Текст книги "Архангел (СИ)"
Автор книги: Карина Волк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)
Плотно сжимаю губы и ощущаю, что всем мышцы моего тела напряглись.
– Рома, позвони, как только что-то выяснишь, – тихо сообщаю я.– Любую мелочь, даже если она покажется не значительной, ты мне сообщишь, – требую я.
– Какая мелочь? – послышался тихий голосок Ангелины.
Одновременно оборачиваемся с Романом и наблюдаем, как Ангелина, неуверенно лавируя между лужами и грязью, перепрыгивая с ноги на ногу, в обуви на высоком каблучке, пытается подойти к нам.
Роман переводит на меня недовольный взгляд и его молчаливое выражение лица, так и кричит, – « …иди помоги девушке…».
Пренебрежительно отворачиваю голову и фокусирую внимание на безжизненном портрете Наташи.
Плевать мне на Ангелину. Никогда и ничего ей не обещал…
– Чёрт, – громко выругался Роман и направился к Ангелине. Подаёт девушке руку и придерживая за талию, помогает беспрепятственно подойти ко мне.
– Ты зачем её привёз? – равнодушно, продолжая смотреть на портрет Наташи, спросил я.
– Я, что вещь? Ты даже вопрос, адресованный мне, задаёшь Роману, – истерично кричит Ангелина. – Боже, Лёша, чем я заслужила подобное отношение к себе? Откуда в тебе столько лицемерия и эгоизма? Самовлюблённый хам.
– Истерику закатывать здесь не надо, – со спокойствием удава, который сдавливает свою беспомощную жертву, проговариваю я. – Тебя никто сюда не приглашал.
– Действительно, Ангелина, сейчас не самое подходящее время для разговоров, – немного смущаясь, понимая неловкость ситуации, произносит Роман. – Давай, я отвезу тебя домой, – тянет за руку Ангелину и настойчиво пытается увести взволнованную девушку.
– А он? – безымённо произносит Ангелина.
– А он остаётся здесь, – сухо и кратко отвечаю я.
В голосе звучит отчуждённость и раздражение.
– Пойдём, Ангел, пусть попрощается с Наташей, – Роман заботливо обращается к Ангелине.
– Чёрт с ним, пусть прощается, – невзначай бросает пренебрежительные слова девушка. – Только сначала поясните мне, о чём вы здесь беседовали?
– Ладно, брат, пошёл я, – Роман, не отпуская ладонь Ангелины, подошёл ко мне и протянул руку, которую я с благодарностью пожал. – Не волнуйся, ты меня, знаешь, я переверну этот городок, но правду откопаю.
– Откопай, брат, даже если придётся пару человек закопать, – крепко сжимая руку Романа, даю установку другу.
Ангелина с бледным лицом, растерянно начинает бегать глазками, переводя их то на меня, то на Романа.
– Может расскажете, мне, что происходит? – гневно спрашивает она, повторяя и повторяя вопрос, видя, что мы игнорируем её требования.
– Ладно, пойдём, – с весёлыми нотками в голосе, наконец-то обращается к Ангелине Роман. – Ты имеешь права знать правду, столько раз нас выручала.
– Нет, – мой рык, грозно раздался и вызвал смущение на лице Ангелины и негодование в глазах Романа.
– Рома, давай сначала разберёмся со всеми неточностями, а потом уже расскажем обо всём, – более спокойным голосом попросил я.
Внутри меня зародилось недоверие, не мог объяснить причины, но твёрдо ощущал, что от Ангелины исходит опасность.
– Бред, наверно от переизбытка эмоций, совершенно теряю остатки разума, – бурчу себе под нос, вслед уходящим друзьям.
Жёлтый, почти безжизненный листочек, сорванный ветром, подчиняясь велению потока воздуха, безвольно опускает на мраморный памятник.
Одеваю кожаные перчатки, бережно беру в руки несчастный осенний листок, который почти засох, безжалостно смыкаю пальцы и слышу, как хрустит вегетативный орган растения.
– Вот также было смято моё сердце, когда узнал о твоей смерти, – без намёка на жалость или сострадание, произнёс я и развеял по ветру остатки листочка. – Я вместе с тобой был похоронен в этой могиле, без всяческой надежды на воскрешение, – обречённо добавляю я.
Близко подхожу к надгробию, опускаюсь на одно колено и провожу ладонью по родному, но такому далёкому изображению Наташи.
– Я буду вечно любить тебя, ни одна женщина не сможет вытеснить твой лик из моей памяти или занять твоё место в моём сердце, – с полной уверенностью, признаюсь я.– Но, если это всё окажется игрой, вся эта смерть лишь бутафория, – замолкаю, несколько секунд с опущенной головой, слушаю гул ветра, который пришёл на смену дождю.
Решительно поднимаюсь с колена, выпрямляю плечи и словно клятву, произношу следующие слова, – Наташа, если ты окажешься жива, и это всего лишь твой план, …,– грозно опускаю углы бровей и, вытягиваю их в горизонтальную линию в результате на переносице образуются поперечные складки.
Затем, словно маньяк, резко меняю выражение лица, приподнимаю брови, округляю глаза и с дьявольским блеском в глазах, заявляю, – если ты окажешься жива, то эта могила долго пустовать не будет. Она быстро обретёт истинного хозяина. Ты ответишь за всё. Никто, слышишь, никто и никогда, и ничего в этой жизни не забирал у меня безнаказанно.
Ветер стихает, снова начинает накрапывать дождик, капли которого падают на памятник и стекают по портрету Наташи. Верил бы в конспирологию, решил, что это знак, так как создавалось ощущение, что из глаз Наташи потекли слёзы.
– Закопаю, живую закопаю в эту могилу и заставлю мучиться. Медленно умирать, так же, как и я. Моё тело сгнивало при жизни, раны кровоточили и нигде, и ни в ком не находил покоя.
Она так часто говорила, что я бездушное существо, при этом изображала из себя невинного ангела. А на деле оказалась конченой сукой! Вынудила меня сгорать в аду ещё при жизни.
Злость, беспощадным зверем пожирала изнутри. Ненависть охватывала истерзанное сердце. Я одержим этой недостойной девицей, у которой вместо сердца камень.
Жизнь как вьетнамские джунгли, напичканные ловушками.
Одержимый безумец!
И она мне подстать…Сумасшедшая стерва…
Нет между нами любви, лишь болезненная одержимость…
Когда «любовь» безответна, одержимость становится опасной. Одержимые могут чувствовать, что они не в состоянии жить без другого человека. Они могут угрожать или даже пытаться покончить с муками самоубийством. А если другой человек вступает или уже находится в отношениях, то начинается бред сумасшедшего, сопровождаемый мыслями вроде «Он украл у меня любимую» и «Так не доставайся же ты никому!». С другой стороны, одержимость – это вид эгоизма. Что-то вроде мании. Глаза горят, ты требуешь, чтоб человек был с тобой рядом. Ревнуешь к каждому встречному. Если объект обожания просто любит тебя, то это хорошо. Но со временем тебе кажется, что ты не получаешь отдачи. Если тебя любят чуть меньше, чем ты себе это представляешь, значит, всё, нелюбовь, подозрения, истерики. Поэтому важно помнить, что нормальная любовь – это не чувство собственничества. Она подразумевает личное пространство каждого влюблённого и не требует каждый раз лобызаться в дёсны, штурмовать замки. Если всё время ждать от своей любви подвигов, то можно сойти с ума, чёртов психопат.
Удручённо рассмеялся. Она никогда меня не любила. Кого я обманываю. Я заставил Наташу быть рядом с собой. Принуждал…
Роман обескураженно покосился на меня, он почувствовал, что я в данный момент остерегаюсь Ангелины.
Друг вопросительно сузил глаза и робко махнул головой.
Чёрт! Сам не знаю, что со мной происходило. Просто осознавал, что эта надежда на то, что Наташа выжила очень хрупкая…Может, не хотел спугнуть удачу, а, возможно, действительно не полностью доверял женщине. Ангелина всегда была нашим верным соратником, никогда я не ловил её за руку, но всегда, когда вопрос касался Наташи, Ангел менялась. Она ненавидела её, после «гибели» Наталье немного смягчилась, но всё равно не упускала момент, чтобы съязвить. Твою мать! Может это всё лишь мой бред, игра больного воображения. Неизвестно.
– Роман, давай отойдём, – бережно взял друга под локоть и отвёл его в сторону, подальше от любопытных ушей девушки.
Ангелина всё сразу поняла. Она надменно хныкнула и демонстративно выхватила из сумки телефон и принялась активно кому-то названивать.
Сомнения испытывают и неуверенные в себе люди, и самоуверенные; только первые от них страдают, а вторые – их используют.
– Архангел, что, чёрт возьми, происходит? – Друг бросил взгляд на девушку, – Ты почему ничего не сказал Ангелине.
Тяжело вздохнул и устало провёл пальцами по переносице.
Сам до конца не понимал, что происходит в душе. Хаос накрывал меня. Б…ь. Справиться с хаосом точно не смогу, значит, должен его упорядочить.
Чтобы в мире был порядок, надо поддерживать привычный хаос.
– Сам не знаю, что именно происходит, но пока не хочу, чтобы Ангелина что-либо узнала.
Негодованием в глазах друга, резко сменилось откровенным раздражением.
– Ты что говоришь? Ты что в чём-то подозреваешь Ангела?
Гневно оскалился.
– Нет. Ангелина всегда была нам верным союзником. Но не стоит забывать, что она испытывает ко мне чувства. А тебе хорошо известно, что влюблённая и отвергнутая женщина на многое способна.
Роман удручённо свёл брови и помотал головой.
– Может, ты и прав, – огорчённо проговорил друг. – Но в любом случае ты несправедлив к ней. Она же не виновата, что полюбила тебя. И ты, к слову сказать, активно подогревал её интерес. Зачем спал с ней, знал же, что у вас ничего серьёзного не получится.
А вот сейчас его слова прозвучали обидно…Сквозило лицемерием, которым Роман никогда не был наделён.
– А ты зачем с ней спал?
– Б…ь, Архангел, это было тысячу лет назад.
Роман глубоко вздохнул.
– Ладно, брат, – но по-дружески постучал меня по плечу. – Сейчас точно не время для споров. Нужно всё выяснить. У тебя появилась реальная надежда, – он крепко сжал пальцы на моём плече.
Друг уверенно заулыбался.
– Я даже не представляю, что почувствует Анастасия, когда узнает, что её подруга жива.
Хищно блеснул глазами.
– Ты лучше подумай, что я сделаю, если твоя информация подтвердится.
Роман напряжённо убрал руку от меня и судорожно замахал ресницами, ощущая явную угрозу в моих словах.
– Лёша, ты только глупостей не наделай. У Наташи было основание так поступить.
– Б..ь! Как поступить? Инсценировать свою смерть?
Роман пристально заглянул в мои полыхающие огнём яростной справедливости глаза.
– Она спасала себя. Ты же не давал ей никакой свободы.
– Спасибо, брат, – яростно ударил ладонью по его груди. – Поддержал так поддержал.
Роман немного смутился.
– Ладно тебе. Я в твою личную жизнь никогда не вмешивался. Дело твоё.
– Вот и отлично. Жду от тебя новостей, – протянул ему руку. – Рома, как только что-то разнюхаешь, моментально звони мне. В любое время.
Друг весело хохотнул.
– Конечно. Знаю же, что ты глаз не сможешь сомкнуть. Ну всё, давай.
Роман торопливо направился к автомобилю, а я, не теряя более времени, направился к Ангелине, девушка молниеносно, что-то проговорила в телефон и спрятав средство связи в небольшую дамскую сумку, изобразив равнодушие, улыбнулась.
Медленным шагом приближался к Ангелине.
Когда счастье идёт нам в руки – мы становимся подозрительными! Неужели нужно всё усложнять, чтобы поверить? Мы привыкли думать, что настоящую любовь надо заслужить, надо преодолеть все препятствия во втором акте, перед тем как жить долго и счастливо в третьем. А если препятствий нет, означает ли это то, что чего-то не хватает? Неужели нужна драма, чтобы отношения сработали?
А что, если сейчас, именно в этот момент разворачивается драма в наших отношениях с Наташей. Чёрт! Только бы она оказалась жива. Боялся поверить своему счастью. Безумно опасался, что Соколовский ошибся, потому что хорошо понимал, что второй раз пережить её гибель не смогу. Я и так уже почти умер. Осталось лишь тело, а душа давным-давно горела в огне.
– Поехали. Я отвезу тебя домой.
Ангел слегка насупилась.
– Ты же не хотел уезжать, – девушка кокетливо провела тонким пальцем по моей груди. – Что произошло? Куда поехал Сокол?
– У него появились срочные дела.
На лице женщины отразилась обида.
– Вы что-то от меня скрываете? – Она игриво поиграла пальцем, пуговицей на моей рубашке.
– А ты от нас?
Ангелина нервно вздрогнула и моментально убрала руку от моей груди, словно наткнувшись нежной кожей на раскалённое железо.
– Я-я-я, – протяжённо прошипела она и ошарашенно заулыбалась. – Что я могу от вас скрывать?
Сделал решительный шаг вперёд, ни на секунду, не разрывая зрительный контакт.
– Не знаю. Ты мне скажи?
– Знаешь, Архангел, тебе бы к психиатру сходить. У тебя после смерти Наташи паранойя развивается.
Высоко поднял голову и уверенно проговорил, – она не умерла.
Дикий, неконтролируемый ужас застыл в её глазах. Она вовсе не удивилась, а именно испугалась. Я словно застал Ангелину на месте преступления.
– В каком смысле? – Девушка резко повернула голову и посмотрела на памятник, который был доказательством смерти моей любимой женщины.
– Она не умерла, а погибла. Ты совершенно разные вещи. Согласись?
Ангелина облегчённо выдохнула, у неё словно камень с плеч упал.
– Да. Конечно. Ты прав.
Суетливое поведение девушки усилило моё подозрение.
– Ангелина, а перед гибелью Наташи ты с ней сблизилась, – приглушённо прошептал.
Ангел нервно усмехнулась.
– Да. Постепенно стала понимать, что ты действительно полюбил Наташу. Решила, что глупо с ней враждовать. Попыталась наладить контакт.
Безмолвно махнул головой.
– Она тебе что-то рассказывала? Возможно, делилась планами на жизнь? – Сам не знал, что именно хотел услышать, просто стремился усмирить свою подозрительность, цеплялся за слабую надежду.
Ангелина лукаво прищурилась.
– Архангел, к чему весь этот допрос? Наташа умерла. И тебе пора смириться с неизбежностью. Принять горькую правду жизни.
– Возможно. Ты права, – сухо ответил, более не вдаваясь в подробности.
– Лёша, любимый мой, – ласково прошептала женщина, пристально вглядываясь в мои глаза. – Зачем ты продолжаешь жить прошлым? Ты же себя мучаешь.
Тяжело вздохнул. Огорчённо усмехнулся. Скорбь полоснуло израненное, истерзанное сердце, которое никак не могло перестать тосковать по прошлому.
Моё прошлое, там, где была единственно, по-настоящему любимая женщина, светлое пятно в моей серой, никчёмной жизни.
Проклятие! Почему не могу задушить чёртову любовь? Задыхался без Наташки. Даже дышать было невыносимо больно. Каждый день. Каждый проклятый день просыпался и засыпал с мыслями о женщине, которая навсегда покинула меня…
– Ты любил её. Хотя она и не была достойна этой любви.
Разгневанно сверкнул глазами.
– Ангелина, осторожно. Не смей переходить черту. Наташа для меня святое.
Женщина обиженно вздрогнула и суетливо замахала головой.
– Да. Да. Да. Конечно. Наташа для тебя святое. Понимаю, хотя совершенно и не разделяю твоего мнения. И знаешь почему? – Она демонстративно взмахнула головой. – Потому что эта девушка лишь манипулировала тобой. Ты готов был бросить весь этот мир к её ногам, но Наташка совершенно не ценила тебя.
Повержено потупил взор. Готов был бросить мир к ногам Наташи, только ей совершенно не нужен был мир, в котором присутствовал я. Она хорошо понимала, что никуда и никуда не сможет сбежать от меня. Только смерть смогла разделить нас…
– Хватит.
– Хорошо, – Ангелина изобразила покорность. – Буду молчать. Только тебе хорошо известно, что я права. Лёша, я же хочу тебе помочь. Но ты меня совершенно не ценишь. Но в отличие от Наташки, готова терпеть твоё равнодушие и холодность, – дрожащим от несправедливости голосом, провозгласила она. – Потому что люблю тебя. Безумно люблю.
Гневно оскалился.
– Но я тебя не люблю. И никогда не любил.
Произнёс вслух слова, искренне и жёстко признался…
– Знаю. Но меня это не останавливает, – Ангелина яростно схватила мою широкую ладонь и прижала её к горячей груди. – Я тебя люблю и мне этого достаточно. Моей любви хватит для нас обоих.
С сожалением посмотрел на Ангелину, которая страшно заблуждалась. Она рассуждала точно также, как и я…Верил, что моей любви с Наташей хватит для нас двоих, но глубоко ошибся.
Любовь не приходит извне. Она не рождается в сердцах других людей. Любовь возникает в сердце и уме конкретного человека, который её испытывает и ощущает. Никто не способен ощутить чувства другого человека. Любовью невозможно поделиться или передать. Данное чувство, как и другие эмоции, ненависть, увлечённость, злость, возникает у человека внутри и не выходит за пределы его души.
Любовь, конечно же, можно продемонстрировать и показать на уровне действий. Однако это не значит, что человек, которому она демонстрируется, начнет ощущать те же чувства, которые испытываются к нему. Любовь находится внутри человека, зарождается там, живет и умирает. Она не способна переноситься силой мысли. Ее невозможно ощутить другими людьми, как бы вы ее ни демонстрировали.
– Ангелина, ты даже не понимаешь о чём говоришь.
Глава 2. Ангел
Обида и печаль сжигает сердце изнутри…
Лишая смысла жизни и сбивая с правильного пути!
Как же больно осознавать, что мужчина, которого ты любишь всем сердцем относиться к тебе…Как относится? Как к другу. Чёрт! Гнев прожигал изнутри. Чем я хуже этой серой мышки Наташи. Она же пустая, по сравнению со мной бледная моль. Но Архангел её любит. Продолжает любить…
– Тариэл, ты слышишь, что я тебе сказала? – Взволнованно проговорила я.
От беспокойства не могла успокоить дыхание, лихорадочно провела руками и с сильной досадой на лице, посмотрела на мужчину, который с невозмутимым видом, и наглой ухмылкой сидел напротив меня, закинув ноги на стол. В одной руке у него был стакан с виски, который он лениво подносит к полным, большим, не очень чётко очерченным губам и, кривясь в мерзкой улыбке, равнодушно произносит, – Ангел мой, девочка с опалёнными крылышками, что же ты так нервничаешь. Присаживайся, давай я тебе как гостеприимный хозяин, что-нибудь предложу, – с жеманством предлагает он, при активно жестикулирует. – Не стоит такой красивой девочке, хмурится. Давай, малышка, присаживайся. Порадуй старика.
Брезгливо покривила лицо. Мерзкая, жирная скотина. При других обстоятельствах близко бы к нему не подошла, но сейчас исключительная ситуация.
– Тариэл, ты слышишь меня? – Срываясь на крик, подхожу к столу и облокотившись на него, переместив вес тела на ладошки, продолжила сверлить мужчину гневным взглядом. – Лёша и Рома начали, что-то подозревать, понимаешь, – медленно проговариваю я, при этом крепко сжимая края деревянного стола. – А я одна нести ответственность не собираюсь. Мы с тобой в одной лодке и на дно пойдём вместе.
Не собиралась угрожать мужчине, но при этом осознавала, что Архангел может добраться до меня в два счёта, а вот у Тариэла более выгодное положение. Озлобленно усмехнулась. Первая понесу наказание, но и хитрый лис не сможет спастись от возмездия Архангельского. Рано или поздно он спросит с него по полной программе.
Весь мой внешний вид наглядно кричит о моём беспомощном состоянии, обессиленно отталкиваюсь от стола и, обхватив себя руками, подхожу к окну. Открываю его и жадно поглощаю свежий воздух.
Тариэл остаётся спокойным. Он никак не реагирует на мои слова, складывается такое впечатление, что я ему банальные вещи рассказываю. Непонятно! Его спокойствие – это фальшь или он действительно не видит угрозы. Проклятие! У этого старика чутьё как у волка. Он опасность за километр чувствует. Почему же так реагирует? Или! Внезапно пронзила меня мысль, как огненная стрела. У этого прагматика есть запасной выход. Он, бесспорно, мерзавец, но при этом его ум острый, он настоящий игрок и всегда имеет козырь в рукаве. Кровавый шулер.
«Лишь только я решаю начать красиво жить – ко мне приходит жаба
и ну меня душить.»
Птицы выклёвывают клещей на спине буйвола не потому, что хотят избавить его от паразитов.
– Девочка моя, поверь мне, я всё уладил, – восторженно заявляет Тариэл, ставит стакан и, поднимаясь на ноги, подходит ко мне.
По-хозяйски обнимает меня за талию и притягивает к себе.
И вновь мерзкое чувство охватывает меня, стремлюсь скрыть своё раздражение и отвращение.
Твою мать! Как же хотелось резко отбросить его лапы от своего тела. Противно, но приходится терпеть. Каким бы подонком ни был Тариэл, я от него завишу. Без его помощи мне не всплыть.
– Ничего эти сопляки не смогут найти, как говорится, концы в воду.
– Что ты говоришь? – перевожу испуганные глаза на мужчину, параллельно пытаясь освободиться от руки Тариэла.
Близость мужчины вызывает чувство неприязни, всем сердцем желаю поскорее покинуть это пропахшее табаком, алкоголем и похотью помещение. Но ещё больше хочу, чтобы этот старый бандит, избавил меня от своего общества.
– Дура! Ангелина, где были твои мозги, когда ты решилась на сделку с этим кровожадным волком, – укоризненно думаю я.
Тариэл крепче сжимает одной рукой талию, другая бесцеремонно перемещает на грудь и прижавшись губами к моему уху, простонал, – можем отметить наш триумф.
– Какой триумф? – обречённо задаю вопрос. – Соколовский едет к патологоанатому, в течение часа он доберётся до места и тогда, выбьет из костолома всю информацию.
Нечистое дыхание мужчины обжигает кожу шеи, пытаюсь сдержать свои эмоции и как можно спокойнее прошу, – Тариэл, убери свои руки. Ты же знаешь, что я женщина Архангела, а Лёша своим не делится.
Жутковатый, басисты смех срывается с губ Тариэла, мужчина одной рукой скользит по моей груди, другой спускается к моей филейной части.
Моё терпение подходит к концу, резко разворачиваюсь и, уперевшись руками в грудь мужчины, сильно толкаю его.
– Я вовсе не шучу, если Архангельский узнаёт, какие фривольности позволяешь по отношению ко мне, он с тебя живого шкуру спустит, – гневно начинаю кричать я, полностью уверенная в собственных словах.
Страх вынуждает меня сорваться на крик…Если Архангел узнает, что его ненаглядная Наташа жива, то не успокоится, пока не разыщет её. Землю зубами будет грызть. А если он её найдёт. Крепко зажмурила глаза. Тогда мне не спастись. Архангельский живьём меня закапает. Повезёт ещё, если просто пулю в лоб пустит.
Тариэл поднимает руки вверх, демонстрируя, что услышал мои слова и принял во внимание все изложенные доводы.
Облегчённо выдыхаю, но преждевременно расслабилась. Этот маньяк, в мгновенно преодолел расстояние между нами и я вновь оказываюсь в плену этого человека. Опять упёрлась руками в его грудь и попыталась оттолкнуть отвратительного человека.
– Пусти, ты маньяк. Ты омерзителен и противен мне, сексуально озабоченный мерзавец, – неистово кричу я, пытаясь освоиться от бульдожьей хватки.
Внезапно Тариэл освобождает меня. Не теряя времени, отскакиваю на безопасное расстояние и с ужасом смотрю на мужчину.
– Дура, я твоя единственная возможность, спасти свою шкуру, – визгливым голосом, похожим на поросячий, произносит Тариэл. – Да, если Архангел, узнаёт, что ты ведёшь двойную игру, он с тебя шкуру спустит, – раздражённо повторил мои угрозы мужчина.
Непроизвольно мои брови вытягиваются в прямую линию, слегка сужаю глаза и уверенно заявляю, – я же тебе говорю, что нам надо помешать Роме встретиться с врачом. Битый час, пытаюсь достучаться до тебя. Грозно поднимаю палец и с угрожающим видом, указывая в его сторону, произношу, – ты, что думаешь, я одна буду за всё отвечать. Нет, я всё расскажу Архангелу. Поведаю ему детали нашей сделки, что ты помог Наташе сбежать, разыграл её мнимую смерть, а взамен вынудил меня, стучать на Соколовского и Архангельского.
Тариэл помпезно усаживается на кресло, вновь закидывая ноги на стол, резко оттягивает уголки рта, изображая бесшумный крик о помощи. Затем резко закрывает рот и со злобным выражением лица, поднимает руку и, сжимая её в кулак, насмешливо произносит, – вот где у меня, и Соколовский, и Архангельский. Злобно трясёт кулаком и ехидно кривит губы.
Ощущаю сухость во рту, сжимаю пальцы и, успокоив шумное дыхание, начинаю говорить, – Тариэл, с девчонкой что-то надо делать.
– Надо, – лаконично ответил мужчина и ударил кулаком по столу. – И я тебе сразу говорил, что нужно эту Наташу ликвидировать, но ты же у нас некровожадная, решила прибегнуть к более щадящей форме, и вот результат.
– Ничего страшного, пока не произошло. Я знаю, где проживает девушка, передам тебе её адрес, ну а там, в общем…,– перевожу глаза в сторону, не в силах смотреть в пожирающие глаза Тариэла.– От несчастного случая никто не застрахован,– робко заканчиваю фразу.
– Врача погубили, Наташу собираемся погубить, – цинично говорит Тариэл, закидывая руки за голову, откидывается на спинку кресла. – И Романа, раньше времени лишились. Вечная память.
Мой неподвижный взор, полный ужаса и отчаянья, устремлён на Тариэла. Слабо смыкаю губы, затем собравшись с духом, неуверенно произношу, – ты, что сделал с Ромой?
– Ты что сделал с Ромой? – ехидно передразнивает меня мерзавец. Скидывает ноги со стола, опускает руки и, наклоняя корпус, гнусавым голосом, произносит, – что, за бывшего любовника переживаешь! Пи…ц, у вас там шведская семья, тебя и Соколовский, и Архангельский е..т или охрана тоже участвует.
– Заткнись и ответь на вопрос, – злобно кричу я, игнорируя оскорбления Тариэла. Ноги начинают дрожать, обессиленно опускаюсь на диван и судорожно начинаю переваривать страшные слова изверга.
– Не понимаю, что тебя так напугало, – с наигранной наивностью, спрашивает Тариэл. – Устраним Наташу, Рому. Я заберу у Архангела бизнес, думаю, что после гибели друга, он окончательно впадёт в апатию, ну а ты приберёшь к рукам отчаявшегося мужчину. И заживём мы долго и счастливо, – громко хлопает в ладоши, и в кабинете вновь раздаётся мерзкий, оглушительный хохот.
– Не трогай Рому, подонок, – глухо и грозно рокочу я, не отрывая разъярённого взгляда от ненавистного мужчины.
– Знаешь, люблю Фёдора Михайловича Достоевского, – внезапно произносит Тариэл.
– За то, что он презирал людей, так же как и ты, – злобно подумала про себя я. Вслух же произносить ничего не стала, лишь пренебрежительно усмехнулась и перевела глаза в сторону окна.
– Особенно нравится персонаж, Соня Мармеладова, – равнодушно продолжает вещать мужчина. – Знаешь, а мне эта девушка, тебя напоминает.
– Мне по х.й, кого я тебе напоминаю, – брезгливо отвечаю я.– Ты на вопрос мой, дай ответ, – не отрывая взора от окна, рычу я.
– Гениальный писатель совместил в героине совершенно противоположные черты характера. Святая грешница, порочная дева.
– Шлюха и святая, – одновременно, проще говоря, – раздражённо выкрикиваю я и перевожу глаза, полные ненависти на Тариэла. – Где Рома?
– А вот, Толстого не особо люблю. Знаешь, его Наташа Ростова, уж слишком слащаво-возвышенная получилась. Мечта каждого: умная, весёлая, искренняя, правда, немного капризная и наивная, но это даже придаёт ей шарм. В такую легко влюбится, а вот Соню полюбить непросто.
– Эта женщина, Наташа, и после тысячи с лишним страниц по-прежнему улыбается, – отчуждённо, с сарказмом отвечаю я.
– Да, Наташа Ростова прекрасная, но на редкость скучный персонаж. Только настоящий мужчина, сможет рассмотреть сильную и волевую женщину. Слабый будет выбирать серую мышку, которая не затмит его эго.
– Тариэл, хватит уже вдаваться в литературный анализ героев, – поднимаюсь с дивана и требовательно продолжаю, – ответь на вопрос! Рома жив?
Грубые черты лица мужчины немного смягчаются, он бесшумно встаёт и уверенной походкой приближается ко мне.
Вглядываюсь в невысокого, полного мужчину с неправильными чертами лица, даже можно сказать, его внешность была некрасивая. Орлиный профиль отталкивал, но при этом было, что-то в нём элегантное, харизма, наверное.
– Да, сволочь. Да, мерзавец. Но при этом так изысканно объяснился мне в самых нежных чувствах, правда, сравнив с проституткой, – мелькнула мысль в моей голове.
– Забей ты на этого Архангела, ну не полюбит он тебя, – настойчиво продолжал Тариэл. – Такая женщина, как ты, достойна настоящего мужчины. Неужели, готова терпеть унижения со стороны этого сосунка.
Надменно кривлю губы и с негодующим видом, заявляю, – Лёша меня любит. Я знаю это, просто такой человек, как он, неспособен ярко выражать свои эмоции.
Слышу неприятный тихий смешок, который раздаётся после моей неуверенной фразы.
– Дурочка, ты жаждешь любви, но в ответ получаешь лишь холод и пренебрежение.
Сурово свожу брови и, придав глазам угловатую форму, окидывая взглядом Тариэла, спрашиваю, – и ты, тот самый мужчина, который способен подарить мне любовь?
Мужчина ласково берёт мою руку и прикасаясь губами, нежно шепчет, не разрывая телесного контакта, между моей рукой и его губами, – да, я тот человек, который способен искренне полюбить тебя. – Мне неважно прошлое, оно прошло, меня не интересует будущее, оно туманно, я живу настоящим.
– Если ты причинил вред Соколовскому, – запинаюсь и обречённо опускаю веки, осознавая, что все мои угрозы, абсолютно бессмысленны и невыполнимы.
– Что, тогда? – с театральной наивностью, спрашивает Тариэл и сильно сжимает мою руку, видимо, ожидая, что я начну угрожать.
– Тогда между нами ничего не может быть. Я не смогу ответить взаимностью человеку, который убил моего близкого друга, – печально простонала я.
– Жаль, – с досадой вздохнул мужчина. – Значит, моя зародившаяся надежда, погасла. Моя горячность сыграла злую шутку, а мои необдуманные поступки, привели к необратимым последствиям.
Резко выдёргиваю свою руку, отхожу.
Замираю, ощутив спиной стену и гневно констатирую, – убил. Ты убил, Романа!
Тариэл озадаченно приподнимает брови.
– Ангелина, давай без истерик, – более требовательно проговорил он. – Ненавижу бабские слюни и сопли. Ты сама знала, куда лезешь. В белых перчатках в жестоком мире криминала остаться не получится.
Судорожно провела пальцами по холодному лбу.
Тариэл молчал…Его морозное молчание усиливало панику.
– Если ты убил Романа, то напрасно думаешь, что Архангел впадёт в уныние. Он отомстит за друга. Ненависть придаст ему сил.
Хорошо знала Архангела. Смерть друга надломит его, но не сломает. Он упадёт, но собравшись с силами, оттолкнётся от земли, и вот тогда его никто не остановит.
– Ангелина, не думал, что ты такая наивная женщина. Алексей сломлен. Осталось чуть-чуть надавить, и он сломается пополам.
Жить с разбитым сердцем – всё равно что жить полумёртвым, а это не то же самое, что быть наполовину живым. Полумёртвый и есть полумёртвый. Это не жизнь. Прекрасно осознавала, что жить без Архангела не смогу.
– У тебя никогда не было такого ощущения... Будто всё, за что ты принимаешься, обречено на неудачу? ... Будто ты в бездне несчастья, да так глубоко, что даже не видно солнца над головой? Я чувствую, что как бы я ни старалась... У меня недостаточно сил, чтобы выкарабкаться из этой дыры.
Тариэл с недоумевающим выражением лица скользнул по мне равнодушным взором.
– Точно. Правильно говорят, что все бабы дуры. Ангелина, зачем тебе нужен Архангельский. Он же хромая лошадь. Неудачник.
