Текст книги "Развод. Бумерангом по самые я... (СИ)"

Автор книги: Каролина Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Незнакомец вежливо отступает, пропуская нас вперед:

– Карина Викторовна, после вас.

Ледяная струя пробегает по спине.

Я резко поднимаю голову:

– Мы знакомы?

Но он лишь улыбается – беззвучно, одними уголками губ.

Мы выходим. Дверь закрывается за нами. Незнакомец уезжает обратно наверх. Все это до того странно, что я начинаю думать, что выдумала эту встречу. Пока не слышу обеспокоенный вопрос Влада.

– Ты его знаешь?

– Нет. – Я передергиваю плечами, сбрасывая неприятное ощущение. – А он меня – кажется, да.

Но черт с ним. Сейчас не время для паранойи. Я глубоко вдыхаю, снова чувствуя прилив эйфории. Мы сделали это!

– Так... – Влад внезапно подхватывает меня под локоть, уверенно направляя к машине. – Предлагаю спустить неприлично большую сумму в каком-нибудь ресторане. Никакой кабачковой икры, только черная, как дробь в масле. Помнишь, как в том анекдоте?

– Не помню.

– Вот и правильно, не к лицу хорошим девочкам знать всякие поганые анекдоты, – пальцы с локтя перемещаются на талию. Мне помогают сесть в машину. – Итак, лобстеры, икорка, вместо шампанского компот. Возражения?

Я фыркаю:

– Ты уже бросил курить. Теперь решил отказаться от алкоголя? Ради чего такие муки, Яшин?

– Ради кого, Кариша. Ради тебя – серьезно отвечает он. – Все ради тебя.

Я сажусь, все еще улыбаясь. Но в голове продолжает крутиться вопрос:

Кто был тот мужчина? И почему он назвал меня по имени?

Влад, заведя двигатель, ловко ловит мое настроение, переключает его как станцию на радио:

– Эй, хватит. Сегодня – наша победа. Остальное – завтра.

И я решаю – да, черт возьми, он прав.

Пусть Владлен теперь ломает голову. А мы... мы будем праздновать. С черной икрой и компотом!

Глава 27

Пришла и все испортила. Как всегда.

Я весь день бегал как угорелый, подпитываясь злостью на Карину. Без этого топлива свалился бы к обеду, не сделав и половины дел. А так… успел столько, что другому хватит на месяц.

Юристы мои опять валяют дурака. Вместо четкого плана – сопли, отговорки, бумажки. Разнес их так, что, кажется, даже секретарша за дверью вздрогнула.

Поговорил с девочками. Снова и опять рассказал, почему так важно держаться вместе в этой непростой ситуации. Попросил Катю оформить им билеты в Москву. Пусть один раз увидят, как все выглядит со стороны. И на меня посмотрят и на мамашу свою – злобную стерву!

Какого чёрта я вообще на ней женился?

От одного ее вида желудок сводит спазмами. А уж когда она явилась со своим бывшим... Тошнота снова подступила к горлу. После разговора с близняшками набрал гастроэнтеролога – того самого, «лучшего в городе», которого Карина когда-то так гордо мне представила. Записался без очереди.

И знаете что? Оказалось, я прекрасно могу обходиться без жены. Как ловко она убедила меня, что без ее помощи мне не выжить! А я, дурак, поверил.

На деле, мне не нужна нянька! История болезни – в компьютере. Схему лечения расписали так подробно, что разберётся даже ребёнок. Пробиотики, пребиотики, от изжоги, лёгкие успокоительные, какая-то цветочная пыльца… И главное – таблетки от запора, и отдельно от поноса. Как говорится, взболтать, но не смешивать.

Разберусь за пару дней.

– Новые назначения вышлю Карине Викторовне… – начал профессор, этот седой дед, которого она когда-то «с таким трудом» для меня нашла.

– Не надо, – резко оборвал я. – Обойдемся без моей супруги.

Он заморгал, крякнул, но не стал спорить.

В очереди в аптеке пытался дозвониться до Тимофея. Сын беспокоил больше всего. Надо объяснить парню, что я не враг ему. Что вместе мы сможем больше, чем вот так, поодиночке.

Он ожидаемо не ответил. Бесило даже больше, чем когда я был у него в блоке. Тогда я понимал, что Тим расстроен, что злится, а теперь, он тупо игнорирует мои звонки. Неужели ему настолько плевать?

Безразличие хуже всего.

Ладно. Доделаю дела – приеду к нему лично. С бутылкой хорошего коньяка. Выпьем. Он поноет. Я дам пару отцовских советов. Так и помиримся.

Из аптеки вышел почти в хорошем настроении. Даже сообщение Кати о том, что главный искал меня и «был очень недоволен», не испортило день.

Дела. У меня дела! И самые приятные я отложил на сейчас.

По дороге к риэлтору пересыпал таблетки в старые баночки от других лекарств. Лене знать о моих кишечных проблемах пока рано.

Да и зачем? Доктор сказал – за неделю-две сниму обострение. А пока… пусть думает, что это статины.

Больное сердце звучит куда романтичнее, чем дырявая жопа.

Дальше все пошло как по маслу. В риэлторском агентстве меня встретили как дорогого гостя – с чаем, кофе и этими модными пирожными, от которых прется вся Москва. Ну да, я здесь не частый клиент, но зато "питательный". Одна только аренда нашей с Леной квартиры чего стоит! Да и по работе я всегда снимал жилье только через эту контору и эту... как ее... женщину с каким-то сложным именем.

То ли Ирма, то ли Инга. Да какая разница. Главное – быстро и без лишних вопросов.

– Вы уверены, что не хотите рассмотреть другие варианты? – щебетала она, разливая кофе в тонкие фарфоровые чашки.

– А есть другие? – я потягивал обжигающий напиток, наблюдая, как она ерзает в кресле.

– По вашим критериям... нет, – она густо покраснела. – Только эти три.

Рассматриваю портфолио трех отобранных для меня квартир. Не аренда, а покупка. Хорошая, но не гигантская площадь, ближе к центру, но не в нем самом, с деревянной мебелью, но из ясеня, а не красного дуба. Короче я искал что-то, подходящее под определение «тихая роскошь».

Цена, правда, кричала во весь голос. Чтобы вывезти Лену из хрущевки, пришлось выгрести не только свою заначку, но и тот самый миллион с общего счета, на который моя дорогая жена поставила лимит.

Ведьма!

Это все из-за нее... Я вообще не должен был здесь сидеть! Нафиг мне квартира, если я собирался забрать дом? Там все идеально подходило для нас с Леной – и место, и планировка, и отделка. Осталось потерпеть пару месяцев, полгода максимум – и дом наш.

Но нет, вернулась стерва в черном и перевернула все с ног на голову! От новости, на какие деньги она сколотила свею гребаную школу у меня кишки в узел крутит! Какая дрянь! Мои кровные она тогда, значит, не взяла, а этого Яшина, аж со свистом! Я еще проверю, что там за мотоцикл и что за бабки с него, уверен, все не так однозначно! но даже тот факт, что она осмелилась это произнести вслух!

Что притащилась с ним ко мне на работу! В мой кабинет!

Страшно бесило, что я ничего не мог на него нарыть. Невидимка и то больше следов оставляет чем этот хер с горы. Нарисовался тут… не сотрешь. Интересно, он уже трахает мою жену? Конечно да! Иначе с чего бы ей так расфуфыриться – и макияж, и чулки, и эти красные когти. Думала, я не замечу? А может... может это специально, чтобы я заметил? Господи, все так топорно, так нарочито. Конечно, она не станет спать с этим уродом – ей всегда нравились мужчины другого типа, высокие, статные. Я-то знаю!

– Владлен Игоревич, – то ли Ирма, то ли Инга неуважительно щелкает пальцами прямо перед моим носом, но быстро тушуется, когда я, наконец, прихожу в себя. – Простите, – снова опускает лицо в стол, – вы не откликались.

– Я был… занят, – цежу я.

Ладно, Карин. Можешь сколько угодно пытаться привлечь мое внимание – мне плевать. Я двигаюсь дальше. Вместо этой тупой злости на бывшую – выбираю квартиру для настоящей.

Во всех смыслах настоящей.

Той, что здесь и сейчас. И той, что действительно чего-то стоит.

На-сто-ящей.

– Беру эту, – толкаю вперед третью папку, с самой дорогой квартирой. Она выбивается из графы «тихая роскошь» и больше подходит под «ебать как дорого». Но я представляю, как вытянется лицо Карины, когда она узнает, какой подарок я сделал Лене, и мысленно потираю руки.

Вот так, женушка, это тебе не мотоциклы по запчастям продавать. Тут нужен ум. И хватка. Как у меня.

– Хозяин приедет подписать документы в течение часа, – суетится риэлторша, – тут проблем не будет, но понадобится до двух недель, чтобы оформить регистрацию в Росреестре. – Поймав мой недовольный взгляд, она начинает оправдываться. – Если бы мы не проверили документы до сделки, это заняло бы куда больше времени, а так, какие-то две недели.

– Я хочу въехать в завтра.

Ирма или Инга страшно округляет глаза, отчего становится похожа на рыбу.

– Ну как же… тут столько работы.

– Вот и работайте. Вы у себя, я у себя. За такую денюжку можно сразу сделать все нормально, и не отвлекать серьезного человека? – Сказал я, понизив голос.

Умница Ирма поняла все сразу. В течение часа мы подписали нужные бумаги, и я получил ключи, от квартиры, где уже завтра будет пахнуть свежезаваренным кофе, ее духами, моим кремом после бритья. Настоящей семьей.

Вот так, Карина! И кто после этого лох?

Глава 28

Как же не хотелось возвращаться в эту старую хрущевку.

Не после ночи в гостинице. И не после покупки квартиры – светлой, просторной, такой уютной, такой… нашей. Сжимаю ключи в кармане пиджака и смотрю на Лену – она все еще сердится после нашей ссоры. Пытается казаться грозной. Хмурит лоб, дует губы. Точно кукла.

Трудно сдержать улыбку. Да я и не стараюсь – давлю лыбу как дурак.

– Вообще-то я на тебя обижена.

– Вообще-то я в курсе. – Подхожу ближе. – Пустишь?

Целую ее в нос. Она вздрагивает, но не отстраняется. Тогда я обхватываю ее за талию и поднимаю на руки. Лена упирается ладонями мне в грудь, пыхтит, даже пытается пнуть коленом – но вместо злости это вызывает у меня новый приступ смеха.

– Лен, ну хватит, прошу тебя! – прижимаю ее к себе. – Я же люблю тебя.

– Когда любят, не уходят спать в другой дом, – в ее голосе дрожит обида. – Надо еще проверить, где ты ночевал! Может, решил вернуться к жене? Спасти семью, так сказать? – Она бросает на меня колючий взгляд. – А что, она же вон какая... красивая, умная, и вообще – лучшая на свете.

– Лен, – осторожно целую ее в нос, – самая лучшая у меня – ты. А все, что было до – так, репетиция.

– Карина не может быть репетицией, она...

– В прошлом, – обрываю резко. – И вообще, хватит о моей бывшей жене. А то складывается ощущение, что это ты от нее ушла, а не я.

Лена замирает. В ее глазах мелькает тревога.

– Вот то-то и странно... – шепчет она. – До сих пор не понимаю, как ты ушел от нее.

В ее голосе нездоровый трепет. Конечно, Лена боготворила Карину, но сейчас меня особенно сильно бесило то, как моя нынешняя относится к моей бывшей. Будто это между ними роман, а я так, третий лишний.

– Лен, хватит! – сжимаю ее руки. – Я пришел извиняться, а не слушать дифирамбы в честь Ким. У нее, на минуточку, не юбилей, чтобы ты так расстилаться.

Лена резко вырывает ладони и скрещивает руки на груди.

– Короче, в жопу Карину, – добавляю я, пытаясь сбить ее пыл. – Давай лучше поговорим о том, как я был не прав.

– Внимательно слушаю.

И голос такой… учительский. И взгляд, от которого холодок по спине.

Перемены в Лене настолько резкие и неожиданные, что поначалу я опешил. Моргнул пару раз, пока сучье выражение не исчезло с любимого лица. Нет, наверное, показалось!

Потому что моя Лена не такая. Она заливается смехом, когда я щекочу ее за ушком. И плачет над дурацкими мелодрамами. И целует меня в щеку, когда думает, что я сплю. Она солнечная, нежная, ранимая, и очень на меня обиженная.

Зажатый в кулаке ключ нагрелся, но я не спешу доставать связку – сначала мы поговорим.

– Я был не прав, – смотрю ей прямо в глаза.

Лена скрещивает руки на груди, ее губы поджаты.

– Давай уточним, – говорит она ледяным тоном, – в чем именно ты был не прав?

Я собираюсь ответить про вчерашнюю ночь в гостинице, но она вдруг добавляет:

– Когда унизил меня за мое платье?

Я моргаю.

– Что? – О том цветочном недоразумении я уже и думать забыл. – Лен, ну хватит, платье и платье, чего вспоминать.

– Потому что я выбрала его для тебя! – ее голос дрожит. – Я старалась, чтобы тебе понравилось! И тебе все нравилось... пока кое-кто не нашептал тебе гадостей обо мне! А ты в эти гадости не поверил!

Черт возьми... Меня уже тошнит от этих разговоров. Я поднимаю руки вверх, показывая, что капитулировал.

– Ладно, сдаюсь. Я – тупой, зашоренный идиот, а ты – цветочная фея. Устраивает?

– Ты не извинился.

– Извини, – сквозь зубы.

Шантаж, неумелый, как если бы это делал ребенок, но ведь работает. И, стыдно сказать, мне нравится, что у моего котенка появились коготки. Может, это я ее такой сделал?

– А за что именно ты извинился? – перебивает она. – За то, что стыдился меня? За то, что не удосужился объяснить, как вести себя на приеме, а потом отчитывал за то, что я посмела быть собой?

– В смысле объяснить? Лена, да это все знают!

– Я не все!

– О Господи, хорошо, ты не все. Ты единственная и неповторимая. Так неповторимо выколупать мне мозг еще ни у кого не получалось, так что… извини.

– За что, – поднимает она бровь, – за то, что сбежал от меня непонятно куда?

– Понятно куда, в отель!

– Я настолько тебе противна, что от меня нужно прятаться в каком-то отеле?

– Да при чем тут ты?! Дело не в тебе! – срываюсь я. – Дело в этой чертовой квартире! Лена, открой глаза – здесь невозможно жить! Соседи-алкаши, вечные протечки, воющие трубы, вонь в подъезде! Это не квартира – это клоповник!

– Ой, извини, что я не такая богатая, как твои драгоценные девочки! – Ее голос звенит от обиды. – Не всем повезло родиться в вашей семье!

– Да при чем тут это?! – вскидываю руки. – Как ты вообще умудрилась так извратить мои слова?

– А как ты умудрился меня бросить? – ее глаза блестят. – Ты клялся, что будешь всегда рядом! Что поможешь, защитишь! Что с тобой я снова научусь доверять людям! А потом просто... ушел! Потому что тебе не нравится цвет плитки на кухне! Думаешь, мне здесь нравится? Думаешь, я в восторге от всего этого?

– Так давай переедем!

– Куда? – язвительно смеется она. – В отель, куда водят шлюх? Или на съем? Нет уж, с меня хватит чужого! Чужой муж, чужая квартира...

– На! На! Бери, все бери! – С силой впихиваю ключ ей в ладонь. – Ничего чужого нет! Я твой и квартира твоя! Довольна?!

Лена замирает, разглядывая блестящий брелок. Ее пальцы дрожат.

– Что это?

– Наш новый дом, – говорю я, но вместо радости меня сжирает обида. Сейчас я чувствую себя таким дерьмом, что сам не понимаю, как наш разговор повернулся в такую сторону, где я кругом виноват!

Никогда раньше я не ощущал себя так паршиво, как сейчас. Как будто за все пятьдесят лет это случилось со мной в первый раз.

Но почему-то кажется, что не в последний. И это пугает больше всего.

Мы молчим. Я обиженно, Лена… а хер его знает. Сам не понимаю, что за эмоция сейчас на ее лице – удивление? Восторг? Позыв в туалет? Как же сложно с этими женщинами , я вообще перестал понимать, что от меня нужно.

А потому просто молчу. Жду реакцию.

И она наконец появляется.

Вначале Лена разглядывает ключ в своей ладони. Потом её глаза расширяются, губы дрожат, и вдруг – она бросается мне на шею с таким порывом, что я едва удерживаю равновесие.

– Правда?! – её голос звенит, как колокольчик. – Это правда наш дом?!

Я чувствую, как её пальцы впиваются мне в плечи, как тёплое дыхание касается шеи. Она целует меня в щёку, в подбородок, в губы – торопливо, счастливо, будто боится, что я исчезну.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – каждое слово сопровождается новым поцелуем. – Ты самый... Я не знаю... Ты просто...

Обеспокоенность внутри меня потихоньку тает. Может, и правда всё показалось?

Но я решаю проверить.

– Квартира оформлена на меня, – осторожно говорю я, наблюдая за её реакцией. – Но если хочешь, можем сделать дарственную.

Лена отстраняется, её брови поднимаются.

– Зачем? – она качает головой, и в её глазах – ни капли расчёта. – Какие глупости! Это же лишние бумажки, нервы... Всё твоё – моё, и наоборот, разве нет?

Она улыбается так искренне, что я почти верю.

Почти.

Но проходит время, тревога уходит, растворяется в её смехе, в тёплых ладонях, которые гладят мою грудь, успокаивают кожу после того, как минутой ранее, имцарапали ее докрасна.

Мы ужинаем. Говорим о квартире. Смотрим фотографии, спорим о мебели – не по-настоящему, а так, для удовольствия. Я специально подначиваю её, чтобы увидеть, как она надувает губки, как блестят её огромные, оленьи глаза.

– Детскую нужно красить в жёлтый, – вдруг говорит Лена, листая каталог красок в телефоне.

Я замираю.

– Почему именно в жёлтый?

– Ну... – она пожимает плечами. – Мы же ещё не знаем, кто родится. А жёлтый – нейтральный.

– Может, определимся, когда ребёнок будет? – предлагаю я, мысленно добавляя: «Если будет.»

Лена смеётся, целует меня в нос, и всё снова кажется идеальным.

Но где-то глубоко внутри – очень глубоко – что-то щёлкает.

Детская. Жёлтый. Когда.

Словно она уже всё решила. Так и не спросив, чего хочу я? Млять, какие дети? Может, внуки? Я помню, как это было с Тимкой и с девочками и это было… ужасно!

Не уверен, что хочу повторить все. Это нормальная реакция. Никто не пойдет второй раз на фильм ужасов, если обмочил штаны еще при первом просмотре.

– Мы с Ромой хотели красить детскую именно в жёлтый, – вдруг говорит Лена, не отрываясь от телефона. – По-моему, хорошая идея.

Она произносит это так легко, будто просто обсуждает погоду. А я застываю, пытаясь понять, кто, чёрт возьми, такой Рома.

И только через секунду до меня доходит.

Погибший жених. Тот самый, по которому она убивалась полгода, пока я изнывал от любви к ней.

Я резко встаю из за стола и иду в ванную. В зеркале на меня смотрит взрослый, состоявшийся мужчина – не щенок, который будет подбирать за кем-то объедки.

За каким-то Ромой. Которого уже и в живых-то нет.

Я хватаю из кармана таблетки, высыпаю пригоршню в ладонь и запиваю водой из под крана. Подставляю лицо под холодную струю, чувствую, как та бьет по глазам, не сразу попав в рот. Глотаю, потому что знакомый спазм уже сжимает желудок. Бросаю баночки в раковину и возвращаюсь в спальню.

Лена, беззаботная и счастливая, листает каталог мебели в телефоне.

– Лен, – начинаю резко, – хочу пояснить ситуацию. Я не мальчик, который отбил тебя у твоего сопливого бывшего. Я солидный мужчина. И мне нужна женщина мне подстать.

Она поднимает на меня глаза, искренне недоумевая.

– А это тут при чём?

– При том, что я не буду делать так, как хотел твой Рома. Он мёртв, похоронен и давно в прошлом.

– Ах, вот оно как... – голос Лены ломается, становится тише, почти детским. Она откладывает телефон, поворачивается ко мне, и я вижу, как дрожат её ресницы. – Владлен, я не хотела... – она тянется ко мне, но я отстраняюсь. – Я просто... – её пальцы теребят край одеяла, – это вырвалось. Я даже не думала о нём, честно.

– О ком? – я прищуриваюсь. – О своем женихе?

– Именно, – её губы дрожат, глаза становятся мокрыми, огромными. – Это было так давно.

– Тогда зачем вспоминаешь?

– Я не вспоминала! – она вдруг вскидывает руки, словно защищаясь. – Это просто... краска для стен! Просто жёлтый!

Я молчу, смотрю. На её сжатые в кулаки ладошки, на то, как она прикусила губу, чтобы не заплакать.

– Ты прав, – шепчет она вдруг, опуская голову. – Это глупо. Прости.

Её плечи ссутулились, голова упала вниз. Она больше не тянется ко мне, не оправдывается – просто сидит, такая крохотная, одна против меня, здорового сильного мужика, и гладит пальцами узор на одеяле.

– Я просто... я не хотела тебя расстроить.

– Проехали.

Куда там! Я уже чувствую себя сволочью.

Мы лежим в кровати, не обнимаемся, не говорим о важном, каждый уткнулся в телефон. Я пытаюсь не думать о Лене – сейчас не до неё.

Но краем глаза замечаю, как она украдкой вытирает щёку.

И снова – этот укол в груди.

Как это все не вовремя!

Скоро приедут Яна с Полиной, нужно подготовиться, встретить их как следует. Прищемить хвост Яшину. И наконец разобраться с рестораном. Что бы там ни говорила Карина, половина – моя.

Я так увлечён, что уже забыл о Лене.

Как вдруг она вскрикивает и тычет мне телефон в лицо.

Я не понимаю, что происходит. Злюсь.

– Что, хочешь показать очередного бывшего? – скалюсь.

– Почти, – отвечает она.

Только тогда я разглядываю экран.

Новость: В одном из фудмоллов города обнаружена кишечная палочка. В больницу с пищевым отравлением разной тяжести попало несколько человек.

– Нет, нет, нет... – шепчу я, листая ленту вниз.

Ошибки быть не может.

Моё здание, которое я так тщательно выбирал. Моя парковка. Которую я с таким трудом строил.

И сын – тоже мой. Иуда!

На фото – бледный, с термометром под мышкой, он лежит на задрипанной кушетке городской больницы и гордо показывает большой палец в объектив.