Текст книги "Развод. Бумерангом по самые я... (СИ)"

Автор книги: Каролина Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8. Владлен Казанский

Не стоило сюда ехать! Знал же, что своими угрозами сделаю только хуже, но эти намеки в офисе, а потом слезы Лены – меня просто повело на злости и обиде!

И водилу отпускать не стоило! В таком состоянии я рулю хреново и могу вписаться в любой столб.

А главное, не стоило думать, что с Кариной можно договориться! Нет же, нельзя! Упертая несносная баба! Как мы с ее характером двадцать лет вместе прожили?

Как-как, молча. Карина говорила, а я делал. И думал, что это нормально, пока не встретил женщину, рядом с которой, наконец, стал мужчиной. Любовь, секс, молодое упругое тело – все это вторично.

Любить можно много, стать мужиком – единожды.

И как любая трансформация эта дается через боль. Конкретно через панкреатит и СРК, обострившийся на нервной почве. Чувствую, как кишки крутит в узел, наклоняюсь к бардачку, чтобы найти свои лекарства. Сууука! И болячка, и Карина, которая держит в доме целую аптеку, и всегда знает, что и от чего нужно принять.

Достаю знакомые блистеры и глотаю сразу две таблетки, как делаю при острых приступах. Все еще больно и отпустит минимум через час. Кошусь на наш дом – как хорошо было бы переждать спазм там. С открытыми окнами, уборной под боком и тарелкой кимчи, которая всегда помогала в таких случаях.

И главное, к Ленке сейчас не поедешь. Не хочу ее пугать своей перекошенной рожей. Таким она меня точно никогда не видела. И пускай подольше сохранится образ рыцаря, а не старого пердуна с хронической болячкой.

Сижу в машине, смотрю, как в моем доме постепенно гаснет свет в окнах и злюсь. Прокручиваю диалог с Кариной и завожусь как механическая жаба.

Ну, жена, ну, удружила! Додумалась позвать Яшина! Уверен, она только и ждала случая, чтобы позвонить своему бывшему. Ну, ничего, мало она тогда после развода плакала, видимо хочет еще пострадать по не случившейся любви. Мазохизм в женщинах неискореним.

А какое самодовольное лицо у нее было, когда она сказала о гонораре! Из моих сука денег, между прочим гонорар уплачен!

Сам не замечаю, как беру в руки телефон и нахожу в интернете информацию об этом Яшине. Живет в Ёбурге, в Москве не отсвечивает, что правильно, здесь зоны влияния давно уже поделены и свободных мест нет. Ничего такого – сайт, с картинками, бесплатная консультация и телефон. Интересно, этот… Влад настолько тупой, что оставил свой личный номер, или я попаду на автоответчик офиса?

Наверное, нужно собрать побольше информации о Каринином муженьке, но у меня подгорает. И потом, сейчас у него время за полночь. Идеальный момент, чтобы застать противника врасплох.

Звоню. И сам не верю, когда на пятом гудке слышу сонный голос:

– Слушаю.

Это я тебя, урод, слушаю. Слушаю, и думаю, что с тобой делать.

– Казанский, – представляюсь я.

– Вокзал? – Ржет этот придурок. Я смотрю на телефон, проверяю, не ошибся ли номером. Но нет, цифры верные. А значит, у Карины действительно был такой конченый муж.

– Казанский Владлен.

Смех резко обрубается.

– Чем обязан?

Слышу, как чиркает зажигалка, и от этого бешусь еще сильнее. Помню, когда я познакомился с Кариной, она бросала курить. Сложно, со слезами, но без единого срыва.

«Нет, Лёня, нельзя давать слабину. Я себя знаю, одна затяжка и все, полностью теряю контроль!»

Тогда думал, она шутит. А сейчас представляю, откуда растут ножки у ее привычки. А еще представляю, как моя благоверная курила с этим Яшиным в постели после секса. Гадость!

Живот снова болит, так что приходится говорить тише:

– Слушай сюда, – почти шепчу, – ты забываешь об этом деле и о Карине. Не только пока мы не разведемся, а в принципе. У меня есть все рычаги, чтобы уничтожить твою репутацию, неужели вялый секс с бывшей женой того стоит?

Тишина. Кажется, мои слова восприняли всерьез. Или нет. Потому что этот Яшин снова начинает зубоскалить.

– Я не знаю, у кого что там вялое, но ты меня почти убедил. Скажи, что мне будет, если я с тобой соглашусь?

– Сколько тебе предложила Карина?

– Ну… это коммерческая тайна.

– Я дам в два раза больше.

– Фу, противный! Я согласился помочь Карине за один только поцелуй, а ты такие гадости предлагаешь! Вы там в своей Москве совсем загомосятились?! Нас уральских мужиков такой бесовщиной не проймешь! – Ржет этот урод.

Что ж, диалога не вышло. А жаль. Отключаюсь, смотрю на бардачок и выдавливаю из блистера еще одну таблетку. Уже третью.

Домой я приезжаю ожидаемо поздно. Согнувшись в три погибели, поднимаюсь по старой грязной лестнице и ненавижу и саму лестницу, и этот дом, и то, что проведу здесь целую ночь. Потому что таком состоянии я уже никуда не поеду.

– Котенька, – ахает Лена при виде меня.

Молча, не говоря ни слова, иду в спальню и падаю на кровать. Мне нужно немного тишины, чтобы, наконец, успокоились нервы. Лучше всего было бы заснуть, но я просто не могу этого сделать. Всякий раз, стоит закрыть глаза, представляю этого придурка Яшина и Карину рядом с ним. До этого я не знал, как выглядит бывший моей жены. Когда мы только познакомились, я пытался, но не смог найти его фото в интернете. А потом стало по фиг. Победитель то в этой ситуации я – Карина выбрала меня, а не его.

Но сейчас все изменилось. И эта наглая ухмыляющаяся рожа так и стоит у меня перед глазами. Он и она. В обнимку. Насмехаются надо мной.

– Влад, все хорошо, – голос Лены звучит так далеко, будто нас разделяет бетонная стена.

Моргаю, тяжело поднимая веки вверх. Неужели я все-таки заснул? Тогда хорошо, что она меня разбудила, потому что снилась мне всякая гадость!

– Все отлично. – Глажу подушку рядом со своей и прошу: – Маленькая моя, иди сюда.

Лена ложится, обнимает, утыкается носом мне в шею. Ее дыхание теплое и вкусно пахнет, как только приготовленный поп-корн.

– Ты такой бледный, точно все хорошо?

– Все нормально. Просто… сердце немного шалит.

Ну да, сердце это тебе не жопа. Звучит как-то благородно и вызывает больше сострадания, чем раздраженный кишечник, хотя уверен, по степени дискомфорта моя болезнь не легче той же аритмии.

– Береги себя, пожалуйста, – нежно, как бабочка, она касается губами моей щеки, – ради меня, береги.

– Ради нас, – поправляю я Лену.

Мне уже лучше. Одно присутствие Лены успокаивает меня и снимает симптомы хронической болячки.

Какая хорошая, какая чистая, правильная у меня девочка. Мое лекарство, мое спасение.

Лена закидывает ногу мне на бедро и прижимается еще ближе, ее дыхание становится глубоким и ровным. Кажется, мы оба так и заснем здесь, не расстелив кровать. До чего сложным был этот день, как хорошо, что он почти закончился.

Почти, но все-таки не полностью. Потому что в следующую минуту где-то далеко, будто с другой части света раздается дверной звонок. Гадкий, как и все в этой квартире.

Смотрю на часы. Половина первого. Слишком поздно для светских визитов.

– Ты ждешь кого-то?

Я не ревную, да и Ленино поведение не вызывает подозрений. Сонная и теплая, после моих объятий, она непонимающе крутит головой.

– Никого. Сюда вообще никто не приходит. Наверное, просто дверью ошиблись.

Ага. Дважды. Потому что незваный гость снова вдавливает кнопку звонка, отчего наша квартира дребезжит как крышка от чайника.

– Наверное, надо открыть, – шепчет Лена. А почему шепчет? Мы у себя дома, нам некого стесняться. Если только она не хочет, чтобы кто-то за порогом узнал, что в квартире есть я?

– Лежи, я сам.

Резко встаю с кровати, поправляю пряжку от ремня, оглаживаю рукой рубашку, будто это уберет с ткани заломы, и иду в коридор. Успеваю как раз к третьему звонку. Какой настойчивый гад. Или гадина. Не удивлюсь, если Карина прилетела на метле, чтобы испортить мне день окончательно.

В глазок не смотрю, сразу открываю, и сразу же отшатываюсь назад.

– Ты?! – кричим мы почти одновременно.

Тимофей пьян, иначе не могу объяснить то как блестят его глаза и шатает фигуру. Он еле стоит на ногах, одной рукой держится за стену, другой обнимает огромный букет ярко красных роз.

Поначалу кажется, что меня ударили. Просто всекли по грудине, так, что стало трудно дышать.

Смотрю на сына и не понимаю, что он здесь делает. В такое время… в таком виде…

Пока я прихожу в себя, Тимофей тоже меняется лицом. Он вмиг трезвеет. Взгляд становится осмысленным, улыбка сползает вниз:

– Что-то с Леной?

– С Леной все хорошо, – еле заметно киваю, а сам смотрю на розы. Как банально. И глупо, ведь Лена любит лилии. Они пахнут так же сладко, как и сама Лена, а их лепестки такие же нежные, как ее кожа.

– С Леной все хорошо, она со мной. – Монотонно отвечаю, продолжая гадать, кто передо мной – соперник или просто влюбленный идиот.

Влюбиться в Леночку несложно, уверен, каждый мужчина мечтает о такой девочке. Даже после смерти Ромы за ней ухаживали разные парни, вот только она отвергла всех их, выбрав меня. А что с Тимофеем?

Как-никак он мой сын, почти что я, только на двадцать лет моложе. На душе становится тяжело, будто кто-то поставил на грудь пудовую гирю.

Пока Тим бессмысленно хлопает глазами, зову Лену.

– Милая, подойди, пожалуйста.

– Милая?! – Все еще не догоняет наследничек и совсем меняется в лице, когда слышит:

– Что, котенька? Ой. Тимошка. А что ты тут делаешь?

Лена испуганно жмется ко мне за спину и выглядывает оттуда как зайчик из норки. Покажет носик и обратно шмыг – в безопасность.

Становится легче.

Если бы она мне изменяла с сыном, вела бы себя иначе.

– Бать, у тебя тут женщина очень похожая на Лену… стоит. Почти сестра близняшка. Скажи, чтоб не смотрела на меня так, страшно же! И чтобы оделась, а то неприлично.

Леночка снова ойкает и бежит обратно в спальню, смешно прикрывая попку рукой. На ней короткие домашние шортики, из комплекта, который дарил я. Такие, из которых приятно любоваться мягкими полушариями ягодиц.

Мне.

А не моему великовозрастному дурню.

– В общем так, Тимофей. Я с Леной.

– Ты с Леной… что?

– Я с Леной все. Мы любим друг друга. Я женюсь на ней.

Интересно, у меня тоже бывает такое выражение лица как у Тимофея? Если да, то выгляжу я при этом очень глупо. Сын продолжает сверлить меня взглядом, а потом вдруг отводит глаза вниз, на букет цветов, который лежит у него под ногами. У нас под ногами, между мной и им, как красная тряпка на корриде. По тому, как он смотрит на пол, я понимаю, что Тим проиграл. Ничего не поделаешь, опыт. Я в высшей лиге, а его только выпустили на поле. Мне даже жаль сына, никакой отец не захочет оказаться в ситуации как наша – делить одну женщину на двоих. Но мы и не делим, Тимофей всегда неровно дышал по Лене, а она выбрала меня. Потому что я во всем его лучше.

– Бать, а мама в курсе, что ты женишься… снова?

Хмурюсь.

– Тимофей, твоя мама давно не интересуется моей жизнью. Ей плевать, на ком…

– Я не о ней, – перебивает меня сын, – я о Карине.

Хмурюсь еще сильнее. Как же меня заманали эти игры в матушку заботу, которая приютила и меня, и моего ребенка. Я же помню, что все было не так! И как Карина нос вертела при виде Тимофея. И как не хотела мне детей рожать. И даже как замуж вышла уже после родов, потому что я ее достал с этой женитьбой! Господи, она даже фамилию мою не взяла!!! А теперь из моей стервы жены лепят святую.

– Карина тебе мачеха, пора уже запомнить.

– Ага, – шепчет Тимофей, – а эта тоже мне мачехой будет? Или все-таки мамочкой? А что, бать, я такой раздел в порнушке смотрел, очень возбуждает, между прочим. Эй, мамуля? Мама Лена, выйди к нам, не стесняйся! Тут сыночек изнывает от любви и спермотоксикоза, поможешь, или тебя только старые пердуны заводят?

Удар получается глухим, и каким-то неестественным, как в кино.

Тимофей отшатывается, спотыкается о свои же цветы и падает на задницу. Лена заходится в крике, виснет у меня на руке и умоляет не убивать моего же сына. А я стою, и не понимаю, как мы оказались в этой точке.

Я знаю, что сильнее. Выстави нас один на один, и я уложу Тимофея. Это даже не трудно, он слаб физически, никогда не любил спорт, даже курил, бывало, пока Карина не узнала и не устроила ему разнос. В общем, типичный дохляк, который пополам сложится от простого тычка пальцев.

Но все-таки он мой сын. И он влюблен в мою женщину.

–Извинись, – спокойно и тихо говорю я, но даже так я пугаю Лену. Она всхлипывает и еще сильнее сжимает мою руку в своих.

– Влад, не надо, все хорошо, милый, он меня не обидел!

Смотрю на слезы в ее глазах и сатанею. Сейчас мне нужно успокоиться, иначе я не смогу контролировать собственную злость. То что делает со мной Лена ненормально, но я физически дурею, когда вижу, что ей плохо. Маленький беззащитный котенок, и только я в ответе за нее. Стоит ли это того? Моего брака, моего сына, моего человеческого облика? Не знаю. Знаю только, что в таком состоянии я сам себе противен, и что просто не могу иначе.

– Извинись, – повторяю, но уже знаю, что будет дальше – я потерял своего старшего ребенка, своего первенца.

– Подавишься, придурок. – После удара он говорит в нос, будто у него насморк.

Тимофей облокотился к двери и пытается отдышаться, уперев руки в колени. В уголке его рта алеет кровь – мои костяшки тоже горят, но я не подаю вида.

– Ну что, батя, доволен? – Он ухмыляется, но голос срывается. – Теперь ты герой. Отстоял «свою девочку». Лен, к тебе вопросов нет, ты там моргни, если этот боров держит тебя в плену.

Лена сжимает мою руку так, что ногти впиваются в кожу. Её дыхание частое, прерывистое – будто она только что убежала от чего-то страшного.

– Тимофей, просто уйди... – шепчет она.

Сын замирает. Смотрит на неё, потом на меня. В его взгляде внезапно появляется что-то... почти детское.

– Ладно – он резко разворачивается, пинает букет ногой. Алые розы разлетаются по полу, как осколки. – Только запомни, отец. Ты её не удержишь. Никто не удерживает таких.

Дверь захлопывается.

Тишина.

Лена обнимает меня, прижимается всем телом – дрожит, как перепуганный зверёк. Я глажу её по волосам, но сам смотрю на дверь.

Слова сына висят в воздухе, как проклятие.

– Он... он просто пьяный. Напился в стельку и несет не пойми что, – бормочет Лена.

Я не отвечаю. Потому что знаю – не так уж пьян был Тимофей.

Глава 9

Я проснулась от стука в дверь. Три часа ночи. Ну конечно, самое время для гостей. Вряд ли это муж. И даже не принц на белом коне – коней в нашем районе не водится, а принцы давно разбежались.

Открываю – на пороге Тимофей. Бледный, с трясущимися руками, глаза красные – будто не спал или перебрал с энергетиками.

– Омичка… – голос у него дрожит, но тут же губы дергаются в кривую ухмылку. – Привет. Что, не спится? Мне вот тоже.

Я понимаю сразу – он знает.

– Заходи, – тихо говорю, отступая в сторону.

Он входит, руки сжаты в кулаки, кадык резко дергается вниз, а рот непроизвольно открывается, будто Тимке не хватает воздуха в легких. Он мнется, ерошит рукой непослушные волосы. Светлые, как у его отца когда-то. От этой мысли снова становится горько. Ну, мой мальчик, скажи мне то, что я и так знаю. Ты говори, а я пойму, на чьей ты стороне – моей, или его.

– Так, короче, омка, ты лучше сядь, хотя нет, не садись, я быстро. В общем, батя там совсем одурел и ушел к этой… – Тимофей не может даже выговорить её имя.

– К Лене, – спокойно заканчиваю я.

Он вздрагивает, будто от удара.

– Это же пи*дец, мам.

Я молчу. Что я могу сказать? Да, пи*дец.

‍Холодок пробегает у меня по спине. Перевожу взгляд с аватарки на дисплее – Яна смеется, держа в руках сладкую вату, а из-за ее спины выглядывает Поля. Они как попугаи неразлучники, всегда рядом. Такие лучезарные, такие счастливые дети, и всё, чего я хотела – продлить их детство еще немного. Хоть на несколько недель, но продлить. А теперь им придётся вырасти. Резко. За ночь.

– Тим, ну зачем… – тихо, почти обречённо спрашиваю я.

– Потому что надо. Омка, ты не понимаешь, что будет война? А где война, там и армия. И нужно, чтобы ты всё правильно объяснила девчатам, а иначе это сделает отец.

– Мы договорились не трогать их пока. Сказать всё, когда они приедут на каникулы.

– А ещё вы договаривались жить долго и счастливо и помереть в один день. Я помню, я в ЗАГСе вместе с вами был. И что, где сейчас ваши договорённости?

Тимофей хватает меня за плечи и трясёт, словно пытается вытряхнуть из меня все страхи и тревожные мысли. Видимо, в его голове сейчас разворачивается эпичная сцена, где я, окрылённая его тирадой, хватаю топор и мчусь восстанавливать справедливость.

Увы, реальность прозаичнее.

Во-первых, в моих венах не бурлит тестостерон и не плещется дешёвый джин, как у него.

Во-вторых, я уже пережила шок, гнев и стадию «повесить его семейные трусы на флагшток администрации" . Вместо этого я... приняла. Приняла, что мой муж – не просто козёл, а козёл с претензией на трагедию Шекспира. А Лена – не просто шлюха, а шлюха с педагогическим образованием.

Но вот в чём загвоздка: для моих девочек он – папа, который катал их на плечах и чинил сломанные куклы. А она – Леночка, которая дарила им книги и учила заплетать французские косы.

Как, млять, мне объяснить им, что их сказка закончилась похабным анекдотом?

А телефон все звонит. Я понимаю, что если не отвечу сейчас, уже к утру они обе будут в Москве, и нажимаю зелёную кнопку.

Экран загорается, вижу очертания комнаты, такой родной, потому что сама выбирала девочкам все эти пледы, подушки, картины и прочее. Всё здесь мне знакомо, кроме двух лиц напротив камеры ноутбука.

Яна смотрит испуганно. Полина – осуждающе.

– Мам… – Яна тянет руку к экрану, будто хочет меня потрогать. – Это правда? Вы с папой… разводитесь?

– Да, девочка моя… – начинаю я, но Полина резко перебивает:

– Да ладно, какой развод?! Вам что, больше заняться нечем? Вам же уже под пятьдесят, вы же не подростки!

Тимофей фыркает за моей спиной:

– Ну, вообще-то, подростковое поведение как раз у папочки наблюдается. Особенно в области гормональных всплесков.

– Тим! – шикаю я, но он только пожимает плечами.

– Мам, я не понимаю… – голос Яны дрожит. – Почему? Что случилось? Вы же всегда… всегда были вместе…

– Всё сложно, солнышко, – вздыхаю я. – Но это не значит, что мы перестаём быть вашими родителями.

– Ой, да бросьте! – Полина скрещивает руки. – Вы поссорились, и теперь решили устроить драму? Папа, наверное, забыл поздравить тебя с восьмым марта, а ты решила его проучить?

О нет, милая, он поздравил. Он меня так поздравил – всю жизнь буду помнить! Я думаю, как сказать о Лене, и стоит ли это делать прямо сейчас, по телефону, среди ночи, как в диалог снова врывается Тим.

– Если бы, – бубнит он. – Тут не тюльпаны купить забыли, тут целую жену заменили.

– ТИМОФЕЙ! – мы с Полиной кричим одновременно.

Яна в ужасе смотрит на меня:

– Мама… папа… он что, изменил?

Тимофей уже открывает рот, но я успеваю его заткнуть взглядом.

– Девочки, слушайте… это всё – между мной и вашим отцом. Вы не должны в это втягиваться. Ваша жизнь не должна измениться от того, что мы разведемся. По крайней мере мы с папой сделаем все, чтобы наш развод вас не коснулся.

– Но мам… – Яна всхлипывает. – Я так люблю тебя.

Сердце сжимается.

– И я тебя, родная. Пообещай, что не будешь думать о плохом, а прямо сейчас ляжешь спать.

– А ты пообещай, что вы с папой помиритесь! – Полина бросает вызов.

Я замираю.

– Я… постараюсь, чтобы всем было хорошо.

– Вот видишь! – Полина торжествующе тычет пальцем в экран. – Господи, я как знала, что не нужно было уезжать от нас, вы же такие несамостоятельные, просто как дети! Говорю, нам надо приехать и помирить вас, и я не хочу больше слышать этот бред про развод!

Тимофей кашляет:

– Ну, если бред – когда папочка…

– Всё! – резко обрываю я. – Девочки, спите. У вас ночь, у меня ночь, мелатонин сам себя не выработает! Мы ещё поговорим!

– Мам… – Яна тянется к камере.

– Спокойной ночи, мои хорошие.

Вешаю трубку. В комнате повисает густая, вязкая тишина – будто даже воздух застыл, боясь пошевелиться.

– Ну что, – Тимофей с шумом шлёпает себя по коленям. – Поздравляю, омка. Только что ты показала мастер-класс по тактическому уклонению.

Я закрываю глаза, чувствуя, как в висках начинает пульсировать знакомая усталость.

– Тим… – голос звучит почти молитвенно. – Пожалуйста. Хватит самодеятельности.

Он ухмыляется – этот чёртов мальчишеский оскал, который не меняется с пятнадцати лет.

– Обещаю подумать, – произносит он с торжественностью клятвопреступника.

Я знаю – он не послушает. Он никогда не слушает.

Но если Тим, в порядке исключения, заткнётся хоть на пару часов – я буду благодарна. Не то чтобы мне совсем невыносим этот непрекращающийся словесный поток, нет. Я до того привыкла, что его бубнёж заменяет мне белый шум. Порой даже успокаивает.

Но сейчас... сейчас мне нужна тишина.

– Ма-ла-дец, – вздыхаю я, глядя на его довольную физиономию.

Тим демонстративно молчит. Вот так… Хотя бы до утра.