Текст книги "Архангел (СИ)"
Автор книги: Карина Волк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)
Глава 9. Архангел
Доверие – листочек нежный,
Не смей его марать и рвать!
Иначе больше склеить не сумеешь,
Так же, как и время не повернёшь вспять.
Откинувшись на спинку автомобильного сидения, с презрением наблюдаю за зданием клуба, в котором находится Тариэл.
Равнодушно вытаскиваю из кобуры пистолет, ловко снимаю с предохранителя и досылаю патрон в патронник. Сизый синхронно повторяет за мной движения и тихо говорит, – брат всё готово, камеры наблюдения отключены, электронные замки выведены из строя, наши ребята уже находятся в здание.
Лениво киваю предвкушая очень скорую встречу с презренным ублюдком.
– Тариэла нашли? – холодно спрашиваю я.
– Да, – сухо констатирует Сизый. – Наши ребята держат его на прицеле в его же кабинете. Он полностью в твоей власти и ничего эта сука предпринять не успел, ребята сработали молниеносно.
Хищный оскал отражается на моём лице.
– Вот же падаль. Мелкий, противный, но столько дерьма сотворил.
Сизый продолжал без умолку болтать и до измождения убеждать меня, что у него всё под контролем, но внутри меня сидело что-то противоречивое.
Создавалось ощущение, что я неминуемо падаю с большой высоты и вот-вот разобьюсь – сердце билось как сумасшедшее, а глаза горели огнём ненависти.
Должен признаться, самому себе, что я устойчиво чувствовал страх, что в скором времени Тариэл поведает мне страшную судьбу моего друга. Почти не осталось сомнений, что именно этот старый шакал имеет прямое отношение к исчезновению Соколовского.
Надежда теплилась в груди, отказывался принимать жестокую правду жизни, просто не мог потерять единственного друга, с которым буквально прошли «огонь, воду и медные трубы».
– Он никогда не берёт пленных, – зло прорычал я и спешно покинул машину, следом за мной выскочил Сизый и ещё несколько ребят из охраны.
От произнесённой фразы в груди потянуло холодом, не морозным, а таким траурным, будто под кожей тает маленькая льдинка. Она медленно тает, тает, а затем внезапно превращается в воду, наполняя внутренности и вызывая дискомфорт. Но вместе с наполняемостью холодной водицы, меня поедает огонь, последняя башенка доверия полыхает в адском пламени.
Если этот подонок осмелился погубить Соколовского то месть моя будет страшной и беспощадной, только вот успокоения не наступит.
– Этот ублюдок что-то сказал? – не сбавляя шага, на ходу бросил вопрос.
– Нет, кричит, что будет базарить лично с тобой. Что ты ответишь за беспредел и необоснованные предъявы. Что ты беспредельщик и когда уважаемы, авторитетные люди узнают, что ты творишь, тебя…, – тяжело задышал и замолчал на полуслове.
– Конечно, на сходке будут решать мою судьбу, – со злорадной усмешкой на лице, закончил фразу Сизого, который так и не решился завершить до конца.
Стараюсь придать безразличие своему внешнему виду, вести себя расчётливо и максимально обдуманно.
– Блин, я даже не знаю, что это такое, но тот факт, что пожар страха за жизнь друга сжигает меня изнутри, приводит в состояние какой-то безмозглой желеобразной субстанции, – мелькает крамольная мысль в моей голове. – Плевать мне на сходку и прочую ху…ю, главное – спасти брата, если, конечно, он ещё жив. И ещё если Наташа причастна к ситуации с Ромой, если по её вине произошло страшное, клянусь, пощады не будет.
Сожгу к чёртовой матери всех и всюду, включая голубоглазую куклу. Чуть позже, когда останусь среди пепла, один на один с запахом гари, я приду в себя.
Снова внутри стану оплакивать сожжённые и дорогие сердцу постройки, примусь восстанавливать их. Но пока красное зарево бушует слишком сильно. Просто слишком. И остановить его вне моих сил.
Сердце болезненно сжималось в груди от мысли…Наташка не могла так жестоко поступить и прежде всего из-за своей подруги. Она же не могла не понимать, что смерть Ромки сведёт Настю с ума?
Чёрт! Кто же знает, что твориться в женском сердце и чего именно хочет добиться Наташка?
Не исключаю, что ненависть ко мне полностью уничтожила все её моральные и нравственные принципы. Она же решилась на страшный поступок, разыграла свою смерть, совершено не думаю о близких и родных.
Спешным шагом с каменным выражением лиц подходим к двери кабинета Тариэла. Сизый не церемонясь выбивает двери с ноги и мне открывается следующий вид: несколько наших ребят стоят около Тариэла и с наведёнными дулами пистолетов пристально глядят на мужчину, готовые в любой момент спустить полную обойму в тело старой гиены.
– Лёша, друг мой, что происходит? – с раздражающим спокойствием интересуется старый вор. – Влетели, как коршуны, моих безвинных ребят положили, мой покой потревожили, а я сынок, на минуточку, пожилой человек. Мне такие нагрузки противопоказаны, – продолжает кряхтеть старик.
Озлобленно покривил губами.
– Архангел, так дела не делаются, – никак не успокаивался подонок, изображая из себя невинную девочку, которую унижает злые, сильнее, невоспитанные мужики.
– Все свободны, – сурово командуя, не отрывая оцепеневший взгляд от нагло сидевшего за своим столом Тариэла.
– Шеф, но…, – простонал испуганно Сизый и начал проводить свои аргументы, – это опасно и…
– Хватит, Сизый, – прокричал я и с раздражением направил руку с оружием по направлению к Тариэлу, – повторяю, всё вон из кабинета. Быстро.
Сизый впадает в состояние замешательства, он судорожно пытается подобрать правильные слова, затем по-дружески похлопал меня по спине и с сожалением произнёс, – надеюсь, брат, ты понимаешь, что делаешь? Этот старый волк, очень хитёр, мало ли что ему в башку взбредёт. Он в своём логове, кто знает, что у него здесь припрятано.
Друг упрямо стоит на своём, отказываясь выполнять указание.
От ярости опускаю нахмуренные брови, на лице мелькает отстранённость и задумчивость. Перевожу напряжённые веки и окидываю Сизого тяжёлым взглядом, который кричит: «уходи молча, иначе…».
Прочитав всё в моих глазах, Сизый опускает голову и покидает помещение вместе с нашими ребятами.
– Молодец, пацан, – зазвучал мерзкий голос Тариэла. – Надо же, смело. Лично будешь разбираться со старым человеком. Очень интригует. Что будешь делать? Стрелять или для начала изобьёшь невинного пожилого мужчину, который тебе в отцы годится.
Старик мерзко ухмыляется.
– Да, Архангел, думал, что ты гораздо умнее и прагматичнее. Парень, что случилось? Ты всегда умел себя контролировать, а теперь эмоции взяли над тобой вверх.
– Ты знатно прокололся, – контролируя гнев, произношу я и уверенным шагом подхожу к стулу, небрежно облокотившись на него, решительно произношу, – ты совершил большую ошибку, когда объявил мне войну. Зачем тебе все эти тёрки, власть в городе давно поделили? Проблем не возникало. Что тебе не хватало?
Усмехнулся и приподнял подбородок.
– Реально, старик! Чего не хватало? Тебе, что власть затуманила разум?
Говорил ровным голосом, на лице отсутствовали какие-либо эмоциональные жесты, поза была гордая, непринуждённая, которая выражает: «Уж я-то точно знаю, что делаю и говорю. Отвечаю за свои слова.». Высоко поднимаю подбородок и с негодованием продолжаю, – какого чёрта, Тариэл? Ты никогда не действовал за спиной, тебе западло было использовать женщин. Что изменилось? Когда поменялись приоритеты?
Тариэл неподвижно сидел в авторитетной позе, пальцы рук были соединены, в виде купола и легко постукивали по столу. Глаза источали презрение, которое было сравнимы по масштабу с моим ненавистным взглядом. Немного кривя губы, он почти шёпотом, проговорил, – я с бабами не воюю и уж тем более их не использую в своих грязных делишках. – А вот вы с Ромой ничем не гнушайтесь. Напомнить тебе, кто первый подослал ко мне Ангела.
Наклоняю голову набок и слегка покачивая, лицемерно произношу, – говори, говори ещё, я готов слушать сколько угодно.
Старик пренебрежительно фыркает и вскакивает с кресла, подходит ко мне и с наигранной смелостью, требует, – стреляй. Чего ждать! Уверен в своей правоте, так стреляй. Давай вышиби мозги человеку, основываясь лишь на своих догадках и показаниях парней, которые вы, к слову, говоря, выбили силой. Да на них живого места нет, в таком состоянии они и в смерти Кеннеди бы признались.
На секунду замираю и, округлив глаза, угрожающе спрашиваю, – откуда тебе известно, какой вид у этих ребят? Выпрямляюсь в полный рост и прижав руку с оружием к туловищу, подхожу к маленькому сутулому старичку, у которого глазки начали бегать из стороны в сторону.
– Что теперь скрывать. Старость берёт своё. Взболтнул лишнего, – недовольно прокряхтел Тариэл. – Есть у меня пару источников, которые полноценно и достоверно добывают мне информацию. В твоём доме, эта девочка Наташа, один из моих информаторов. Но ты сам подумай, мне зачем Соколовского похищать?
– Что?
Тариэл вздохнул.
– Что, сынок, со слухом плохо?
– Повтори имя своего информатора?
Мужчина равнодушно передёрнул плечами.
– Наташа. И не надо меня в этом упрекать. Знаю, что и твои люди есть у меня. Это вполне нормально. Согласись? Сейчас никому доверять нельзя.
Теперь контролировать гнев не смог, схватил за грудки старого шакала и как следует начал трясти безвольного человека, который безуспешно пытался оттолкнуть меня.
– За дурака меня принимаешь. Наташа не знала и не могла знать о видео, – кричал я.
Но вот слова отрицания не соответствовали моему внутреннему настрою. Мне до сих пор неизвестно, за какие услуги Тариэл согласился помогать девочки. Она вполне была осведомлена о моих делах и могла предоставить некоторую информацию, которая была полезна Тариэлу.
– Душу хочешь мне вытрясти, и-ди-от, – жалобно заскулил Тариэл.
Сильно оттолкнул старика, да так, что он не удержался и отлетел на диван.
Жуткий смех раздался в кабинете, Тариэл раздражал своим презрительным хихиканьем, вызывая желание, нажатием спускового крючка, прекратить это фарс.
– Наташа, не единственный человек, который предоставляет мне информацию. В твоём крысином царстве крыс хватает, – даваясь от ядовитого смеха, продолжал говорить Тариэл. – Думаешь, грохнули Иванова, провели некоторые зачистки и всё, теперь вам все служат верой и правдой. Ты ошибаешься, пацан. Жестоко ошибаешься. И твоя импульсивность не позволяет нормально смотреть на ситуацию.
– Ну сука, – закричал я, заглушая стоны Тариэла. – Собирайся, сейчас поедим на природу, на озеро полюбуешься и рыбок покормишь. Обещаю. Отдых станет для тебя незабываемым и, боюсь, что последним.
С пугающим видом и волчьим оскалом добавил я, – не зря Иванова вспомнил. Скоро встретитесь с ним в аду, там поговоришь с ним. Убеждён, что общих тем для разговоров у вас целая масса.
Тариэл лукаво сощурил свои поросячье глазки и подняв указательный палец вверх, покачал, из стороны в сторону с ухмылкой на роже, произнёс, – нет пацанчик, так дела не делаются. Сначала посмотрим увлекающее видео.
– Какое видео? – искоса глядя на Тариэла сквозь зубы задал вопрос.
Через секунду до моего сознания дошло, что этот старый чёрт хочет посмотреть видео с участием его прихвостней, которые изготовили документы для Наташи.
– Ты, что время тянешь? – с уничтожающим видом, прозвучал мой вопрос. – Думаешь пока пятиминутное видео будем смотреть, тебе помощь подоспеет.
– Дурак, ой, дурак, – и снова раздался мерзкий, раздражающий смех Тариэла. – Щенок, твоё видео можешь засунуть в ж..у и прокрутить несколько раз. Я же говорю о крупномасштабном кино, с участием Романа Соколовского. Очень увлекательно кино. Одна сплошная интрига. А главное, неизвестно чем же завершится.
С театральной величественностью берёт пульт и включает телевизор, через несколько секунд зажигается голубой экран и появляется картинка, следующего содержания: тёмное помещение, в центре которого на стуле, располагается связанный человек с мешком на голове. К нему подходит Тариэл, срывает мешок, и я с ужасом понимаю, что это Рома. Да сильно избытый, да что там сильно, вместо лица кровавое месиво, одни кровоподтёки, но я точно понимаю, это Роман. – Да, Роман Дмитриевич, сильно тебя приложили мои изверги, – с издёвкой произносит Тариэл. – Мне так жаль, наверно почки отбили, кошмар какой, – продолжает говорить старик, кривя в ухмылке уголки волчьей пасти.
Ни слова не говоря, разворачиваюсь в сторону Тариэла и простреливаю колено затем под поросячий визг старика, шёпотом говорю, – отпусти Рому, иначе башку прострелю. Мне терять нечего. Отпусти, Ромку.
– Ублюдок, сука, больно, больно…, …а-а-а…, истекаю кровью, срочно вызывай скорую, срочно, – стонет простреленный старик. – Убьёшь меня, и он труп. Труп. Сдохнет, как только ты выпустишь пулю, так сразу он труп.
На выстрел прибежал Сизый и, бегло осмотрев обстановку, незамедлительно подскочил ко мне.
– Архангел, ты, что творишь?
Бесшумно кивнул в сторону телевизора, на экране которого продолжалась трансляция, только теперь вместо Тариэла там было несколько амбалов, которые безбожно избивали связанного Сокола.
– Отправь весточку, что Тариэл у меня, если в течение часа Сокола не вернут живым, всем кто причастен к его похищению пущу в расход, – не отрывая взгляда от корчившегося от боли Тариэла, скомандовал я.– Тронули семью, значит, и мы пойдём по головам, в том числе и членов семьи. Своих родных и близких будут получать по частям, начнём с пальцев, закончим головами.
Тариэл дрожащими окровавленными руками держится за рану и с испугом стонет, – ты, что творишь? Окончательно решил беспредел чинить, тебя же свои в землю закопают.
– Пусть так, но ты этого не увидишь, – с ненавистью в сердце и яростью в глазах, ответил я.– Не я начал беспредел, но я его закончу. Тебя и твоих прихвостней давно надо было валить и теперь я исправлю эту ошибку.
– Понял тебя, Архангел, – до конца выслушав бессвязный трёп Тариэла, отрапортовал Сизый и когда был почти в дверях, с осторожностью спросил, – ребят позвать можно?
– Зачем? – с непониманием в голосе, полюбопытствовал я.
– А этого, кто потащит? – указал рукой на Тариэла.
С безразличием пожал плечами и указывая пистолетом в искривлённое от боли лицо Тариэла, произношу, – а что наши ребята могильщики. – Зачем с трупами возиться, хотя у нас есть мясники, которые любят разделывать тушку.
Сизый зловеще блеснул глазками и, крепко сжав пальцы рук в кулаки, произнёс, – понял тебя, брат.
На минуту потерял бдительность и засмотрелся на экран телевизора, внутренне заставляя себя поверить, что Роман ещё жив. Внезапно перевожу глаза на зеркало и вижу в отражение, что Тариэл трясущимися руками достал из-под подушки пистолет и направил в мою сторону.
– Сука, – молниеносно реагирую я и отпрыгиваю в сторону, приседаю и скрываюсь за столом, используя его в качестве прикрытия от беспорядочного огня.
– Чёрт, чёрт…, – мысленно ругаю себя на чём свет стоит. – Сука, надо было контролировать этого пи…са. Теперь придётся его задержать, таким образом, чтобы он жизни своей не лишился. Если сдохнет, слишком много тайн с собой унесёт. Только он знает месторасположение Романа. Неизвестно, как поведут себя его шакалята, а что, если они смертники и пойдут до конца, тогда точно голову Ромы мне в мешке пришлют.
– Тариэл, не глупи. Здание окружено, живым тебе не выйти, давай положи оружие, и мы всё спокойно обсудим, – не надеялся, что Тариэл согласится на мои условия, моя цель вычислить его месторасположение и немного выиграть время, чтобы подкрасться к нему.
– Пошёл на х.й, щенок. Тебе меня живым не взять, – яростно хрипел Тариэл. Вдруг послышался выстрел и крик Сизого, – брат, ты живой.
Мгновенно поднялся из-за стола и увидел окровавленное, безжизненное тело Тариэла. Сизый склонился над его телом и усердно пытался нащупать пульс.
– Бл..ь, Сизый он мне живой нужен был,– недовольно отчеканил я.
– Брат, он жив, – звонко заявил Сизый и испуганно посмотрел на моё плечо. – Лёша, ты ранен, посмотри у тебя кровь. Вскочил на ноги и пулей полетел в сторону ванной комнаты, на ходу крича, – сейчас полотенце принесу.
– На, прижми к ране, а я пока вызову нашего лекаря, он в два счёта тебя залатает, – быстро среагировал Сизый и, презрительно окинув истекающее тело Тариэла, добавил, – и эту скотину постарается спасти.
– Не постарается, а спасёт, – беспрекословно скомандовал я.– Спасёт. Сизый.
– Так, а теперь давай сматываться отсюда, думаю мусора не заставят себя долго ждать и очень скоро явится сюда, – сжимая белоснежное полотенце, которое пропиталось моей кровью, произнёс я.
Наши ребята забрали полутруп из кабинета и я, оперившись на Сизого, покинул кабинет. Моя плоть кровоточила, но вовсе не физическая рана приносила мне нестерпимую боль, меня мучила информация, полученная от Тариэла.
– Предала, меня предала женщина, которую я л.., скажем так, которая мне не безразлична. Ради которой готов рисковать жизнью и объявить войну всему миру. Женщина, которую я желал и не только как сексуальную игрушку, она была для меня нечто большее, что-то более дорогое и сердцу, и душе.
– Брат, наши ребята поехали за лекарем, – отчитался Сизый, когда мы сели в машину.
– Хорошо, сначала пусть Тариэла заштампует, – скомандовал я.
– Лёша, да пусть дьяволу душу отдаёт. Мы такую весточку пустили, теперь ни одна гнида не осмелится удерживать Сокола, они знают твои методы. Очканут против тебя переть, – быстро пробарабанил Сизый. – У них раньше крыша была в виде Тариэла, как только узнают, что крыша съехала, сразу лапки кверху и на попятную.
– У нас нет гарантий. Что они неконченые отморозки. Итак, решиться пойти на такое, зная, против кого идут, не каждый сможет. Тариэл единственная гарантия, что Рому вернут живым, – обессиленно прижался затылком к спинке автомобильного кресла и медленно опустил веки. Машинально двигал губами, но сам никак не мог выкинуть из головы мысли о Наташе.
– Твою мать, Наташа, – еле слышно пробубнил себе под нос. – Любого другого за такое, без раздумий бы поставил к стенке и расстрелял. Она, конечно, она предала меня. Слила всю информацию о наших делах с Романом Тариэлу. Это единственное объяснение, того почему Тариэл, вообще, вызвался помогать Наташе.
– Брат, поговори с Наташей, но без угроз, – с опаской в голосе, предложил Сизый, видимо, расслышав мои ворчания. – Тариэл, старый лис, слишком красиво рисует картину. Странно и совсем непохоже на Наташу, да она способна сбежать, но вот предавать, да ещё так коварно и вероломно. Не верю.
Ревность цепкими коготками полоснула сердце, я резко распахнул глаза и свирепо спросил, забывая о боли в груди, – она и тебя очаровала? – Лицемерная, лживая кукла, которая живёт только ради своих низменных интересов.
Вгорячах откидываю окровавленную тряпку в сторону и сжав руки, разъярённо спросил, – как ты можешь объяснить, то обстоятельство, что именно Тариэл помогал Наташе? Чем она так заинтересовала этого ублюдка, что он провернул такую аферу, ради незнакомой девчонки.
Речь Сизого умолкла, мужчина понимал, что любые оправдания для Наташи, будут выглядеть неуместно и способны только усугубить ситуацию, спровоцировать новую вспышку гнева. Сизый съёживается, его дыхание становится прерывистым и глубоким.
– Архангел, а ты никогда не думал, – слегка откашлялся и робко продолжил, – ну, возможность такую хотя бы допускал, что Наташа напрямую никогда с Тариэлом не контактировала. – Что если есть человек, которому было выгодно исчезновение Наташи?
С грустью выдохнул и, печально глядя в окно, ответил, – допускал возможность и думал. – Ещё как думал, только вот никак недодумал.
В салоне транспортного средства повисла угнетающая тишина и стояла до самого момента пока, автомобили не заехали на территорию особняка. Сизый так и не решился огласить свои мысли. Я же, в свою очередь, прекрасно осознавал, что Сизый намекает на Ангелину. Эта женщина, единственный человек, кто получил выгоду после исчезновения Наташи, да и именно она контактировала с Тариэлом.
– Брат, не руби сгоряча, – попросил Сизый, когда я стал выходить из машины.
– Не переживай, брат, – со звериным оскалом и хищным блеском в глазах, ответил я, – рубить не буду, просто сверну нежную шейку этой лживой девицы. – Как бы там ни было, её молчание сродни предательству. Она прекрасно знает, что Рома в опасности, но вместо того, чтобы раскрыть карты, она продолжает упорно молчать.
Сизый с досадой на лице, кивает, соглашаясь с моими выводами.
Неспешным шагом направляюсь к дому, держась за рану, захожу в гостиную, ко мне тут же подбегает осведомлённая и растерянная Тамара Львовна, которая, как мать-гусыня кружится вокруг меня, не зная, что сказать и чем помочь.
– Тамара Львовна, ничего страшного. Лёгкая царапина, ты лучше аптечку принеси, – выдавливаю из себя улыбку, пытаясь лишний раз не тревожить свою пожилую домработницу, которая правда на своём веку много чего от меня повидала.
Аккуратно, стараясь лишний раз не бередить рану, снимаю куртку и отбрасываю её на кресло, без лишних телодвижений, плотно сжимая губы, стаскиваю рубашку и осматриваю пулевое ранение.
– Ах, сынок. Кто посмел, что за изверги это сделали? – начала причитать старушка, которая спешно вернулась с кухни, держа в руках аптечку. Заботливо обрабатывая рану, продолжая упорно причитать, – боже мой, изверги. – Мальчик мой, заканчивай ты свои войнушки. До греха они доведут, сейчас повезло, а спустись пуля чуть ниже, сердце бы задела.
– Тамара Львовна, какое сердце? – за спиной раздался бездушный голосок Наташи.
Повернул голову и увидел, что девушка стоит на лестнице, скрестив руки на груди и надменно оглядывает меня, с полной отчуждённостью и безразличием в глазах.
– Перебинтовала, – робко произнесла Тамара Львовна и собрав медицинские препараты в коробку, с недовольным видом покосилась на девочку, произнесла, – никакого милосердия. – Лёша стремится защитить своих друзей, а ты взбалмошная девчонка, ведёшь себя крайне неприлично, проявляя невежество.
Тамара Львовна перевела на меня свой взор, который теперь отражал требовательность и нравоучительно проговорила, – другое дело, Ангелина. – Такая добрая и приветливая девушка, вот истинная хозяйка для достойного дома.
– Достойного дома, – хныкнула Наташа и, размахивая руками, спустилась ко мне. С вызовом в глазах встала, напротив, и дерзко бросила, – достойный дом, где убивают, пытают и издеваются над невинными людьми.
– Тамара Львовна, вы свободны, – официально, с благодарственными нотками в голосе, произнёс я.
Наташа изменилась в лице, она повернула голову на Тамару Львовну и сдерживая страх, слабо шевеля губами, прошептала, – пожалуйста, останьтесь. – Лучше я пойду, не буду мешать врачеванию, потуже завяжите бинты. Можно с ног до головы обмотать, пусть на Тутанхамона будет похож, – не удержалась и съязвила малышка.
– Не язык, а острый нож, – прокричала женщина и, продолжая приговорить, – не то что Ангелина, та истинный ангелочек, – покинула гостиную.
– Я тоже пойду, а ты продолжай зализывать свои раны, – заносчиво, без намёка на жалость или сочувствие, фыркнула Наташа и направилась за Тамарой Львовной.
Стремительно перехватил её руку и жёстко вернул девочку на место, открыто, заявив, – хватит бегать. – Тариэл рассказал, что именно ты являешься предателем. Он сдал тебя, во всех подробностях поведав, как ты предала своих друзей. Ради спасения своей шкурки пошла на сделку, – беспощадно откинул руку девушки.
Девушка громко задышала, охватила тело руками, пытаясь унять дрожь и с драматичным видом, безмолвно покачала головой. – Это неправда, я даже незнакома с Тариэлом. Не мог он так оклеветать меня, – невнятно пробормотала девушка, беспомощно отступая, когда я плавно начал надвигаться на Наташу.
Неожиданно упёрлась в комод филейной частью и от внезапного соприкосновения с деревянным предметом громко ахнула. Словно раненый зверь не сводил плотоядных глаз со своей добычи, подошёл к малышке и расставил руки по бокам, лишая возможности дальнейшего свободного перемещения.
– Я не виновата, мне абсолютно безвозмездно оказали помощь. Никто не требовал от меня никакой информации. Пойми, это выдумки, наговоры на меня, которые не имеют никакого логического объяснения, – прерывисто дыша, оправдывалась Наташа, при этом её глазки бегали из стороны в сторону. Девочка всячески пыталась не столкнуться со мной взглядом.
Резко оторвал руку от комода и цепко схватил Наташу за подбородок, зафиксировал её лживое личико напротив своего и сурово спросил, – если тебе нечего скрывать, тогда почему глаза бегаю? – Или тебе страшно? – колко бросил вопрос, как бы невзначай.
– Страшно, посмотри на себя со стороны. Ты одним своим видом вызываешь дикий ужас, пару часов назад чуть живьём не закопал, – ехидство и жёлчь вернулась в голосок Наташи.
– Да, а пару секунд назад и намёка не было на страх, – укоризненно произношу я. Непроизвольно приближаюсь к Наташе, нарушая пределы интимной зоны, что вызывает смущение девочки, она краснее на глазах и старается сильнее вжаться в комод.
Понимаю, что девочка не на шутку перепугала, да это и понятно, мой внешний вид, мягко говоря, не выглядит дружелюбно и особо не располагает к общению.
– Сука, смотрит на меня своими огромными глазищами. Изображает саму невинность, но это всё обман. Её бархатный голосок, белоснежная кожа, вздёрнутый аккуратненький носик, пухлые губки и будоражащий кровь и плоть аромат, это всё ложь. Она дьявол во плоти ангела, нельзя поддаваться вожделению. Нельзя, – требует разум.
– Я не виновата, неизвестные люди прислали мне пакет документов и немного денег на первое время, подписавшись немногословной надписью: «доброжелатели», – неумело лгала девушка. – Я даже не предполагала, кто это мог сделать, но не воспользоваться шансом я попросту не могла.
Уверенно опускаю руки на бёдра девушки и слегка приподняв малышку, усаживаю её на комод, развожу ножки в разные стороны, устраиваюсь между ними, прижимаясь известным местом к её женскому естеству, лукаво сощурив глаза и одарив Наташу жарким, красноречивым взглядом, опустился к ушку девушки, хрипловатым голосом, проговорил, – я тебе верю, конечно, тебе ничего не известно.
Затем крепко хватаю за волосы Наташу и оттягиваю её голову назад, кричу, – твою мать, ты меня совсем за дурака принимаешь. – Твои лживые речи оставь для своего сопляка. – Ты доигралась, хватит с меня твоей изворотливости, сегодня ты мне всё расскажешь, иначе пеняй на себя.
Белоснежная рубашка спала с плеч девочки, оголяя желанное тело малышки. Она осталась в лёгком обтягивающем топике, который выгодно подчёркивало фигурку Наташи. Небольшие, но упругие полушария груди, так и притягивали взор, плоский животик манил, вызывая желание прикоснуться, поласкать. Пышные, но при этом точёные бёдра соблазняли и скушали изголодавшуюся плоть.
– Кровь, – интенсивно хлопая ресницами, проскулила девочка и боязливо указала на рану. – Рана кровоточит, – более громко проговорила девочка, пытаясь привлечь моё внимание.
Убрал руку от волос Наташи и переместил её на свою рану, провёл пальцами и почувствовал кровавое месиво.
Нехотя отошёл от девочки и устало присев на кресло, грозно произнёс, – пошла вон, позже поговорим.
Наташе в этом случае дважды, повторять не стоило, она ловко соскочила со шкафа и побежала на кухню.
– Молодец, беги, а я здесь пока в собственной крови буду захлёбываться, – осуждающе простонал я.
– Ты только обещаешь, – послышался звонкий голос Наташи. – Но как всегда свои обещания не сдерживаешь.
Она с неодобрительным видом обошла кресло и присев на колено, поставила аптечку на столик.
Чувство трепетного смятения зародилось в сердце, ошеломлённо посмотрел на малышку и с улыбкой на лице, полюбопытствовал, – что добить пришла?
Наташа, игнорируя мой сарказм, размотала бинты и с серьёзным видом принялась обрабатывать рану. Прикосновения нежных ручек вызывали двойственные и противоречивые ощущения, с одной стороны, рану болезненно щипало, с другой стороны, дыхание Наташи, остужало огонь.
– Сколько раз был ранен, какие только медсёстры не обрабатывали мне раны, но ни одна не могла вызывать блаженство. Эта девочка одним лишь мягким взглядам, способна была заживить мои раны, – не покидала меня мысль. –
Почему эта девочка пробуждает во мне самые нежные чувства, я думал, что неспособен на такие сильные и глубокие эмоции, но оказалось, ошибся. Теперь полностью понял выражение: «…из её рук готов и яд принять…».
Резко дёрнулся, когда почувствовал боль в плече. – Больно, – озабоченно спросила Наташа и подула на рану.
– Больно, – ответил я, продолжая наблюдать за движением сладких губок, которые старательно дули на рану.
– Хорошо, – самодовольно кривя личико, едко ответила Наташа.
– Сучка, – не остался в долгу и я. Наташа беззлобно блеснула бездонными глазками и игриво улыбаясь приложила ладошку к моему рту, – не смей выражаться в доме, где живёт твоя дочь и уж тем более не смей оскорблять мать твоей дочери. – Хочешь ты этого или нет, но Варвара связала нас на всю оставшуюся жизнь, – и с невозмутимым видом убрала руку.
– Наташа, нас не только Варя связывает, – постарался воспользоваться ситуацией и вывести Наташу на разговор. – Рома и Настя, наши общие друзья, судьба которых нам обоим небезразлична. Ты пытаешься защитить пособников, которые причастны к похищению Романа, более того, эти же люди хотели убить тебя. Я говорю правду, за тобой следом шёл профессиональный киллер.
Наташа виновато опустила реснички и тревожно поинтересовалась, – ты говоришь правду? Ко мне, правда, подослали киллера?
– Да, – лаконично, но гневно прорычал я.– Лёша-Солдат, профессиональный наёмник, убивает беспощадно и безжалостно. Считая, что смерть– это исход жизни, соответственно ничего страшного, если на одну жизнь станет меньше. Для него это лишь работа, его прозвище «солдат», не просто так ему дано, он считает, что он на войне. А на войне, сама понимаешь, невинных жертв не избежать.
– Хорошо, я назову тебе имя, но сначала ты дашь мне слово, что не тронешь этого человека, – поставила условие Наташа.
И снова ярость накатила на меня, не сдержался и, повысив голос, укоризненно произнёс, – не тупи девочка. –Этот человек предатель, который сливал компромат на меня злейшему врагу, какое на х.й слово, да я его или её, на клочки порву.
– Ангелина, – сконфуженно прокричала Наташа и вскочила на ноги.
В помещении повисла угнетающая тишина…Ещё бы секунда и Наташка рассказала мне правду, смог вывести её на честный разговор, но, чёрт побери, так не вовремя появилась Ангелина.
Зачем она, вообще, явилась?
– Прошу прощения, я вам помешала, – на лице Ангела отразился хитрый прищур, она пытливо смотрела на Наташу, словно уличив её в предательстве.
Наташка интенсивно замахала головой и интенсивно захлопала ресницами, её плохо объяснимое волнение улавливал даже на расстояние. Эти девушки, что-то скрывают…
