Текст книги "Любовь по-английски (ЛП)"

Автор книги: Карина Хейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Глава 24

На следующий день было воскресенье. В этот день Матео решил, что я должна, наконец-то, познакомиться с его маленькой Хлоей Энн. Я была очень нервной, особенно из-за того, что случилось с Соней в баре. После того, как я вышла на улицу, Матео объяснил своей подруге, что они с Изабель разводились. Он ничего не говорил обо мне, я думаю, это и так было понятно. И хотя Соня была его подругой – бывшей девушкой одного из его приятелей – а не Изабель, он сказал, что почувствовал исходящую от нее ненависть.

Это, безусловно, испортило настроение на вечер и заставило меня осознать, как бы это тяжело ни было, что мы не можем пока еще быть нормальной парой, так или иначе. Мы бродили вокруг забавных ресторанов и баров не только из-за меня, а потому, что он не хотел столкнуться с такими людьми, как Соня. Клаудия и Рикардо были первыми друзьями, с которыми мы встретились в течение длительного времени, я еще не видела его родителей, и казалось, что очень многое скрывалось.

Когда я подняла эту нависающую над нами тему, чувствуя, что наши отношения были так изолированы, как когда-то, он мне сказал, что пойдет забирать Хлою Энн, и мы могли бы взять ее в зоопарк, одно из ее любимых мест.

Он позвонил Изабель, и я нагло слушала их разговор, в основном потому, что я ничего не понимала. Было несколько напряженных моментов, ладонь Матео прижалась ко лбу, глаза плотно закрылись. Наконец, казалось, что она согласилась, и он вздохнул с облегчением.

Я, однако, была как комок натянутых нервов. Это была его дочь, и мы говорили о ней. Но я знала, что она понятия не имела, кто я такая. Матео сказал мне, что Изабель знала о другой женщине, которую он встретил в отеле Лас Палабрас, но она не знала, что я здесь, живу с ним, так что Хлоя Энн определенно не знала обо мне.

– Что ты ей скажешь? – спросила я позже, когда он схватил свои ключи с крючка на стене, собираясь уходить. – Кем ты представишь меня Хлое Энн?

Он одарил меня мягким взглядом. – Я скажу ей, что ты – мой друг из другой страны, Канады, и что ты очень хорошая.

Я проглотила комок в горле и сложила руки на груди. – Вот как? Я имею в виду, разве ты не думаешь, что она скажет Изабель обо мне? Не кажется ли тебе, что, может быть, тебе следует рассказать ей обо мне? Я имею в виду, что Соня... это снова произойдет, тебе не кажется?

Он кивнул и выдохнул, его плечи внезапно поникли. Он выглядел побежденным. Он уставился на свои ноги за мгновение до того, как посмотрел на меня с тихим отчаянием на лице. – Вера, я просто хочу, чтобы ты увидела Хлою Энн. Я хочу, чтобы она увидела тебя. Вы самые важные девочки в моей жизни. Так что... я хочу попросить тебя. Ты можешь сделать мне одолжение?

Я не могла сказать ему «нет». – Какое?

– Сегодня, когда я приведу ее сюда, можешь ли ты спрятать свои татуировки? Заплети волосы. И я буду называть тебя Эстреллой.

Я почувствовала, как у меня все рухнуло внутри. Я нахмурилась, чувствуя себя взволнованной. – Ты хочешь, чтобы я скрывала, кто я? Притворилась кем-то другим?

Его губы изогнулись в сочувственную улыбку. – Нет, Вера. Просто... ты так прекрасна, так полна жизни. Ты самобытна. Ты права, мне нужно рассказать Изабель о тебе. Но я также хочу, чтобы ты увидела Хлою Энн, и мне не хочется, чтобы Изабель услышала это от нее.

– Я не думаю, что мне это нравится.

– Пожалуйста? В последний раз.

– Она все равно, наверное, скажет, что встретила папину подругу Эстреллу, какая разница?

– Пожалуйста.

Я вздохнула, запустив руку в волосы от досады. – Хорошо.

Он подошел и крепко, но быстро меня обнял. – Спасибо тебе. Я скоро вернусь.

И затем он ушел.

Я прислонилась спиной к стене в прихожей, мои ноги растянулись передо мной, едва удерживая меня. Это становилось настолько сложным, и это только продолжит быть сложным до тех пор, пока... ну, я не знала, когда это закончится. Все не могло встать на свои места за минуту, когда пара разводилась. Казалось, от того, что я видела, сам развод был легкой частью, а все реальное дерьмо – это то, что приходило потом, дерьмо, которое продолжалось в течение многих лет.

И тогда я поняла, почему Матео хотел скрывать меня, держать в тайне. Лючия уже сказала, что то, что он со мной, не повлияет плохо на судью, и в то время как это может быть правдой или не быть, очевидно, что это не то, о чем думал Матео. Он боялся, что, если Изабель узнала бы, что я живу с ним, то это повлияло бы на его шансы получить совместную опеку над Хлоей Энн. И я знала, что если бы просто была какой-то другой женщиной, вероятно, это не было бы уж такой большой проблемой.

Но это была я. Я вся была в татуировках, пирсинге, то, как я одета, кем была, что я на пятнадцать лет моложе. Я была уверена, что Изабель могла внушить бы то, что хотела; все, что ей нужно было сделать – это указать на меня и назвать опасной, преступницей, угрозой для ее ребенка.

Впервые за всю свою жизнь я почувствовала долю сожаления по поводу всех моих татуировок.

Но Матео любит тебя такой, какая ты есть, сказала я себе. За все те вещи, которые делают тебя такой.

Я знала, что была права. Я знала, что если бы была кем-то другим, старше, без татуировок, какой-то ханжой, стильной и скромной, то Матео не влюбился бы.

Было так жаль, что причины, по которым Матео влюбился в меня, были те же самые, которые могли быть использованы, чтобы разбить его жизнь.

С тяжким грузом на сердце я пошла в спальню и переоделась в узкие джинсы и футболку с длинным рукавом, на которой был изображен Фредди Меркьюри. Я зачесала назад волосы и собрала их в пучок. Сделала смоки айс, но, к сожалению, это только подчеркнуло мой возраст. Не было на самом деле ничего такого, что могло бы как-то исправить это. К счастью, пятилетнему ребенку каждый взрослый выглядел одинаково – старым.

В то время как я ждала, что он вернется, я начала расхаживать по квартире, пытаясь отвлечься от мыслей, от этого ужасного чувства страха, которое уже начало расти в моем животе после того, как мы увидели Соню вчера вечером. Вероятно, неделя секса и веселья закончилась, и теперь все должно было стать очень реальным и серьезным. Я говорила с Джошем только один раз, когда добралась сюда, но у меня было чувство, что мне снова нужен будет его совет. Я не могла обременять этим Матео. У него уже было достаточно, о чем беспокоиться.

Вдруг мой сотовый зазвонил, вытряхивая меня из своих мыслей. Это был Матео.

– Эй, где ты? – спросила я.

– Прости, – сказал он шепотом. – Ты не можешь сама добраться в зоопарк?

Черт, что происходит?

– Что? Почему?

– Пожалуйста, – сказал он. – Так будет лучше. Поверь мне.

Я резко выдохнула через нос. – Прекрасно. Как я туда доберусь?

Он дал мне инструкции, которые казались гораздо сложнее, чем мне бы хотелось. Я схватила свою сумку и направилась к двери.

Почти час спустя, после того, как я вышла на неправильной станции метро, я шла пешком по жаре всю дорогу до зоопарка, который находился в красивом парке. После того, как я заплатила, чтобы пройти, то увидела табличку про выставку панд. Очевидно, это была одна из наиболее популярных достопримечательностей, и Хлоя Энн была одержима пандами. У меня был соблазн схватить одно из чучел, которые я видела продаются в киосках, но подумала, что, вероятно, это будет немного нездорово: случайная женщина, дающая ребенку игрушку.

Я смотрела в оба, ища их, проявляя интерес к достопримечательностям, запахам, крикам детей, семьям. Это было немного странно находиться в этой атмосфере, настолько благоприятной и нормальной.

Со временем я заметила Матео в толпе. С Хлоей Энн на плечах это было не сложно. Я стояла там и смотрела, не показываясь, просто хотела понаблюдать за ним и его дочерью.

Она, безусловно, была драгоценным маленьким созданием. На ней были синие лосины, белая футболка, на которой уже, казалось, было какое-то пятнышко, и маленькие голубые кроссовки на ножках. Ее профиль был изящным и милым – она получила от Изабель тонкий нос и полные губы от Матео – и у нее были длинные рыжевато-каштановые волосы, которые развевались и переливались на солнце. Я была удивлена тем, какой непринужденной она казалась с Матео, держась за голову и иногда чмокая его игриво в лицо за что-то. Иногда она пинала его пятками в грудь, словно он был лошадью, а он подыгрывал и прижимал ее. К сожалению, толпа перед пандами была настолько густой, что даже я не могла понять, на что они все смотрели.

Пока они стояли там, она разговаривала с ним, почти без остановок, все время улыбаясь. В свою очередь, Матео тоже улыбался большой, красивой улыбкой, которая заставила его лицо светиться. Это было почти невыносимо знать, что происходит за пределами этой картины, и снова чувство вины начало разъедать меня.

Я не знаю, как долго планировала быть сталкером, но, в конце концов, Матео посетило шестое чувство. Он повернул голову, и его темные глаза остановились прямо на мне.

Я подняла руку, быстро махнув. Он улыбнулся в ответ и затем сказал что-то Хлое Энн. Девочка скривила лицо, расстроившись тем, что надо было уходить от панд, и он принес ее мне.

Я не знала, что делать или говорить, как действовать, как стоять, поэтому я просто уставилась на него, когда он остановился прямо передо мной. Глаза Хлои Энн не замечали меня вообще – они смотрели вдаль, туда, где были другие животные.

– Hola, – сказал тепло мне Матео.

Таким образом, я должна была говорить по-испански сейчас?

Хлоя Энн, наконец, посмотрела на меня любопытным взглядом. – Hola, – сказала она тоненьким голоском.

Я улыбнулась ей. – Hola. Me llamo Estrella es. – И я уже полностью коверкала язык.

– Матео, – сказал он, указывая на себя. Он похлопал ее по ноге. – Хлоя Энн. – Затем он начал говорить ей быстро на испанском языке, и я могла только смотреть, улыбаться и кивать, поскольку совершенно не имела понятия, о чем идет речь.

Хлоя Энн улыбнулась мне после того, как он закончил говорить и осторожно опустил ее на землю. Она подбежала и схватила меня за руку, потянув слегка. – Vamos! – воскликнула она, хихикая, и начала тащить меня в сторону огороженного участка с пандами. Я рассмеялась от неожиданности и подняла брови на Матео.

– Панды, – сказал он, покачиваясь на пятках и наблюдая, как мы уходим. – Su favorito.

Я предполагаю, что он сказал дочери что-то о пандах, то ли они ее любимцы, то ли мои, потому что она привела меня к толпе и указывала в их сторону, сказав много чего. Я могла только кивать и продолжать говорить «Si, si» снова и снова, но этого, казалось, было достаточно, чтобы она была довольной. Хлоя Энн просто продолжала говорить и говорить. Это было самой милой вещью, и я почувствовала, как материнский инстинкт, который всегда считала дремлющим, начал оживать.

Я чувствовала присутствие Матео позади себя, пораженная энергией, которую он излучал, не дотрагиваясь до меня. – Я сказал ей, что Эстрелла никогда не была в зоопарке раньше, – прошептал он мне на ухо, – и твое любимое животное – панда.

– Она не спросила, как ты узнал об этом? – Шепнула я в ответ.

– Нет. То, что ее отец говорит, обычно является правдой.

Обычно.

Вскоре Хлоя Энн устала от толпы и повела меня и Матео в сторону тигров, взяв нас за руки. Я была поражена тем, какой храброй и спокойной она была с предполагаемой незнакомкой, как я. Промелькнула мысль, что она, может, уловила, каким расслабленным Матео был возле меня, но я могла бы также сказать, что она была просто счастливым, смелым, маленьким созданием.

Матео сиял со мной, со своей дочерью между нами. Мое сердце екнуло от выражения его лица – не было ничего, кроме любви в этот момент. Мы нашли тигров, Хлоя Энн рассказала мне все о них. Я продолжала говорить «Grande gato», и она постоянно нетерпеливо исправляла меня. Когда мы закончили с этим, то нашли маленькое кафе, чтобы посидеть там и что-нибудь поесть. Хлоя Энн перестала говорить только тогда, когда начала есть свое мороженое, она лопала его с таким аппетитом, что у меня сложилось впечатление, что ей не разрешали это удовольствие обычно. Папа баловал ее.

Когда она закончила, он взял ее с места и посадил себе на колени, корча глупые рожицы для нее и убирая малину с ее лба. Она хихикала неудержимо, ей нравилось это, вытирая липкие пальцы от мороженого об его рубашку. Ему было все равно.

Наблюдая за их взаимодействием, я была наполнена теплотой. Моя матка начала пинать меня. Было как-то неприятно.

Затем он что-то сказал ей про «adios» и вдруг лицо Хлои Энн погрустнело. Ее нижняя губа выпятилась, лобик наморщился. Она о чем-то причитала ему, говоря быстро и заикаясь.

Матео все время извинялся, пытаясь казаться веселым. Она покачала головой и уткнулась в шею Матео, успокаиваясь, ее маленькие ручки обвились вокруг него. Он крепко обнял ее и бросил на меня взгляд – по нему было видно, что у него разрывается сердце.

В конце концов, он вынужден был встать, но продолжал так же держать Хлою Энн, когда мы шли в сторону выхода из парка. Увидев сувенирный магазин, хотя, ее слезы, казалось, высохли, она взволнованно указала на игрушечную обезьянку. Матео спустил ее, и она подбежала к ней, прижимая к груди.

– Что это было? – спросила я у него.

– Я сказал ей, что пора отвезти ее домой, – признался он тихо. – Она спросила, когда я приеду домой. Сказала, что она соскучилась по мне и хочет, чтобы я рассказал ей сказку на ночь. Я ответил, что больше не вернусь. – Его глаза наполнились слезами. Он вздохнул. – Это происходит каждый раз, когда я вижу ее. Мне хочется видеть ее чаще, но до тех пор, пока развод не завершится, Изабель позволяет только раз в неделю.

– Но по закону она не имеет право так делать, – сказала я. – Если ваш развод не окончательный, то вы просто разошлись. У тебя есть права.

Он медленно кивнул. – Я знаю. Но я не хочу бороться с Изабель прямо сейчас, не тогда, когда Хлоя Энн под ударом. Я делал и буду делать все, что смогу, чтобы Изабель была счастливой, чтобы сохранить мир между нами.

Серьезность ситуации прошла сквозь меня. Отчаяние в голосе Матео было очевидным. Мои глаза защипало. – Я ужасный человек, – выпалила я, не в силах сдержать это внутри.

Глаза Матео широко раскрылись от шока. – Не вздумай так говорить, – прошептал он резко с пламенным взглядом. – Никогда так больше не говори о себе, поняла?

– Папа! – закричала Хлоя Энн. Он медленно оторвал от меня взгляд и посмотрел на нее. Она подпрыгнула, подняв обезьяну над головой с умоляющим взглядом в глазах. – Por favor, папа!

Он вздохнул и сжал пальцами переносицу. – Si, Хлоя Энн, – сказал он и подошел к ней, взяв обезьяну из ее рук и идя к прилавку. Она следовала за ним, держась за край его рубашки и теребя ее с волнением.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь облегчить напряженность в своей груди. Однако боль вернулась, когда Матео и Хлоя Энн с обезьянкой вышли из магазина. Матео остановился и помахал мне рукой. – Adios, – сказал он, и его дочь сказала то же самое. Затем они ушли.

Я предполагаю, что должна была и уехать одна также. Я подумала, сможет ли в нашей жизни все когда-нибудь по-настоящему объединиться.

Неделя протекала с угнетающим воздействием на все. Хотя погода была по-прежнему жаркой и влажной, я чувствовала, как духота просто не дает мне дышать. Я перестала находить жару прекрасной; вместо этого сочла ее тягостной и раздражающей, мое терпение было на исходе. Я делала все, что могла, чтобы казаться веселой для Матео, чтобы попытаться усвоиться в своей новой жизни. Пока он был на работе, я исследовала город самостоятельно, до тех пор, пока хорошо не изучила районы. Мне понравился Мадрид – очень. Но я не могла избавиться от узелка тревоги в животе.

Я разговаривала с Джошем по телефону, и хотя его советы были вроде «никто никогда не говорил, что будет легко, все трудности стоят того. Держись там», всего лишь слышать его голос и иметь кого-то, кому можно было излить свою душу, заставляло чувствовать себя лучше. Я разговаривала также с Клаудией, но не в деталях. Мне кажется, что я боялась, что она будет думать, что я жалею о приезде сюда, а это на самом деле было не так.

В четверг Матео пришел домой и увидел меня сидящую на диване и рассеянно щелкающую телевизионные каналы, не понимая ни слова. Дождь начал капать из темно-серого неба, но жара не проходила.

– Что такое, – сказал он, бросая свой портфель на кухонный стол. – Я скучаю по улыбающейся Эстрелле.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, изобразив улыбку на своем лице. – О чем ты говоришь?

– Ты не очень умеешь врать, – сказал он. Затем подошел и сел рядом со мной. Он был одет в темно-синий костюм сегодня, в том числе жилет. У него была встреча с клиентом из Великобритании, кто-то, кто был якобы заинтересован франчайзингом его ресторана.

– Как прошла встреча? – спросила я, желая сменить тему.

Он пожал плечами. – Я не знаю. Это сложно. Мне кажется, что они думали, что я все еще в некотором роде великая звезда футбола, и поэтому стремились встретиться. Я не уверен, что именно сказал им мой партнер, но они выглядели немного разочарованными.

– Никто не может быть разочарован в тебе, – сказала я, потянув его к себе и нежно целуя. Ощущение его губ и языка все еще заставляло мои нервы покалывать, как будто они поглаживались молнией. – Кроме того, они всегда могли почитать про тебя в Google, если бы у них была склонность к проведению хоть каких-то исследований.

– Ты находила меня? – спросил он с любопытством.

Я быстро поцеловала его в нос. – Конечно, – сказала я. – Мне хотелось найти фотографии, где ты голый, что-то, чтобы получить оргазм, когда я была в Ванкувере.

Он медленно усмехнулся и поднял бровь. – Мне это нравится. И нашла?

Я отрицательно покачала головой. – Нет. Ты знал, что вообще-то есть один толстяк из Мексики по имени Матео Казаллес? И у него нет проблем с фотографиями, где он голый.

Он засмеялся. – Буду знать. – Он заправил мне прядь волос за уши. – Так, у меня есть для тебя сюрприз.

– Сюрприз? – Любила ли я еще сюрпризы? Не уверена.

– Ну, у меня есть два сюрприза, один, вероятно, тебе понравится больше, чем второй. Сегодня вечером мы идем на ужин в дом моих родителей.

Я старалась сдержать улыбку на лице, действительно старалась. Но мое беспокойство не позволило мне.

– Не волнуйся так, – сказал он с нежным выражением. – Они полюбят тебя, и ты их. А если ты их не полюбишь, то тебе понравится еда Кармен. – Кармен была его мачехой, и он никогда не упоминал о ней, как о маме. – Лючия будет там, конечно, тоже, и она может привести мужчину, с которым встречается, так что ты не будешь единственной, ощущающей при этом неловкость. Он также не виделся с ними еще.

Ну, это немного помогло. Я выдохнула. Я знала, что мне придется встретиться с ними в какой-то момент, но сама идея все еще пугала меня. Несмотря на то, что Лючия рассказывала о них, я так боялась, что они не полюбят меня. Мне нужно, чтобы они полюбили меня, полюбили нас с Матео вместе.

– И, – продолжал он, – в качестве награды за прохождение через ужин, а также за то, чтобы ты снова улыбалась и вырваться из этой проклятой жары, мы едем завтра утром в Барселону. Я взял отгул, и какое-то время больше нет встреч с адвокатом – мы можем остановиться в квартире там. Пять дней на пляже. Что ты на это скажешь?

Ну, из-за этого сразу появилась улыбка на моем лице.

– Действительно? – воскликнула я. – Мы можем просто поехать туда?

– Конечно, – сказал он. – Ты – моя Эстрелла. Все для тебя.

– Все, что угодно? – спросила я соблазнительно. Затем медленно подняла подол своей юбки, пока он не увидел, что я не надела нижнее белье.

Я могла практически видеть, как у него потекли слюнки, его глаза были полны похоти. – Особенно это, – проворчал он. Я откинулась на диван, когда он похоронил свою голову между моих ног.

Вскоре, я улыбалась во второй раз.

Глава 25

Это отняло у меня массу времени, чтобы подготовиться к дому его родителей. Я перемеряла все, что у меня было, экспериментируя с волосами и макияжем, пытаясь сделать так, чтобы выглядеть максимально скромной. В итоге я остановилась на темно-синем платье с длинными рукавами, облегающем, но с декольте, и заплела свои волосы в косу, которая прикрывала тату на моей шее. Я не хотела рисковать с этими людьми.

По дороге туда меня уже начало немного трясти. У меня перехватывало дыхание, мысли были хаотичными. Я продолжала потирать свои ладони много раз об платье. У меня были панические атаки, когда я была подростком, после развода, и это ощущалось, как один из тех эпизодов, снова и снова.

Я не могла скрыть это от Матео. Он взглянул на меня и остановил машину на обочине шоссе, так уединенно и общественно в то же время.

– Вера, – сказал он, поворачиваясь на своем месте, положив руки на мое лицо. – Посмотри на меня, Вера.

Мне удалось встретиться с его глазами, переполненными паникой, как будто он понимал, что я чувствовала, поглощая мои эмоции своими.

– Вера, – сказал он, его голос был низким, успокаивающим, но твердым. – Ты в порядке. Ты со мной, да? Ты здесь и ты в порядке. Просто дыши. Вдохни медленно. Медленно выдохни.

Я сделала, как он просил, пытаясь сосредоточиться на вдохе и выдохе. В итоге мой пульс замедлился, и я начала чувствовать себя более сосредоточенной и уверенной в себе.

– О, моя Эстрелла, – сказал он мягко. Затем нежно поцеловал меня в лоб. – Что случилось? – пробормотал он.

Я сглотнула. – Я не знаю, – ответила я слабо. – Я просто... я просто так боюсь. Так боюсь.

Он вздохнул и обнял меня. – Я знаю. И это нормально, бояться. Но ты увидишь... мои родители не такие, как твои. – Я слегка вздрогнула, воспоминания о моей матери и Мерси обрушились на меня. Я рассказала ему все о них. Он продолжал. – Ты заслуживаешь хороших людей в своей жизни и счастья. Поверь мне, моя семья – это хорошие люди.

– Я им не понравлюсь, – сказала я, почти рыдая. – Все против нас, Матео. Есть слишком много вещей, неправильных во мне.

– Вера, – сказал он резко. Затем отстранился и пристально посмотрел в мои глаза, приказывая мне послушать его. – Ты знаешь, почему я люблю тебя?

Я попыталась думать, но в моем измотанном состоянии ничего не придумала. – Понятия не имею.

– Я люблю тебя, потому что ты – это ты. Ты немного сумасшедшая, и я считаю это более интересным, чем быть нормальным. Ты страстная, и я считаю это более захватывающим, чем быть спокойным. Ты любопытна и предприимчива, и сексуальная, и ты полна жизни, а еще заставляешь меня хотеть быть лучшим человеком, жить ярче, изменить и сломать все чертовы правила. – Он поцеловал меня крепко, и я была в таком шоке, просто в шоке от его слов, у меня не было времени ответить взаимностью, прежде чем он оторвался. – И это те причины, почему мои родители полюбят тебя.

Я застенчиво ему улыбнулась. – Ну, за исключением сексуальности.

– Эй, они счастливы, пока я счастлив. И, Вера, ты делаешь меня счастливее, чем я когда-либо был. Даже сейчас, несмотря на все дерьмо, что происходит вокруг нас, я все равно счастлив, потому что у меня есть ты – рядом со мной и в моей постели. Мы со всем справимся. Я обещаю тебе. Я клянусь на звездах. – Он поднес мою руку к губам и пробежался ими по костяшкам.

Мои губы задрожали. Черт, я устала от того, что становлюсь настолько сентиментальной все время, но, по крайней мере, теперь это были слезы счастья.

Мистер и миссис Казаллес жили в двухэтажном с лепниной доме на окраине города, в хорошо содержавшемся пригородном районе. Это отчасти напомнило мне о доме, в отличие от других построек у этого была замечательная архитектура в испанском стиле, и сады были гораздо более красочными.

Матео остановил машину на подъездной аллее рядом с Мерседесом Лючии. Это было забавно – автомобиль, который водил Матео, был просто черным внедорожником, далеко не таким роскошным, как у его сестры, хотя он, естественно, мог позволить себе Мерседес. Мне нравилось это в Матео, он был довольно богатым, но помимо костюмов и квартир, действительно не афишировал это.

Я вылезла из машины, ощущая каждый свой шаг, каждое движение, идя медленно. Он подошел с моей стороны и взял за руку.

– Я тебе не говорил еще, как красиво ты выглядишь? – спросил он, усмехнувшись мне.

– Нет, – ответила я. – Я забыла сказать тебе то же самое?

Он провел вдоль бороды, взявшись руками за лицо. – Вот это старье?

Мы поднялись по лестнице на крыльцо и позвонили в дверь. Я была удивлена, что он не вошел без стука прямо в дом.

У меня перехватило дыхание, когда я услышала шаги по другую сторону. Дверь открылась, и пожилой мужчина с густой седой бородой и в очках выглянул к нам. Он был чуть-чуть ниже, чем Матео, слегка полноватый, и мне сразу вспомнился более стройный Джордж Р. Р. Мартин. На нем даже была рыбацкая кепка.

– Папа, – сказал Матео с почтительным кивком.

Его отец только улыбнулся слегка на своего сына, а затем устремил взгляд на меня. Он поднял густые седые брови и что-то сказал Матео по-испански.

Матео посмотрел на меня. – Папа не говорит по-английски. Но он считает, что ты очень красивая.

Теперь я подняла брови. Это, похоже, не то, что он сказал.

К счастью, не было времени, чтобы стоять на крыльце и думать об этом. Он распахнул дверь шире, и Матео повел нас внутрь.

Сам дом был уютным и привлекательным. Очень испанским – много гобеленов, несколько работ Дали и Пикассо среди сельских пейзажей, стены были древесного цвета. Пахло удивительно, как травы и оливковое масло.

– Матео! – воскликнула женщина, выходя оттуда, что я предполагала, было кухней, вытирая руки о свой грязный фартук. Это, должно быть, была Кармен, и сначала меня потрясло то, насколько молодо она выглядела, пока не вспомнила, что его отец ждал десять лет, прежде чем женился.

Она обхватила лицо Матео руками, сжимая его, что я чуть не засмеялась, затем поцеловала его по два раза в каждую щеку. Она была высокой женщиной с живым, приветливым лицом. Когда она, наконец, сосредоточилась на мне, и я увидела такую же теплоту в ее глазах, то поняла, что она была просто дружелюбным, хорошим человеком.

Она подошла прямо ко мне и обняла меня, как старого друга. – Вера, – сказала она, ее акцент был сильным. – Я так рада познакомиться с тобой, Вера. Я спрашивала у Матео про тебя.

Я была так ошеломлена, не знала, что сказать. Она отстранилась, и твердо держа за плечи, осмотрела меня. – Ты очень красивая. Такое милое лицо. – Она взглянула на Матео. – Она – ангел, Матео.

– Больше как ангел во плоти, – сказал он радостно, закусывая свою губу, когда я стрельнула в него взглядом.

– Ах, ты нехороший, – сказала ему Кармен. Она оглянулась на меня. – Ты не голодна? Я надеюсь, что ты голодна. – Она начала вести меня в сторону гостиной. – Идем, идем, садись.

Отец Матео сказал что-то, но Кармен отмахнулась от него. – Молчи, Себастьян, – она посмотрела на него. – Отец Матео не говорит ни слова по-английски, но не беспокойся, он более безвреден, чем выглядит. Он думает, что превратился в Хемингуэя в старости.

Я хотела высказать мнение по поводу Джорджа Р. Р. Мартина, но решила не торопиться. У меня была склонность набрасываться на людей, когда я пыталась подружиться.

Кармен усадила меня на потертый бархатный диван. Матео присоединился ко мне, в то время как его отец с женой исчезли на кухне.

– Ты – большая молодец, – сказал мне Матео, положив руку на плечо. – Кармен очень милая.

– Да, согласна.

Его отец вышел через минуту, держа бутылку красного вина и два бокала. Он дал нам по одному и разлил его. Матео поблагодарил, а он только хмыкнул и поплелся обратно в кухню.

– Мой отец стесняется, – сказал Матео. – И, ну, он может быть немного ворчлив до того, как выпьет вина. Он расслабится позже, ты увидишь. Держу пари, он волнуется из-за тебя.

– Из-за меня? Почему?

– Потому что он не говорит по-английски и жалеет об этом, – сказал он. – Папа всегда хотел выучить его, просто никогда не находил времени для этого.

– Может быть, я смогу поучить его английскому как-нибудь, – предложила я. – Мне кажется, я гожусь на это.

– Конечно, годишься, – сказал он, чокаясь своим бокалом с моим. – И даже тот факт, что ты могла бы предложить это, делает меня очень счастливым.

Мы допили наше вино, в то время как Кармен работала на кухне. В конечном счете, его отец вышел и завел небольшой разговор с Матео, став более оживленным после выпитого вина. Затем пришла Лючия с угрюмым взглядом на ее красивом лице.

– Что случилось, сестра? – спросил Матео на английском, обнимая ее.

Она пожала плечами. – Карлос не придет на ужин. Он работает допоздна. Снова.

Она подошла ко мне и быстро обняла. – Приятно видеть тебя снова, Вера, – сказала она искренне, хотя и была немного надута.

– Чертов Карлос, – сказал Матео.

– Матео! – сделала замечание ему Кармен из кухни. – Пожалуйста, аккуратнее со словами.

Он засмеялся. – Я серьезно, Лючия. Он всегда не приходит на эти ужины. Когда ты собираешься дать ему отворот-поворот?

Она пристально посмотрела на брата. – У него есть оправдание. Не будь таким гиперопекающим.

Он снова сел, потянув меня на себя. – Я не гиперопекающий. Я просто нервничаю, что ты встречаешься с человеком-невидимкой, вот и все. Я имею в виду, вот как ты, допустим, целуешь его, если не можешь видеть его лица? Кажется сложным, да?

Я пнула его локтем, чувствуя себя подобно Кармен. – Будь хорошим!

Он усмехнулся мне, как болван. – Что? Это правда. Я задумываюсь о таких вещах.

Я закатила глаза, хотя тайно наслаждалась подшучиванием между ними. Игривый Матео всегда был веселым, и он действительно любил дразнить Лючию, которая попадала в его ловушку каждый раз.

Ужин был в значительной степени таким же, за исключением того, что его отец улыбался намного больше. Он также задал мне несколько вопросов, которые шустрая Лючия перевела для меня. Еда была удивительной – наконец немного настоящей домашней паэльи, сделанной не для туристов – и нескончаемые бутылки вина. Я была довольно оживленной, смеясь над всем, в то время как Матео остался трезвым, чтобы отвезти нас домой. И к тому времени, когда было пора уезжать, мне на самом деле не хотелось. Я долго обнималась с Кармен, и даже Себастьян показался достаточно нежным, когда мы прощались. Несмотря на его ворчания, в глазах была врожденная доброта.

По дороге обратно, я сказала Матео, что была ужасно неправа относительно его семьи.

– Я так и говорил, – упрекнул он меня. – Они – хорошие люди, и доверяют мне.

– Мне жаль, что не все такие хорошие, как они, – сказала я.

– Да, мир был бы лучше, – сказал он. – Но, честно говоря, я им благодарен за все. Иногда тебе не нужно, чтобы все были на твоей стороне, всего лишь некоторые.

Я улыбнулась и пожелала, чтобы однажды я не принимала это так близко к сердцу.