Текст книги "Расколотые небеса (ЛП)"
Автор книги: К. М. Дэвидсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 35 страниц)
ГЛАВА 22
МОРАНА
Морана прошла по пустынному коридору, следуя за вереницей светильников, мерцавших Энергией.
Прошло по меньшей мере столетие с тех пор, как она переступала порог этого дома. После того как Род завел роман с той человеческой женщиной, Астерия отказалась здесь жить. Вместо этого она проводила большую часть времени в резиденции Мораны или Галлуса, если не находилась на Авише.
После того, как Галлус оплодотворил Сирианскую королеву, Астерия ходила только в дом Мораны.
– Я не считала тебя такой любительницей выпить, моя маленькая огненная, – сказала Морана, входя в гостиную.
Астерия сидела, развернувшись боком, в кресле перед пустым камином, закинув ноги на подлокотник, а между ее пальцев балансировал бокал с прозрачной жидкостью.
– События последнего месяца направили меня по иному пути, – объяснила Астерия, разглядывая бокал, словно не осознавая его присутствия. – Я теперь трижды посещала Эонианское Королевство, и два из этих визитов были неприятными. Потому что мне приходится встречаться с матерью и этим куском дерьма…
– Астерия! – отчитала ее Морана, переходя к смеху, пока она плавно перемещалась к креслу рядом с ней. – Тебе повезло, что он еще не прибыл.
– Я с радостью назвала бы его так в лицо. – Астерия уставилась на Морану с невозмутимым лицом. Она жестом указала на него. – Видишь? Серьезно.
Морана тихо рассмеялась, выхватив бокал из руки Астерии. Та уставилась на нее, пока Морана отхлебывала глоток.
– Это вода.
Астерия выхватила бокал обратно, прижав его к груди.
– Я потрясена, что ты так мало обо мне думаешь, чтобы предположить, будто я прибегла к выпивке, чтобы снять стресс, как вы все. – Морана сказала это без тени улыбки. – Кроме того, я налила в этот бокал воду исключительно потому, что это взбесит Рода.
– Потому что он предназначен для бренди? – Морана усмехнулась, качая головой. – Он из-за этого расстроится?
– Это же Род, Мо. – Астерия ответила улыбкой, но хитрой. – Конечно, расстроится.
Морана снова рассмеялась, похлопав по светящемуся колену Астерии на подлокотнике.
– Я горжусь, что ты выбрала встречу в своей божественной форме.
– Чтобы мать не спорила со мной, – объяснила Астерия, положив руку на руку Мораны, ее синее свечение подчеркивало вены того же оттенка, проходящие сквозь кожу Мораны. – Ты – единственное хорошее в этом месте.
– Ценю твою привязанность. – Морана расслабилась в кресле, закрыв глаза от теплой, знакомой атмосферы, когда они с Астерией были вместе без болтовни других Лиранцев. – Я скучаю по тебе, но понимаю твое желание проводить больше времени на Авише.
– Похоже, мое присутствие теперь понадобится больше, чем когда-либо. – Астерия бросила на Морану косой взгляд, приподняв бровь. – Боюсь, у меня есть довольно… неприятные новости.
– Ну, давай подождем остальных двоих.
Словно по велению ее слов, Даника и Род материализовались в гостиной, оба моргнули от удивления, увидев Астерию в ее божественной форме.
– Если ты здесь в таком виде, я боюсь того, что ты собираешься сказать, – первым заговорил Род, изучая ее. Моране захотелось швырнуть его на пол, когда явная похоть мелькнула на его позолоченном лице. – Чему мы обязаны этим удовольствием?
– Судьбе, – сказала Астерия, ее светящиеся синие глазницы мигнули. – У меня новости о других Лиранцах.
Морана выпрямилась в кресле, ее спина стала прямой.
– Какие?
Астерия тяжело вздохнула, покрутив бокал, чтобы вода закружилась. Как она и предполагала, Род сразу заметил это движение. Он нахмурился, а когда до него дошла суть, сжал челюсть.
Морана фыркнула.
– Для начала, Нен и Зефир были на Гало-приеме в прошлом месяце, – объяснила Астерия, и Морана не смогла сдержать презрительную гримасу. Астерия заметила это краем глаза и лишь один раз кивнула. – У нас с Неном могла произойти небольшая стычка.
– Какая стычка? – резко спросил Род, сжимая и разжимая кулаки по бокам.
Морана склонила голову набок, сузив глаза. Астерия же, казалось, расслабилась, хотя и отмахнулась от Рода пренебрежительным жестом.
– Ничего такого, с чем я бы не справилась. – Астерия наклонила бокал, разглядывая его содержимое. – Кроме того, стычка была с моей стороны целенаправленной. Я хотела посмотреть, что он скажет, потому что, Боги знают, мужчины любят болтать.
Позолоченные глаза Рода потускнели, а веки дернулись от явного оскорбления. Морана же фыркнула, потому что это была чистая правда.
– Что он сказал, Астерия? – спросила Даника, ее нетерпение заострило края светящихся глаз.
– Он почти намекнул, что он и другие планируют войну, и что он и Зефир были там, чтобы помочь выбранным ими странам разузнать о классе Воинов.
Напряженность заполнила комнату, сгустив воздух. Взгляд Мораны перебегал с Даники на Рода, первая смотрела на дочь с явным недовольством.
– Почему ты ждала целый месяц, чтобы сказать нам? – резко спросила Даника, вспышка золота на мгновение озарила комнату.
– Я хотела лишь оценить ситуацию, – объяснила Астерия, поправив положение и усевшись в кресле как положено. Она покачала головой, и синие огни ее волн то разгорались, то угасали в такт движению. – Я хотела подождать, пока не буду абсолютно уверена, что они намерены причинить вред смертным.
Даника и Род застыли с каменными лицами, но Морана сразу поняла, к чему клонит Астерия.
– Что они сделали?
– Среди людей распространяется болезнь. – Вся комната замерла при этом заявлении, и сердце Мораны разрывалось от трещины в голосе Астерии, когда та добавила: – Это искаженная форма Эфира. Я считаю, это дело рук Галлуса или Сирианцев, действующих по его указанию.
Морана попыталась прочитать лицо Астерии, но в ее божественной форме это было трудно. Бесконечный черно-синий вихрь ночи в ее силуэте оставлял мало определенных черт, а значит, не было видно ни мышечных подергиваний, ни морщин, выдающих эмоции. Единственной подсказкой был оттенок ее свечения.
Он был тусклым.
– Только среди людей? – Даника стояла у большого окна, глядя туда, где резиденция Галлуса зловеще высилась на фоне звездной ночи, темно-красный камень словно маяк на горизонте. – Как ты об этом узнала?
– Сибил откликнулась на вызов Лорда Гиты, – объяснила Астерия, бросая взгляд на Морану. – У нее была стычка с Эндорой.
– Эндорой? – Морана резко повернула голову к Астерии. – Как, во имя Богов, она могла оказаться в Алланисе?
Астерия посмотрела на Рода, который выглядел так, словно готов был вспыхнуть золотым пламенем.
– Эндора сказала, что Эфирия изучает эту болезнь, среди прочего, что не понравилось Сибил. Похоже, Фиби поручила Эндоре разобраться с болезнью – знает Фиби или нет, но Эндора что-то от нее скрывает.
– Разве Фиби не чувствовала искаженный Эфир? – спросил Род, его взгляд перебегал от Астерии к Данике.
– Астерия – единственная, кто может чувствовать Эфир или Энергию внутри Сирианца благодаря своим унаследованным Лиранским способностям, – объяснила Даника, качая головой. – Так же, как я могу чувствовать Энергию внутри Сирианца, а Галлус может чувствовать Эфир.
– Значит, ты действительно единственная, кто могла поймать Галлуса или его приспешников за этим делом. – Род вздохнул, скрестив руки на груди и прислонившись к камину. Когда взгляд Астерии скользнул по его напряженным мускулам, Моране захотелось закатить глаза. Увы, она была в своей божественной форме. – Галлус не шутил, когда предлагал массовый геноцид людей.
– Почему бы просто не убить их всех быстро? – Морана фыркнула, разводя руками. – Зачем эти игры?
– Он не хочет стирать людей с этого плана, – сказала Астерия, наклонившись вперед в кресле. – Он желает исправить баланс, который, как он считает, клонится к тому самому вымиранию, о котором говорило Пророчество. Он просто хочет создать из людей врага с помощью этой болезни, чтобы остальные Существа ввели для них ограничения и держали в узде.
Род скривил губу, в то время как Астерия с отвращением отшатнулась от своих же слов, которые звучали в точности как то, что сказал бы Галлус.
Даника опередила Морану.
– Так ты говорила со своим отцом?
Астерия отмахнулась от ее вопроса.
– Пожалуйста. Не для этого я пришла.
Даника открыла рот, чтобы возразить, и Энергия вспыхнула вокруг нее, но у Мораны не было терпения разбираться с очередным совещанием, летящим под откос из-за ее вечной уверенности, что все ей что-то должны.
– О чем ты хочешь поговорить с нами? – сказала Морана, усмиряя Данику вспышкой собственной силы, многоцветные волны пульсировали вокруг нее.
Астерия поднялась с кресла, ее ступни парили в нескольких дюймах от пола. Род следил за каждым ее движением, пока она скользила через комнату к окну напротив того, где стояла ее мать.
– Я не буду сидеть сложа руки, пока Галлус заражает людей болезнью, которую они не заслужили. Мне нужно будет поговорить с вами о лечении. – Астерия взглянула на мать, продолжая. – Когда я говорила с Галлусом, он велел мне не вмешиваться, сохранять нейтралитет. Помогая излечить людей, я перестану быть в стороне. Я прямо выступлю против него.
– Значит, это означает, что, насколько это касается любых Лиранцев, ты становишься на нашу сторону в вопросе Пророчества, – догадалась Морана, и Астерия торжественно кивнула.
– Если ты еще не говорила с Сибил, я рада сообщить, что Эльдамайн готов взять на себя любую роль, которую ты им дашь. – Астерия поджала губы, прищурившись на Рода. – При этом они попросили моего содействия в организации встреч с другими престолами, которые присоединятся к этому делу. Они хотят обсудить стратегию, не будучи раскрытыми Лиранцами или враждебными королевствами, а мой визит ожидается в Риддлинге и Северном Пизи. Просто со мной будет… принц.
– С каким принцем? – Каждая мышца в теле Рода напряглась, и Морана почувствовала, как ее терпение тает.
Морана указала на Рода и Данику, говоря:
– Вы двое невыносимы. Не могли бы вы взять себя в руки и попытаться придерживаться темы разговора, не отвлекаясь?
Астерия усмехнулась с того места, где стояла, копируя позу Рода у книжного шкафа. Даника и Род закипали на своих местах, сверля Морану взглядами.
– Как я говорила, – протянула Астерия, кивнув Моране, – я планирую распространить лекарство от этой болезни перед визитом к Таранису и Дионне. Я говорила с Дионной и Лумиром на Гала-приеме, и я не была уверена, рассказывали ли вы им о происходящем с Лиранцами.
– В самых общих чертах я предупредила их об уязвимости людей, – заявила Даника, пожимая плечами. – В любом случае, тебе лучше поговорить с ними подробнее. Они казались весьма встревоженными, когда я появилась.
– Потрясающе, – сказала Астерия с невозмутимым лицом, отражая мысли Мораны. – Принц Квинтин дал мне понять, что вы считаете, будто Фиби можно склонить на свою сторону.
– У нее муж-человек, – уточнил Род с кивком. – Она глубоко заботится о нем и его семье. Если то, что ты говоришь, правда, у нее явно были благие намерения, исследуя эту болезнь. Я полагаю, она также уважает людей в своем королевстве.
– Если Галлус уже говорил с ней, я не знаю, чем могу помочь, – признала Астерия, возвращаясь к креслу, в котором сидела. – Он предложит ей…
– Он предложит ей безопасность для людей, – закончил Род, что заработало ему лишь угрожающий взгляд. Морана откинулась в кресло, закрыв глаза и запрокинув голову. – Мы пришли к тому же выводу. Исходя из твоего разговора с ним, я ожидаю, что он предложит эту безопасность в обмен на ее нейтралитет.
В комнате воцарилась тишина, и Морана взглянула на Астерию. Та была погружена в мысли, уставившись в окно, за которым открывался вид на остальную Эонию.
Моране хотелось, чтобы они могли больше поговорить о ее встрече с Галлусом и о том, чем она недавно занималась на Авише. Особенно о том, почему Астерия выглядела недовольной, когда упомянула принца Эльдамайна, с которым ей предстоит работать.
Морана в основном хотела узнать именно об этом.
– Что, если это перерастет в войну? – Наконец отошла от окна Даника, повернувшись к нему спиной. – Что ты будешь делать тогда? Какую позицию займет Селестия?
– Ты наконец воспользуешься лабрисом8, который я сделал для тебя? – Род усмехнулся, но Астерия проигнорировала его.
Она не отрывала взгляда от того, что привлекло ее внимание за пределами дома.
– Я не могу поверить, что Галлус хочет, чтобы это переросло в войну. Я знаю, его слова для вас мало что значат, но для меня они имеют значение. Он настаивал, что война не входит в его планы.
– Возможно, не в его, но всегда в планах Нена и Зефира. – Род осторожно, с трудом сделал шаги к Астерии, вместо того чтобы просто подплыть. Ее тело инстинктивно напряглось при его приближении, но она позволила ему встать в нескольких дюймах от себя. – Как долго, по-твоему, Галлус сможет сдерживать их, прежде чем они начнут сеять хаос на Авише?
Астерия изучала его лицо, легкая гримаса тронула уголки ее губ.
Моране захотелось обнять ее, увидев печаль в этой гримасе, но Астерия была уже давно не ребенком, даже по меркам Лиранцев. Она знала о внутренней войне, которую Астерия постоянно вела между отцом и матерью, между желаниями Лиранцев и своими собственными, между порывом сражаться и просто сдаться.
Слишком много раз она удерживала Астерию от края отчаяния – того, что иногда приводило к разговорам о том, как можно убить Лиранца. Эта девочка всегда хотела, чтобы ее принимали такой, какая она есть, а не той, кем они хотели ее видеть: всемогущей Богиней, идолом или покорной партнершей. Лишь немногие по-настоящему понимали ее и это желание.
Астерия тяжело вздохнула, положив руку на руку Рода.
Несмотря на неприязнь Астерии к этому мужчине, в ней всегда будет что-то, что тянется к его привычности, особенно после почти пятисот лет, проведенных вместе как пара. Осознает она это или нет, но это могло быть опорой в бурные, смутные времена.
Морана испытывала похожие чувства к Валерии, за исключением того, что они были вместе столько, сколько она себя помнила, задолго до того, как они попали в это Королевство.
– Галлус сможет постоять за себя. – Рука Астерии соскользнула с руки Рода, когда она выпрямилась, ее звездный огонь стал ярче. – Он всегда был способен держаться против вас всех, а также Нена и Зефира.
Род начал возражать, но Астерия подняла руку.
– Если это приведет к войне, я верю, что Селестия встанет на сторону защиты людей. Они призовут всех Сирианцев по всему Авишу присоединиться. Я всегда учила их уважать всех Существ, особенно тех, кто в нужде.
– Ты не заставишь их? – Даника сжала кулаки по бокам, губы сжались в тонкую линию. – Астерия, ты – Богиня Сирианцев. Они будут подчиняться тебе и только тебе. Ты их Богиня, и они должны повиноваться…
– Я – ничто! – крикнула Астерия, пламя ее огня горело жарче, а края, ближайшие к телу, стали насыщенно-фиолетовыми. – Только потому, что я обладаю силами обоих Существ, и только потому, что у меня есть дополнительная способность от Вселенной, не значит, что они мне чем-то обязаны. Я не их надзиратель. Я не их родитель.
– Им будет нужен тот, на кого можно будет смотреть, Астерия, – отчитала Даника, шагая через комнату к ней, Энергия безумно кружилась вокруг нее. – Когда это приведет к войне, ты поведешь свой народ.
– Тогда я буду их Генералом или Лейтенантом, или как там, блядь, это называется! – Астерия развела руки, стоя прямо перед Даникой с напряженным лицом. – Не их диктатором… – Род открыл рот, и Астерия ткнула пальцем в его сторону. – И не говори ни слова больше об этом долбаном лабрисе, Род.
Морана вздохнула и резко поднялась с кресла, промчавшись через комнату, чтобы встать между двумя Лиранцами. Она встретилась с Даникой лицом к лицу.
– Оставь это, сестра.
Даника сжала губы еще крепче, ее Энергия ощутимо гудела.
– Ты не можешь вечно защищать ее от ее положения, Морана.
– Лиранцы всегда имели свободу выбирать, что делать с дарованной нам силой, – тихо объяснила Морана, прищурившись на Данику. – Если ты настаиваешь, что она Лиранка, то и эти свободы, некогда дарованные нам, распространяются и на нее. Оставь. Это.
Резким движением челюсти Даника исчезла с тихим хлопком, вероятно, переместившись в свою резиденцию или к Доле. Морана сбросила напряжение с плеч, которого даже не осознавала, и перевела взгляд на Рода, приподняв бровь.
Его взгляд скользнул от Мораны к Астерии позади нее, но каждый раз задерживался на Астерии с полной тоской.
– Сейчас не время, – тихо сказала Морана, предлагая ему более мягкое выражение лица, чем то, что она выказала Данике.
Но, как всегда, Астерия, вечная огненная, оправдала свое прозвище.
– Больше никогда не будет времени.
Астерия исчезла так же быстро, как и ее мать, и Морана покачала головой Роду.
– Не путай привычность с привязанностью.
– Значит, я должен верить, что она дает мне эти проблески потому что… – Его голос оборвался, он указал на пустое место, где была Астерия. – Почему?
– Почему что? – Морана склонила голову. – Она не подает тебе проблески надежды, Род. Она опирается на привычность, которую ты олицетворяешь. Самое меньшее, что ты можешь сделать, – это поддерживать ее как друг, а не пытаться нарушить границы, которые она установила между вами.
– Мне не нужна ее дружба, – прошептал Род, скорбь окрашивала его слова. – Я хочу ее.
– Ты не можешь владеть ею, если это то, чего ты добиваешься. – Морана фыркнула, качая головой. Она потеребила висок, зажмурившись. – Почему ты просто не можешь двигаться дальше, Род? Еще лучше, почему ты вообще изменил, если так сильно хочешь ее?
– Как мне это объяснить, Морана? – Род опустился в одно из кресел, потирая свой голый, позолоченный подбородок. – Я был так утомлен… Небеса, она спорила со мной по каждому поводу. Я просто хотел одну ночь без давления с ее стороны, со стороны Даники…
– Со стороны Даники? – Морана протрезвела при этих словах, нахмурившись. – Какое давление?
Род проигнорировал ее вопрос.
– Я знаю, что облажался, и я хочу ее назад, несмотря ни на что, что кто-то другой хочет от нее или от меня. Эта ее сторона кажется другой. В ней есть страсть, которую я никогда от нее не видел – свет, на который я всегда надеялся, что однажды он в ней появится.
– Она всегда была такой, Род. – Морана медленно покачала головой, разочарование тяготило ее. – Ты просто не сумел это разглядеть, а Даника пыталась это подавить.
Морана щелкнула пальцами, оказавшись в безопасности собственного дома.
Она начинала ненавидеть быть родителем для каждого Лиранца.
ГЛАВА 23
АСТЕРИЯ
Астерия переместилась прямо в библиотеку Даники в ее резиденции.
Она всегда восхищалась обширной коллекцией матери и тем, как та ее выставила. От пола до потолка – высотой более трех этажей – стояли книжные шкафы, доверху забитые всевозможными книгами и фолиантами. Запах старого пергамента почти заглушался другим, слишком сладким ароматом, похожим на запах жженого сахара.
Во всем помещении было лишь одно окно, пропускавшее свет, а поскольку они находились в Эонии, это означало, что освещение исходило только от звезд на небе. В остальном люстра тускло светилась Энергией.
Каким-то образом Данике удавалось создавать зловещую атмосферу в своей библиотеке, что было вполне подходяще для кого-то столь же непредсказуемого, как она, с коллекцией истории из двух разных Королевств.
Щелчок другого портала прозвучал в комнате со вспышкой справа от Астерии.
Даника шагнула сквозь него с недоверчивым взглядом, сцепив руки за спиной и приподняв бровь.
– Проникновение не к лицу тебе, дочь.
– Ты забыла, что мне нужна твоя помощь? – Астерия поплыла к одной из дальних стен с книгами, ее глаза скользили по названиям как на Эфирианском, так и на языке родного мира Лиранцев. – Я возвращаюсь к этой просьбе, раз ты ушла посреди разговора
– Я ушла от обвинения. – Даника подошла к ней, проводя пальцами по корешкам перед ними. Она взглянула на Астерию через прищуренные глаза. – Есть разница.
– Пощади меня, – парировала Астерия, сжато-усмешливая улыбка застыла на ее лице. – Я сказала, что мне нужна твоя помощь, а ты исчезла, будто это ниже твоего достоинства.
Даника не смотрела на Астерию, сосредоточив внимание на стопке фолиантов. Однако Астерия уловила мерцание тех светящихся золотых сфер – эквивалент закатывания глаз.
– Это и есть ниже моего достоинства, Астерия. Не моя ответственность исследовать болезнь, поражающую людей, и не твоя тоже. Для этого у тебя есть Сирианские Целители. Поручи им найти лекарство.
Ноздри Астерии раздулись, под кожей закипела сила.
– Ты просто не можешь иначе, не так ли? Даже когда гибнут люди, ты продолжаешь вести себя как верховная Богиня, не способная пожертовать и секундой своей бесконечной жизни, чтобы помочь миру, которым, якобы, правишь.
– Они люди. Они всегда умирают от какой-нибудь болезни. – Даника медленно повернула голову через плечо. – Чем эта напасть отличается от других болезней, лечение которых ты поручаешь своим Целителям?
– Потому что Обсидиановая Чума божественного происхождения, – прошипела Астерия сквозь стиснутые зубы. Ее пламя хаотично колыхалось вокруг нее. – Она часть того самого Пророчества, которое вы все так рьяно пытаетесь предотвратить. И виноват в этом Галлус. Или ты забыла, что лишь притворяешься, будто сочувствуешь людям, тогда как сама грозила им полным истреблением?
– Ну вот и вспылила. – Даника наконец перевела взгляд на Астерию, хитрая усмешка расползлась по ее щекам, пока она вытаскивала первую книгу с полки. – Честно говоря, я не знаю, как ты собираешься кого-то спасать, когда всегда на грани возгорания.
– А ты помогаешь, как всегда. – Астерия тяжело вздохнула, подавив желание потереть лоб, пребывая в своей проклятой божественной форме. Помощь Даники была ей нужна не потому, что она сама была неспособна, а потому, что она не умела читать на проклятом языке большинства книг, где, вероятно, и могло крыться лекарство. – Ты закончила позерствовать, или мне нужно что-нибудь поджечь, чтобы удержать твое внимание?
Даника поджала губы, одна книга зажата в сгибе локтя, в то время как другая рука замерла на второй книге, наполовину вытащенной с полки.
– Ты так же утомительна, как твой отец.
– И тем не менее, вот я здесь, все еще прошу.
Наступила полная тишина, пока что-то мелькнуло за светом глаз Даники. Признание, а может, даже неохотное уважение, но она вытащила вторую книгу с полки, прежде чем кивнуть в сторону темного красного дерева стола посередине библиотеки.
Астерия не была уверена, где все пошло не так в их отношениях.
Были у нее и светлые воспоминания о Данике, хотя они тонули в более частых и не столь приятных. Когда Астерия училась управлять Энергией, Даника ликовала, видя, с какой легкостью та схватывает искусство ее сотворения и манипуляции. И хотя Эфир и звездный огонь были стихией ее отца, Даника все равно пришла в восторг, когда Астерия овладела всеми тремя своими силами. Это означало, что она была могущественной Лиранкой, пожалуй, одной из самых могущественных среди них, и это делало Астерию больше чем.
Если Даника и хотела чего-то для своего ребенка, так это быть лучшей – быть больше чем – чтобы она могла сказать, что это ее дочь.
– Расскажи мне все, что ты узнала об Обсидиановой Чуме, – попросила Даника ровным тоном. Она провела рукой над фолиантами, страницы затрепетали, открывая символы и глифы9, знакомые Астерии лишь потому, что в детстве она наблюдала, как Даника читает свои старые книги. – Как она выглядит? Как Галлус заставляет ее проявляться?
Тяжелая враждебность понемногу рассеялась, когда Астерия опустилась в кресло напротив того места, где стояла Даника. Жажда использовать Энергию для исцеления была страстью, которую они разделяли, и это ставило их на равную почву, где они наконец могли сотрудничать и понимать друг друга.
Или хотя бы притворяться.
– Я еще не видела ее у живого жертвы, но у мертвой, которую я видела в Гите, были затвердевшие, черные вены. – Астерия повертела головой на шее, закрыв глаза. – Их органы тоже. Я считаю, что именно отсюда чума получила свое название. Они действительно выглядят так, словно их заменили обсидианом.
Одна книга остановилась на полпути перелистывания, и Даника склонила голову к Астерии, прищурившись.
– Сколько времени требуется, чтобы полностью изменить тело?
– Говорят, около дня или двух…
Что-то мелькнуло краем глаза Астерии, и она перевела внимание на это как раз вовремя, чтобы том осторожно всплыл прямо в протянутую руку Даники.
Даника мягко положила его на стол и провела над ним рукой. Обложка откинулась, и страницы вновь начали перелистываться сами. Астерия наблюдала за матерью пристально, пытаясь оценить ее реакцию.
– Почему ты попросила о моей помощи? – спросила Даника, сосредоточившись на книге, легкая морщинка пролегла на безбровом, светло-серо-коричневом лбу ее божественной формы.
– У меня были свои причины. – Астерия была прикована к книге, но она перестала перелистываться, и Астерия уловила взгляд Даники боковым зрением. Она вздохнула, сдаваясь. – Как я уже говорила, болезнь божественного происхождения, а значит, для ее уничтожения нужен божественный разрыв. Я не сомневаюсь, что Галлус нашел способ сделать это в своей – или твоей – бесчисленной коллекции фолиантов об Эфире. Не станешь же ты утверждать, что за целые эпохи существования Лиранцев ни один владеющий Эфиром никогда не пытался использовать его подобным образом. У тебя была Энергия – кто знает как долго – плюс несметное количество книг о владении ею. Именно из них мы и узнали, что она может усиливать исцеление.
Даника промычала, возобновляя поиски, низкий, насмешливый звук.
– Осторожно, Астерия. Это почти прозвучало как восхищение. – Последняя страница открылась, и глаза Даники скользнули по древнему, чужому письму. – Ты всегда была так упряма в своем отдалении от того, кто ты есть. И вот ты здесь, просишь помощи у матери, которую презираешь, в божественном разрушении. – Она подняла бровь, взглянув из-за текста. – Забавно, не правда ли? Как ты всегда возвращаешься ко мне, когда начинается настоящая работа.
Восхищение?
Астерия не собиралась поддаваться на провокацию, но укол все равно засел глубоко в ребрах. Этот самодовольный оттенок в голосе Даники всегда задевал что-то в ней первобытное – что-то давнее и болезненное.
И снова Даника свела все к себе. К власти. К собственному превосходству.
Так было всегда.
Упаси Небеса, чтобы смерти невинных имели большее значение, чем ее настойчивая потребность во внимании и возвеличивании.
Поэтому Астерия прикусила язык. Она пришла сюда не для того, чтобы выиграть спор. Она пришла, чтобы положить конец этой болезни, и если для этого придется вытерпеть самовозвеличивание Даники, то пусть уж эта женщина тешится своими иллюзиями.
Даника подвинула том через стол, словно Астерия сможет прочитать эту проклятую вещь. Тем не менее, она вдавила пальцы в страницу и придвинула ее ближе, не отрывая взгляда от Даники, сопротивляясь желанию позволить ей вспыхнуть пламенем просто назло.
Если бы в ней не было лекарства от Чумы, она бы так и сделала.
– Своего рода паразитическая магия, – объяснила Даника, проводя рукой над томом. – Древняя, как и наши силы. Помнишь, как мы обнаружили, что усиленная кровь Лиранцев, Сирианцев или Лемурийцев может повышать эффективность любых зелий и эликсиров, которые разрабатывали Целители и Дом Ехидны?
Астерия медленно кивнула, уставившись на знаки на странице.
– Способ нейтрализовать Эфир в крови – это прежде всего Энергия, – пояснила Даника, едва касаясь кончиками пальцев стола, откинув плечи. – Поскольку мы имеем дело с обычными людьми, ее нельзя вводить прямо в кровоток. Она нанесет им не меньше вреда, чем Эфир. Ее нужно будет сочетать с набором трав, которые помогут мягко провести ее по их системам, одновременно защищая их тела.
Астерия проигнорировала пренебрежительный тон в словах Даники, когда та произнесла люди. Она подняла глаза на мать, сложив руки на коленях.
– Что именно должны делать травы, Мать?
Даника встрепенулась, ее аура вспыхнула.
Казалось, терпение обеих к выходкам друг друга истощалось.
– Им понадобится что-то для предотвращения воспаления, – начала Даника, барабаня пальцами по столу. – Также им понадобятся травы для поддержки нервной системы, иммунной функции, метаболизма, а также здоровья печени и пищеварения. Если ты сможешь включить что-то, дающее ясность ума и антиоксиданты, это поможет поддержать их тела от любых осложнений.
Астерия сделала лицо бесстрастным, расслабленным, надеясь, что выглядит глубоко задумавшейся о том, какие травы подойдут.
Это было слишком легко. Мысль пришла незваной, извиваясь в сознании Астерии, как дым.
Даника направилась к полке сразу. Без колебаний, после того как Астерия описала страдания жертв.
Никакое лекарство не должно приходить так быстро, особенно то, что Галлус либо нашел, либо создал, либо изменил. У них ушло больше времени, чтобы узнать, что кровь любого усиленного Существа может усиливать эликсир.
Но что она могла сказать?
Почему ты это знаешь? Почему ты не так уж удивлена?
Даника извратила бы смысл, усмехнулась, превратила это в очередную уловку, прикрытую превосходством.
Астерия сильнее сжала пальцы, но прикусила язык, глотая затаившийся дискомфорт, как пепел.
Она не хотела еще одной словесной войны. Не сейчас. Не когда люди умирают.
Может, это было совпадением или забытым знанием, которое Даника не осознавала, что все еще хранит.
Может быть…
Она разберется с этим позже, после того как смертные будут в безопасности и мир перестанет расползаться по швам.
– У тебя всегда был талант решать проблемы после того, как они становились катастрофами. – Астерия выдавила сжатую улыбку. – Все же… Спасибо.
– Знаешь, – сказала Даника, обходя стол и проводя рукой по его поверхности, – ты была бы опасной Богиней, если бы когда-нибудь перестала притворяться, что ею не являешься.
Астерия встретила ее взгляд.
– А ты была бы хорошей матерью, если бы не была так одержима тем, чтобы быть Богиней.
