Текст книги "Архангел (СИ)"
Автор книги: Карина Волк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)
Небрежно убрал руки Ангелины от груди, усиливая давление, громко спросил, – какого хрена ты валялась на полу? Что произошло? Как ты там оказалась?
От моего вопроса женщина оробела и, трусливо озираясь по сторонам, ответила, – да, он умер на наших глазах, извини, но смерть человека на любого произведёт неизгладимое впечатление. Просто испугалась. Потеряла равновесие.
– Так тебя напугала его смерть? – с издёвкой в голосе, спросил я и подозрительно покосился на труп.
– Конечно, а что ещё могло вызвать такую реакцию. Знаешь, это ты у нас словно патологоанатом, с трупами каждый день имеешь дело, а я нет. Он, бесспорно, урод. Но, как ни крути, всё-таки человек.
– Чёрт, откуда взялась эта подозрительность по отношению к Ангелине? – сам себе задаю вопрос. – Да в беспристрастности меня «обвинить» нельзя, до последнего надеялся, что Наташа не виновата. Отказывался верить и вот сейчас, когда неопровержимые доказательства говорят сами за себя, я продолжаю верить, как идиот женщине, которая растоптала мои чувства и предала идеалы.
Моя одержимость Наташкой переходит все границы и может быть очень опасной…Кто знает, что ещё выкинет эта девица?
– Повтори слово в слово, что тебе сказал Тариэл, – спокойным тоном, попросил я.– Ангелина слово в слово, не упускай не малейшей детали. Что именно он тебе сказал.
Ангелина прикрывает веки, пытаясь скрыть свои бегающие глазки, замечая это, командую, – подними глаза. Посмотри на меня. Говори, глядя на меня.
– Архангел, – запинаясь произносит моё прозвище девушка. – Я точно не помню всех подробностей, – лихорадочно растирает щёки и, немного сузив глаза, слабо слышно, простонала, – давай выйдем на улицу. Не могу дышать, воздух пропах трупным воздухом. Душно. Очень душно, – она театрально замахала рукой перед раскрасневшимся лицом.
После женщина немного зашаталась и закатив глаза, едва-едва не рухнула на пол.
– Ангелина, – только и успеваю прокричать я, затем подаюсь вперёд и подхватываю обмякшее тело.
– Видно, разговор придётся отложить, – злобно рычу я и в последний раз, посмотрев на Тариэла, потеряв возможность, получит информацию, покинул помещение.
– Виктор Степанович, – подозвал доктора, выходя на улицу. – Будьте так добры, окажите помощь девушке. Ей плохо стало. Возможно, нервный срыв.
– Конечно, – незамедлительно согласился доктор и, указав в сторону машины, попросил, – Лёша, отнеси её в машину, а я пока за аптечкой сбегаю.
– Лёша, давай я отнесу, – предложил Сизый, который мгновенно перестал вести диалог с Наташей и переключил всё своё внимание на нас.
Безмолвно покачал головой и продолжил движение к машине.
– Дверь открой, – потребовал я
Сизый спешным шагом побежал вперёд и незамедлительно исполнил моё указание, столь трепетное отношение и повышенное внимание к персоне Ангелины вновь спровоцировало подозрение.
Что-то здесь нечисто!
Разместив Ангелину в салоне автомобиля и дождавшись пока, Виктор Степанович вернётся с аптечкой, произнёс, – ну всё, Сизый, теперь будем решать, что дальше делать. Ситуация бесповоротно вышла из-под контроля.
– А что делать? – смущённо произнёс Сизый. – Ясное дело, ты же не тронешь Наташу, как бы не обстояло дело, она мать твоего ребёнка.
Слишком уверенно провозгласил парень.
– Ты веришь словам Тариэла? – с досадой прошептал я.
Сизый горделиво закидывает голову, выпячивает подбородок, при этом избегая прямого взгляда, решительно заявляет, – зачем ему врать? Его сжигала жажда мести, осознавал, что все его планы провалились по вине Наташи. Она оказалась слишком нерадивой помощницей. Не вижу оснований не доверять его словам. Перед смертью облегчил свою душу, может, надеялся, что в ад не попадёт.
Мой взгляд становится настороженным и напряжённым, приподнимаю брови и, сводя их к переносице, задаю вопрос, который мучает меня из дня в день.
– Сизый, ты же сам понимаешь, что Наташа не обладала никакими сведениями особой важности? Если кто-то и мог сливать информацию, так это Ангелина.
Парень огорчённо ухмыльнулся…
– Значит, ты, выгораживая Наташу, готов всех подозревать, включая меня, – с обидой в голосе, выпаливает Сизый. – Извини, брат, но в сложившейся ситуации, ты неправ. У тебя нет никаких оснований не доверять мне. Я всегда служил тебе верой и правдой.
– Возможно, – удручённо вздыхаю я.– Внимательно следи за Наташей, «глаз с неё не спускай». Повторяю, ты за неё головой отвечаешь.
– Без проблем, – звонко провозгласил Сизый. – А ты куда?
– Мне нужно побыть одному, – честно признался я. – Должен разобраться, что к чему. Слишком много вопросов накопилось.
Медленно разворачиваюсь и направляюсь к машине, поглощённый сомнениями, терзаемый муками.
– Предала, вероломно и коварно предала… Предала…
Меня наизнанку выворачивает от угнетающей боли, словно острыми иглами пронзили моё доверчивое и, как оказалось, слишком наивное сердце. Пригвоздили к стене, безжалостно распяли.
– Лёша, подожди, – услышал голос Наташи и увидев, что девочка идёт ко мне, иронично усмехнулся.
Всего пару часов назад, богу душу бы отдал за эту фразу, всем сердцем желал, чтобы Наташа наконец-то не отталкивала меня, а приняла. Привык слышать колкости, обвинения в свой адрес от своенравной девочки и вот сейчас дождался, она смиренно просит о помощи, заглядывает в мои глаза, ища поддержки.
– Ты веришь?!– не спрашивала, утверждала девочка.
– Не знаю, – откровенно признаюсь я. – Как бы там ни было, но сейчас пришло время отвечать за свои поступки.
– Знаешь, а пусть будет, так как есть, – внезапно заявила девушка и укоризненно усмехаясь, добавила, – так для всех будет лучше. – Всё против меня, отлично. Надоело оправдываться и доказывать, что-либо.
– Я не исключаю, что Тариэл обманул, – бросил я на ходу и сел в машину.
На мою фразу Наташа никак не отреагировала, она лишь горько усмехнулась и быстрым шагом пошла к Сизому.
Глава 19. Архангел
*Неделю спустя…*
– Это полный пи…з,– злобно прорычал Сокол и откинул фотографии.– Твою мать, Архангел, как мы такое допустили, перед самым нашим носом. Пи..ц! – Яростно воскликнул друг, буквально задыхаясь от гнева. – Б…ь, голова идёт кругом.
– Успокойся, а то игла влезет по самое не хочу, – проворчал я и поправил капельницу. – Фотографии тебе распечатывал, время потратил, а ты не ценишь моих стараний, по всей кровати их безжалостно разбросал, – не удержал от сарказма и принялся собирать карточки. – Сейчас самое главное, это твоё здоровье. Давай без лишних эмоций. Хорошо?
– Я не понимаю, почему ты так спокоен, как удав после сытного обеда, – с негодованием в голосе, возмутился Сокол. – Твои друзья предали тебя, а ты так реагируешь? Стареешь, брат.
Соколовский пытливо поморщил лоб, сосредоточенно ожидая ответа…
– Во-первых, я уже разработал план и очень скоро спрошу с каждого, – самодовольно улыбаясь пояснил я и, торжественно разведя руками, присел на стул рядом с болезненным. – Во-вторых, действовать собираюсь хладнокровно, руководствуясь головой, – продолжая довольно растягивать губы, постучал по голове, – а не тем местом, на которым ты обычно сидишь. Сам понимаешь, что вопрос слишком деликатный и щекотливый.
– Знаю я твой дебильный план. Тупой, абсолютно лишённый здравого смысла. Зачем такие трудности, просто прижми Ангелину и Сизого, предъяви им фотки, – продолжал разглагольствовать Роман. Да и ребяток Тариэла, которые тебе все данные на Ангелину скинули, сведи с девочкой, пусть в их присутствии сказки о Наташе расскажет, – продолжал упорствовать друг.
Скептически усмехнулся скудоумному мышлению друга, пожал плечами и укоризненно произнёс, – Рома, я должен убедиться, что против меня работает только Ангелина и Сизый. Нельзя исключать, что в наших рядах ещё есть крысы, которые оказывают им содействие.
В сложившейся ситуации понимал, что доверять могу только проверенным людям. Должен признать, что Ангелина разработала дьявольски гениальный план, легко обвела меня вокруг пальца. Но в одиночку, даже при помощи Тариэла вряд ли действовала. Не исключено, что кто-то из моих людей, кроме Сизого ей помогал.
Рома, аккуратно приподнявшись и оценивающим взглядом посмотрел, на меня.
– Брат, мы провели тотальную чистку после истории с Ивановым. Неужели, реально, думаешь, что кто-то решится бросить тебе вызов, зная твои методы…
Соколовский замолчал, продолжая сверлить меня суровым взором.
– Никто в здравом уме против тебя не попрёт. Это самоубийство.
Сердито сузил глаза и недовольно проговорил, – Рома, ты серьёзно? А Ангелина с Сизым, что по-твоему провернули? Это как называется?
Задал вопрос ответа, на который не требовался. Ангелина и Сизый – предатели.
Соколовский слегка покривил лицо и, приняв положение лёжа, ответил, – твоя правда, брат. Но ты понимаешь, что они связаны с Тариэлом, а с этим ублюдком, у нас давние тёрки. Чёрт, Ангел! Сизый!
Друг учащённо задышал.
– Всё. Хватит. Успокойся.
– Да какое там, – крякнул он. – Предали самые родные и близкие люди.
– Да-да-да, – пренебрежительно повторил я, – именно, самые близкие друзья. Ангелину, давно подозревал, но вот Сизый это другое дело. То, что они в сговоре сомнений у меня не вызывают, но если с Ангелом всё ясно, она таким образом от Наташи хотела избавиться, то вопрос с Сизым остаётся открытым.
– Остаётся открытым! – осуждающе повторил Роман и не мигая, пристально уставился на меня. – Понятно, что очаровала его Ангелина, вот он и выступил в качестве благородного принца. Да это и дело такое, – махнул рукой в мою сторону, – довёл бабу. Знал, видь, что влюбилась она в тебя, как кошка. А ты ей пренебрегал, унижал и оскорблял, а женщины такое не прощают. Сам виноват, теперь пожинаешь плоды, как говорится: «что посеешь, то и пожнёшь», а пожнёшь ты горя.
Снисходительно усмехнулся. Все обвинения в мой адрес вполне справедливые, вёл себя по отношению к Ангелине довольно пренебрежительно, но она знала на что шла. Никогда её не обманывал. Ничего не обещал. Она всегда знала, что я люблю только одну женщину, позабыть которую не смог даже тогда, когда считал её мёртвой.
Б…ь! Лишний раз убеждался, что жестокость и подлость женщины меркнет перед мужской!
– Ох…ть, – громко выругался и с раздражённым видом вскочил со стула. – Ты реально считаешь, моя вина, что Ангелина с Наташей учудили, да ещё и Сизого приплели.
Гневно замотал головой.
– Отлично. Вали всё на меня если тебе так легче будет.
– Э-э нет брат, ты Наташу сюда не приплетай, – поднял руку и покачал пальцем, – она единственная из всей честной компании, кто пострадала от коварства, ну и от твоего напора и высокомерного, надменного поведения. Одним словом, повёл себя как скотина и продолжаешь себя так вести, потому что твой план полное г…но, который окончится фиаско.
Удручённо вздохнул и, подойдя к окну, задумчиво посмотрел на пейзаж за стеклом.
– Нечего меня игнорировать, предупреждаю тебя, что ты ведёшь себя неправильно, – друг настойчиво пытался убедить меня отступить от намеченного плана. – Ну, хочешь досконально всё выяснить, лишний раз убедится, что у Ангелины и Сизого больше нет никаких пособников, хорошо. Но Наташу, какого ляда приплетаешь, девочка и так настрадалась.
Озлобленно поморщился.
– Настрадалась, – оттолкнулся от поддонников и начал мерить палата размашистыми шагами, при этом активно жестикулируя, – а я б…ь, не настрадался. Эта кукла инициировала свою смерть, а я реально чуть не сдох. Потерял всякий смысл, она отбила желание дышать, просыпался утром, сука, каждое утро открывал глаза и задавал себе один вопрос: «зачем я живу?».
С ужасом вспоминал то время, когда думал, что моя любимая женщина умерла. А она не только оказалась живой и здоровой, но ещё умудрилась скрыть от меня ребёнка. Гениально! Наташка дров наломала, а я виноват. Очень удобная, но крайне несправедливая и необоснованная позиция, тем более со стороны самого близкого друга.
– Лёша, так ты в первую очередь хочешь наказать Наташу, во вторую проверить её на вшивость и только потом, разоблачить всех пособников Ангелины и Сизого, – гневно прорычал Роман. – А ты не пробовал, для начала поговорить с женщиной, которую любишь. Открыть ей своё сердце, поделиться болью, объяснить какое место она занимает в твоей жизни.
Тяжело вздохнул.
– Архангел, вы с Наташкой ведёте себя как дети. Хватит уже ругаться. Пришло время поговорить по-человечески. И ты как мужчина просто обязан сделать первый шаг.
Замедлил шаг, подошёл к кровати друга и встав напротив Ромы, решительно заявил, – ты неправ. Поверь, тоже не в восторге от своего плана, но другого выхода не вижу. Ангелина должна почувствовать, что она в полной безопасности, все её поступки не имеют никаких изъянов и когда она окончательно расслабится, потеряет бдительность, тогда и только тогда, я спрошу с неё, заодно и Сизого за яйца подвешу.
– Лёша, повторяю в тысячный раз, расскажи Наташе правду, поведай ей, что ты готовишь подставу, – снова приподнимается и умоляющими глазами смотрит на меня. – Не совершай ошибку, если ты без предупреждения выгонишь Наташу, да ко всему прочему объявишь, что теперь будешь жить с Ангелиной, это убьёт девочку, она возненавидит тебя и никогда не простит.
Крепко сжал зубы. Сам не был в восторге от своего плана, но другого выхода у меня не было. Всё должно выглядеть реалистично. Ангелина очень хитрая, она моментально почувствует фальшь, а Наташка может проколоться. Она совершенно не умеет врать. Вот убегать, как трусливый котёнок, это её конёк.
– Возненавидит, – простонал я. А сейчас она, пи..ц, любит меня всем сердцем. Да Наташа всеми фибрами своей изнеженной души желает, чтобы я исчез из её жизни и больше никогда не появлялся. Я только исполню её желание. К тому же предоставлю шикарную квартиру, тачку с шофёром, но и деньгами не обижу.
Сердце, с каждым произнесённым словом, безумно вздрагивало, причиняя огромную, нестерпимую боль, но принуждать больше Наташку не собирался.
– Дурак, ой дурак, – не скрывая гневных ноток, выругался Роман. – Проверяешь, думаешь Наташка, поведётся на бабло, а сам втайне надеешься, что девочка будет изнывать от ревности, умолять начнёт и, в конце концов, на коленях к тебе приползёт. Только вот план твой го..но, ни её, а себя на колени поставишь и будешь долго вымаливать прощение. Вообще, не понимаю, почему ты до сих пор не извинился перед Наташей? Зачем тянешь кота за все подробности!
Обречённо опустил глаза. Должен признаться, что боюсь просить прощения…Чувствовал, что Наташка меня уже никогда не простит…Никогда…
– Закончил свою браваду, – иронично улыбаясь, поинтересовался я, – а теперь возвращайся в прежнее положение, болезненный. А то медсестру придётся вызывать, чтобы укол тебе успокаивающий в мягкую мышцу поставила.
Роман прилёг на кровать и мечтательно глядя в потолок, воодушевлённо прощебетал, – ты бы видел здешних медсестёр, от таких любой укол готов принять. Девочки загляденье. Боже! Когда открыл глаза и увидел белоснежного ангелочка с аппетитными формами, подумал, что в раю, – он уныло усмехнулся. – Хотя у меня столько грехов, что меня даже в ад не пустят, максимум…
Не успел Роман закончить фразу, как дверь робко постучали.
– Войдите, – отозвался я и перевёл глаза по направлению к выходу.
На пороге появилась миниатюрная медсестра в коротеньком халатике, невольно пробежал взглядом по ножкам девочки и оценив параметры, произнёс, – понимаю, такие искусницы, кого хочешь на ноги поставят.
– И у кого хочешь встанет, – мелькнула пошлая мысль в моей голове.
– Роман Дмитриевич, простите за беспокойство, я пришла забрать капельницу, – кокетливо хлопая ресничками, сладким голоском прощебетала девочка и, быстро перебирая ножками, потопала к Роману.
– Вот думаю, может и мне подлечиться, – игриво кривя губы, с заигрывающими интонациями в голосе, пропел я.
Внимательно посмотрел на филейную часть малышки, когда она, согнувшись, возилась с Соколовским и невольно поймал себя на мысли, что, даже разглядывая другую бабу, всё равно думаю о Наташе. Представляю её в лёгком белоснежном халатике, под которым отсутствует нижнее бельё.
Наташа – моё наказание. Вот что значит мучительная, губительная любовь. Угораздило же меня полюбить девушку, которая никогда не ответит мне взаимностью. Какое же отвращение она ко мне испытывает, если решилась на столь ужасный шаг, собственную гибель разыграла, сговорилась с Ангелиной.
– Наташа, моя таблетка от всех болезней, – с грустью пробубнил себе под нос и перевёл глаза на Соколовского, который ехидно скривил мордочку. – Только вот таблетка недоступная.
– Что? – удивлённо полюбопытствовал я.– Почему бы для профилактики не полежать в больнице, подлечиться, так сказать, подлатать себя.
– Ты прав, подлечиться тебя надо, – неожиданно согласился со мной Соколовский и ехидно добавил, – в психиатрическом отделении, пусть тебе мозги промоют.
Девушка хихикнула и искоса посмотрела на меня.
– И желательно, чтобы тебя и Наташку в одну палату определили. Полежите, отдохнёте, глядишь и разум к вам вернётся, и вы осознаете, что созданы друг для друга.
Невольно растянул губы в удовлетворённой улыбке. Не отказался бы оказаться с Наташей в замкнутом помещении на пару дней, только вот она категорически будет против.
– Спасибо вам, Анюта, – поблагодарил Соколовский и галантно поцеловал ручку малышке.
– Слышь, джентльмен хренов, – озорно выкрикнул я, – смотри, Настя узнаёт о твоих фривольностях, сразу в урологическое отделение поедешь и наложат тебе гипс на причинное место.
Указал глазами на интимную часть Соколовского, явно намекая, что его своенравная и ревнивая супруга церемонится не будет, быстренько ему мозги вправит.
Медсестра Анюта покраснела и смущённо улыбаясь покинула палату.
– Вот похотливый маньяк, девчонка от стыда чуть «сквозь землю не провалилась», – попытался пристыдить меня Роман, сдерживая смешок. – Тем более, что ничего пошлого я не делал. Лишь поцеловал ручку своей спасительницы.
– Сокол, ты наивный, маленький мальчик, такие девочки как она здесь не только медицинские услуги оказывают, но и куда более интимными вещами занимаются, – равнодушно буркнул я. – И видел я твой взгляд. Смотрел на неё, как кот на мясо, едва-едва слюнки не потекли.
Соколовский помрачнел и глубоко вздохнув, печально констатировал, – Архангел, разве можно быть таким циником.
Друг сурово блеснул глазами.
– Аня порядочная девушка, ни разу за всё время моего здесь пребывания, ни разу, слышишь, ни разу, не позволила себе кокетливого поведения по отношению ко мне.
– Понятное дело, она в агрономы не записывалась. Ты же сюда почти овощем поступил, – с сарказмом ответил я и оперативно подскочил к Соколовскому, когда увидел, что мужчина пытается встать с кровати. – То, что ты выжил самое настоящее чудо.
– Чудо-юдо, – буркнул друг.
– Брат, подожди, – взволнованно попросил я.– Куда ты вообще собрался? Лежи, отдыхай, потолком любуйся.
– Иди к чёрту, – отправил меня в путешествие друг, но при этом помощь мою принял. – Надо ноги размять, а то действительно валяюсь, как овощ на грядке. Скоро ноги атрофируются, совсем ходить разучусь.
Соколовский упрямо проигнорировал мою просьбу и продолжил подниматься с кровати.
– Лёша, я не буду давать тебе советы, у нас уже давно не страна советов, – встав на ноги и сжимая моё плечо, продолжил, – но ты для меня не чужой человек, ты мой брат, поэтому для меня не безразлична твоя судьба, но и сам понимаешь Наташа, для меня тоже важна. Подумай, прежде чем совершать необдуманных шагов.
Соколовский пристально заглянул в мои глаза.
– Ты взрослый мужик, но иногда ведёшь себя, как капризный ребёнок. Прёшь, напролом не задумываясь о последствиях.
Друг угрюмо свёл брови.
– Время нельзя измерить, как мы измеряем расстояние между двумя точками. «Время» никуда не уходит. Но сосредоточиться на проживаемом моменте – задача для человека почти непосильная. Мы постоянно думаем о содеянном и о том, что могли сделать это лучше, о последствиях наших действий и о том, почему не поступили, тогда как должно, – огорчённо провозгласил друг. – Или же мысленно устремляемся в будущее, пытаясь представить себе, что ждёт нас завтра, как предотвратить опасности, которые встретятся за поворотом, как справиться с ними и добиться того, о чём всегда мечтали.
Одобрительно постучал друга по плечу и, высоко подняв голову, на позитивной ноте, озвучил, – не переживай, ты же меня знаешь.
– Знаю, поэтому и говорю, – проницательно произнёс Соколовский и потихонечку, опираясь на меня, пошёл в сторону ванной комнаты.
Соколовский медленно, но верно восстанавливался, пока не был в состояние полноценно передвигаться, но как истинный мужчина, стойко и мужественно преодолевал боль и все тягости на пути к выздоровлению. Его стремительная поправка неимоверно радовала меня, придавала жизненных сил.
– Лёша, а ты, – Роман остановился и умиротворённо улыбнулся, – стал, не знаю, как правильно выразиться, более мягче, что ли. Да, именно так, более мягче.
Друг усмехнулся.
Изобразил удивление, хотя и сам замечал за собой определённые метаморфозы.
При всей своей суровости, твёрдости, брутальности мужчины способны на такую нежность, что некоторым и не снилась. Такая нежность ни с чем не сравнима. Её не купишь, не заменишь, не покажешь по щелчку пальцев... Это спрятано в самых глубинах мужской души и, сродни вулкану, извергается тогда, когда женщину безумно хочется любить и трогать. В такие моменты мужчина передаёт всего себя, через трепетные касания, страстный шёпот и взгляд, что излучает любовь. Его нежность не имеет границ сознания, она может проявляться как в осознанном желании ласкать, так и в бессознательном поиске во сне – нащупать желанную женщину и неистово прижать её к себе. В такие моменты потрясающие ощущения испытывают оба: женщина, которую ласкают досыта, и мужчина, получающий кайф от того, что в его руках, как в руках мастера, создаётся нечто удивительное. В нежности мужчина становится Чудом, неким персональным Пришествием для женщины. В этом проявляется его высшая любовь, способная заменить тысячи бесполезных слов. Когда он поправляет любимой волосы, бережно укрывает её одеялом, готовит для неё завтрак, массирует спинку, тихонько целует в шею, завязывает шарф и обнимает каждый раз, как в последний... Когда его желание – провести с женщиной не одну ночь, а всю оставшуюся жизнь.
Женщина хорошо чувствует, когда её укутывают в любовь. Получая такой бесценный витамин от мужчины, она жаждет отдавать взамен гораздо больше, давая понять, что он является для неё родным, единственным и самым любимым. Мужчине, бескорыстно отдающему свою нежность женщине, не нужно её как-то удерживать, бояться потерять или как-то привлекать к себе внимание. Ему достаточно хотеть её. Чтобы день с неё начинался и ею же заканчивался. Всегда. Чтобы ощущала его тепло рядом, зная, что вся его сила в нежности. В настоящей, мужской, нежности.
– И что заставляет так тебя думать? – озадаченно округлил глаза я и искренне поинтересовался, такому неоднозначному выводу.
Меня можно было как угодно называть и в чём угодно обвинять, но вот в мягкости пока никто не уличал.
– Что заставляет, – усмехнулся мужчина. – Твоё поведение и заставляет. Раньше ты вывез Сизого и Ангелину в лесок и прогулялся бы с ними до ближайшей ямы. А теперь…
Набрав в лёгкие побольше воздуха, откровенно, как на духу, признался, – Сокол, изначально хотел порвать Ангелину на мелкие куски и Сизому яйца оторвать. По х.й, если бы сливали информацию, крысы они и есть крысы, но вот то, что тебя сдали, простить не мог.
Роман сосредоточил свой пронзительный взор на мне и немного помолчав, заинтересованно спросил, – и что тебя остановило? Почему не совершил самосуд?
– Брат, я на самом деле хочу разобраться. И если мотивы Ангелины мне известны, то Сизый остаётся тёмной лошадкой, – пояснил я.– Он со мной уже длительное время, не раз выручал меня, б..ь, спину прикрывал. Я ему как себе доверял и здесь такое. Не верю я, что он из-за бабы решился на предательство, но не такой он человек. У него есть принципы, он из понятийных, таких тёлкой не разведёшь.
Роман быстро приподнял и опустил плечи, озадаченно свёл брови и с сожалением проговорил, – надеешься, что он рассчитывает на другой исход. Его действия продиктованы благородными мотивами, спасает Ангелину, будучи уверенным, что Наташу ты не тронешь.
– Рома, я давно никакого и ни на что не надеюсь, мне просто любопытно, как далеко зайдёт в своём предательстве Сизый. Как он будет смотреть в мои глаза, зная, что я по его вине, отказался от любимой женщины и теперь вынужден прозябать с Ангелиной.
– Любимая женщина, – воодушевлённо повторил Роман, ловко заметив каким образом теперь я именую Наташу.
– Сокол, подловил, – угрюмо буркнул я.– Давай иди в туалет, делай там свои дела или тебе помочь, может за уши поддержать.
Не удержался и пошутил над другом.
– Лёха, себя держи, – с хохотом, ответил Сокол и захлопнул дверь перед моим носом.
– Жизнь налаживается, – прошептал я. – Сейчас осталось только разобраться с «заговорщиками» и дальше могу выстраивать отношения с Наташей. Нет больше смысла скрывать от самого себя, мои девочки главное, что есть в моей жизни.
Устало плюхнулся на стул и закинув ногу на ногу, удручённо простонал, – если она меня простит. Особенно после того, как я вручу ей деньги и отправлю на все четыре стороны. А что, если Наташа с радостью примет деньги и решить жить со своим еба…м Серёжей, – резанула ревность по сердцу. – Нет, нет, – упорно провозгласило сердце, – моя девочка не такая, она гордая, независимая, вся такая правильная, непогрешимая.
Дверь открывается и со скоростью подбитой черепашки, выходит Роман и шатающейся походкой, неторопливо направился ко мне.
Вскочил со стула, но Роман поднял руку и, отрицательно покачав головой, скомандовал, как будто бы сам себе, – никакой помощи, я должен научиться справляться без посторонней помощи. Ноги, руки целы, а это значит путь мне по силам.
Самостоятельно дошёл до кровати и с болезненным выражением лица, аккуратно прилёг.
– Послушай давай без геройских поступков, – серьёзно потребовал я. – Тебя дома красавица жена с детишками ждёт, ты им нужен живой и здоровый, да и как я без тебя. Кто будет наставлять на путь истинный.
Заразительный смех Соколовского разнёсся по палате.
– А ты женись, поверь мне, супруга как никто иной своим острым язычком и колкими фразочками быстро направит на путь истинный, а иногда и пошлёт в далёкое эротическое путешествие.
Соколовский расплылся в удовлетворённо улыбке.
– Настя – мой ангел –хранитель. Моя звездочка, которая всегда освещает путь. Находясь между жизнью и смертью только о ней и думал. Ну о тебе немного.
– Думаю, что женитьба мне не грозит, – с печальной ухмылкой, произнёс я.– Моя невеста в вечном статусе «сбежавшая».
– А это всё в твоих руках, но пока вынужден согласится с твоими негативными оценками. Вы с Наташей, словно в мультике живете, только и делаете, что бегаете друг за другом. А я всё жду, когда вы выдохнетесь и осознаете, что созданы друг для друга, – поделился своими размышлениями Роман со мной. – Дураки вы. Оба дураки.
– Вот и я задаюсь тем же вопросом: КОГДА?
Соколовский немного нахмурился.
– Да, любовь – это труд. Для её развития и поддержания необходимо преодолевать препятствия, например, недоверие, сомнения, собственные страхи, амбиции и обиды, – тихо проговорил Соколовский.
