![](/files/books/160/oblozhka-knigi-my-chemical-games-si-290764.jpg)
Текст книги "My Chemical Games (СИ)"
Автор книги: Карина Рэндом
Жанр:
Фанфик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
Сейчас не время переживать из-за того, что случилось несколько дней назад – казалось, всё это было бесконечно давно или вообще происходило с кем-то другим. И тот Джерард Уэй, пожалуй, был гораздо хуже теперешнего, несмотря на всё пережитое. Не думая о том, чтобы бороться, он заглушал горе наркотиками – а ведь Майки видел это по телевизору, родители видели! Он отнимал у них надежду, чтобы самому не было так страшно. Он отталкивал от себя тех, кто пытался помочь, благо что Рэй, Фрэнк и Боб оказались настойчивыми. Теперешнему Уэю лучше искупить ошибки прежнего. Поэтому Джи, скрепя сердце, поднял с земли рюкзак, отряхнул его от песка и заглянул внутрь. Он был вознаграждён полулитровой пластиковой бутылкой, наполненной водой, а также упаковкой бинтов и коробочкой с шестью патронами, но не успел он похвастаться находкой друзьям, как услышал окрик Фрэнка. Рядом с ним на земле крутилась небольшая ракета вроде петарды. Айеро отскочил в сторону и указал в направлении уступа скалы, откуда, очевидно, и прилетел снаряд. Подымив ещё немного, петарда погасла, так и не причинив никакого урона парням.
Call her black Mariah
Would I lie to you?
That girl’s not right in the brain!
– Она пугает нас, – негромко сказал подошедший Рэй, – боится, оружие взять не успела, вот и пользуется тем, что есть, чтобы мы ушли.
– Я и не хочу здесь оставаться, – мрачно заметил Джи, – воду уже нашёл. Не думаю, что у профи её было много: они не особо себя ограничивали на правах победителей.
Рэй возразил: такой маленькой бутылки не хватит на четверых, даже если выжить в итоге собирается всего один. Но сам Джерард уже не мог продолжать поиски: мысли о Первой, затаившейся в скалах неподалёку и запускающей пусть и неопасные, но всё же снаряды в их сторону, сильно беспокоила его. Довольно скоро ещё одна огненная точка прочертила в воздухе дымящуюся дугу и упала совсем рядом с Бобом, напугав того, но сама соперница из своего укрытия выходить не спешила. Может, у неё и было что-то вроде ножа или даже булавы (сейчас Уэю казалось, что девушка достаточно сильна для этого вида оружия, но это вполне могли быть яркие впечатления тренировочных дней, когда даже Фрэнк вызывал серьёзные опасения), но такое оружие имеет смысл лишь в ближнем бою, а значит, выйти она не посмеет – по крайней мере, при свете дня.
Боб отыскал кое-что ценное в Роге, но, разумеется, всё лучшее было израсходовано профи ещё в первые дни. Позвав парней, Брайар кивнул на небольшую кучу оружия, что он, очевидно, извлёк из общей свалки. Выбрать здесь было из чего! Фрэнк с горящими глазами брал в руки то тот, то другой предмет, не зная, на чём остановить выбор. Наконец он притянул к себе небольшую дубинку с несколькими шипами на конце, больше напоминавшую бейсбольную биту. Что ж, Джи вполне мог представить себе, как это оружие опускается по воле Фрэнка кому-то на голову… Сам он выбрал пистолет – пыльный и грязный, он так и остался лежать в песке, а вот Джерард как раз нашёл патроны в окровавленном рюкзаке. Пользоваться им не должно быть слишком сложно, верно? Особенно он хорош, если хочешь убедить самого себя, что не запятнал руки убийством. Боб, как и следовало представителю Седьмого дистрикта, выбрал топор, а Рэй, колебавшийся очень долго, взял пару длинных охотничьих ножей, которые тут же пристроил у пояса. Вода и провизия тоже были найдены – пора было выдвигаться в путь, тем более что Первая всё ещё была где-то поблизости, а с наступлением темноты такое соседство становилось только опаснее.
Обратно идти оказалось труднее – цели не было, остался лишь страх быть застигнутыми врасплох. Казалось, что Первая преследует их по пятам, хотя местность вокруг довольно хорошо просматривалась. Когда от Рога и окружавших его утёсов не осталось и следа на горизонте, а усталость дала знать о себе, ребята решили устроить привал. Лучше всего сделать это было в скалах, иначе костёр будет слишком хорошо виден издалека – так они и поступили. Ужин, состоявший на этот раз из консервов, показался почти деликатесом – человеческая еда, да ещё и с солью и специями, приятно контрастировала с тем, что можно было добыть в пустыне своими силами. Песок всё ещё немного похрустывал на зубах, но это не казалось проблемой: пока что они были живы, а беды временно прекратились.
Стемнело. Как и обычно, заиграл гимн, и над пустыней зависло изображение девушки из Второго Дистрикта, а после – Элизабет Вериго. Сам того не заметив, Джерард выдохнул с некоторым облегчением: он опасался своей землячки, но не хотел бы вступать с ней в схватку в финале, не хотел убивать. К счастью, кто-то позаботился о нём.
Поговорив ещё немного о событиях минувшего дня (с каждым разом такие беседы становились всё более мрачными), парни стали устраиваться на ночлег. «Я подежурю, – вызвался Джи, – всё равно уснуть не получится».
Ночь выдалась тихая, но любой незначительный шорох, будь то шелест ветра или шуршание какой-то небольшой рептилии в песке, заставлял его вздрогнуть и напрячься. Вдруг это враг? Однако всё было даже слишком тихо – и Уэй начал понемногу клевать носом и пропустил момент, когда Первая подобралась слишком близко. Впрочем, девушка не успела напасть: по небу пронеслось несколько чёрных теней, тут же спикировавших на землю, и раздался оглушительный визг Первой, а затем – чьё-то урчание и клацание когтей.
– Просыпайтесь и бегите! – выкрикнул Джерард в темноту, надеясь, что это ещё может помочь друзьям. – Это стервятники!
But don’t stop if I fall
And don’t look back
Oh baby don’t stop
Bury me and fade to black!
Комментарий к XXII
My Chemical Romance – “Hang ‘Em High”
========== XXIII ==========
Он с трудом различал дорогу в кромешной тьме, а когда что-то крупное, мягкое прокатилось у него под ногами, Джерарда едва не вырвало от отвращения, хотя скорее всего, это была лишь игра воображения – или труп здоровенной птицы, если кто-то из трибутов ухитрился воспользоваться оружием. Может быть, даже сама Первая.
Кто-то схватил его за руку – Уэй вскрикнул, но ободряющий голос Рэя – «это я, все в порядке» – успокоил его натянутые нервы.
– Где Фрэнк, Боб?.. – с трудом спросил Джи – сердце клокотало в груди, и лёгкие жгло от быстрого бега. Рэй махнул рукой, и Джерарду удалось разглядеть впереди два силуэта, двигавшихся друг за другом: высокий, а следом за ним – чуть пониже. Паника мигом отступила – надолго ли? И где Первая? Её крики слышны были всё так же явственно, и стервятники галдели, заглушая всё кругом – что нужно здесь падальщикам?.. Джерард решил для себя, что птиц подослали распорядители, чтобы заставить наконец разделиться его и его друзей (хотя был ли в том смысл сейчас, когда до конца оставалось всего ничего?), но девчонка-профи так удачно подвернулась поблизости, что приняла весь удар на себя.
Кажется, оторвались.
Джи не заметил, но ноги сами несли его с парнями туда, где остались музыкальные инструменты. Кажется, это место стало для них чем-то вроде островка, где можно почувствовать себя в безопасности – как в детской игре, когда, удирая от погони, добегаешь до самого большого дерева, и уже никто не может тебя осалить – ты в домике. Гитары с барабанами стали таким домиком для Джи и его друзей, и хотя Боб, в потёмках больно ударившись ногой о какой-то из инструментов, крепко выругался, даже он был рад оказаться здесь снова.
Глаза уже более или менее привыкли к темноте – парни приноровились ориентироваться на Арене едва ли не на ощупь, и когда они поняли, куда помимо воли принесли их ноги, с облегчением опустились на остывшую за ночь землю. Погони не было, стервятников – тоже, и никто не решился говорить об этом. Тяжело дыша, они переводили дух и ощупывали друг друга: все живы, все отделались лишь испугом, а Рэй и вездесущий Фрэнки успели прихватить с собой кое-каких припасов. Пригодится, пока они будут ждать Четвёртого – и Первую, если она выживет. Джи задумался: что, если они разделаются с обоими профи? Что тогда? Вернуться к Рогу Изобилия? Там есть вода и еда, но запасы их далеко не безграничны: день, другой, пусть даже третий – и есть на Арене снова будет нечего, останется лишь ловить ящериц и прочёсывать пустыню в поисках кактусов – так себе перспектива. Отчего-то Уэй решил, что, отказавшись убивать друг друга, они с парнями начнут обживать Арену, словно та станет их вечным приютом, и, как бы паршиво это ни звучало, такой исход мог бы устроить его, останься они живы. Вот только Капитолий не позволит им такой роскоши – интересно, как они заставят их разделяться друг с другом? Думать о том, что Рэй, Фрэнки и Боб просто покончат с собой, чтобы покончить со всем этим, было невыносимо: страшный каламбур больно впивался в переносицу и не давал спокойно жить не меньше, чем распорядители Игр.
Так они и сидели, словно телепатически ловя мысли друг друга, то ли мрачные, то ли полные надежд, но уж точно – сомнений, – пока в ночи не прозвучал громовой раскат. Минус один – стервятники выклевали девушке из Первого печень или другой жизненно важный орган, Джерард не хотел знать, но это означало, что на Арене у них остался единственный соперник.
– Выбыла из игры, – со вздохом изрёк Фрэнк, и Джи показалось, в его голосе звучало сочувствие. Кажется, даже профи не заслужили того, чтобы Капитолий отнимал у них будущее.
– For every time that they want to count you out, Use your voice every single time you open up your mouth! – тихо, себе под нос, пропел Джерард и встрепенулся: – Мы должны сыграть, парни! Прямо сейчас! Ради Первой и ради всех остальных погибших и… и тех, кто ещё погибнет! – Он торопился, боясь забыть слова, пришедшие ему на ум, в спешке подключал микрофон к источнику питания и напевал, чтобы ребята могли понять, чего он хочет. Они не задавали лишних вопросов: мгновение спустя Боб уже сидел за ударной установкой, Фрэнк с горящими глазами схватился за гитару, Рэй вывел несколько рифов, – то, что нужно! – и Джи запел. Он пел о том, что переполняло его сейчас, о том, что беспокоило ребят всё это время. Они не знали, что ждёт их завтра и наступит ли это «завтра» вообще, но есть вещи, которые нужно успеть сказать. Сейчас весь Панем смотрит на них, так когда же ещё сделать это?
Sing it up,
Boy you’ve got to see what tomorrow brings.
Sing it up,
Girl you’ve got to be what tomorrow needs.
Распорядители не посмеют перекрыть их слова внешним шумом, и каждый услышит то, что споёт эта кучка неудачников, чудом оказавшихся в самом финале. Нужно просто петь. Несмотря на все перенесённые потери, парни продолжали жить – и никакие профи и чудовища не смогут так просто уничтожить. Они продолжали думать то же, что и до начала Игр, но теперь пришло осознание правильности глупых на первый взгляд мятежных идей. Они должны были петь ради тех, кого потеряли. Рэй вдохновенно выводил всё более сложные рифы, гитара надрывалась; он играл, помня о своей маленькой землячке, не заслужившей смерти на потеху публике. Фрэнк тоже ушёл в себя. Джи был уверен, что эта музыка – от самого сердца, Айеро есть, что сказать и о чём вспомнить. Ему бы жить и жить – энергии у паренька хоть отбавляй, он был готов взяться за всё и сразу, страстно отдаваясь любому делу, но жребий распорядился иначе, отправив его на арену кровавой бойни. Боб, внешне всегда спокойный и собранный, неслышно бормотал что-то, ударяя по барабанам. Он помнил свою безрадостную жизнь в Дистрикте-7, помнил и о землячке, которую ему пришлось добить собственными руками, чтобы прекратить мучения. Об этом нельзя было молчать – и ребята пели.
Every time you that you lose it
Sing it for the world.
С каждой новой песней Джерарду казалось, что они становятся ближе друг другу, а слова – это то же, что чувствуют и остальные. Как бы иначе они могли сыграть это так слажено, не репетировав ни разу и почти не сговариваясь? Уэй вывернул душу на изнанку, и друзья поняли его. Это было похоже на массовое помешательство: подобно безумцам, они играли и пели, наплевав на смертельную опасность, давно нависшую над ними. Были вещи поважнее, чем спасти свою шкуру сейчас. Порой Джи думал, что он и правда сходит с ума. Может, это просто кошмар, и он скоро придёт в себя, лёжа дома на раскладушке, а рядом с собой увидит Майкоса, смачивающего тряпку в холодной воде, чтобы положить ему на лоб? Но даже если он всё-таки свихнулся, это стоило того. Впервые он чувствовал себя по-настоящему значимым, и это стоило потери рассудка.
Sing it from the heart,
Sing it till you’re nuts!..
И пусть столица ненавидит их всех. Уэй верил, что истина на их с парнями стороне, и вряд ли распорядители Игр смогут у них что-то отнять. Со своими жизнями они уже распрощались, а трогать родных мятежников миротворцы не посмеют – это сделает из них мучеников в глазах народа. Сильнее всего истина нужна именно тем, кто яростно её отрицает, и Джерард, Фрэнк, Рэй и Боб были готовы донести эту истину вопреки всему – даже ненависти и недоверию. И даже те, кто не видел и не слышал, узнают о ней – благо, столица сама транслирует это выступление в каждый дом Панема.
Sing it out for the words
That’ll hate your guts
Sing it for the deaf
Sing it for the blind
Sing about everyone that you left behind
Sing it for the world
Sing it for the world!
Джерард пел, потому что ему было, о чём сказать. Потому, что капитолийский тотализатор непрерывно принимал кровавые ставки, потому, что каждый вечер, ужиная гусём, запеченным в яблоках, сливки столичного общества решали, кому жить, а кому умереть. Потому, что в каждом дистрикте Панема простые, добрые люди, узнав о смерти кого-то из трибутов, думали: «Слава Богу, это не мой мальчик». Потому, что Майки Уэй был сейчас совершенно один.
Да, Джи пел для Майкоса, и эта песня была другой. Он не надрывал голосовые связки, как в прошлый раз: теперь Джерард чувствовал лишь бесконечную усталость, и она срывалась с его губ с каждым чётко выверенным словом и летела прямо в цель. Его голос выдавал всю ту боль, злость, отчаяние – его личное и каждого из тех, о ком он пел, и для этого нет смысла кричать во всю глотку. Это было куда сильнее. И пусть только Капитолий, живя своей бестолковой жизнью, вкушая блага технического прогресса, занимаясь бесполезными делами, которые они гордо именуют работой, попробует заткнуть ему рот. Таких, как он, готовых говорить от сердца, начистоту, в других дистриктах десятки, сотни – и если сейчас Джи и его команда докажут им, что молчать нельзя, однажды кто-то перевернёт эту машину, продающую твою личность до тех пор, пока окровавленный труп не останется гнить посреди Арены.
Cleaned up corporation progress
Dying in the process
Children that can talk about it
Living on the webways
People moving sideways
Sell it till your last days
Buy yourself the motivation!
Всё это время, десятки лет, трибуты были для них ничем – пушечным мясом, яркими фантиками от конфет – костюмами, которые шьют безумные стилисты, и улыбками, которые пытаются налепить на лицо шуты вроде Алекса Лиддела. Картинкой, зрелищем, которое выглядит куда реалистичнее, чем в фильмах, где вместо настоящей крови – суррогат из красителя и кукурузного крахмала. Тут же всё по-настоящему – ну и что, что в конце ты действительно умер, зато женщина с ресницами, похожими на паучьи лапки, получила сегодня свою дозу неподдельных эмоций. Это было, возможно, целью всей её бессмысленной жизни, так что радуйся, трибут: твоя смерть помогла кому-то стать ближе к мечте.
Джерард мельком взглянул на Рэя – кажется, тот был не здесь и не в себе, и из него лилось столько энергии, что можно было решить, это он заряжает свою гитару. Джи подумал о том, что на Арене Торо нашёл себя, увидел жизнь, какой она могла бы быть, если бы не Игры – он горел прямо здесь и сейчас.
Сам Джерард горел от избытка чувств. Оттого, как устроен Капитолий: вынь свою душу – и получишь кусок колбасы на обед, распотроши перед всеми старые раны – и кто-то сделает ставку. Но Джерард не был тем, кого они на самом деле хотели видеть: даже если сейчас толпы снобов визжат от восторга, это лишь потому, что у них нет мозгов. Уэй поёт для тех, у кого ещё есть шанс спастись.
Generation nothing
Nothing but a dead scene
Product of a white dream
I am not the singer that you wanted
But a dancer
I refuse to answer
Talk about the past, sir
Wrote it for the ones who want to get away!
Keep running!
Джи тяжело дышал. Рядом Фрэнк перебирал аккорды, играл боем, срастался со своей гитарой и выглядел таким отстранённым, словно ушёл глубоко внутрь собственного сознания, выбирая в голове по кусочкам нити прошлого, которые можно вплести сейчас в их музыку. Джерарда пробрало. В этот миг казалось, что нет ничего важнее этой песни, но вскоре слова как будто кончились: ещё несколько раз Уэй повторил: «Пой для этого мира, пой для этого мира…» Как будто это могло помочь найти недостающие фразы. Но больше сказать было нельзя – наверное, в этот раз тот запас истины, что нужно было выплеснуть в лицо зрителю, был исчерпан, и Джи смолк; ребята, ориентируясь на него, также закончили играть. Ещё некоторое время они молчали – было высказано так много, что пустой бытовой трёп только спугнул бы очарование момента.
Покачиваясь, как пьяный, Джи сделал несколько шагов вперёд и блаженно посмотрел куда-то в небо; в этот раз опьянение не было от мучительный попытки забыться под крышей тренировочного центра, это была та лёгкая эйфория, которую могут чувствовать, наверное, только революционеры, влюблённые и творцы. Наверное, Джерард Уэй сейчас был и тем, и другим, и третьим. Новое чувство кружило голову, и каждый кусочек реальности, будь то булыжник под ногами, силуэты кактусов на горизонте или причудливое движение облака по ночному небу, наполнился смыслом. Может, прошло целых полчаса (возможно, за это время скучающие капитолийские ведущие успели отпустить больше десятка остроумных комментариев), когда Джерарда вернули к реальности приглушённые голоса за спиной. Ребята решили устроиться на ночлег, но не стали тревожить друга.
– Эй, – взбудораженно шептал Фрэнк, – а как же Четвёртый? Мы просто ляжем спать и позволим ему перебить нас во сне?
Рэй, всегда такой рассудительный, в этот раз оказался даже чересчур спокойным, но никого это не ошарашило – все по-прежнему находились под странным гипнотическим воздействием песни.
– Если хочешь – можешь охранять нас, – зевнул он, расстилая на земле недавно добытый спальный мешок, – дай знать, если он попытается убить нас.
В тот момент это показалось Джерарду разумным: кому придёт в голову соваться к четверым парням сразу, да ещё и ночью? Тучи затянули всё небо, и темнота теперь стояла кромешная, тут сложно разглядеть даже Боба, устроившегося на ночлег в паре метров! Тем более, они же только что так пели… Он казался себе непобедимым, и даже мысли о том, что придётся как-то перехитрить и Капитолий, рассеялись как дым. Не было ничего невозможного – так почему бы не выбрать спокойный сон?
Парни устроились на земле, а Фрэнки занял место на валуне рядом, напряжённо вглядываясь вдаль, точно мог что-то разглядеть. Он и правда готовился сражаться: новоприобретённая бита лежала рядом, и Джи знал, что Айеро то и дело проводит пальцами по её рукояти, как бы убеждаясь, что та – реальна. Засыпать рядом с ним было не страшно, и Уэй с облегчением нырнул в мир сновидений. Даже если это была последняя ночь в его жизни (либо победит Четвёртый, либо кому-то из их собственной четвёрки придётся перебить остальных), он просто намеревался хорошо выспаться.
***
Небо понемногу становилось светлее, и в предрассветных сумерках хорошо виднелось тёмное пятно – Фрэнки, не сумевший справиться со сном и задремавший назедолго до того, как рядом со стоянкой ребят появился чужак. Айеро почти беззаботно улыбался во сне и что-то бормотал, опустив голову на колени; пальцы всё так же лежали на рукояти биты, но были готовы вот-вот безвольно соскользнуть вниз. Сон паренька потревожил неосторожный звон ножа, задевшего пустую флягу на поясе у Четвёртого. Фрэнк встрепенулся, мгновенно сжал пальцы на рукояти оружия и завертел головой, не зная, откуда ожидать нападения. Противник был ещё на расстоянии нескольких шагов, и это позволило Айеро подняться на ноги и приготовить биту к бою. Он казался самому себе маленьким и слабым на фоне широкоплечего Четвёртогою, но то, что рядом находились безоружные друзья, придавало ему сил. Со всей ненавистью, что он мог питать к тому, кто угрожает его друзьям, Фрэнк обрушил удар биты на его плечо. Шипы разодрали кожу, и Четвёртый взревел, но не отступил и бросился прямо на своего невысокого и куда более слабого соперника. В ближнем бою громоздкое оружие было вовсе не эффективно, и Айеро просто брыкался изо всех сил, пытаясь защитить себя от той руки, в которой был зажат нож, и добраться до раны на плече, чтобы причинить нападавшему боль снова.
Крики и возня разбудили парней, но никто из них не успел вступить в схватку прежде, чем голова Фрэнки ударилась о камень, на котором он так сладко дремал совсем недавно. Боб и Рэй почти одновременно набросились на Четвёртого и, быть может, спасли Айеро от смерти, но поплатились за это. Брайар защитил его от удара ножом, но буквально в следующий миг, не успев даже пустить в ход тяжёлый топор, почувствовал обжигающий холод лезвия у себя под рёбрами.
– Чёрт бы тебя… – прошипел Рэй. Он хотел было выхватить из-за пояса один из своих ножей, но те, хотя и заточенные очень остро, были не предназначены для битвы в ближнем бою – а разорвать расстояние, чтобы метнуть хотя бы один из них, времени не было. И он ухватился за тяжёлый топор Боба в надежде, что это поможет ему продержаться немного.
В воздухе недалеко от Четвёртого просвистела крохотная серебристая оса, но не попала в цель – противник, кажется, не заметил, зато Рэй с облегчением увидел Джи, пытавшегося сделать выстрел. Их было двое против одного, они могли одержать победу. К тому же, пушки ещё не стреляли: Фрэнки и Боб пока живы. И он как следует замахнулся боевым топориком, принимая бой.
Джерард выругался, не сумев даже ранить Четвёртого, но тот пока забыл о его существовании, и Уэй поспешил скрыться за самым большим барабаном, чтобы остаться незамеченным и перезарядить пистолет. Это давало им преимущество – только бы Рэй продержался… Руки тряслись, словно в эпилептическом припадке или как если бы Джерард напился, и у него ничего не вышло. Ещё два патрона он перевёл напрасно и, перезарядив оружие снова, он просто ринулся на подмогу Рэю – дела у того были плохи. Прямо сейчас Четвёртому удалось повалить его наземь и выхватить топор, и Джи пришлось громко крикнуть, отвлекая его внимание. Нельзя было допустить, чтобы Рэй Торо погиб, и Джерард подставил себя. Он успел лишь подобрать с земли дубинку Фрэнка и ринуться на врага, но тягаться с ним было дурацкой затеей. Он вмиг выбил из рук Джи пистолет, лишая того возможности выстрелить в упор – хорошо, не захотел сам воспользоваться ею, – и перерубил топором биту, оставив в руках Уэя обрубок – довольно, впрочем, массивный, и шипы никуда не делись. С этим можно было иметь дело, но если честно, Джи не был героем. Он просто здорово умел убегать: жизнь в Шестом научила.
Загнанный в угол, он лишь каким-то чудом уклонялся от атак соперника, а потом вдруг заметил, что Рэй пытается подняться на ноги. Нельзя позволить Четвёртому обернуться в его сторону. И Джерард продолжал борьбу, с внутренним ликованием отмечая каждые полметра, которые Рэю удавалось проползти на четвереньках, чтобы приблизиться к ним. Адреналин придавал Джерарду небывалой прыти, и он почти всегда успевал уклониться от колющих ударов штыком на рукояти топора и лишь единственный раз пропустил рубящий – лезвие содрало кожу на левом предплечье, в глазах помутнело, но мысли о приближении Рэя заглушали немыслимую боль. Наконец, Торо оказался на достаточно удобном расстоянии, чтобы метнуть один из своих ножей, и у Четвёртого вмиг подкосились ноги – он упал на колени, едва не повалив Джерарда за собой. Уэй тут же воспользовался моментом, обрушив тяжелый удар искорёженной дубинкой – прямо по голове, чтобы соперник не успел подняться. Раненая рука мгновенно заныла. Ещё один нож прилетел от Рэя с небольшим запозданием, угодив в бедро, но профи не был бы профи, если бы не попытался встать.
Джи глазами искал в песке свой пистолет, но тот словно в воду канул. Едва ли его никчёмного удара хватит, чтобы оглушить такого серьёзного противника, но вот он Рэй – как раз вовремя, чтобы прийти на подмогу. Руки, лицо и даже кудряшки – всё в крови, рот перекошен от страха, но ещё один метательный нож летит прямо в шею профи (тот хрипит, отвратительно булькнув кровью), а другим, зажатым в кулаке между трясущихся пальцев, Рэй несколько мгновений спустя перерезает ему горло там, где должна быть сонная артерия.
Джерарду показалось, кровь хлынула из шеи Четвёртого водопадом – алая, яркая, настоящая, – «Пой громче, парень», сдавленно прошептал Джи, – но пушка не звучала ещё целую вечность, пока несчастный бился в конвульсиях. И всё же они дали выстрел. Рэй беспомощно посмотрел на Джи: их осталось четверо.
– Мне насрать, – со злостью выкрикнул Джи, – и не смей ничего с собой сделать, пока я проверяю, в порядке ли Боб и Фрэнк. Где аптечка?
Он боялся, что Рэй захочет остановить его, но тот молча указал на рюкзак, валявшийся в отдалении. Понимал ли он, что убил человека? Джерард пока с трудом осознавал это, и что-то механическое в его голове велело позаботиться о своих друзьях. Несмотря на пульсирующую боль в плече. Несмотря на смертельную усталость. Несмотря ни на что.
Фрэнки пришёл в себя, очнувшись от раскатистого пушечного боя, и вскоре он, Джерард и Рэй нависли над Бобом – тот был в сознании, и на лице его блуждала рассеянная улыбка. Кажется, Брайар не собирался умирать. Они, все четверо, находились в равных условиях. Все были ранены, измотанны, опустошены – но они были вместе против капитолийской машины смерти.
Что дальше?..
Комментарий к XXIII
My Chemical Romance – “Sing”
========== XXIV ==========
Думать о том, что случится теперь, когда на Арене не осталось противников, парням было некогда. Конечно, Капитолий ждал именно этого: какая же драма развернётся, если четверо лучших друзей попытаются прикончить друг друга! Быть может, они будут рыдать и настойчиво передавать друг другу пистолет, чтобы избавить себя от ответственности за чьё-то убийство? Или, например, в Седьмом проснётся прагматик, и он перебьёт своих недавних союзников… Если выживет, конечно. За блаженными было интересно наблюдать. Всякому здравомыслящему человеку понятно, что чем меньше противников в игре, тем больше шансов на благополучный исход для тебя самого, а эти собрались вокруг умирающего товарища и даже не пытаются использовать свой шанс на то, чтобы свалить смерть Брайара на кого-то ещё.
– У нас есть лекарства, есть? – в панике повторял Джи. Вид крови пугал его и вызывал отвращение, в особенности из-за того, что это была чужая кровь. За себя не так страшно.
– Ново… Новокаин и дицинон, – хрипло сказал Боб, – были в рюкзаке. Надо… Вколоть поближе к ране.
– Это остановит кровь, – кивнул Рэй.
– Я не буду колоть, – моментально запротестовал Джерард, помня свой страх перед иголками.
– Никто тебя и не просит. Ты плечо своё видел?
Джи, наконец, посмотрел на свою руку, о ране на которой он даже успел ненадолго забыть, поглощённый страхом за жизни друзей и свою собственную. Теперь, когда всё снова в порядке (ну, относительном), боль напомнила о себе. Под разорванным рукавом куртки влажно блестело нечто тёмно-бордовое, над ним виднелись края кожи, вспоротой лезвием топора. Джи вздрогнул, почувствовав подступающую тошноту: ему самому не помешал бы новокаин, хотя Бобу, конечно, нужнее. Стараясь думать о чём-то отвлечённом, Уэй повернулся к Фрэнку. Тот потирал ушибленный затылок и морщился.
– Можешь помочь перевязать руку?
Айеро кивнул и попробовал было встать, но замер на некоторое время, опершись на камень:
– Ничего не понимаю, – охнул он, кивая на тело Четвёртого, – хорошо же он меня приложил головой!
Скорее всего, у него было лёгкое сотрясение мозга. Сам Айеро не посчитал это серьёзной проблемой и как ни в чём не бывало отыскал бинт и, разорвав рукав Джерарда, перевязал его рану. Бобу было гораздо хуже: он не смог бы подняться самостоятельно, а сочетание дициона и новокаина позволяло только незначительно облегчить ситуацию, чтобы дождаться прибытия помощи. Ирония в том, что помощи было ждать неоткуда. Рэй уже сделал всё, что мог, и теперь сидел рядом, прижимая к своей разорванной губе рукав куртки.
– Ладно, парни, теперь вам будет проще. Очевидно, что я бы не смог победить – в этом плане ваша совесть чиста, – усмехнулся Боб так мрачно, что Фрэнк выругался. Они сегодня сдаваться не собирались, ведь все противники на Арене уже погибли!
Но распорядители не могли просто позволить закончиться этой драме вот так – слишком скучно. И акт милосердия свершился, но лишь для того, чтобы усложнить жизнь трибутов ещё сильнее. Безо всякого предупреждения, без предпосылок с неба бесшумно опустился серебристый парашют. В контейнере обнаружилось не только чудесное медицинское средство, способное соединить вместе края раны Боба, но и обезболивающее для Фрэнка, антисептик и даже пластырь для Рэя. Всё, о чём мог бы мечтать любой другой трибут, было послано ребятам с единственной целью: сохранить жизни и здоровье парней для финального боя на потеху публике.
Подарками ребята, разумеется, воспользовались: жить хотелось, а бездействие – преступление. Но вот, они, в целом, чувствуют себя намного лучше, труп Четвёртого остался с другой стороны камня, чтобы не напоминать о страшном, а солнце медленно поднимается над горизонтом. А теперь, что дальше теперь?
– Что, так и будем сидеть и ждать, что нас пожалеют? – спросил Боб.
– Они хотят, чтобы мы кого-то убили. Сами. Заупрямимся, шоу станет скучным – организаторы нам помогут.
Как же, шоу, почему они забыли об этом хотя бы на миг? Никто не пожалеет четверых парней, как бы крепка ни была их дружба, как отчаянно ни цеплялись бы они за жизнь. Капитолийцы получат свою бурю эмоций, затем посопереживают единственному выжившему месяц-другой, а после забудут: в мире полно гораздо более интересных вещей, да и новый сезон Игр не заставит себя ждать. А вот большей части зрителей, пусть её и не ставили ни в грош, нисколько не смешно. Родные переживают, ведь если кто-то из ребят погибнет, это уже будет его собственным, осознанным решением. Он сам не захотел убивать. И всё же вряд ли кто-то всерьёз желает смерти соратникам своего сына или брата. Вместе они прошли через такое, что каждый заслужил доверие и уважение – так почему они должны платить за это жизнью?