Текст книги "Архангел (СИ)"
Автор книги: Карина Волк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)
– Когда бессильны бог и дьявол, в игру вступает Ангел, – на лице девушки заиграла лукавая, обворожительная улыбка. – Больно терять близких. Понимаю, что Наташа запала тебе в душу. Поразила в самое сердце, но она не единственная девушка в этом мире. Лёша, – Ангелина слегка поддалась вперёд, – я люблю тебя. Позволь мне залечить твои раны.
Тяжело вздохнул и, убрав её руку со своего запястья, поднялся на ноги.
Не хотел обижать Ангелину, но и дарить ей ложную надежду не мог. Я и так поступал как самый настоящий эгоист, использовал девушку, хотя никогда не испытывал к ней ничего кроме похотливого желания. Ангелина была достойна большего, нельзя было продолжать наши болезненные отношения, они к чему хорошему не могли нас привести.
– Знаешь, смотрю на Сокола и Настю и радуюсь, – решил уйти от сложного разговора и кардинально поменял тему. – А иногда в груди мелькает отвратительное чувство зависти. Они счастливы. У них крепкая семья. Я же навсегда буду вынужден прозябать во тьме.
Ангелина хитро прищурила глаза.
– Это твой выбор. Ты сам вынуждаешь себя прозябать во тьме. Не отворачивайся от друзей. Позволь помочь тебе.
Опять двадцать пять. Вот же настырная женщина.
– Ангелина, я тебе ничего не могу предложить. Ты пойми я пустой. У меня нет ни сил, ни желания жить. Тебе надо найти достойного мужчину и перестать цепляться за наши прошлые отношения.
Девушка широко улыбнулась и отрицательно покачала головой.
– Нет. Ты не прав. Раньше между нами стояла Наташа. Ты был одержим этой девушкой, но сейчас она ушла. Навсегда покинула этот мир. Глупо страдать по призраку. Она умерла.
Озадаченно провёл пальцами по опухшему лицу.
– Наташа никогда не стояла между нами.
Искренне признался девушке, которую всегда рассматривал лишь в качестве любовницы и то не на постоянной основе. Со временем Ангел стала другом, женщиной на которую я всегда мог опереться.
– Говори что хочешь, – возмущённо произнесла девушка. – Я всё равно буду бороться за нашу любовь. Сейчас скажу жестокие слова, но, – она немного наклонила голову и сурово осмотрела меня, – ты должен раз и навсегда осознать, что твоя любимая женщина умерла. Она не уехала. Не сбежала. Она умерла. Её больше нет.
– Спасибо, за поддержку.
Ангелина печально усмехнулась.
– Извини, но это жестокая правда жизни.
Гнев закипал в груди. Потерял…Лишился всего, что имело смысл. Что толку от власти и денег, если они неспособны вернуть к жизни женщину, которую я любил. Чёрт! Только после того, как потерял Наташку, осознал насколько её любил. Её нежный образ преследует меня и во сне, и наяву. Боль мучает каждую минуту.
Никогда не испытывал себя таким слабым, беззащитным. Что такое отчаяние!? До потери Наташи даже слова такого не знал, а вот теперь…
Когда возникает отчаяние, мы понимаем, что больше ничего не можем сделать. В отчаянии мы всегда испытываем бессилие. До тех пор, пока мы ещё что-то можем, идём к цели, отчаяние не наступает. Отчаяние приходит, когда мы замечаем, что уже поздно: несчастье уже произошло. Оно разрушает то, что ценно.
Отчаявшийся человек близок к самоубийству, потому что всё, что представляет опору, ценность, – ломается. Либо уже сломано, либо я наблюдаю, как оно приходит в упадок и исчезает. Я испытываю боль, когда вижу, что вещи, которые важны, разрушаются. Или я стою посреди руин разрушенной жизни. Больше нет никакой надежды. Что ещё, может, быть? Будущего нет, настоящее – это руины, пропасть.
– Архангел, у тебя ещё есть шанс обрести счастье, – настаивала Ангелина. – Смирись и прими смерть Наташи. Прошу тебя, дай мне хотя бы маленькую надежду, что мы можем быть вместе. Нам дай надежду, – молила женщина, которая никогда не сможет заменить мне любимого человека.
Надежда на счастливую жизнь умерла вместе с Наташкой.
Надежда – это искусство. Это духовное искусство. Рядом с собственной немощью, вместо того чтобы впадать в бессилие или летаргию, можно ещё что-то делать, а именно: не отказываться оттого, что ценно. При этом «делать» означает не внешние действия. Это дело внутренней установки.
Между надеждой и отчаянием существует ещё одно понятие, которое близко отчаянию, а именно: «сдаться». Когда я говорю: «Это больше не имеет смысла», тогда я отказываюсь от ценного. Это близко к депрессии. Когда человек сдаётся, у него больше нет надежды. В равнодушии ещё остаётся немного опоры – пока человек не попадает в пропасть отчаяния. В отчаянии же происходит по-другому: я уже нахожусь в пропасти.
Глава 1.1. Архангел
Боль и печаль режет сердце,
Не позволяя сделать вдох,
И все сильнее напрягаю слух, в надежде услышать твой звонкий голос,
В ответ лишь гробовая тишина и скорбное биенье сердце,
Не удержался и разрывая тишину, кричу
бесшумно перебирая пересохшими губами:
« …не уходи…,а если вдруг уйдёшь, тогда не возвращайся…»».
Кровь, словно огненная лава, несётся по моему возбуждённому телу.
Но безжалостные воспоминания холодят душу, заставляют вновь и вновь возвращаться в ужасное прошлое.
Чёрт! Ужасным является моё настоящее и будущее! А вот прошлое было прекрасным…Но я не ценил счастья, беспечно верил, что моя любимая девочка всегда будет рядом со мной. И вот теперь жестоко расплачиваюсь за свою беспечность. После смерти Наташки жизнь раскололась на две части. «До» и «После».
Душа разрывалась, ощущал себя кровавым ошмётком. Теперь вынужден прибывать в аду!
– Лёша-а-а, – крики Ангелины разрывают тишину, вынуждая вернуться в страшную реальность. – Боже, Лёша, – хрипит девочка.
Женское тело извивается подо мной, спина превращается в дугу и тело бесстыдно выгибается навстречу моим губам, демонстрируя упругую грудь. Без эмоционально смотрю на женские прелести, и не могу получить должного результата. Провожу рукой по идеальной форме полушария, ощущая мягкость, упругость, но не чувствую тепла. Тело реагирует, плоть желает, но вот душа отвергает неестественность, фальшивость…
Ангелина другая. Все женщины другие, никто не похож на мою лучезарную, светлую, неповторимую девочку.
Проклятие! Отчаянно пытался смириться с её гибелью, тайно надеялся, что моя рана, рано или поздно затянется и станет хоть немного легче. Но боль не проходила, рана не затягивалась. Б…ь! Она даже немного не затянулась, а продолжала расширяться, принося пустоту. Вся моя проклятая жизнь превратилась в постоянное состояние обречённости.
– Лёша, прошу, не останавливайся, – хрипит чужой голос, наполненный пошлости. – Это просто божественно. Незабываемо. Это настоящий огонь! – Свирепо и страстно прошипела она, впиваясь ногтями в спину. – Мой милый. Любимый.
Ведомый страстью, без любви, машинально ускоряю движение бёдер. Яростно врываюсь в податливую плоть Ангелины, пытаясь получить необходимую разрядку. Перевожу обе руки на аппетитные формы, расположенные ниже поясницы, крепко сжимаю кожу, прекрасно осознавая, что мои действия жёсткие и наверняка на идеальном теле девочки останутся следы. Но я забываю о нежности, мои движения непроизвольные, в них и намёка нет на ласку. Мной руководит похоть, страсть, желание удовлетворить потребности тела…
И получаю физическую разрядку, а вот моральную боль не заглушить. Мне так и придётся существовать со своей нескончаемой болью, она стала частью меня, поглотила сердце.
Яростно проклинал тот день, когда встретил Наташу. Этот роковой день, оказался нашей погибелью. Чёрт! Она же умоляла меня отпустить её, дать свободу, но я как конченный деспот удерживал её и в результате….
Разлука с любимой девочкой сводила с ума…Но я если бы я только знал, что по моей вине она погибнет, то в туже секунду отпустил её. Одно дело жить и знать, что моя любимая где-то далеко и лелеять в себе Надежду, что мы когда-то соединимся и совершенно другое, понимать, что её больше нет в моём мире.
– Люблю, люблю, люб..,– стонет Ангелина, слово которое я не смею употребить в отношении нас.
Прикрываю глаза и вспоминаю Наташу, её натуральную красоту, которая должна быть воспета поэтами.
– Сука, – кричу я и рьяно совершаю несколько толков.
Стройные ножки Ангелины ослабевают, и она расслабленно опускает их на край стола. Слышу её прерывистое дыхание, и сексуальные стоны, вырывающиеся из груди.
С грустью осмотрел удовлетворённое лицо любовницы. Ангелина действительно любит меня. Как же глупо и опасно. Таких как я любить нельзя. Я зверь. Дикий хищник, от которого нужно бежать. Но Ангелина тянулась ко мне. Я, реально, огонь. Только вот тепла от меня получить невозможно. Сжигаю всё на своём пути. Стихийный пожар, не способный по-настоящему любить, могу лишь уничтожать.
– Лёша, это было незабываемо, – тяжело дыша, одними губами произносит девочка. – Как же хорошо.
Отхожу от стола, небрежно натягиваю джинсы, оставляя ремень нетронутым.
Ангелина с удовлетворённой улыбкой, поднимается со стола и кокетливо поправляет платье, которое стало больше похоже на рваную тряпку.
– Лёша, ты сегодня был очень, – кокетливо усмехается и проводит ладошками по груди, – очень страстным. Малыш, ты просто бог секса.
Отчуждённо смотрю на движения Ангелины и ловлю себя на мысли, что опять сравниваю двух совершенно непохожих друг на друга женщин.
– И главное их различие состоит в том, что Ангелина живая, у неё бьётся сердце, горят глаза, а вот Наташа лежит в сырой земле, и могила её покрыта жёлтыми листьями. Не моё дыхание согревает её в ночи, не я шепчу ей жаркие слова, она лишь воспоминание, её тело погружено в холодную землю, а на поверхности разгуливает осенний ветер, который и ведёт с ней непонятные для живого человека беседы.
– Лёша, а ты не замечаешь изменения в моей внешности, – и снова вульгарный голос, вырывает меня из моих раздумий. – Посмотри повнимательней. Что во мне измелись?
Ангелина без стыда выставляет свою обнажённую грудь, слегка приподнимает их своими ладошками, которые буквально тонут под её огромными полушариями.
Непроизвольно вспоминаю Наташу, её маленькое, нежное тело. Груди девочки были небольшого размера, они помещались в моих ладонях.
Поднимаю руку и, сжимая пальцы, представляю свою малышку.
– Тебе, не понравилось? – сглотнув вязкую слюну, прошептала Ангелина и с обиженным выражением лица, постаралась прикрыть интимную часть своего тела. – Б…ь! – Обиженно воскликнула она. – Я же для тебя старалась. Ну не молчи. Скажи хоть, что-нибудь.
Ангелина напрасно надеялась, что я по достоинству оцени её изменения и начну лживо восхищаться пышными, но натуральными, фальшивыми формами.
– Нет, – искренне, но холодно произнёс я. – Меня никогда не привлекали силиконовые куклы. В них нет жизни. Я тебя никогда не просил об увеличении груди или иных частей, – равнодушно произношу я.
Голос наполнен цинизмом и пренебрежением, сердце подсказывает, что моё поведение несправедливо по отношению к невинной девушке, которая всеми силами пытается доставить мне радость.
Ангел помогала мне встать с колен. Была рядом, когда я бродил во тьме. Протянула руку, когда я проклинал её и прогонял. Но она никуда не уходила.
Ангелина, бесшумно перебирая ножками, подходит ко мне.
– Лёша, сколько можно меня мучить? – звучит вопрос, ответа на который я неспособен дать. – Думаешь, моё сердце состоит из силикона, оно не способно любить, гореть и страдать! Не надо так. Я вовсе не кукла. Всё чувствую. И мне безумно больно.
Ангелина проводит пальчиками по моей щеке и словно щенок, заглядывает в глаза своего хозяина, в поисках нежности и ласки. Но как можно получить любовь от человека, сердце которого окаменело. Я и раньше то не был способен на сильные чувства и откровенные эмоции по отношению к женщинам, а после смерти Наташи, окончательно потерял надежду на смягчение сердца.
– Ангелина, не стоит, – равнодушно отвечаю я и убираю руку Ангелины от своего лица. Перевожу брезгливый взгляд на грудь Ангелины и заявляю, – как можно было себя так изуродовать? Ты стала похожа на деревянного человека, грудь потеряла естественность, стала неподвижной, даже при ходьбе она не двигается.
– Понятно, – с сожалением произносит Ангелина. – Мне надо было морду перекроить, а что пока не поздно, – с истерическим смехом озвучивает Ангелина. – Давай фотографию Наташи, наверняка у тебя их тысячи, – перешла на крик женщина, лихорадочно размахивая руками. – Может тогда у меня появится хот слабая надежда, что ты обратишь на меня внимание. И посмотришь другими глазами. Она же для тебя божество. Совершенная девушка.
– Хватит, Ангелина, – спокойно, но грозно раздался мой рык, который заглушил вопли девушки. – Не переходи черту. Это может быть опасно для тебя.
– А почему бы и нет, – настойчиво прошипела Ангелина. – Стану копией Наташи, может быть тогда, когда покойница оживёт, и ты в чувства придёшь, – тычет своим пальчиком в мою грудь, обжигая меня ненавистным взглядом.
На моём лице появился животный оскал, не рассчитав силу, одной рукой схватил за руку испуганную женщину, толкнул её к стене и буквально впечатал её тело в холодную плоскость. Мгновенно перевёл другую руку на шею женщины и крепко сжал её.
– Пусти, – захрипела Ангелина, в глазах которой отражался ужас.
Она панически схватилась двумя руками за мою руку, которая уверенно фиксировала её шею и безуспешно пыталась скинуть её.
– Если ты ещё раз произнесёшь имя «Наташи», я собственными руками задушу, убью и глазом не моргну, – медленно проговорил каждое слово, особо акцентируя внимания на слове «…убью…».
– Клянусь, больше никогда, – прохрипела Ангелина, продолжая безуспешно, стараться освободиться от моей мёртвой хватки.
Фраза Ангелины, вызвала дьявольскую улыбку на моём лице, немного округлив глаза и, приподняв брови, склонился над ухом Ангелины и голосом Мефистофеля, спросил, – кому ты клянёшься?
С гневным выражением лица и зловещей усмешкой, размыкаю пальцы и освобождаю Ангелину. Девушка обессилено сползает по стенке, обхватывая голову руками.
В моей душе нет ни жалости, ни сострадания, даже благодарности.
– Уходи, меня уже не спасти, моя душа и сердце в огне. Меня не спасти. Тону в болоте и если ты останешься вместе со мной, то болотная трясина затянет и тебя, – решительно, но с досадой в голосе, произнёс.
Девушка опустила руки и подняла заплаканное лицо. Плавно держась о стену, поднялась на ноги и шатающейся походкой, подошла ко мне.
– Я не отступлюсь, если понадобиться, значит, я утону с тобой. Не сможем всплыть, так утоним вместе, – яростно, но очень убедительно произнесла она.
– Ангелина, – растерянно произношу имя девушки и аккуратно убираю прядь волос с её лица. – Признаюсь, что я бессердечное животное, которое способно приносить только боль, но мне уже от себя не уйти. Вынужден жить с этой болью, – беру её ручку и кладу себе на грудь.
– И я принимаю тебя, такого какой ты есть, – сквозь слёзы отвечает Ангелина. – Ты мне нужен словно воздух, только ты способен утолить мой голод, жажду. Благодаря тебе дышу. Живу. Существую.
Опускаю голову и, отпуская руку женщины, с грустью спрашиваю, – Ангелина, неужели у тебя нет гордости? Твоё женское самолюбие разве не страдает?
Ангелина накрывает ладошками своё лицо, ловко орудуя пальчиками, скидывает слезинки и твёрдо отвечает на вопрос, – о какой гордости ты говоришь, когда в дело вступает любовь! Неужели ты проявлял гордость или как ты сказал, самолюбие, когда бегал за Наташей. Да, ты яркий пример, что влюблённый мужчина, напрочь теряет голову. Когда в сердце живёт любовь, доводы разума замолкают, – ехидно кривит уголки губ и добавляет, – а ты про гордость и тщеславие, они вообще улетучиваются.
Провожу рукой по подбородку и немного задумавшись, откровенно заявляю, – ты права, когда любишь, ни о чём другом думать не можешь. – Только вот, моя проблема заключается в том, что мне неведомы такие сильные и благородные чувства. Я не привык и неспособен на любовь, лишь на страсть, похоть и вожделение.
– Правда, – с недоверчивой ухмылкой произносит Ангелина. – Ты обманываешь самого себя, потому что так тебе легче пережить потерю любимого человека.
Перевожу руки на бёдра и снисходительно сверху вниз смотрю на Ангелину, недоверие проскальзывает в моей мимике, всем видом демонстрирую, что слова Ангелины абсолютно лишены рационального подхода и основываются лишь на глупых бабских представлениях. Но если способен создать напускной вид, внешне изобразить равнодушие, то внутри всё переворачивается. Осознаю, что слова Ангелины, вовсе не домыслы, а горькие реалии жизни.
– Никогда не верил в любовь, наслаждался и использовал женщин, – коварно, безжалостно шипит совесть. – Жил в своё удовольствие, брал от жизни, всё не давая ничего взамен. И вот теперь судьба спросила с тебя по полной, долго терпела, фортуна преследовала тебя и в один миг повернулась спиной, отобрав самое дорогое, что может быть в жизни любого человека. Коварно вырвала из твоих рук женщину, разорвав душу, растерзав сердце. Твоя жизнь – это мрак, состоящее из мук и внутренних терзаний, а главное, даже вдалеке нет маленького просвета, лишь холодная тьма.
– Ладно, я в душ и спать, – резко меняю тему разговора, не глядя на Ангелину, разворачиваюсь и иду к выходу.
– Завтра поедешь на могилу Наташи, – прокричала вслед Ангелина. – Возьмёшь бутылку виски или коньяка, или водки, или черт знает чего. Напьёшься до беспамятства и будешь изливать душу безжизненному куску мрамора, который не ответит тебе.
До болезненного хруста сжимая ручку двери, требовательно заявляю, – Ангелина, тебе одного предупреждения мала. – Ещё слово о Наташе и вместо дверной ручки, в моей руке окажется твоя шейка и поверь тогда уже моя рука не дрогнет от жалости. Сломаю. Сильно ударяю рукой о стену, резко распахиваю дверь и спешным, размашистым шагом покидаю кабинет.
– Ненавижу тебя, ненавижу, – слышу проклятия, которыми посыпает меня Ангелина. Она справедлива в своём гневе, но мне безразличны слова женщины, как и её чувства.
Сам не замечаю, как оказываюсь в гостиной и обессиленно падаю на диван.
Тяжело…Невыносимо тяжело…
Лихорадочно накрываю голову широкими ладонями, стремясь приглушить адскую боль, которая сжигала меня. Вот оно моё наказание за все грехи.
Миг и мою голову накрывает тёплая женская рука, молниеносно поднимаю голову, одновременно крепко сжимая пальцы.
– Что тебе надо?
Ангелина с сожалением улыбается и опустившись на колени, обхватывает ладонями моё лицо, которое источало лишь злость, обречённость, полное бессилие.
Вот, что ей от меня надо? Зачем бегает за мной. Неужели у неё нет ни капли гордости и собственного достоинства!
– Ангел, уходи от меня. Беги. Я приношу лишь боль.
Женщина замотала головой.
– Нет, Лёша, я никуда от тебя не уйду, потому что люблю. Очень люблю. Ты можешь сколько угодно унижать меня. Прогонять, но я не уйду.
Немного наклоняю голову.
– Ангелина, у тебя совершенно нет гордости?
Женщина пожала плечами.
– У каждого человека есть гордость, у кого-то в большей, у кого-то в меньшей степени. Порой бывает так, что гордость затмевает все другие чувства. У всех случаются ссоры, все люди совершают ошибки. Случается, что после ссоры один из любящих людей поворачивается и уходит, не желая слушать никаких оправданий. А, расставшись, люди мучаются, потому что любят друг друга, но из-за своей гордости не могут сделать первый шаг, считая, что тем самым роняют чувство собственного достоинства.
Удручённо кивнул.
– Только я тебя не люблю. И никогда не полюблю.
Гордость нужна человеку для того, чтобы не допустить обесценивания личности, не позволять собой манипулировать, и чтобы прекратить токсичные отношения. Если вас унижают и оскорбляют, а вы терпите, вас перестают уважать, потому что вы становитесь не личностью, а пустым местом.
Но Ангелина верила, что сможет допиться моей любви…
***
С болью в сердце, молча, опустив голову, иду, под проливным дождём.
Перевожу потухшие глаза на голые деревья и сравниваю себя с ними.
– Я так же, как и они, опустошён, лишён солнечного света, – невольно думаю я.
Не замечаю, вступаю в лужу и грязные брызги попадают на мою одежду.
Болезненная дрожь пробегает по телу…
Глупцы утверждают, что «время лечит». Но это неправда. Время вовсе не лекарь, а медленный, жестокий убийца.
– Это не Ангелина верная собачонка, а я преданный пёс, который постоянно приходит на могилу своей хозяйки, в надежде найти покой и мир, – простонал я и опустился на колени, рядом с мраморным камнем, которые люди имеют памятником. – Это вовсе не жизнь, а убийственное существование.
Каждому человеку даётся лишь один шанс на земле, чтобы прожить свою жизнь так, как он сам пожелает.
Любовь – то самое чувство, которое преследует человека на протяжении всей его жизни. В детстве маленький ребёнок получает любовь со стороны родителей и родственников, и немного погодя сам понимает, что такое любовь, к кому он её чувствует и как её выражать.
Позже любовь ощущается к людям, которые имеют схожие интересы и мировоззрения. Потом человек ощущает настоящие любовные чувства к личности, которая им симпатизирует в особенном смысле, а после может и сам получить любовь от неё.
Любовь – это когда отдаёшь человеку себя без остатка. Любовь – это когда делаешь человека счастливым. Любовь дарит непередаваемые и безумные ощущения нечеловеческого счастья. Влюблённость – это короткая страсть. Любовь – это чувство страсти, уходящее в бесконечность. Любовь – это сострадание и переживание за человека Любовь – это глубокие чувства и ощущение человека, как близкого и родного по духу. Любовь – это когда чувствуешь человека как самого себя. Любовь – это потеря реальности мира. Когда встречаешь любовь, забываешь о том, что существует реальный мир и теряется вся связь с реальностью Любовь – это свобода. Свобода быть самим собой, рядом с тем, кто принимает тебя таким, какой ты есть. Когда приходит любовь человек обретает смысл своей жизни. Любовь – это страстные и счастливые мгновения ощущения близости человека…
Прикрывая себя масками поведения свою истинную сущность, мы не даём возможности развивать искренние отношения и не позволяем им открыться в полную силу. Со временем мы перестаём чувствовать друг друга и закрываем себя в себе, лишая себя возможности ощутить глубину любви. Сбрасывая с себя маски, мы открываем свою душу истинному восприятию родного и близкого человека. Открывая себя, мы позволяем любовной энергии литься не только через твоё тело, но и через тело любимого человека. Слияние двух открытых и невинной чистоты душ, пробуждает блаженную страсть любовного чувства.
Всю свою жизнь отказывался верить в любовь, чёрствое сердце не пропускало глубокое, нежное и такое сильное чувство, но встретив Наташку, осознал, что даже моя бесчувственная, огрубевшая сердечная мышца способна трепетать.
Рядом со своей любимой девочкой воспарил над землёй. И вот проклятье, потеряв её, лишился крыльев и сорвался в пропасть. Летел и летел, ожидая ужасного конца. Ещё немного и разобьюсь.
Мокрые листья то и дело срываются с веток и, кружа в осеннем вальсе, опускаются на безжизненный мраморный камень. Природа понимает, что это только начало, скоро придут холода и вьюги, которые заморозят, уничтожат яркие краски.
Быстрым движением открываю бутылку водки и залпом выпиваю горькую отраву. Огненная вода проникает в горло, не даря тепло, а лишь заглушая неистовую боль.
– Полный пи….ц,– слышу суровый голос Соколовского, который словно гром раздаётся за моей спиной.
Послышалось шуршание листвы, мужчина быстро подошёл ко мне и взяв меня за руку, помог подняться с колен.
Без единой эмоции смотрю в лицо друга, которое искажённо в злобной гримасе.
– Рома, давай без нравоучений, – с горькой усмешкой на лице, проговорил я.– Ты же знаешь, какой сегодня день, – поднимаю бутылку, но отпить мне не удаётся, Соколовский вырывает её из моих рук и со злостью отбрасывает в сторону.
Ромка яростно хватает меня за воротник куртки и сильно начинает трясти, при этом громко чеканя каждое слово, – да, приди ты в себя. Подумай, неужели бы Наташа, одобрила такое поведение. Б…ь, Лёха, ты чего добиваешься? Хочешь сдохнуть? У тебя же скоро печень откажет. Разве можно столько водки «жрать»?
Используя обе руки, произвожу нижний удар, с ловкостью выбиваю руки Романа и шатающейся походкой, тяжело дыша, отхожу от друга.
– Рома, твою мать, не делай так, – спокойно произношу я.– Не хочу причинять тебе вред, но…,– перевожу взгляд на памятник, на котором выгранена фотография Наташи.
Милая, яркая и улыбающаяся девочка с безжизненным взором смотрит на меня.
– «Дорогой и любимой дочери», – цитирую надпись на надгробие. – Уникальная, особенная надпись, правда. Вот и венок от близких друзей, – указываю рукой на недавно доставленный ритуальный атрибут. – Только от меня ничего нет, я был для неё никто, нелюбимый муж, недорогой жених, никто Рома, никто…
Озлобленно и обречённо поморщился. Принуждал. Подавлял. Жестоко и бессердечно ломал свою девочку. Проклятие! Сколько раз она просила меня отпустит её, даровать долгожданную свободу, но я был глух к мольбам любимой. Если бы я только знал…
Тогда верил, что если отпущу Наташу, то в тот же день умру! Эгоист. Чёртов эгоист.
Роман разводит руки и слегка приподнимая, а затем опуская плечи, произносит, – брат, но по факту, ты действительно чужой человек для этой девушки. Наташа не твоя жена. Не твоя девушка.
Повисла гробовая тишина, это атмосфера, должна погружать в светлые воспоминания о дорогом человеке. Но в моём сердце нет места для света, это пространство окружено печалью и грустью, мучащей меня скорбью. Подавлен отчаяньем, не могу принять смерть, признать это великое таинство природы. Обижен на несовершенство мироздания, озлоблен на весь мир, за то, что многие кто достойны смерти живут, а те, кто достойны жизни, мертвы.
– Выслушай меня, – робко произносит Роман и, опустив голову, носком обуви откидывает опавшие листья. – Понимаешь, мы тут случайно разговорились с Настей и она мне сообщила, что…,– замолкает и внимательно смотрит на изображение Наташи, как будто бы спрашивая разрешения.
– Рома, ты что сломался, давай переходи к заводским настройкам, – иронично заявляю я.– Или ты решил, громко помолчать.
Роман переводит взгляд, в котором читается неприкрытое сожаление, с виноватым подтекстом.
– Брат, там такое дело, – простонал Роман и беглым взглядом осмотрел кладбищенскую природу. – Ладно, смотри, патологоанатом выдал справку, согласно которой в крови Наташи был обнаружен алкоголь.
– Обнаружен, – грубо отвечаю я.– И что, она беспечно выпила вина и в результате оказалась в этой могиле, – указал пальцем на холодную землю.
Разъярённо сверкнул глазами. В моменты вспышки обессиленной, убийственной, неконтролируемой ярости, обвинял Наташку. Именно её винил, считая, что она собственными руками себя погубила. А вместе с ней погиб, и я…
– Беременная женщина решила напиться, а потом покататься с ветерком, – быстро, словно скороговорку, проговорил Роман. – Что-то не вяжется. А ты как считаешь?
Сильное эмоциональное душевное волнение накатывает на меня, накрывая волной. Лишаюсь возможности понимать значение своих действий, руководить ими.
За пару шагов преодолеваю расстояние между мной и Романом, не контролируя свои порывы, хватаю за плечи Соколовского и яростно начинаю требовать, – говори, дальше. Объясни, что значит, она была, беременна? Почему ты молчал?
Внутренний дикий зверь вновь принялся терзать меня. Думал, что больнее быть просто не может, но как оказалось, жестоко ошибался.
Судорожно переваривал убийственную информацию.
Значит в тот проклятый день, ровно год назад, потерял не только любимую девушку, но и ребёнка.
Роман переложил свои руки на мои плечи и по-мужски крепко сжав, произнёс, – да, послушай. Сам узнал пару дней назад. Анастасия впала в депрессию, она была беременна и с трудом переживала этот период. Была реальная угроза выкидыша, поэтому тема разговора о Наташе была для нас табу.
Пытаюсь восстановить дыхание, разжимаю руки и, скидываю ладони Романа со своих плеч, спокойно произношу, – говори, дальше. Дальше, говори, – настойчивее требуя я.
Друг поник.
– Что говорить? – удивлённо спрашивает Роман и прикладывает пальцы к моей голове, немного постучав, добавляет, – теперь ты вернись к своим прежним настройкам. Подумай, как возможно, чтобы, такая рассудительная девушка как Наташа, могла так беспечно сесть за руль, да ещё предварительно напившись.
Ромка многозначительно кивнул.
– Наташа, вообще, не особо выпивала. А тут такое! – Свирепо воскликнул он. – Настя утверждает, что Наташа знала о своей беременности. Архангел, мне не верится, что она просто так взяла и напилась, будучи беременной.
Отчуждённо смотрю сквозь друга и перед глазами всплывает ужасающая картина. Бездыханное тело Наташи, которое безжизненно лежало на столе в морге.
– Лёша, я не хочу и не буду ничего придумывать или преждевременно утверждать, но в гибели Наташи слишком много белых пятен, – мрачно произносит друг. – Её гибель стала настоящим шоком. Мы все были в не себя от горя. Особенно ты. И если честно, следствие прошло в каком то сумбуре.
Со злобным любопытством подхожу к памятнику и провожу ладонью по портрету Наташи.
– Может ли случиться, что ты живая? – сильнее приживаю тёплые пальцы к холодным, безжизненным губам девушки.
Мой взгляд пронзительный, требующий ответа от мрамора, на котором изображён портрет любимого человека.
– Надо провести эксгумацию. Точно, вырыть эту ненавистную яму и провести исследования, – охваченный безумием, начинаю кричать я.
Роман подходит ко мне и слегка обеими руками ударяя по плечам, командует, – брат, успокойся. Сначала позволь разобраться в ситуации, если наши предположения окажутся неверными, мы попросту оскверним могилу Наташи. Нужно прийти в себя. Действовать размеренно. Хорошо?
Ощущал, что всё моё тело колотит дрожь, кажется, как будто бы я попал в трансформаторную будку. Внимательно рассматриваю Романа, на моём лбу образуются широкие горизонтальные складки, поднимаю брови и веки, округляя глаза, напрягая силу воли, спрашиваю, – поясни. У тебя есть какой-то план?
– Да, брат. Сейчас поеду к этому патологоанатому и поговорю с ним, – властно и решительно заявляет друг.
– Не ты, а мы поедим, – возражаю я.
Роман с невозмутимым видом машет головой и безапелляционно заявляет, – нет, я поеду один. Твоё состояние не позволяет рационально мыслить, поэтому ты сейчас поедешь домой, а я, как получу информацию, сразу сообщу тебе.
– Бл…ь, Рома, ты хоть понимаешь, о чём ты сейчас просишь? – нетерпеливо произношу я, не желал мириться с предложением друга. – Ты один никуда не поедешь.
– Прояви выдержку, – спокойно предложил Роман. – Сейчас ты мыслишь узко. Высокомерие, гордость, а главное, злость и ненависть сыграет с тобой злую шутку.
