Текст книги "Архангел (СИ)"
Автор книги: Карина Волк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)
Глава 34. Архангел
– Твою мать! – восклицает, возмущается и негодует моё сознание. – Почему именно сейчас у Наташи возник вопрос, связанный с этим конченным пид…м. Проклятие, как же всё не вовремя!
Тяжело задышал, с горечью и обречённостью осознавая, что нашему хрупкому миру может прийти конец! И всё по вине этого ублюдка. Надо было нажать на курок и выбыть ему мозги. Только после его смерти мы смогли бы с Наташей нормально жить.
Чёрт! Это невыход. А определённо тупик…Наташа бы меня не простила. Если бы убил эту тварь, то доказал бы ей, что совершенно не изменился.
Спешной походкой спускаюсь с лестницы, застёгивая куртку на ходу, распахиваю входную дверь и на пороге меня ожидает приятный сюрприз. От внезапного появления Тамары Львовны, выкрикиваю, – что за чёрт! Вы же должны ещё находиться в больнице. Сбежали?
Грозно осматривая строптивую старушку, которая совершенно не беспокоится о здоровье. Как можно быть такой беспечной?
– Ну, спасибо, сынок, – пробубнила, женщина и небрежно махнув рукой, вынудила меня отойти в сторону и пропустить сварливую старушку в дом. – Вернулась, называется из больницы, а он меня с чёртом сравнивает. И как это называется? Вот эта встреча.
Дама игриво покачала головой.
– Я значит на всех парах лечу к ним, а они мне и не рады. А я между прочим безумно по вам скучала.
Лукаво кривлю лицо, и снисходительно улыбаясь, возражаю, – Тамара Львовна, не уходите от темы. – Я задал вам, конкретный вопрос. Почему вы сбежали из больницы. Вы должны находиться под присмотром. Взрослая женщина, а ведёте себя хуже ребёнка. Ну что за капризы? Своё здоровье беречь надо.
Женщина с высокомерным видом, расстёгивает пальто и, отбрасывая его на диван, присаживается рядом и громко произносит, – не сбежала, а выписалась. Десять дней провалялась там. Чуть с ума не сошла от безделья. Нет, сынок, уволь. Я лучше дома. Знаешь, как говорят, дома и стены греют.
Дама усмехнулась и закатила глаза.
– Дома даже стены помогают, – тактично поправила она саму себя. – И я совершенно не нуждаюсь ни в какой помощи. У меня всё здесь есть. Тем более я же на необитаемый остров перебралась. Хотя, – она игриво помахала ресницами, – временами меня посещает такая мысль.
Прикрываю дверь, и укоризненно оглядывая своенравную женщину, произношу, – Тамара Львовна, высокое давление – это не шутки. И почему вы мне не позвонили? Я бы привёз вас из больницы либо ребят отправил. Вот что мне делать с вашим упрямством? Вы хоть понимаете, как мы волнуемся за вас?
– Конечно, – язвительно произнесла Тамара Львовна.– Да ты меня ещё бы на неделю оставил в больнице. Перестраховщик. Нет, нет, – помахала руками, – избавь. Я дома и это лучшее лекарство. Да и как вы без меня. Представляю, что всё хозяйство запустите без моего постоянного контроля. Вы же как дети малые. Вас на час оставлять опасно.
Дама вопросительно прищурилась.
– Как у вас дела? Надеюсь, что за время моего отсутствия вы с Наташей друг друга не по убивали.
Улыбнулся проницательной Тамаре Львовне.
– Нет. Не убили. Вас ждали.
– Очень смешно. Так. Хватить разглагольствовать. Рассказывай, как у вас дела, – строго отдала распоряжение властная женщина.
– Тамара Львовна, обязательно закончим разговор, но сейчас у меня дела.
Подхожу к добродушной, но сварливой женщине, целую её тёплую ручку и заглядывая в глаза, шепчу, – я рад вашему возвращению.
Женщина по-матерински проводит рукой по моей щеке и, сощурив свои красивые глазки, ласково – игриво проговаривает, – знаю, знаю. Очень рада за вас с Наташенькой. Мне птичка на ушко нашептала, что шторм позади.
Нежно сжимает мою ладонь одним рукой, другой тормошит щёку и, продолжая улыбаться, говорит, – и подарок для жены действительно царственный. Признаю, не ожидала от тебя такого сюрприза. Но ты понимаешь, что в новый дом, я перееду с вами или ты…,– обиженно покосила глазки.
– Перехватываю мягкую ручку Тамары Львовны и, поцеловав её, тихо говорю, – Тамара Львовна, подарок планируется пока быть сюрпризом на свадьбу. Но вы, видимо, решили рассекретить его раньше времени.
Затем удивлённо округляю глаза, и пристально смотря на женщину, интересуюсь, – как в вашу головку, могла заползти такая шальная мысль! Мой дом без вас опустеет и лишится уюта и тепла, я и Наташа очень вас любим.
Затем, провожу пальцами по подбородку, и подозрительно сузив глаза, продолжаю допрос, – Тамара Львовна, а вы, откуда узнали про сюрприз?
У моей старушки повсюду шпионы, она даже, находясь в больнице продолжала всё контролировать. У этой женщины огромное, доброе сердце, понимал, как она за нас волнуется, словно настоящая мать.
– Роман мне поведал. Он дожидается тебя на улице и ну и по секрету рассказал, что вы направляетесь сейчас осматривать площадку для строительства нового дома, – весело кричит Тамара Львовна и умиротворённо прижимает руки к груди.
С раздражением преподношу палец к губам и недовольно сверкаю глазами, жестами пытаюсь заставить успокоиться жизнерадостную женщину, которая ярко, эмоционально и абсолютно искренне реагирует и желает поделиться своей радостью со всём обитателями дома, включая Наташу.
– Тамара Львовна, умоляю, по тише!
Женщина растерянно пожала плечами и, непроизвольно покосившись на второй этаж, неуверенно спросила, – Лёша, так Наташенька здесь, – и, сдерживая радостный смешок, вопросительно стрельнул глазками в меня.
– Здесь и умоляю, вас, не проболтайтесь. Ей сообщил, что поехал на встречу с поставщиками. Прошу, придерживайтесь моей легенды, – быстро чмокаю в щёку родную старушку и направляюсь к выходу. – Хочу сделать ей сюрприз. Порадовать свою любимую девушку.
Мы слишком много наделали с Наташкой ошибок! На наши плечи выпало огромное количество боли, но теперь всё позади…Рядом с ней становился другим человеком, верил, что наша жизнь изменится. Она уже изменяется.
– Так, а я пойду, девочке приготовлю блинчиков с мёдом, – весело произнесла Тамара Львовна.
– Отлично, – поддержал идею заботливой Тамары Львовны.
Выхожу на улицу и ощущаю лёгкое дуновение морозного ветерка. Зима, как и счастье, любовь и прочие сильные глубоко-эмоциональные чувства, приходит внезапно. После серой и промозглой осени неожиданно приходит белоснежная чистая зима. В природе словно происходит щелчок, создаётся впечатление, будто кто-то нажал выключатель и включил снег, вместе с которым приходит и долгожданное время года.
Щелчок произошёл и в моей жизни, тёмную серую комнату под названием жизнь озарила вспышка света по имени Наташа.
Торопливым размашистым шагом приближаюсь к другу, который оперившись на капот машины и вытянув ноги, в непринуждённом состоянии ожидал меня.
– Ваше Величество, – с сарказмом рапорт друг и показательно наклоняется. – Соизволили, явиться. А я уж думал, что ты забыл про своего друга, который стоит на морозе и ждёт тебя, как верный пёс.
– Извини, но мне пришлось отвечать на вопросы Тамары Львовны. Какой-то болтливый высокорослый детина в куртке марки «Брунелла Гугинелли» распустил свой язык, – колко произнёс я. – Кто разболтал ей всё секреты? – поднимая уголки губ, с издёвкой задал провокационный вопрос я. – Случайно не знаешь эту болтливую птаху, у котрой язык за зубами не держится?
Соколовский отталкивается от машины и с важным видом, командует, – садись, давай! Хватит уже болтать. Тебе бы только языком чесать и обвинять меня. Сам опоздал, а я виноват.
Не стал и дальше томить Романа ожиданием, резво прыгаю на пассажирское сидение и требовательным тоном, заявляю, – трогай, шеф.
Транспортное средство марки « Cayenne Turbo Coupé» гос. номер: А777СЯ/177 плавно трогается с места, и я с задумчивым видом наблюдаю за мелькающим пейзажем за окном. Опавшие верхушки деревьев, покрытые белым одеялом, мелькают в поле зрения. Они так же мимолётны, как и мои мысли, но если природа дарит порой, то мои размышления нагоняют тоску и унынье.
– Лёха, ты что-то на редкость молчалив, – растерянно любопытствует Роман, бегло окидывая меня взглядом, пытаясь не разрывать на длительное время зрительного контакта с дорогой. – Слишком подозрительное поведение с твоей стороны.
Не отрывая тяжёлого взора от окна, прижавшись затылком к спинке кожаного кресла, отчуждённо отвечаю, – нормально.
Выдыхаю.
– Всё нормально, – задумчиво повторяю.
И снова погружаюсь в свои раздумья, гоняю надоедливую и навязчивую мысль, – Сергей Воробьёв. Моя вендетта. Его гибель спасла меня и доказала, что я имею права выйти из преступной группировки, отомстив за гибель Сизого. И в то же время, его гибель моя погибель. Если Наташа узнаёт о моей причастности к смерти её друга…Этого никогда не должно произойти. Больше не мог потерять свою девочку.
Куда не повернись всюду пропасть. И что же за напасть такая…
Вот дилемма: все время избегать огня или научиться жить в нем.
Внутренний мир одних очевиден: нецензурная лексика, цинизм, неуважение к собеседнику, избитые темы. А в особо-запущенных случаях – каждодневное-одно-и-тоже, и как всегда об Этом. Одним словом – унылый, подростковый примитив.
Внутренний мир других виден не сразу: грамотная речь, дружелюбие, умение думать на ходу. Одним словом – все показатели эмоциональной зрелости и интеллектуальной адекватности. Но проходит какое-то время и первое впечатление сменяется вторым. Достаточно долгое (или не долгое, но интенсивное) общение вскрывает душевные раны и порождённые ими комплексы. И ты начинаешь понимать, что, невольно затронув несколько чувствительных струн, человек начинает открываться совершенно с иной, неожиданно-неприятной стороны. Второе впечатление удивляет, а порой и шокирует, и несомненно заставляет глубоко задуматься.
И тут перед нами возникает серьёзная этическая дилемма. С одной стороны, можно изобразить привычное разочарование (в конце концов – чай не впервой) и гордо удалиться. С другой стороны, можно попробовать разобраться. Естественно, что последнее – всегда труднее. И целиком зависит от нашей собственной мотивации.
В любом случае, дело не в том, что внутренний мир другого человека – загадка. И после первого, и даже после второго взгляда. Дело даже не в том, что при большом желании эту загадку всё-таки можно разгадать. Дело в том, останемся ли мы достаточно милосердны после того, как узнаем всю правду.
Устало вздохнул. Знал, что милосердия Наташи не хватит, чтобы простить меня и принять правду жизни. Совершил справедливо возмездие, но какова цена?
– Нормально, вся твоя реакция. Архангельский ты столько сделал и столько прошёл, и весь твой ответ, – взмахивает руками, резко оторвав их от руля. – Нормально. Пи…ц! Ты что-то от меня скрываешь. Рассказывай давай. Прекращай в молчанку играть. Я же от тебя не отстану и тебе это хорошо известно.
Друг гневно бьёт по рулю, стремясь привлечь моё внимание.
– Хватит молчать, Архангел. Я же от тебя по любому не отстану.
Поворачиваю голову и печально осматриваю раздосадованного друга, делюсь тревогами.
– Рома, сегодня Наташа задала вопрос о Воробьёве. Представляешь, с чего вдруг она, вообще, вспомнила этого пи…са.
Слышу, что дыхание Роман замедлилось, он крепко сжал руки и, продолжая внимательно следить за дорогой, задаёт вопрос, который мучает меня, с момента того как мне озвучили вердикт на сходке, – и что ты будешь делать дальше? Поведаешь правду Наташе? Сможешь рассказать ей, как именно погиб Воробьёв?
– Рома, я не знаю. Одно понимаю! Глупо отрицать, что мне ничего не известно о его гибели.
Изогнутая, словно ядовитая змейка, улыбка проползла по сосредоточенной физиономии Соколовского, который с пренебрежительным видом поморщил нос и гневно провозгласил, – не вздумай, рассказывать правду. Она уверена, что ты отошёл от дел, если ты поведаешь ей способ…,– в салоне повисла угнетающая тишина, каждый из нас упорно молчал, не желая нарушать безмолвность.
– Рома, сейчас я нахожусь в тупике. Сука, только почувствовал счастье, начал наслаждаться жизнью с любимой женщиной, – провожу рукой по взволнованному лицу и яростно ударяю кулаком по бардачку. – Проклятие, какое-то. Не знаю, что делать. Голова идёт кругом.
– Молодец, разломай машину, – недовольно брякнул друг. – Я даже не против, можешь её, на х.й, переломать. Если тебе это поможет. Но боюсь, что это делу не поможет. Говорю тебе, забудь про этого Воробьёва. Просто молчи и делай вид, что тебе ничего не известно. Уяснил?
С грустью, опускаю глаза и, плотно смыкая губы, начинаю учащённо дышать, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы максимально отразить свои эмоции.
– Рома, я тебе говорил и повторяю, на сходке с меня спросили по понятиям. Как бы там ни было, но Сизый был из моей группировки и по всём правилам, я обязан был спросить с Воробьёва, что и было сделано. Гавр бросил предъяву, на которую был дан ответ. По-другому поступит не мог, – свирепо сузил глаза и яростно взмахнул рукой. – Что я тебе объясняю, ты и сам всё знаешь. А вот, как всё это Наташке объяснить, даже не представляю. Она не сможет меня понять.
– А о чём я тебе и толкую. Иногда в неведенье спасение. Молчи и всё. Ты же не обязан знать, что именно произошло с этим ублюдком. Просто молчи и всё отрицай, если Наташа начнёт задавать провокационные вопросы.
Машина резко останавливается возле будущего земельного владения. Окидываю взором огромную пустынную территорию, на которой в скором времени будет возведён семейный особняк.
– Завораживающий ландшафт,– восхищаюсь я и покидаю транспортное средство, следом за Романом. – Ровный участок, а вот этот наклон, – указываю рукой по направлению к небольшому склону,– ведёт к ближайшему водоёму и медленно, наслаждаясь каждым шагом, иду по указанному направлению.
– Небольшое озеро, будем с тобой рыбу ловить, – раздаётся голос Романа, который неспешно идёт за мной.
Не своевременно раздавшийся звонок, заставляет меня остановиться и переключить своё внимание на вибрирующий и издаивающий громкие звуки объект.
– Всеволод Анатольевич,– отвечаю я,– слушаю вас.
– Алексей Александрович, я проследил за Натальей Михайловной. Она вызвала такси и прибыла в психиатрическую поликлинику «Преображение». Какие будет указания? Её задержать или не выдавать себя?
– Она поехала к Ангелине,– с негодованием умозаключаю я и начинаю лихорадочно выстраивать логическую цепочку, чтобы осознать, причины такого неожиданного поступка.
Боялся, но всё же допускал возможность, что Наташа может обратиться за помощью в следственный комитет и там запросить информацию о Сергее Воробьёве.
– Твою мать, какого х.я она туда приехала?
– Не могу знать, – рапортует начальник охраны.
– Ничего не делайте. Наблюдайте. Я приеду в течение сорока минут.
Мои брови вытягиваются в прямолинейную полоску, с болью в глазах, стискиваю зубы и молниеносно направлюсь к машине.
– Рома, дай мне ключи от машины. Срочно надо, прошу, ни о чём не спрашивай, просто дай ключи. Через час, возможно, полтора, отдам в целостности и сохранности.
Роман беспрекословно бросает, в мою сторону ключи и отрицательно качая головой, произносит, – что бы ни произошло, не натвори делов. Я пока пойду к нашим ребятам, они там организовали нам поляну. Видимо, придётся изучать объект без хозяина дома.
– Спасибо, друг. Я поговорю с Наташей и приеду.
Роман поворачивается ко мне спиной, и только я сделал первый шаг в сторону машины, как он неожиданно развернулся и уверенно, решительно провозгласил, – чтобы не произошло, не смей говорить правду. Что угодно выдумывай, но не говори правду.
Глава 35. Наташа
Быстрым уверенным шагом с высокоподнятой головой иду по коридору. Каблучки звонка ударяются по мраморному полу, звук раздаётся в ушах, сердце бьётся в такт спешной походки.
Мимо меня проходят две миловидные девушки, в белых халатах, которые, не обращая на меня внимания, весело щебечут.
– Боже мой, как им удаётся вести себя столь непринуждённо в такой напряжённой атмосфере, – мелькает мысль в моей голове. С негодованием выдыхаю и робко открываю дверь с табличкой: «Главный врач психологического центра «Преображение» Шпиц Глеб Владеленович».
– Доброе утро, – здороваюсь я и захожу в кабинет. – Глеб Владеленович, правильно, – с почтением, уточняю я.
Пожилой мужчина с сединой, бодро поднимается с кресла и добродушно улыбаясь, восклицает, – Наталья Михайловна, здравствуйте! Весьма признателен вам, за то, что почтили нас своим визитом. Понимаю, что просьба была не из приятных, но считаю, что вам необходимо встретиться с Ангелиной.
Снисходительная усмешка скользит по моему лицу, пронзительно смотрю в глаза врача и довольно грубо, реагирую на его фразу, – уважаемый Глеб Владеленович, вы же доктор и лучше меня осознаёте, что эта женщина окончательно потеряла связь с реальностью. Как вообще можно доверять больному человеку.
Искренне негодовала, отказывалась верить, что мужчина осмелился попросить меня встретится с больной, озлобленной женщиной, которая столь боли принесла моей семье.
Подозрительно сощурила глаза и твёрдо спросила, – или вы сомневаетесь, что Ангелина больна?
Доктор печально окинул меня беглым взглядом и пожав плечами, указав рукой на диван, предложил, – прошу, присаживайтесь.
– Спасибо, – поблагодарила я и, расстегнув куртку, присела на мягкую мебель.
– Наталья Михайловна, давайте повесим верхнюю одежду в шкаф, – произнёс врач. Молча кивнула и передала куртку. – Может чай или кофе?
– Спасибо, но нет. Я бы предпочла, сразу перейти к делу. И извините, за мою настойчивость, но всё же прошу ответить на ранее озвученный мной вопрос. Для меня принципиально важно услышать мнение профессионального человека, которым вы, несомненно, являетесь.
Глеб Владеленович берёт стул и, присаживаясь напротив меня, немного хмуря брови, отвечает на мой острый вопрос, с колким подтекстом, – понимаете, шизофрения, это заболевание, которое не всегда стопроцентно можно диагностировать. Многим даже относительно здоровым людям свойственны признаки заболевания, такие как враждебность, импульсивность, возбуждение. Думаю, когда я, перечислял данные симптомы, у вас подобралось пару кандидатов, которые могут обладать данными качествами.
– В современном мире, большинству людей присущи данные категории, – грубо отвечаю я.
Мужчина откидывается на спинку стула и скрещивая руки на груди, возражает, – вынужден с вами не согласиться. – Да, в наше время много раздражающих факторов, что не может не сказываться на поведение людей, но при этом люди со здоровой психикой, выражают её совершенно иными способами.
– Глеб Владеленович, мы сейчас обсуждаем Ангелину или каких-то абстрактных людей? – грозно сверкая глазами, с недовольным видом, интересуюсь я. Мне совершенно не нравится тематика разговора, а главное – тайный смысл, который заложен во фразы врача.
– Ангелина больна, причём шизофрения спровоцирована Алексеем Архангельским, – решительно провозглашает вердикт врач. – Шизофреники не более агрессивны, чем любой из нас, и часто они оказываются жертвами, а не агрессорами. У Ангелины ярко выражена первая форма течения неврозородобной шизофрении, обессивно-фобическая. Ангелину одолевают страхи, явления навязчивых мыслей или действий.
Доктор обессиленно выдохнул.
– Ангелина лишь несчастная девушка, на долю, которой выпало огромное количество проблем, с которыми она не смогла справится. Её следует пожалеть.
От услышанных «бредовых» мыслей, вскакиваю с дивана и глядя на врача сверху вниз, отвечаю, – так мне её теперь пожалеть надо. Вы, по всей видимости, не в курсе, что натворила Ангелина. Она причастна к преступлениям, в том числе, ей было известно о готовящемся на меня покушении. Ангелина соучастница, – с пренебрежением развожу руками по сторонам и едко продолжаю, – а вы, ей статус жертвы! Извините, но после ваших домыслов, я уже не уверена в вашей компетенции и профессионализме. Эта мерзавка, вам мозги запудрила, – сорвалась на крик. – Вы верите, что она лишь жертва. А я вам скажу, что она беспринципная дрянь, которая легко может убить человека. Вы же доктор. Как вы это не понимаете?
Глеб Владеленович оправдывал лживую дрянь, сочувствовал ей…Это просто возмутительно и не поддаётся никакой логики!
Глеб Владеленович лениво встаёт на ноги и доброжелательно улыбаясь, спокойно произносит, – Наталья Михайловна, не стоит извиняться. Это ваше мнение, на которое вы имеете право, в том числе и публично озвучивать его. Как и я. Поэтому, Наталья Михайловна, сообщаю вам, что Ангелина перед законом невиновная. Здесь она прибывает по настоянию вашего люб….,– мгновенно закрывает рот и немного откашлявшись заканчивает свою речь,– любимого человека.
– Глеб Владеленович, вы серьёзно? – растерянно интересуюсь я.– Пусть следственный комитет не возбудил против неё уголовное дело. Но она пыталась убить себя.
– Правильно, в результате угнетённого состояния. Девушку довели до такого поведения. Она жертва и против Алексея Александровича можно возбудить уголовное дело, по статье доведение до самоубийства. Он своими поступками подтолкнул её к отчаянному шагу.
Страшные слова зарождают различные негативные чувства. Ненависть острыми коготками скребёт по беззащитному сердцу. Отнимает силы, изматывает изнутри.
– Наталья Михайловна, вы молодая и красивая девушка, – продолжает мужчина. – Поймите, вы ненавидите невиновного человека, вы подменяете объект злости. Простите, но я, как доктор обязан вас предупредить, что Алексей куда более опасен, нежели Ангелина. У него отсутствует импатия. Он хладнокровный человек. Для него не имеют никакого значения чувства других людей.
Мои брови непроизвольно вытягиваются в прямую линию, глаза злобно сужаются, в них горит ярость, опустив уголки рта, высокомерно заявляю, – кто вы такой? Обычный доктор, который ставит диагноз «на глаз». Пожилой человек, вон седина на волосах просочилась, а всё туда же. Очаровала безумная бестия своего доктора.
Яростно засверкала глазами…
– Эта Ангелина, самый настоящий дьявол. Её словам верить нельзя.
– Наталья Михайловна, я беседовал с Архангельским, и вы правы, определить человека и его состояние с первого раза невозможно, но я навёл справки и должен признаться, что Ангелину, вынужден оставлять в больнице, ради её же безопасности. У меня нет гарантий, что Алексей, не причинит вреда пациентке.
– Кто ваш информатор? – с недоверием и ехидной усмешкой, любопытствую. – Больная женщина, с навязчивыми идеями. Она же ненавидит Архангельского. У неё «крыша поехала». Алексей отказал Ангелине. Но она не смогла принять отказ. И в чём же вина Алексея? – Провокационно прокричала. – Он что должен был жениться на ней, только потому что так захотела эта сумасшедшая тётка?
– Отнюдь. Я пообщался со следователем следственного комитета. Именно он сообщил, что Сергей Воробьёв убит в своей камере. Один из сокамерников беспричинно вонзил ему остро заточенную ложку в живот. Парень истёк кровью. Охрана нашла уже бездыханное тело.
Глеб Владеленович подошёл ко мне и по-отцовски положив ладонь на плечо, пошептал, – дочка, он страшный человек. –Пообщайся с Ангелиной, она ещё много чего тебе поведает. И это в большей степени нужны тебе, чем ей.
Отчуждённо смотрю в сторону окна и крепко сжав ручки в кулачки, нерешительно произношу, – хорошо. Куда мне нужно пройти? Но не обольщайтесь. Ничего не обещаю. Более того, знаю, что эта сумасшедшая ничего нового мне не поведает.
Уверяла себя, что иду к Ангелине ради чистого любопытства и не более того…
Доктор одобрительно похлопал меня по плечу и нежно кривя губы, сообщил, – никуда идти не надо. Один телефонный звонок и Ангелину доставят к нам. Я выйду и предоставлю вам возможность пообщаться наедине.
Поворачиваю голову и удивлённо гляжу в умиротворённые глаза доктора. На моём лице машинально отразилась смесь различных эмоций от ненависти до страха. На лбу образовались поперечные морщины, широко распахнув глаза, беззвучно приоткрыла рот и, отрицательно покачав головой, крикнула, – отлично, оставите меня наедине с безумной. Чего вы добиваетесь, чтобы она меня в вашем кабинете убила?
Глеб Владеленович откидывает голову и, расположив её вполоборота, сурово доводит до меня, – она неспособна на убийство. Признаю, Ангелина манипулирует людьми, но сама не совершит никакого преступления против человека. Шумно вздыхает и подходит к столу, быстро поднимает трубку стационарного телефона, командует, – прошу пригласить в моей кабинет ранее заявленную пациентку.
– Интересно, ранее заявленную!? Вы уже заблаговременно решили за меня, что я буду делать.
– Я думал, ну соответственно рассчитывал на ваше здравомыслие. Моя интуиция не подвела. Наталья Михайловна, вы правильно поступаете. Вам нужно поговорить с Ангелиной. В конце концов, вы ничего не теряете, а только приобретаете.
Приобретаю…Правда? И что же интересно приобретаю!? Отвратительное общение с неприятной особой, от которой меня воротит. Постепенно начинала себя корить, поражаясь, что согласилась. Глеб Владеленович словно загипнотизировал меня, вынуждая делать то, что нужно именно ему, а вовсе не мне!
В кабинет заходит одна из весёлых медсестёр, которую я наблюдала несколько минут назад в коридоре. Под руку она ведёт Ангелину, внешний вид, которой изрядно удивил. Она жизнерадостно улыбалась и увидев меня мило покачала головкой и ещё сильнее расплылась в фальшивой улыбке.
– Присаживайтесь, Ангелина, – учтиво предложил врач и, взяв женщину под руку, подвёл её к дивану. – Не будем вам мешать. Можете пообщаться, – искоса посмотрел на меня и указав рукой медсестре на дверь, мгновенно удалились из помещения. – Думаю, что пришло время вам спокойно поговорить. Выслушайте друг друга.
С лица Ангелины не сходила радостная улыбочка, нижние веки и щёки были приподняты, рот закрыт, уголки губ оттянуты в сторону. Но несмотря на её обманчивый вид, ощущалась холодность, прекрасно осознавала, что милое личико лишь прикрытие, за котором сокрыты истинные чувства.
– Хватит, – не выдержала я.– Избавь меня от своей токсичной ухмылки. Не трать время, тебе меня не обмануть. Извини, но ты вовсе не Ангел. Ты дьявол, который сдохнет в этих стенах, – зарычала я, нисколько не сомневаясь в своих словах. – И по-другому быть не может. Тебе больше никто не поверит. Ты в ловушке, и никто тебя не спасёт. Всё кончено, Ангелина.
Разгневанно оскалилась. Она может кого угодно обманывать, но меня её невинные глазки не введут в заблуждение. Эта лживая гадина пыталась подставить меня…
Ангелина смущённо опускает лживые глазки, теперь её взгляд направлен вниз, она сжимает краешек дивана и с досадой, тихо произносит, – Наташа, я виновата, но меня вынудили так себя вести. Я очень любила и продолжаю любить Алексея, но он предал меня. Издевался, пренебрегал. Каждый день был похож на ад, он морально уничтожал, нравственно разлагал. Я отдала ему всю себя, а в результате получила «нож в спину».
Ангелина тяжело вздохнула.
– Ты даже не представляешь, какие муки испытывала каждый день. Нет ничего хуже, когда ты любишь мужчину, а он тебя игнорирует.
– Умно, – иронично высказалась я.– А что, виноваты всё вокруг. Только не ты, – скрестила руки на груди и брезгливо осмотрела неестественно миленькую несчастную женщину. – Ты же у нас без греха. Вся такая добрая и чистая, – от её фирменного лицемерия воротило. – Хватит. Пощади меня.
– Наташа, ты считаешь меня лицемеркой, только вот из нас двоих, эгоистичная, лживая и фиктивно справедливая девушка. Ты, – Ангелина подняла на меня свои глаза и с вызовом добавила, – я не скрываю своих чувств к Архангелу. Принимаю его таким, какой он есть. Грубый, властный и жестокий. Богатый, статный и властный. Мне плевать, какой он человек. Главное, что я его люблю. И не пытаюсь исправить и наставить на путь истинный. Но он меня предал и вынудил свидетельствовать против него.
– Что? – пропускаю весь бред женщины мимо ушей и акцентирую внимание на фразе: «свидетельствовать против него». – Ты не можешь быть свидетелем, – прикасаюсь пальцами к виску, – умственно отсталые, не дееспособны. Что ты говоришь? Ни один суд не примет твои показания.
Ангелина глубоко вздохнула и, разыграв саму невинность, прошептала, – я ограниченно дееспособна. В присутствие врача способна давать показания. И как ты понимаешь, собираюсь свидетельствовать против него. Я знаю, как погиб Тариэл. Кто отдал приказ. И искренне надеюсь, что ты поступишь, как правопорядочный человек и подтвердишь мои слова. Архангел преступник, который продолжает вершить своё искажённое правосудие. Его последней жертвой стал твой преданный друг, Сергей Воробьёв. Которого постигла страшная участь.
Девушка усмехнулась.
– Ты дашь показания против Архангела? Или позволишь преступнику оставаться на свободе? Разве это справедливо. Или ты считаеь, что закон не для всех? Алексей – избранный?
– Ограниченная дееспособная, – осознаю я.– Что-то нужно сделать, чтобы эта тварь не имела возможности давать показания.
Игнорируя её вопросы.
Плавно поднимаю ручку, изящно демонстрирую средний палец правой руки, – затем язвительно хохотнув, добавила, – прости, не тот палец. Хотела продемонстрировать безымянный пальчик. Вот этот. Видишь, на нём красуется шикарное колечко. Я и Лёша, помолвлены. Такой ответ тебя устроит.
Выражение лица Ангелины мгновенно изменилось, превратилось в потерянную, отчуждённую гримасу. Она отчаянно затрясла головой и, вскочив с дивана, со скоростью ветра подлетела ко мне.
– Наташа, у тебя ещё есть шанс, – взмолилась Ангелина. – Не совершай мою ошибку. Беги от него. Он страшный человек. Рано или поздно возмездие настигнет его.
Гневно морщусь.
– Слишком поздно поняла, что Архангельский – хладнокровный убийца. Ему плевать на людей. Спасай себя. Мне себя уже не спасти, но ты ещё можешь убежать.
– Пошла к чёрту, безумная баба. Бесишься, потому что ты ничтожество, которая никому не нужна на целом свете. Жалкая женщина, лишившаяся ума. Признай, что тебя не полюбит ни один мужчина. Ты одинокая презренная тётка, пропащая душа…, – завершить унижение Ангелины не смогла, резко ощутила, что начинаю задыхаться.
Судорожно хватаю за руки Ангелину и пытаюсь оторвать их от своей шеи.
– Я не одна. За меня отомстят, когда вы будете наслаждаться счастьем. Погрузитесь в состояние безмятежности, потеряете бдительность, явится возмездие. За грехи родителей ответят дети, – шипела Ангелина, крепко сжимая мою шею. – Помни мои слова. Навсегда запомни. Ты никогда не сможешь спокойно жить и наслаждаться своим счастьем. Моя тень всегда будет следовать за тобой.
Отчаянно открывала рот, но издавала лишь хрипы. Моя провокация удалась, но я не предусмотрела, силу ненависти безумной женщины. И когда я уже была на грани, теряла связь с миром, раздался голос Алексей, – дура. Ты что творишь?
