Текст книги "Расколотые небеса (ЛП)"

Автор книги: К. М. Дэвидсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 35 страниц)

– Боги, – прошептал Пирс, слово едва было слышно, пока он смотрел вниз, где был погружен в нее. – Я забыл, насколько ты невероятная.

Сибил выдохнула прерывистый смешок.

– Тогда двигайся, Принц.

Он резко поднял голову, его взгляд потемнел и проголодался, уголок губ дернулся в усмешке. Он отстранился, слегка приподнял ее, затем вогнал в нее резким движением бедер, вырвав у нее из горла крик. Ритм нарастал с каждым движением, мышцы на его руках напрягались, жар растекался по ней. С каждым толчком боль внутри нее поднималась, ее дыхание прерывалось на стонах, которые она не могла подавить.

– Пирс, – задыхаясь, Сибил притянула его голову ближе. Он прижал лоб к ее, их дыхание смешалось, пока он изменил угол бедер и входил глубже, сильнее. – Звезды над нами…

Пирс усмехнулся, звук густой от похоти.

– Такая мокрая… и теплая… и тугая… – Он прикусил ее ухо, прежде чем провести зубами вниз по шее. Он обхватил губами ее плечо и укусил.

Змей внутри нее взревел от этого первобытного заявления, сбросив ее за край. Ее оргазм пронесся сквозь нее как огонь, ослепляющий и всепоглощающий. Возможно, она повторяла его имя снова и снова – возможно, кричала – но она была потеряна в дымке разрядки. Единственное, что вытащило ее, было ее имя, прошептанное на его губах, когда Пирс нашел разрядку.

На мгновение они остались сцепленными, ее голова на его плече, ее пальцы гладили его шею сзади.

Когда Пирс нежно высвободился, это было с заботой. Он опустил ее обратно на ноги, руки задержались на ее бедрах. Она слегка пошатнулась, но он поддержал ее.

Дымка начала рассеиваться, и ясность нахлынула, как погружение в ледяные воды Озера Ориона. Сибил осознала, чем была та тяжесть в животе, та, что кружилась с каждым роковым шагом. Прилив адреналина заглушал ее, движимый телесной потребностью в удовольствии.

Это был стыд.

И он отразился в глазах Пирса, когда весь масштаб содеянного обрушился на них.

ГЛАВА

60

МОРАНА

Даника поднялась со своего стула, подойдя к единственному окну, в то время как Оруэлл вышел из комнаты Совета с ободряющим кивком Астерии.

– Что ты нашла? – нерешительно спросил Род, развернувшись туда, где Морана и Астерия все еще сидели за столом, но его взгляд задержался на двери.

Даника смотрела в окно, а Ирена заняла ее место, и Морана не могла понять, о чем она думает. Ее лицо было бесстрастным, ее смертный облик оставался неподвижным, несмотря на неопределенность, витавшую в комнате.

– Там, дома, все устроено совсем иначе, чем в мирах, куда мы отправляемся, – начала Даника, и Морана поняла, что она обращается к Астерии. – Там есть знания, которых не существует за его пределами. Когда мы отправились в путь, мы могли взять с собой лишь несколько томов. Все остальное, что есть в наших резиденциях в Эонии, записано по памяти.

– Полагаю, ты нашла что-то полезное в одном из тех томов? – оживилась Астерия, ее взгляд перебегал с Рода на Ирену и Морану. – Почему об этом говорят только сейчас?

– По правде говоря, я забыла, что они существуют, – ответила Даника, и с ее губ сорвался короткий недоверчивый смешок. – Я просматривала свою коллекцию, коллекцию Мораны и то, что оставил Галлус в нашем прежнем доме.

– Так ты была в моем доме? – сухо сказала Астерия, но Род тут же парировал: – В нашем доме.

Морана напряглась, готовясь к тому, что Астерия пробормочет что-нибудь невежливое, но та только тяжело вздохнула.

– Я наткнулась на один из дневников Галлуса, который он оставил, тот, в котором он записал то, что помнил. – Даника достала из-под плаща безупречный кожаный дневник. Она осторожно положила его на стол перед Иреной, помахав рукой.

Ирена открыла страницу, отмеченную лентой, и легкие Мораны словно сдулись.

– Он на древнем языке.

Прошли века с тех пор, как Морана брала в руки фолиант, написанный на старом языке. Увидев знаки, воспоминания нахлынули на нее об их родном мире, образы, которые она не была уверена, что помнит.

Галактики окрашивали небеса, где скопления звезд создавали облака различных цветов, две луны вращались вокруг мира. Земля была яркой и пышной, тусклость Авиша не могла сравниться с яркими оттенками их прежнего мира. В городских секторах башни и храмы тянулись, как пальцы, к небесам, здания повторялись на мили.

Морана нахмурилась, откинувшись на спинку стула, пока Ирена и Род просматривали книгу, у нее скрутило желудок.

Она больше не помнила название их родного мира.

– Даника, я ничего не помню под названием Замок Ахлис, – сказал Род, качая головой и переводя взгляд обратно на нее. – Ты думаешь, это вообще реально? Не выдумка Галлуса?

– Галлус может быть спорной личностью, но он не лжет, – пробормотала Астерия, безучастно глядя на дневник перед Родом.

– Астерия права, – сказала Ирена, перелистывая страницу туда-сюда. – Он не стал бы записывать что-то, если бы это не было возможным или правдивым. Для него это было бы пустой тратой времени.

Род барабанил пальцами по столу, но произнесенное им название отозвалось в голове Мораны.

– Дай посмотреть, – тихо сказала Морана, осторожно подсунув пальцы под руку Ирены, чтобы подтянуть дневник к себе.

Чтение на их древнем языке вызвало слезы на глазах. Она сглотнула их, чтобы они не упали и не размазали чернила, и провела кончиками пальцев по замысловатым письменам.

– Что такое Затвор Ахлис? – спросила Астерия, но Морана почувствовала на себе ее взгляд. – Ты знаешь, что это?

– Кажется, я слышала о нем раньше, – ответила Морана, бегло пробегая глазами по строкам. – До того, как мне даровали мои дары, в моем секторе было несколько Эонов, которые говорили о Королевстве, однажды утраченном ими из-за их братьев и сестер по вине этого Затвора.

– Эоны? – Астерия перевела взгляд с Мораны на Ирену.

– Лиранцы, которые путешествовали в другие Королевства, но в итоге вернулись домой, – объяснила Ирена, откинувшись на спинку стула, положив руки на стол. – В каждом секторе их было меньше горстки. В моем был только один.

– В моем тоже, – пробурчал Род, его взгляд стал отрешенным.

Даника кивнула, повернувшись к ним лицом, руки сложены за спиной.

– Затвор Ахлис – это механизм, созданный Лиранцами, который создает защитный барьер вокруг Королевства, отсекая его от любых других Королевств или Существ, желающих проникнуть внутрь. Он также работает в обратную сторону: те, кто находится внутри этого Королевства, не могут его покинуть.

– Как мы могли бы использовать его в этом случае? – Морана перестала читать и посмотрела на Данику.

Она хотела видеть ее лицо, когда та объяснит свою мысль, потому что что-то не сходилось.

Насколько знала Морана, Даника и Галлус были старейшими из них. Морана не могла точно определить, насколько они стары – или насколько старше ее самой – потому что она даже не помнила, сколько лет ей или Валерии.

Если ее память не изменяла, следующим по старшинству после Даники и Галлуса был Нен. Затем шли Морана, Валерия, Род, Зефир и, разумеется, Астерия.

Морана не имела понятия, где в этой последовательности находились Ирена или Дола. Они были последними двумя Лиранцами, которых Даника и Галлус завербовали для своей экспедиции по Вселенной. Морана не знала этих женщин до того, как они отправились в путь.

Тем не менее, Галлус знал о Затворе, и Даника тоже. Вполне вероятно, что Даника просматривала их тома не просто так. Даника искала конкретно инструкции по созданию Затвора Ахлис.

Так зачем же лгать?

Морана передвинула дневник обратно к Роду, пока она и Ирена слушали, как Даника развивает этот предполагаемый план.

– Есть несколько способов, как мы могли бы использовать Затвор.

Даника создала два шара Энергии, подбросив их над столом, один меньше другого.

– Астерия, создай тонкий кокон из Эфира вокруг меньшего шара Энергии. – Даника кивнула в их сторону. Астерия нерешительно подчинилась, Эфир создал сетку вокруг маленького. – Мы могли бы заманить остальных в Эонию, притворившись, что заключаем некое соглашение. Как только они окажутся там, мы создаем Замок внутри Эонии, запечатывая ее от остальной Вселенной.

– И одновременно отрезав ее от Авиша, – выпалила Морана, качая головой. – Есть ли у нас выбор, если мы хотим оказаться запертыми в Эонии на всю вечность?

– Или пока мы не перебьем друг друга по одному внутри Эонии, – проворчала Ирена, потирая переносицу.

– Я не буду заперт с Неном и Зефиром, – заявил Род, небрежно оттолкнув книгу. – Я предпочел бы остаться здесь, на Авише.

– Пошел ты. – Астерия фыркнула, взмахнув рукой, и эфирная сетка исчезла. – Я останусь на Авише. Мне даже не нравится Эония.

– У тебя не будет выбора, Астерия. – Впервые Даника заговорила без презрения в голосе. Даже Астерия вздрогнула от контраста, резко повернув голову. – Затвор создается из Эфира, Энергии и звездного огня, а значит, создать его смогут только я, Галлус и ты.

– Любой звездный огонь? – Род пробежался глазами по строкам в книге, ведя по ним пальцем. – Ты же знаешь, что их два разных вида.

– Можешь найти строчку и прочитать сам, но там сказано, что для скрепления Затвора должен быть использован звездный огонь. – Даника пожала плечами, ожидая, пока Род найдет ее. – Как сказала Астерия, Галлус умен. Он был бы точен в том, что пишет.

– Нет. – Астерия яростно замотала головой, глаза вспыхнули. – Я не буду заперта в Эонии. Какой другой вариант? Ты сказала, их два.

Даника кивнула, указав на все еще парящие сферы.

– Воссоздай сеть снова, но только вокруг большего шара, который представляет Авиш.

Астерия повторила то, что делала раньше, и ждала.

– Другой вариант – создать Затвор внутри Авиша. – Даника указала на меньшую сферу. – Эония – это карман внутри Авиша, что означает…

– Создание Затвора внутри Авиша все равно создаст такой, который охватит и Эонию, – закончила Астерия, разведя рукой, чтобы сеть охватила и Авиш, и Эонию.

– Да и нет, – поправила Даника, погрозив пальцем. – Карман создается из-за нарушения Эфира внутри Королевства.

Эфир используется для формирования Затвора, Энергия – для его заряда, а звездная вспышка сваривает их вместе. Если существует уже имеющееся нарушение в Эфире, оно исказит сеть и создаст отдельное покрывало над Эонией вместе с тем, что над Авишом.

Астерия наклонила голову и повернула запястье, и сети вокруг сфер разделились на две, так что Эония оказалась внутри одной, а Авиш внутри другой, отдельно друг от друга.

– Теоретически, Эония будет отрезана от Вселенной и Авиша, а Авиш – от Эонии и Вселенной, – подняла бровь Ирена, прищурившись на Данику. – Верно?

Даника кивнула, но Род фыркнул, махнув рукой в сторону демонстрации.

– Это все еще не решает проблему быть запертым в Эонии. Кто-то должен быть ответственен за то, чтобы выманить остальных из Авиша. Единственный способ сделать это – вызвать их в Эонию. Тот, кто это сделает, окажется заперт с ними в Эонии.

– Могу ли я создать Затвор одна? – спросила Астерия, ее взгляд перебегал с Рода на Данику.

– Тебе понадобилось бы как минимум два Лиранца, чтобы его сделать, – пробормотала Ирена, прищурившись на дневник. – Я знаю, у тебя есть все три необходимые силы, но то количество, которое тебе пришлось бы отдать, убило бы тебя.

– Тогда, как человеку, необходимому для участия в создании Затвора и использующему две из своих сил, что, я уверена, приблизит меня к Расколу… – Астерия скрестила руки, облокотившись на край стола. – Я не стану создавать Затвор в Эонии. Прости, мама, но это означает, что ты тоже окажешься заперта в Авиш.

– Повторюсь, я отказываюсь быть запертым в Эонии. – Род закатил глаза. – Я тоже останусь в Авиш.

– Сибил здесь, – тихо сказала Морана, ее плечи ссутулились. Она взглянула на Данику сквозь ресницы. – Пожалуйста, не заставляй меня бросать ее.

– Это только крайняя мера, если мы начнем катастрофически проигрывать эту войну, – объяснила Даника, щелкнув пальцами, и сферы Энергии исчезли. Астерия растворила эфирные сети. – У нас еще есть время все обдумать.

– Нам нужно смотреть правде в глаза, Даника, – воскликнул Род, поднимаясь со стула. Его смертная кожа истончилась, придав ей мерцающий, позолоченный эффект. – Мы проиграем в том положении, в котором находимся сейчас. Наши преимущества недостаточны против них.

– Ирена вмешается…

– Должна сказать, Даника… – Ирена медленно покачала головой, виновато пожимая плечами. – Теперь, когда я знаю о существовании этого, я предложила бы это в качестве вашего второго плана действий. Если ты рассчитываешь, что я попытаюсь использовать свой гипноз, чтобы контролировать Лиранцев, ты рискуешь Расколоть меня. Это мощные разумы для манипуляций в разгар войны.

– Я согласна с Даникой – как бы шокирующе это ни звучало – но до определенной степени. – Астерия медленно поднялась со стула, проходя между ним и стулом Мораны. Она осторожно приблизилась к Данике и Роду. – Это только запасной план, не тот, с которым мы движемся вперед в настоящее время. У Фиби еще есть время передумать, и мы должны дать этому миру и себе шанс. Кроме того, другие Лиранцы сочтут раннюю встречу между нами подозрительной.

– Обстановка должна стать критической, прежде чем вы соберете собрание, – пояснила Ирена, поднимаясь со стула. – Вы заставите их думать, что сдаетесь и вывешиваете белый флаг.

Астерия провела руками по волосам, выпуская дрожащий выдох.

– Нам все же следует прийти к соглашению о минимальных требованиях для этого сценария с Замком.

Сердце Мораны ныло за нее, потому что Астерия была права. Была высокая вероятность, что она может Расколоться от количества силы, которое потребуется ей для создания Замка с помощью Эфира и звездной вспышки.

Эта мысль скрутила живот Мораны.

– Что ж, вы с Даникой, кажется, согласились выковать Затвор. – Род вздохнул, уперев руки в бока. – Морана и я отказываемся быть запертыми в Эонии с остальными. Как мы заманим их внутрь?

– Здесь я готова участвовать, – протянула Ирена, переводя взгляд на Рода. – Я могла бы запросить встречу как Богиня Войны и Мира. Не думаю, что Лиранцы станут мне перечить, поскольку Дола и я заявляем о нейтралитете, не говоря уже о том, что мы никогда не покидаем Эонию. Как только они окажутся там, я смогу использовать гипноз в середине разговора достаточно долго, чтобы вы успели создать Затвор.

– Это может сработать, – согласилась Морана, медленно кивая.

Род и Астерия на мгновение уставились друг на друга, его глаза пробежали по ее лицу. Он вздохнул, его плечи обмякли, и он кивнул.

– Хорошо. Мы движемся вперед с планом работы вместе с Эльдамайном и их союзниками. Если дела станут мрачными, мы переключаемся на Затвор и прорабатываем детали, когда придет время.

Морана думала, что Астерия расслабится, но ее плечи все еще были напряжены. Астерия, должно быть, почувствовала, что Морана смотрит на нее, потому что она медленно перевела взгляд на Морану.

Морана вопросительно посмотрела на нее, приподняв одну бровь.

Ноздри Астерии раздулись, ее губы сжались в твердую линию, и она один раз покачала головой.

Им нужно будет поговорить позже.

ГЛАВА 61

АСТЕРИЯ

Астерия переместилась прямо в комнату Уэллса в дворце Аггелос, надеясь, что он будет там. Камин был растоплен – весенний воздух Эльдамайна по ночам все еще был слишком холоден, чтобы обходиться без огня, – и согревал пространство помимо исходящего от него жара. Все в этой комнате кричало об Уэллсе – от мебели из вишневого дерева до темно-синих шелковых простыней, покрывавших кровать.

Когда он вышел из ванной комнаты, его кудри были влажными, а грудь обнаженной, ее тело мгновенно расслабилось после разговора с Лиранцами.

– Как прошла встреча? – спросил Уэллс, скрестив руки и прислонившись к дверному проему. По его щекам расплылась хитрая ухмылка. – Вы вообще пришли к какому-то выводу, или ты снова ушла в припадке?

Она бы закатила глаза и подыграла ему, будь она в другом настроении.

Но ее мысли были разрозненны. Она больше всего на свете хотела поговорить с ним о произошедшем – о том, что может ждать впереди. Это было все, о чем она могла думать, чем глубже заходили ее дискуссия с Лиранцами. Она хотела поговорить с ним.

Она нуждалась поговорить с ним.

– Блю? – Уэллс оттолкнулся от стены и медленно направился к ней. Он взял ее руки в свои, притянув ее тело к себе. – Что случилось?

– Без Селестии и Эфирии у нас остался один последний вариант, чтобы победить других Лиранцев, если что-то пойдет не так. – Она нахмурилась, покачивая головой. – Это… Я не знаю, что об этом думать.

– Иди сюда, – сказал Уэллс, отступая к своей кровати. Он сел на матрас, обхватил ее за талию и усадил на свое колено, обернутое полотенцем, пока сам сидел на краю. – Говори со мной.

– Есть такая штука… – Она раздумывала, как это назвать, не зная, как ему объяснить. – Там, откуда Лиранцы, есть нечто, называемое Затвор Ахлис. Он используется, чтобы скрыть Королевство. Они хотят заманить других Лиранцев на встречу в Эонию, а затем развернуть Затвор вокруг Авиша, чтобы запереть их снаружи.

– Почему это не было вариантом с самого начала? – Уэллс выпрямил спину, его взгляд бегал по ее лицу. – Честно говоря, это звучит предпочтительнее войны.

– Есть несколько моментов, которые требуют обдумывания, – объяснила она, проводя руками вверх и вниз по его обнаженным предплечьям. – Эония – это карман внутри этого Царства. Есть вероятность, что когда мы запечатаем Авиш, это также отсечет Эонию от Вселенной. Он не просто не пускает внутрь, но и не выпускает наружу.

Уэллс медленно кивнул, сжав губы, руки напряглись на ее талии.

– Несколько Лиранцев должны будут остаться в Эонии с остальными, чтобы заманить их туда, а это значит, что они навечно окажутся в ловушке в Эонии друг с другом. – Сердце Астерии бешено заколотилось в груди при воспоминании о разговоре. – А некоторым нужно будет остаться здесь, чтобы создать Затвор внутри Авиша – иначе он не сработает.

– Они не могут создать его вокруг Эонии? – Он склонил голову набок, хмурясь. – Есть ли шанс, что они запечатают только Эонию, а не обе?

– Это можно сделать… – Она сглотнула, и ее руки задрожали. – Дело в том, что Затвор должен быть создан изнутри плана, который ты хочешь скрыть. Это значит, что Затвор нужно будет создать внутри Эонии, и тот, кто его создаст, окажется в ловушке в Эонии без возможности выбраться.

– Так или иначе, Лиранцы окажутся в ловушке в Эонии, – сказал Уэллс, растирая ей спину. – Ты вся напряжена, Астерия. Что не так?

– Чтобы создать Затвор, нужны Энергия, Эфир и звездный огонь. – Слова были такими тихими, что она не была уверена, слышит ли он, пока его руки не одеревенели вокруг нее. Она подняла взгляд и увидела в его глазах панику. – Необходимый объем силы должен исходить от двух Лиранцев. Только Даника, Галлус и я можем создать Затвор. Мы оба знаем, что Галлус на противоположной стороне, а значит…

– Тебе и Данике придется создать Затвор. – Он стиснул челюсть, но затем расслабился. – Ты не хочешь покидать Авиш, а Даника предпочла бы оказаться в Эонии?

– На данный момент, Род и Морана скорее останутся здесь, чем будут заперты в Эонии. Данике, кажется, все равно. – Астерия пожала плечами, избегая его взгляда. – Ирена считает, что может быть полезна, чтобы заманить других в Эонию.

– Значит, ты беспокоишься о том, чтобы оказаться запертой здесь с Даникой и Родом, – заключил он, борясь с улыбкой. – Что вызывает у тебя такую нервозность от такой перспективы?

– Я не хочу, чтобы они узнали о моем желании потерять бессмертие, – прошептала она, слезы закололи глаза. – Но это не то, что меня пугает.

– Ты можешь сказать мне. – Он откинул волосы с ее лица, его большой палец провел по ее виску. – Может быть, я смогу помочь развеять твои опасения.

Она сглотнула комок в горле. Она думала, что первое предвкушение обещанной смерти – это страх.

Но это…

Это был настоящий, леденящий душу страх.

– Есть вероятность, что использование двух моих сил в том объеме, который требуется для создания Затвора, Расколет меня.

Сначала Уэллс нахмурился, но гримаса исчезла, его лицо обмякло от сдерживаемого ужаса. Его глаза лихорадочно обыскивали ее лицо, и он прошептал:

– Что это будет означать для тебя? Конкретно что может с тобой случиться, если ты Расколешься? Я знаю, Морана и Род говорили об этом на собрании.

Грудь Астерии сжалась тем сильнее, чем дольше он смотрел на нее. Она заняла руки веснушками на его плечах, проводя по ним ладонями.

– Так же редко, как рождение ребенка у двух Лиранцев для поддержания баланса во Вселенной, использование наших даров тоже должно быть сбалансированным. – Его костяшки коснулись линии ее челюсти, пока она продолжала. – Как они упомянули, слишком частое использование наших сил может привести к Расколу Лиранца. Этот термин из их мира означает стать жертвой силы наших даров.

– Дола может общаться с Судьбой, и у них есть особый термин для Лиранцев, которые Раскалываются при общении со Временем, Судьбой и Предназначением – Безумие. Их разум теряется между прошлым, настоящим и будущим, не способный различить, где они находятся, кем являются на самом деле и что реально в данный момент.

– Как Раскололась Валерия? – Его глаза заблестели, внимание все еще приковано к ней.

– Она Богиня Исцеления и Болезни, – объяснила Астерия, пожимая плечами. – По словам Мораны, Валерия совсем не такая, как раньше. Мы обсуждали, что поддаться своим силам для Валерии – все равно что болезнь, поражающая ее разум. Она въедается в нее, превращая ее собственные лжи в правду, а правду других – в ложь. Она не думает, прежде чем действовать, и не способна по-настоящему заботиться или любить что-либо. Есть только то, чего хотят она и ее силы, нахер последствия.

– Так что если бы ты Раскололась… – Его голос был таким нежным, что слеза почти выкатилась из уголка ее глаза.

– Иногда я думаю, не испытала ли я уже границу Раскола, подавляя так долго свою божественную форму, – объяснила Астерия, вспоминая недавнее превращение во время битвы с тирио. – Я не совсем уверена, что произойдет, но думаю, что звездный огонь и Эфир сильнее зова Энергии. Она просто хочет, чтобы все сгорело… Такое чувство, будто мой разум разбухает от этой мешанины тьмы, которая хочет поглотить все на своем пути.

Лицо Уэллса было лишено эмоций или каких-либо признаков того, о чем он думает.

– Мы будем принимать все по одному дню…

– Как ты можешь быть так спокоен из-за этого? – Астерия сорвалась с его колен, обхватив себя руками за талию и подавляя рыдание. – Это не просто недуг, который можно исцелить, Уэллс. Это нечто, что может полностью изменить меня как личность. Это может уничтожить того самого человека, которого ты узнал.

– Ты сама говорила, что это не текущий план. – Уэллс медленно поднялся, поправив полотенце, которое все еще было на нем. Он, однако, не приблизился к ней. – Мы дадим шанс себе и Фиби. Есть еще так много вещей, которые мы можем сделать, чтобы этого не допустить.

– Но что, если это должно произойти? – Она перестала расхаживать, чтобы повернуться к нему, оставив между ними несколько футов. – Уэллс, ты уже потерял кого-то важного для тебя ужасным образом. Я не могу обременять тебя возможностью очередной трагической потери того, кто тебе дорог.

Впервые Астерия увидела, как Уэллс стиснул челюсть, и мышца на его шее задрожала. Она подавила жгучую досаду на себя за то, что вызвала в нем эту эмоцию – будь то гнев, раздражение или форма боли.

– Итак, позволь мне понять правильно… – Уэллс скрестил руки, уперев локоть на одну, и поскреб щетину на челюсти. С его губ сорвался недоверчивый вздох, прежде чем он добавил: – Ты хочешь создать дистанцию сейчас – Уэллс показал на пространство между ними – потому что боишься исхода действия, которое мы даже не уверены, что должны будем совершить?

– Это не должно быть твоей обязанностью – оставаться и исправлять это, если до этого дойдет. – Губы Астерии задрожали, и она отвернула голову в сторону. – Я не могу обременять тебя этим – я не могу обременять тебя собой.

– Астерия, блядь! – Болезненный смех Уэллса отозвался эхом в тихой комнате. – Ты не обуза. Я хочу помочь. Я хочу тебя. Я выбираю тебя.

Астерия резко повернула к нему голову, ее рот приоткрылся, пока шок и что-то похожее на надежду приковали ее к полу.

Уэллс шагнул вперед, сглотнув что-то, с чем он боролся. Он несколько раз открывал и закрывал рот, его рука замерла между ними. Его яркие глаза встретились с ее, и его рука опустилась вдоль тела, каждая мышца в нем расслабилась.

Она была не только ошеломлена его словами, но и казалось, Уэллс сам себя лишил дара речи.

Она бы рассмеялась, будь это другой разговор.

Он протянул руку, ухватив ее за плечи, чтобы удержать на земле.

– Если нам придется выбрать этот план, я буду с тобой, когда ты будешь создавать Затвор.

Астерия открыла рот, чтобы возразить, потому что это было слишком опасно, но он покачал головой, заставив ее замолчать.

– Я буду напоминать тебе, кто ты такая – что ты не Эфир и не звездный огонь. Ты управляешь ими, а не они тобой. Я буду разговаривать с тобой все это время. Я буду напоминать тебе, что жизнь гораздо лучше, если ты останешься со мной. Я буду напоминать тебе обо всех, кто любит тебя, и как сильно они тебя любят. Как сильно люблю тебя я.

– Ты… – дыхание Астерии перехватило в горле, ее сила забила пульсацией. – Ты любишь меня?

– Конечно, люблю. – Его голос был низким и спокойным, но обернутым в столько нежности. – Боги, как же я люблю тебя.

Он любил ее.

Без условий. Без компромиссов.

Множество подавляющих эмоций хлынуло по ее венам от этого признания. Было беспокойство, благоговение, волнение, страсть.

Но нечто сильнее всего этого – нечто, что, как поняла Астерия, возможно, у нее никогда не было с Родом.

Астерия так долго чувствовала, что любовь – это об обязательствах. О терпении, а не о выборе. С Родом любовь ощущалась как путы, как быть прикованной к чему-то ожидаемому, а не желанному. Она была высечена из необходимости и притворства, формой, в которую они пытались ее втиснуть.

И, Небеса, как же это было одиноко.

Она привыкла прятать те части себя, которые не вписывались, научилась улыбаться сквозь пустующую боль от того, что ее любили за ту, кем они хотели ее видеть, а не за ту, кем она была на самом деле.

Она удивлялась, как могла принять то, что было между ней и Родом, за любовь, когда то, что она чувствует к Уэллсу, безгранично – непостижимо.

– Я не знаю, было ли то, что у меня было, когда-либо любовью, – призналась она ему, изо всех сил сдерживая слезы. – Но это, с тобой… Я выбираю эту любовь. Я тоже выбираю тебя, Уэллс. Я люблю тебя. Здесь нет никакого полагаю. Я люблю тебя глубоко.

Уэллс расслабился, прижавшись к ней, и тяжело выдохнул.

– Боги, я не… Я не планировал этого.

Астерия фыркнула с недоверием, прошептав:

– А ты думаешь, я планировала?

Он ухмыльнулся, его руки обхватили ее лицо, большие пальцы ласкали ее щеки.

Сердце Астерии болело за них обоих и их потери. За потерю его первой любви и за ее потерю времени, прожитого с чем-то меньшим, чем любовь, которую она заслуживала. Она хотела обращаться с Уэллсом с такой заботой, потому что его любовь к ней была даром, и он выбрал ее.

Не любовь по обязанности или необходимости, а простая любовь к тому, кто она есть.

– Лиранцы общаются со многими силами Вселенной, – прошептала она, отводя локон с его лба. – Судьба и Предназначение похожи, и все же нет. Думаю, Судьба привела нас друг к другу, но это было Предназначение, которое позволило нам решить, хотим ли мы любви снова или вообще. Ты заставил меня захотеть этого. Я не знала любви до тебя, Уэллс.

Он вздохнул, и звук был похож на стон, прежде чем он рванул ее к себе, их губы столкнулись, а его пальцы вцепились в волосы у основания ее шеи. Его язык проник внутрь, когда он потянул, наклонив ее голову, чтобы углубить поцелуй. Нутро Астерии сжалось, когда его другая рука обвила ее талию сзади.

Это было то, что спасет ее от Раскола.

Это было то, ради чего она жила теперь.

Она жила ради тепла и добросердечности Уэллса, безопасности, которую чувствовала в его объятиях, свободы, которую он давал ей быть собой, и того, как ее сердце пело при звуке его смеха.

Слишком скоро он отстранился, но Астерия знала, чего хочет. Она знала, чего хотела уже довольно долгое время. Даже ее тело – возможно, ее душа – знало задолго до нее.

– Уэллс, – выдохнула она, оба тяжело дышали, пока он держал ее. Она поиграла с завитками волос на его затылке, улыбаясь, когда он закрыл глаза от ее прикосновения. – Уэллс, я хочу…

– Все что угодно, – побудил он, отодвинув ее, чтобы заглянуть в глаза. – Я полностью и целиком твой.

– Я хочу, чтобы ты показал мне… – Она замолчала, прикусив нижнюю губу. – Покажи мне истинную любовь.

Она поклялась, что увидела что-то блеснувшее в его глазах, когда он улыбнулся ей.

– Для меня это будет больше чем честь, Блю.

Его рука медленно скользнула к верху ее платья, развязывая каждую шнуровку, в то время как их глаза опустились, следя за его движениями. Ее сердце колотилось, ожидание воспламеняло ее изнутри.

Что-то теплое защекотало ее лодыжки под подолом платья. Она резко повернула голову к нему, узнав знакомый зов Эфира. Он поднимался выше, пока он смотрел на нее, его Метка потемнела, глаза стали черными. Ее голова закружилась от вспышки возбуждения, когда Эфир коснулся чувствительной кожи на внутренней стороне ее бедра.

Слишком много прекрасных идей наполнили ее разум.

Астерия сняла киртл, позволив одежде соскользнуть с плеч. Под ним на ней была лишь тонкая нижняя сорочка, и взгляд вниз открыл темно-розовые соски, просвечивающие сквозь ткань.

Подняв глаза на Уэллса, она увидела, как его глаза потемнели еще сильнее, зрачки уже поглощали радужки. Руки Уэллса взметнулись, чтобы схватить пригоршню ткани и помочь ей снять сорочку через голову. Стоя совершенно обнаженной перед ним, она задрожала уже по новой причине, пока его глаза медленно скользили от макушки вниз по ее телу и обратно вверх, и прекрасный бежевый цвет вернулся в его глаза.

Он провел тыльной стороной ладони по ее боку, лаская грудь, талию и бедра. Ее глаза закрылись от огненного ощущения, последовавшего за этим.

– Никто другой не занимал мои мысли так, как ты, – прошептал Уэллс, и она не выдержала расстояния между ними. – Я целиком твой. Я принадлежал тебе с той самой минуты, как мы встретились.

Она стянула полотенце с его талии и прижала его, пока он не сел на край кровати. Она взобралась к нему на колени, оседлав его, когда его растущая эрекция коснулась ее лона. Она провела кончиками пальцев вниз по его животу, наслаждаясь тем, как его мышцы вздрагивали под ее прикосновением.

– Ты… – Слезы навернулись на глаза, и она яростно прижала губы к его. Она отстранилась ровно настолько, чтобы прошептать: – Я верю, что ты – половина моей души.