слегка толкает внутрь.

Внутри… тихо.

Только тихий гул механизма и мое дыхание.

Я упорно смотрю на панель с кнопками, чувствуя на себе тяжелый взгляд незнакомца. Он разглядывает нас так, будто уже знает, кто мы. Будто ждал этой встречи.

3 этаж… 2 этаж… 1.

Я незаметно сжимаю пальцы Влада. Он отвечает легким нажимом – я здесь.

Наконец лифт останавливается.