Текст книги "Архангел (СИ)"
Автор книги: Карина Волк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)
Быстро убрал руку с талии, переместил на грудь, рывком расстегнул лёгкую кофту и по-хозяйски засунул шершавую ладонь под мою футболку. Его рука верно двигалась вверх, скользя по коже живота, поднималась к груди.
– Убери руки, ты похотливое животное, место которого в клетке, – зашипела я, безуспешно пытаясь, двумя руками удержать руку Архангельского.
Неожиданно его рука замирает у сердца, он еле уловимо касается моей шеи губами и абсолютно серьёзно произносит, – я бессердечный человек, поэтому не заставляй меня, вырывать твоё любящее и трепещущее сердечко из груди.
Внезапный и сильный страх впился острыми зубами в моё сердце, внутренние содрогания поразили все органы, меня пронизывали отчаянье и безнадёжность. Я столкнулась лицом к лицу с чем-то угрожающим, непознаваемым и чужим. Это не человек, он волк, который жаждет мести, это животное не успокоится, пока не окропит землю моей кровью. Архангел принуждает меня ощущать ужас.
– Хорошо, – хриплым голосом произношу я и когда его руки отстраняются от меня, словно безвольная кукла, выполняю веление мужчины.
Быстро запрыгиваю в машину и прижимаю руки к раскрасневшимся щекам.
– Двигайся, кукла, – игривым бархатным голосом, скомандовал мужчина.
С подавленным выражением лица посмотрела снизу вверх на мужчину и удивлённо пожав плечами, спросила, – ты разве не поедешь впереди? Я думала, – махнула рукой в сторону переднего пассажирского сидения.
– Да, головушка у тебя действительно прелестная, туда бы мозги и тебе ценны не было, – грозно, с сарказмом прокричал мужчина и толкнул меня вперёд, вновь вынуждая исполнять его приказ.
Передние двери распахнулись и в салон, следом за нами, уселись крепкие мужчины, один вид которых вызывал страх.
– Поехали, – скомандовал Архангел. Водитель молча кивнул, и машина тронулась с места. С интересом посмотрела в зеркало заднего вида, в котором отразилось, как за нами последовали ещё две машины, которые изначально стояли позади.
Архангел снял с себя куртку, в очередной раз демонстрируя нательную кобуру, скрытого ношения.
– Сука, лишний раз, показывает силу, – гневно подумала я и скрестила руки на груди, интенсивно растирая замершие плечи.
– Куртку накинь, не хватало, чтобы ты ещё пневмонию заработала, – грубоватым тоном, проговорил он.
– Да я скорее от страха умру, чем пневмонию заработаю, – охрипшим голосом простонала я.– Сначала смертью угрожаешь, а теперь фальшивую заботу проявляешь. Изощрённую пытку решил устроить, играешь со мной как кошка с мышкой. Более мучительную смерть для меня приготовил, если умру от пневмонии, тебя это очень расстроит.
– Либо сама наденешь куртку, либо это сделаю я, предварительно осмотрев твоё изнеженное тело, на наличие нижнего белья. А то вдруг ты недостаточно утеплилась, особенно те места, которыми думаешь, – плотоядно пожирая меня глазами, произнёс мужчина.
– Чёрт с тобой, – негромко выругалась я.
– Он перед тобой, – лихо ответил Архангел, продолжая поедать меня взглядом, заостряя своё внимание на моей груди, которая была выставлена на обозрение мужчины.
Архангел лениво протягивает куртку, с пренебрежительным видом выхватываю куртку и торопливо натягиваю её, но не успела даже застегнуться, как Архангел подобрался близко ко мне и перехватив мою руку, помог застегнуть куртку до самого горла.
Глубоко вдохнула и ощутила горьковатый, стойкий, волнующий запах Архангела.
Мужчина оголил белоснежные зубы и торжествующая, насмешливая улыбка заиграла на довольной физиономии моего мучителя. Он властно провёл рукой по моей голове и, погрузившись пальцами в волосы сжал их, потянув назад, принуждая меня наклонить голову назад, подставляя пухлые губы и придавая шеи дугообразную форму.
– Ты самая настоящая беда на мою голову, – водя носом по моей коже, прохрипел мужчина и резко дёрнул застёжку, которую секунду назад сам же на мне и застегнул.
– Пусти меня, – уверенно скомандовала я.– Мерзавец, предупреждаю, если тронешь меня хоть пальцем, я тебе сама сердце вырву, своими руками, – поднимаю дрожащие руки и решительно возвращаю мужчине, ранее озвученные в моей адрес угрозы.
Издевательский, раскатистый смех Архангела наполняет салон автомобиля.
– С ненавистью и презрением горели мои глаза, обессиленно прижала руки к груди Архангела, пытаясь оттолкнуть его.
– Я и забыл какой страстный темперамент у моей куколки. Страстные женщины хороши до безобразия! А также во время безобразия и после него, – провёл мягкими губами по моим влажным губам.
– Я не кукла и уж тем более не твоя, ты сумасшедший, чокнутый маньяк, получающий удовольствия от истязаний и мучений своей жертвы, – бесстрашно и необдуманно выпалила я.– Твоё место в клетке, где содержатся дикие звери, а вовсе не среди нормальных людей.
Мужчина мгновенно отстраняется от меня и пронзительно смотрит в мои глаза, сурово сводит и опускает брови, отмечаю изменения в области глаз, из-за нависших бровей глаза грозно сужаются и приобретают угловатую, заострённую форму, угрожающей, агрессивный взгляд фокусируется на моём искажённом от ярости лице.
Несмотря на то что мужчина плотно фиксирует моё тело, я выпрямляюсь и с презрением окидываю взором Архангела, всем видом наглядно показывая своё негативное отношение к мужчине. На багровых щеках образуются небольшие симметрические углубления, брови приподняты, а губы сомкнуты в одну линию.
Потеряв бдительность, словно заворожённая тонула во мраке тёмных очей. Мужчина резко прижался к моим губам, всё произошло так неожиданно, что я не смогла даже своевременно воспротивиться контакту между нами. Хотя кого я обманываю, у меня недостаточно сил, чтобы оттолкнуть Архангела. Такие люди, как он, берут от жизни всё, что хотят, не спрашивая чего-либо разрешения, не волнуясь о чувствах других людей.
– Захотел, пришёл и победил, – удручённо осознала я, пока Архангел бесцеремонно терзал мои губы.
Наши тела плотно прижаты друг к другу, сердце начинает ускоренно биться, а голова начинает понемножечку кружиться. Моё состояние можно сравнить с катанием на карусели, когда качели набирают обороты, у тебя перехватывает дыхание, адреналин вырабатывается в крови, но при этом ты яростно желаешь покинуть их, но сделать это не представляется возможным, так как ремни намертво пристегнули тебя, не позволяя даже минимально изменить твоё местоположение, да это и попросту отстёгивать ремни опасно, вылетишь из качелей, получишь не долгожданную свободу, а только боль и увечья, которые могут быть несовместимы с жизнью.
Губы Архангела были горячими и требовательными, настойчиво царапающими мою нежную кожу. Почувствовала, короткую колкую щетину на подбородке, когда, придя в себя, попыталась оттолкнуть мужчину, судорожно, беспорядочно ударяя Архангела.
В очередной раз мои попытки оказались безуспешными, казалось, что мужчину только сильнее распаляет моё сопротивление. Он опрокинул меня на себя и ещё более страстно, жадно начал поглощать мой рот. Поцелуй получился голодным, сухим и безумно волнующим, каждую частичку моего сопротивляющегося тела.
– Ты моя послушная девочка, – удовлетворённо простонал мужчина в мои полураскрытые губы, прекратив мучительную пытку. Но это была лишь временная передышка, через секунды его губы вновь настигли меня, он уверенно прошёлся языком внутри, наталкиваясь на мой язык. Этот поцелуй оказался более глубоким, откровенным и требовательным.
И также как внезапно он начался, также внезапно он и завершился. Архангел обхватил моё лицо своими грубыми руками и отодвинув меня, прошептал, – ненавидишь! – Только как-то не особо уверенно демонстрируешь презрение. Ты мой порох, я же огонь, который вспыхивает незамедлительно, как только ты оказываешься вблизи меня.
Испытываю острое желание сбежать, спрятаться, только вот не от страха, а от стыда за своё тело, которое повело себя словно предатель, поддавшись вероломному натиску Архангела. На лице появляется багровый румянец, не открываю глаза, опасаясь встретиться с надменным взором и победоносной улыбкой Архангела.
– Ты огонь, уничтожающий всё на своём пути, – медленно поднимая веки, прошептала я.
Мужчина бережно опускает свои руку. Облегчённо выдыхаю, обретя долгожданную свободу.
– Ты частичка огня, детка. Скрещивает руки на груди и помпезно разместившись на сидение, приподнимает подбородок, ярко показывая властную позу.
Бегло озираюсь на охранников, которые неподвижно сидят впереди, умело изображая безразличие.
– Конечно, они привычные к издевательскому поведению, наверняка я не единственная жертва этого окончательно обезумевшего изверга, – с горькой усмешкой кошусь на Архангела и отвожу глаза, когда наталкиваюсь на холодные затуманенные чёрные очи мучителя.
– Почему машина свернула с дороги? – взволнованно спрашиваю я, когда случайно замечаю в зеркало заднего вида, что одна из машин свернула с основной дороги, на просёлочную.
Поворачиваю голову и вижу, что действительно за нами теперь следует только одна машина.
Перевожу рассерженный взгляд на Архангела, который спокойно сидит на месте, погрузив одну руку в карман своих брюк, другой вальяжно проводит по подбородку.
– Архангел, ответь, куда мы едим? – как можно равнодушнее, насколько позволяет ситуация, спрашиваю я.
– Куда? Домой, – сдержанно отвечает мужчина и со скучающим видом пожимает плечами.
– Мы едим в мою квартиру? – с недоверием, интересуюсь я. Понимая, что Архангел так просто не отпустит меня, обязательно устроит наказание, только вот в чём оно будет выраженно.
– Варя, – как ножом по сердцу, режет мысль о моей дочери. – Конечно, этот ублюдок, забрал мою дочь, он похитил её и теперь будет шантажировать меня, зная, что ради ребёнка я пойду на что угодно.
– Сукин сын, в машине, что свернула с дороги, там была моя дочь? – активно жестикулирую в сторону едущей за нами машины, впиваясь острыми, словно бритва, ногтями в ладони.
– Да, – сухо и безучастно, подтверждает мои опасения Архангел. От слепой жуткой паники начинаю усиленно поглощать кислород, пытаясь выровнять дыхание.
– Лёша, не вмешивай мою дочь, в свои мстительные планы. Варя, невинное дитя, которое ты подвергаешь опасности, – всячески пытаюсь вразумить мужчину.
– Это ты подвергаешь мою дочь опасности, сбежав от меня, ты девочка перешла кому-то дорогу, да так, что за тобой следует профессиональный киллер, – почти прорычал страшным голосом Архангел.
Безрадостный смешок сорвался с моих губ, снисходительно покосилась на мужчину и язвительно проговорила, – ещё что придумаешь? – Ты уже не знаешь, как ещё меня запугать, вот и сочиняешь небылицы. Какой киллер, какие убийства, в моей мирной жизни, даже слова такие не произносятся.
– Ты права, твоя душа нашла покой и мир, а теперь…, – поворачивает голову в мою сторону и проводит пальцем по моим губам. Брезгливо отталкиваю руку и ненавистно смотрю на мужчину.
Тишина, молчание, недосказанность угнетает меня, не выдерживаю и, поборов свои страхи, приближаю свою лицо к мужчине, так близко, что наши носы почти соприкасаются, высокомерно спрашиваю, – договаривай, что смелости не хватает?
– И твоё тело будет покоиться с миром в саркофаге, а на поверхности земли будет возвышаться мраморный памятник, на котором выгравирован портрет с живой улыбкой, но потухшими глазами. Поверь Наташа, ты будешь польщена, когда увидишь, сколько цветов, венков находится на твоей могиле. А уж сколько слёз, пролито, наверно хватит заполнить море, состоящее из боли и страданий.
Иронично кривлю губы, и с фальшивой заботой, говорю, – милый, переживал, мучился. Что же ты пулю себе в башку не пустил на могиле? Заглушил бы боль или не так уж было и больно, просто ребёнок потерял игрушку, с который не наигрался вдоволь. Каприз, не более того.
Архангел безэмоционально расстёгивает рубашку и, грубо хватая мою руку, прикладывает к обнажённой груди.
– Смотри, – требует Архангел. С интересом смотрю на кожу, где виднеется шрам, от пулевого ранения.
– Ты, что стрелял в сердце? – растерянно спросила я и отвела стыдливый взгляд, наполненный тоски, и грусти.
– У меня нет и не было сердца, поэтому никакого вреда этот роковой выстрел мне не причинил, – темпераментно провозгласил Архангел.
Поднимаю голову и натыкаюсь глазами на ограду, за которой виднеются одиноко стоящие памятники. Перевожу вопросительный взгляд от мелькающего траурного пейзажа за окном и не сумев сдержать страх, жалобно простонала, – Лёша, ты действительно убьёшь меня?
Вырываю руку, так и не получив ответа и отползаю в другой угол салона автомобиля.
Машина замедляет ход и останавливается.
– Давай родная, выходи, – равнодушно предлагает Архангел. – Только куртку застегни, а то на улице осень, не дай бог, простудишься.
– Ты маньяк, я никуда с тобой не пойду, – пытаясь успокоить истерику, прошипела я, вжимаясь в дверку автомобиля.
– Значит, пойду Серёженьку попрошу, любовнику своему ты не откажешь, – с дьявольским ликованием, проговорил Архангел. – Ты только потом не удивляйся, что он тебе руку не подаёт, там попросту пары пальцев хватать не будет. Ну ничего, ты же верная, и калеку будешь любить.
– Сукин сын, – нерешительно открываю дверь и выхожу на улицу.
Пасмурная погода угнетает и без того подавленное состояние. Ощущаю лёгкое дуновение прохладного ветра, обречённо наблюдаю, как листья опускаются с деревьев, невольно сравниваю их с парашютами.
– Я сейчас тоже падаю в бездну так же, как и листья, только парашюта у меня за спиной не наблюдается, – бормочу себе под нос. Поднимаю глаза и со слезами на лице, гляжу на свинцовые тучи.
– Не закатывай глазки любимая, посмотри лучше на своего дружка, – с ухмылкой произносит Архангел и указывает рукой на автомобиль, из которого выходят ранее уже знакомые головорезы, за ними следует перепуганный Сергей, который озирается по сторонам.
Дёргаюсь к Сергею, но мне преграждает путь Архангельский. Под воздействием ужаса начинаю медленно перебирать ногами, пячусь назад, неуверенно вступая на мокрую, прелую листву.
Не сводя с меня хищного взгляда, с грациозной кошачьей походкой Архангел надвигается на меня.
– Лёша, отпусти Серёжу. Ты человек понятий, у тебя искажённые, уродливые, но всё же есть принципы, – выставляю руки вперёд, пытаясь создать максимальное расстояние между нами. Но не могу справиться с настигшим меня паническим ужасом, теряю координацию и поскальзываюсь.
Архангельский в несколько шагов преодолевает разделяющее нас расстояние и ловко подхватывает меня.
Повисла тишина, которая перебивалась шелестом листвы, и ударами капелек дождя о крышу автомобиля. Воздух был чистым и свежем, но мне было очень тяжело дышать, атмосфера стала напряжённой и ещё более устрашающей.
Увидела, как по небу полетела стая птиц, грустно издавая звуки.
– Боже, как бы и я хотела превратиться в маленькую птичку и улететь в тёплые края. Ничего, скоро моя душа полетит, – беспомощно произнесла я вслух свои потаённые мысли.
Архангел рывком притянул моё тело к себе и проведя губами по моему уху, недовольно заявил, – полетит, ещё как полетит прямиком в ад. Выпрямил корпус и меня потянул за собой.
– Ну что, посмотрим теперь, как наш герой проявит себя. Твоя подруга гордо заявила, что ты предпочтёшь быть повешенным за преданность, нежели за предательство, – в упор глядя на Сергея, произнёс Архангельский.
Один из охранников ударил Серёжу в живот и сильно толкнул к нам.
Я вновь дёрнулась, но опять безуспешно, Архангельский крепко удерживал меня на месте.
– Сизый, поддержи куколку, чтобы и она под раздачу не попала, – грозно скомандовал Архангел и буквально толкнул меня в руки Сизого, который зафиксировал мои плечи и с сожалением простонал, – Наташа, пожалуйста, не противься. Архангел в таком состоянии неспособен контролировать себя, молчи.
– Чёрта с два, – закричала я.– Архангел, ты конченый ублюдок, способный избивать слабых людей. В чём твоя проблема? Ты чёртов ублюдок, ублюдок.
– А разве он слабый? Серёжа, неужели ты не способен защитить женщину, в которую так беззаветно влюблён! Давай один на один, никто из ребят и близко не подойдёт, – Архангельский высокомерно бросил вызов Сергею.
– Маньяк, я сотру эту наглую, высокомерную улыбку с твоей морды, – прошипел Сергей и замахнулся на Архангельского. Тот к моему великому сожалению ловко увернулся.
– Так, интересный удар, правда, мимо цели или ты с невидимым врагом сражаешься? – со злорадной ухмылкой спросил Архангел.
На лице Сизого засеяла презрительная улыбочка, которой он вдоволь одарял Серёжу. Он безмолвно, так и кричал: «слабак, ничтожество, смирись и покорись судьбе».
– Лёша, пожалуйста, он в отличие от тебя непрофессиональный борец. Отпусти его, клянусь, сделаю всё, что ты скажешь и слова против не скажу, – взмолилась я.
Архангельский громко рассмеялся и, расставив руки, на бёдрах с презрительной жалостью, проговорил, – ты и так сделаешь всё, что я тебе скажу. В его глазах горел азарт, он наслаждался моей беспомощностью и унижением Серёжи.
Так засмотрелся на меня, что потерял бдительность и получил прямой удар, кулаком в лицо.
– Серьёзно, это твой удар? – проводя пальцем по слегка кровоточащей губе, с иронией спросил Архангел. От удара он даже не пошатнулся, лишь немного отвёл голову, словно от хлёсткой пощёчины.
– Серёжа, беги, – увидя яростный взгляд хищника, закричала я.
Резкий удар, Серёжа отлетает и безвольно падает на землю.
– Боже мой, скотина, ненавижу тебя. Сукин сын, – завопила я, срывая голос, не жалея сил.
– Поднимите, мальчика и приведите в чувства. Он ещё не сыграл главную роль в этой театральной постановке, – заносчиво с отчуждённым видом произнёс Архангел.
Неторопливым шагом подошёл ко мне, взял мою холодную руку и поцеловав её, горделиво заявил, – ну, что твой рыцарь одержал победу. И какова же будет моя награда.
Испуг, вызванный в результате страха за своего друга, я смогла победить. Сжала пальцы свободной руки и вложив всепоглощающую ярость, замахнулась на Архангельского, со словами, – да, что ты о себе возомнил? – Ты изверг, безжалостное существо, недостойный лёгкой смерти.
Но, как и Сергей, я тоже потерпела неудачу. Архангельский без особого труда перехватил мою руку и заведя её за спину, прижал меня к своему телу.
– Успокойся, кошка разъярённая. Посмотри на это ничтожество, – повернул голову на Серёжу и добавил, – что можно испытывать к этому мальчику кроме жалости.
– Любовь, к искреннему, доброму и нежному мужчине. Вот что я испытываю к нему. А теперь подумай, что можно испытывать к извергу и душегубу, у которого даже пуля не смогла обнаружить сердце? – не помня себя, выпалила я.
– Да заткнись ты, безумная. Смерти ищешь, – нежданно, негаданно прокричал Сизый и с опаской посмотрел на Архангела.
– Если бы в твоих глазах, была хотя бы капля сожаления, если бы твою душу разъедало чувство вины, возможно, моя рука и дрогнула, – хладнокровно произнёс Архангел. – А теперь не жди от меня ни милости, ни снисхождения.
Отталкивает меня и с невозмутимым видом достаёт пистолет из кобуры, снимает с предохранителя и передёргивает затворную задвижку.
– Давай милая, иди к своему последнему месту обитания, – с отвращением машет рукой в сторону входа на кладбище. – И давай без глупых соплей, слюней и прочей бабской истерии.
– Я не собираюсь ни просить, ни умолять бесчувственное животное, – гордо отвечаю я. При внешней храбрости внутри всё трясётся. Обречённость накрывает меня, понимаю, что скоро наступит неизбежное.
– Раз мне суждено умереть, так я приму смерть с гордо поднятой головой, – тихо проговариваю себе под нос и высоко подняв подбородок уже более громко, ожесточённо заявляю, – я и после смерти буду являться к тебе, мучить и истязать твою маленькую, прогнившую душонку.
И решительно направляюсь к своему последнему пристанищу.
– Вставай в очередь, если бы знала, сколько погубленных душ, мечтают являться ко мне во снах, – слышу мрачный ответ Архангельского.
Глава 6. Наташа
Ауру, испачканную чувством вины,
Можно исправить только путём раскаянья!
Обеспокоенное чувство, в виде всепоглощающей паники охватывает моё сердце, ощущаю, что грудь сдавливает обжигающий воздух, в плечах появляется слабость, заставляя сутулиться, клонить дрожащее тело к холодной земле.
Я жива. Отпустила прошлое и не заметила, как. Защитная реакция психики? Если бы не отпустила, то погибла бы под его обломками. Теперь во мне пустота. Чувства высохли, эмоции раскрошились, обиды потрескались. Ничего не чувствую. Из-за внутренней пустоты мне постоянно холодно, руки мёрзнут даже в тёплую погоду.
Архангел стоит напротив моей псевдомогилы и с равнодушной ухмылкой на лице, бережно скидывает с мраморного памятника опавшие, сырые от дождя, мёртвые листья деревьев.
Не возвращайтесь к прошлому. Терпите… Переживайте… Скучайте… Но не возвращайтесь. Лучше уже не будет никогда. Только боли прибавится в итоге.
– Зачем тебе всё это? Почему ты не можешь просто жить? – Как безумная, запинаясь, прошипела.
Архангел опалил меня дьявольским, ужасающим взглядом.
– Я имею дурацкое свойство – скучать по людям, которым это совершенно не нужно. Когда-то нас связывало многое, а теперь все это забыто. Охватывает дикая ностальгия по тем временам, когда мы были словно одним целым. Сейчас же мы чужие друг другу люди. И больно не от того, что все это было зря и ничего уже не вернуть, а от того, что грусть съедает меня изнутри, а тебе совершенно все равно.
До боли…До крови прикусила губу, чтобы не послать его к чёрту!
– А твой дружок, отличный актёр. Как он рыдал на твоих похоронах, – продолжал издевательским тоном вещать Архангельский, постоянно кривя губы в ироничные улыбки.
Перевожу тревожный взор на Сергея, который молча стоит, в нескольких метрах от меня и ненавистно косится на двух охранников.
Жизнь – это профессия. И выживают в ней только профессионалы жизни. А дилетанты – обречены, как мамонты.
Холод…
Всепроникающий лютый холод. Казалось этот холод может заморозить даже время. Он исходил из каждого атома и одновременно из ниоткуда. Ледяной яд выжигал все что становилось у него на пути. Он исходил из бездушного механизма который раньше назывался человеком. Его сердце промёрзло настолько, что почернело и сжалось в ничтожный комок. В этом комке было столько ненависти зла и безразличия, что даже воздух вокруг казалось становился плотнее. Клубы ядовитого пара стелились по земле сея разочарование тревогу и боль…
Всё то немногое в этом мире, что дарило тепло умирало…
Таяло и отступало…
Лишь одна искорка…
Такая радостная и счастливая искорка пыталась растопить холод… Она стала льдинкой. такой же чёрной, холодной и ядовитой. Ничто не остановило холод. По земле растекался яд. И скоро в мире воцарилась тьма…
– Архангел, – собрав силы, придав голосу уверенности, обратилась к нашему мучителю. – По всем понятиям Сергей Воробьёв прав. Тебе ему нечего предъявить, он защищал друга и до последнего защищает.
Провожу рукой по мокрым волосам, пытаюсь убрать беспокойные локоны, которые ветерок постоянно треплет, раскидывая в разные стороны.
– Наташа, – протяжно простонал Архангел, – как же мне надоело, повторять тебе, что твой Серёжа, истинный герой, настоящий друг. Язвительная улыбка зловеще заиграла на суровом лице Архангельского, он ловко достал магазин из рукоятки пистолета и вытащил пули.
– Считай, семь патронов, – развернувшись ко мне, продемонстрировал ладонь на которой были расположены несколько снарядов.
– Ты, что решил со мной математикой заняться? – гневно прохрипела продрогшим голосом.
Архангел, не отрывая от меня плотоядного взгляда, скомандовал, – Сизый, поддержи, – и передал боевые патроны в руки, быстро подбежавшему человеку.
– Я бы много чем хотел с тобой заняться, но увы, вынужден вместо того, чтобы нежиться в тёплой кровати, лазить по кладбищу, – враждебным голосом, ответил Архангел.
– Чёртов ублюдок. Отпусти Сергея, тебе, что мало одного трупа, ты и Сергея решил убить, – не сдерживая гнева, прокричала я.– Ты думаешь, что мы испугаемся и будем молить о пощаде. Так ты ошибся в своих просчётах.
– Запомни, всегда говори и отвечай только за себя, – высокомерно ухмыляясь, с ужасающим холодом в голосе, произнёс Архангел и поднял магазин пистолета. – Смотри, куколка, в магазине один патрон.
– Ты что творишь? – с негодованием прокричала я. – Вознамерился бросить нас на кладбище, оставив один патрон, чтобы, поддавшись отчаянью, мы пристрелили себя. Б…ь,– громко выругалась я, фильмов пересмотрел. Ты ещё на необитаемый остров нас отправь, ублюдок.
С презрительной надменностью Архангел измерил меня взглядом, вставил магазин в пистолет и передёрнув затворную задвижку, скомандовал, – видите сюда этого несчастного героя любовника.
Верные псы подвели Сергея к Архангельскому, сами встали позади и достали пистолеты, лихо, почти синхронно сняли с предохранителя и передёрнув затворные задвижки, направили металлические дула на Сергея.
– Бери, – Архангельский равнодушно передаёт свой пистолет с единственным патроном в руки Сергея и со звериным блеском в глазах, разъясняет, – вот твой шанс, пацан. – Наташа, столько твердила о понятиях, что я просто вынужден прислушаться к речам девушки.
Пугливо смотрю по сторонам, безнадёжно надеясь, что скоро этот кошмар закончится, я распахну глаза и осознаю, что этот лишь страшное наваждение, выдумка разума.
Сергей с жалобным видом оглядывает меня и трясущимися руками отдаёт пистолет Архангельскому, гордо заявляя, – я не убийца, думаешь я буду стрелять в безоружного человека.
Плавно прикрываю веки, понимая, что Сергей неправильно понял нашего истязателя, оружие ему Архангельский вручил, чтобы он выстрелил в меня, только так он сможет спасти свою жизнь.
– Ты реально долб….б, ты решил, что я тебе, в какого предлагаю выстрелить?– с сарказмом спросил Архангельский.– Сука, я что дуэли на кладбище организовываю.
Сергей с тревогой покосился на Архангельского и растерянно покачав головой, простонал, – ты, что хочешь, чтобы я стрелял в Наташу? – Я никогда не выстрелю в Наташу, слышишь, никогда.
– Тем хуже для вас обоих, – безжалостно прорычал Архангел. Взмахнул пистолетом в сторону охранников, которые продолжали молча стоять, с каменным выражением лица. – Даю тебе слово, что, если ты выстрелишь на поражение в Наташу, я отпущу тебя. Если воспротивишься, мои ребята откроют беспорядочный огонь, и в любом случае вы погибнете.
Распахиваю глаза и требовательно заявляю, – Серёжа, бери пистолет и стреляй. Только так ты спасёшь свою жизнь, твоя жертва ни к чему не приведёт. Архангел, конечно, сука, но надо отдать должное, что сука с принципами.
– Сука, это ты, – невозмутимо отреагировал Архангел, продолжая пристально рассматривать Сергея.
– Убей меня, но не трогай Наташу. Ты же никогда не воевал с женщинами. Что изменилось? – с ненавистными нотками, спросил Сергей, продолжая смотреть на меня с жалостью и угнетающей беспомощностью.
– Я и не воюю, перед тобой стоит труп. Вот её место обитания, я просто вершу справедливость и возвращаю Наташу обратно, – с хищным оскалом, отвечает Архангел.
Сергей молча покачал головой и, наклонив её вниз, провозгласил, – убивай, я не стану стрелять в Наташу. В отличие от тебя, я не шакал, чтобы ради спасения своей шкуры, идти на подлое убийство ни в чём не повинного человека.
Удивлённые глаза Архангела опасно расширяются, брови поднимаются, на лице появляется озадаченность. – Неожиданно, поступок настоящего мужчины, жаль только твой порыв выглядит жалко и вызывает лишь горький смех.
Дьявольская улыбка вырисовывается на холодном, бесчувственном лице Архангела, мужчина уверенно хватает всё ещё дрожащую руку Сергея и властно вкладывает холодное оружие, крепко сжимает пальцы, вынуждая Сергея сильно обхватить рукоятку пистолета.
– Считаю до трёх, а потом открываю огонь на поражения, – с особой жестокостью, пояснил перспективы Архангел. – Что молчишь, кукла? Разве тебе не дорога бесценная жизнь, твоего горе любовника, – с какой-то, еле уловимой ревностью, прокричал Архангел и посмотрел на меня горящими волчьими глазами.
– Серёжа, стреляй. Ты единственный человек, который сможет спасти мою дочь из рук этого кровожадного тирана. Стреляй и помни, что я очень люблю тебя, – сдерживая слёзы, произнесла я.
Громкий, зловещий смех Архангельского заглушил искренние слова, которые шли от самого сердца. Озлобленно окинула взором мужчину и с чувством отвращения, вложив в слова всю ненависть, на которую была только способна, пересохшими губами, проговорила, – ты самый ничтожный человек, которого я встречала на своём пути. Мне жаль, что моя дочь имеет такие гены. Мне очень жаль, что и твоя ядовитая кровь течёт по венам Варвары. Но я верю, что ты не будешь воспитывать моего ребёнка, я вверяю своё дитя Сергею.
Даже находясь на расстоянии, почувствовала, что мои слова достигли цели. С презрительной усмешкой наблюдаю, как от ярости исказилось лицо Архангела, которое действительно больше походило на озлобленную волчью морду. Понимала, что сердечная мышца со шрамом пылает, его разрывает на мелкие части, кусочки плоти болезненно трескаются, придавая неимоверную, нестерпимую боль.
Но мои слова ударяют, словно плетью, не только мучителя, они ранят и меня в самое сердце, которое беззащитно бьётся в груди. Безумно хочется сорваться, наорать, выкинуть весь этот гнев, что скопился внутри, но я не могу сделать этого. Если перейду рамки и потеряю контроль, то не смогу убедить Серёжу и тогда погублю его жизнь.
– Твой Серёжа, даже близко не подойдёт к моей дочери, – сдерживая ярость, продолжая сжигать огнём своих ужасных глаз, уверенно прочеканил Архангел. – Такой слабак, как этот, – не глядя на моего друга, махнул головой в его сторону, – не сможет даже взглянуть на мою дочь.
– Раз, – стоя спиной к Серёже, Архангел поднял руку и с мучительной медленностью опустил палец, прижав кончик к ладони.
Отчаянно, бесшумно двигала окровавленными губами, которые сама же искусала, взмолилась, – пожалуйста, стреляй. Ощутила, одно из ужаснейших на свете чувств – когда наступает понимание, что ничего уже сделать нельзя.
– Стреляй, – вполголоса обречённо простонала я. Всё тело, с новой силой, начинает ломить, становится жутко от одной мысли, что это тупик, конец, конечная остановка твоих страданий и длинных шагов к цели. В глубине души ты понимаешь, что скоро пора выходить, а ты оставляешь этот бренный мир с тяжёлым, беспокойным сердцем за самое дорогое, что только может быть в жизни любой женщины.
– Надо, наверно отойти, – невзначай, безразличным тоном произносит Архангел. Ненавистный голос, пропитанный ядом, заставляет вернуться в реальность и посмотреть смерти в глаза.
