Текст книги "Расколотые небеса (ЛП)"
Автор книги: К. М. Дэвидсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц)
ГЛАВА 4
МОРАНА
Морана вытянула руки перед собой, щелкнула запястьями и открыла двери дома Богини Природы и Энергии. Она прошла через фойе, надеясь, что эхо от захлопывающихся за ней двустворчатых дверей позовет Данику.
Когда за несколько минут никто не вышел ее встретить, Морана остановилась у подножия величественной стеклянной лестницы, направив голос в отполированное до блеска фойе.
– Даника! – крикнула она, добавив немного певучего эффекта. – Даника, ты не можешь прятаться от меня, так что тебе лучше встретиться со мной…
Тихий хлопок, похожий на звук захлопывающейся тяжелой книги, раздался позади. Морана обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как сверкающий портал закрылся за Даникой.
– Зачем ты кричишь?
Морана дышала ровно, глядя на Данику с тем же скучающим выражением лица, с которым она одаряла всех и каждого.
– Похоже, мое громкое появление было недостаточным, поэтому мне приходится повышать голос.
– Зачем? – снова спросила Даника, ее голос был ровным, пока она склоняла голову набок и моргала. – Это то, о чем я спрашиваю. Зачем ты повышаешь на меня голос?
– Мы будем играть в эту игру, да? – вздохнула Морана, потирая пальцами виски.
Даника скривила губу, отстраняясь от Мораны.
– Между тобой, Родом и Астерией, смертные привычки, которые вы все переняли, довольно раздражают…
– Знаешь, что действительно довольно раздражает? – перебила Морана, наслаждаясь вспышкой гнева в глазах Даники. – Как часто ты лезешь в дела своей дочери, особенно в ее романтические отношения и в то, как она хочет распоряжаться своим временем.
– Моей дочери, – повторила Даника, сложив руки за спиной. Она расхаживала перед Мораной, ее ноги были бесшумны на мраморном полу. – Это, кажется, ключевой момент в твоем предложении, учитывая, что у меня довольно сильное предчувствие, что ты собираешься вступиться за мою дочь относительно чего-то, в чем, как ты думаешь, я участвовала.
– Ты послала Рода отчитать ее за то время, что она провела вдали от Эонианского Королевства, – сказала Морана, ее лицо оставалось невозмутимым. – Не играй со мной в свои мелкие игры.
Даника прекратила медленную ходьбу, мерцающий свет звезд отражался от ее гладкой головы.
– Да, это было мое решение.
– Зачем, во имя Небес, ты послала его? – Морана развела руки в стороны, ее переливающиеся вены засветились под бледной фарфоровой кожей от усилившегося раздражения. – В течение последнего века Астерия провела каждую минуту вдали от Эонианского Королевства из-за него, и ты посылаешь его спросить, что случилось? Почему не пойти и не спросить ее самой?
– Я предпочитаю редко появляться на Авише, – объяснила Даника, медленно приближаясь к Моране. – Это делает мои визиты еще более особенными для Существ.
Морана подавила желание закатить глаза, хотя бы потому, что ей нужно было, чтобы Даника слушала, а не делала очередное замечание о смертных чертах, которые она переняла.
– Тогда тебе следовало попросить меня поговорить с ней. – Морана пристально смотрела на Данику, особенно когда та отвела взгляд, разглядывая невидимую пыль под своими светящимися ногтями. – Ты же знаешь, она предпочитает меня. Если только все прочие Лиранцы не вымерли, нет никаких причин посылать Рода.
– Я подумала, это будет возможностью для них поговорить. – Даника снова зашагала, бесцельно бродя по своему пустому дому. Она провела пальцем по стеклянной столешнице и нахмурилась. – Я надеялась, что, возможно, это шанс исправить их отношения…
– Она швырнула его через дверь.
Даника почти незаметно поджала губы, резко подняв голову и сузив глаза на Морану.
– Жаль.
– Небеса, Даника, – простонала Морана, мгновенно переместившись на противоположную сторону комнаты прямо перед Даникой. Она прошипела, пока клочья золотой Энергии вились вокруг нее. – Почему ты настаиваешь на том, чтобы вмешиваться в их дела? Ты знаешь, Астерия больше похожа на отца, чем на тебя, а значит, для нее отношения и союз священны.
– И ты также имеешь в виду, что больше похожа на тебя, чем на меня, поскольку она поклялась избегать любых других романтических связей, – прошипела Даника перед Мораной, ее ревность и нотка обиды кипели за ее светящимися золотыми глазами.
Даника ненавидела то, что Астерия была ближе со своим отцом, Галлусом. Ей особенно не нравилось, что Астерия ближе к Моране.
В то время как Даника больше не считала союз между двумя Лиранцами священным, Галлус и Морана – всегда считали. Это влияние передалось Астерии, поэтому, когда Род предал ее, она разорвала их отношения и решила хранить безбрачие, избегая романтических связей любого рода.
Это было именно то, что сделала Морана, когда Валерия изменила ей более пятисот лет назад.
– Астерия взрослая, – начала Морана, сжимая предплечье Даники. – Ты должна позволить ей принимать собственные решения, несмотря на то, что ты считаешь лучшим или чего хочешь для нее. Ты должна учитывать, чего хочет Астерия.
– Я позволила ей принимать решения. Она решает провести пятнадцать лет на Авише, даже не заглянув в Эонианское Королевство. – Даника вырвала руку из хватки Мораны, проплыв по фойе к картине, висящей на стене. – Помимо этого, она провела большую часть своей жизни на Авише, и Существа не видят в ней по-настоящему Богиню.
– Она не хочет, чтобы ее видели как Богиню, Даника. – Морана покачала головой, протянув руки перед собой. – Что в этом для тебя так сложно понять? Почему ты так настойчиво игнорируешь желания своей дочери?
– Она родилась Лиранкой! – голос Даники отскочил от стеклянных стен, окружавших их, хрустальная люстра над головой задрожала. Ее Энергия вспыхнула вокруг, те золотые щупальца закружились быстрее. – Она забывает, что она – перворожденная Лиранка, известная нам за тысячи лет, еще до того как мы покинули родной мир. Она не полу-Сирианка, как ее братья или сестра. Она чистокровная Богиня. Лиранка, а не Андромедианка.
– Кажется, ты единственная, кого это волнует, – тихо произнесла Морана. Даника засветилась, явно слыша ее громко и отчетливо.
– В этом мы можем не соглашаться, сестра. – Даника мрачно усмехнулась, поправляя одну из картин, которая пошатнулась во время ее вспышки. – Галлус, возможно, дал ей всю свободу, какую она только могла пожелать, но мы всегда соглашались, что Астерия должна занять свое место как Лиранец среди Существ, а не быть одной из них. Она должна вести себя как Богиня, а не как полубог или простой Сирианец.
– Чем больше ты давишь на нее… – Морана вздрогнула, когда пронзительный крик прозвучал в ее голове, разрывая ее душу. На периферии зрения переливающиеся вены, покрывавшие ее тело от прядей белых волос до бледных босых ног, вспыхнули и запульсировали в такт ее сердцебиению.
– Морана. – Она смутно почувствовала, как Даника бросается к ней, подхватывая ее на руки, как только колени Мораны подкосились. Тепло Энергии окутало ее, рассеивая первоначальный шок из ее разума. – Морана, что случилось?
– Сибил, – выдохнула Морана сквозь другой крик, слезы жгли ее глаза, пока она слабо различала слово мама. – Что-то не так.
– Пойдем, заберем ее, – сказала Даника, мягко взяв Морану за лицо. Ее светящиеся глаза медленно превратились в карие радужки с четкими черными зрачками, когда Даника приняла смертный облик. – Ты можешь принять смертную форму и открыть портал?
– Я должна. – Морана вздохнула, приняв свою смертную кожу, трансформация была похожа на надевание слоя одежды.
Ее обычная фарфоровая кожа потемнела до светлого розового оттенка, а светящиеся вены скрылись. По взгляду Даники она поняла, что ее переливающиеся глаза обрели твердый бледно-голубой цвет со зрачками, а на шее, груди и спине проступили темно-коричневые узоры.
Кивнув, Морана последовала за связью между ней и Сибил, открывая портал на Авише. Ее тело ощущало падение назад, в то время как дом Даники закружился вокруг разноцветными полосами, переходя от яркого тепла к кромешной тьме. Низкий гул нарастал, вибрируя по мере усиления чувства падения.
Как только шум портала стал раздражающим, почти заставляя Морану почесать смертную кожу, которую она носила, хлопок ударил по ее ушам, будто кто-то хлопнул в ладоши прямо над ее головой, когда они появились в доме Сибил.
Криков не было. Вместо этого тихие всхлипы проникали в зловещую тишину.
Гостиная Сибил была нетронута, кирпичные стены слабо освещались огнем, потрескивающим в очаге у дальней стены. Яркие кристаллы и самоцветы свисали с потолка на пеньковых шнурах, мерцая в свете, пробивавшемся из окна над входной дверью. Тяжелый травяной аромат окутал Морану, и она нахмурилась, пока ее взгляд не упал на ее дочь.
Она бросилась туда, где Сибил присела на корточки посреди кухни, обхватив голову руками. Морана опустилась на колени перед ней, медленно отодвигая ее руки.
– Мама, – выдохнула Сибил, резко подняв на нее взгляд. Слезы блестели на ее темной, как эбен, коже, а светло-зеленые глаза были широко раскрыты и полны ужаса. Ее белые волосы растрепались, а губы кровоточили в тех местах, где, должно быть, впились клыки.
– Что случилось, моя змейка1? – прошептала Морана, притягивая дрожащую дочь к себе.
Сибил было уже за шестьсот лет, но сколько бы она ни взрослела, Морана всегда будет видеть в ней ту маленькую сиротку, которую они спасли с Валерией.
Даже если это дорого ей обошлось.
– Дола, – заплакала Сибил в волосы Мораны, ее острые когти впивались в смертную кожу Мораны, тепло сочилось из ран, которые они нанесли. – Отведи меня к Доле, мама. Мне нужно поговорить с Долой.
Морана осторожно отстранила Сибил от своего плеча, откидывая волосы, прилипшие к ее влажным щекам.
– У тебя было пророчество?
Рыдание вырвалось из Сибил, когда она снова зарылась в объятия Мораны. Она взглянула поверх кудрей Сибил, встретившись глазами с Даникой. Даже она выглядела неуверенной, возможно, даже испуганной состоянием Сибил.
Пророческий дар пробудился в Сибил в тот самый миг, когда Морана спасла ее. За свою долгую жизнь она изрекла множество Пророчеств, но ни одно не повергало ее в такое состояние.
Ни одно не оставляло ее дрожащей на его пути.
– Я не знаю почему, но я должна говорить с Долой, – всхлипывала Сибил, судорожно сжимая в кулаке белые волосы Мораны. – Сначала с Долой. Больше ни с кем.
– Хорошо, моя змейка, – успокоила Морана, растирая круги по спине Сибил. – Мы отведем тебя в Эонианское Королевство, чтобы повидать Долу.
Морана нервно шагала перед кабинетом Долы, над ней нависали массивные дубовые двери с арочным верхом.
Если только Богиня Судьбы не хотела, чтобы посторонние слышали, что происходит за бежевыми мраморными стенами ее кабинета, они были защищены от вторжения. Из-за природы пророчеств и Судьбы, Моране было запрещено участвовать в разговоре между Сибил и Долой, но ее тревога жужжала под кожей от того, что она оставила дочь.
– Как по-смертному с твоей стороны, – укоризненно заметила Даника, небрежно развалясь на шезлонге и свесив сверкающие ноги с края.
Она вернулась к своей божественной форме в тот момент, когда они создали портал обратно в Эонианское Королевство.
Морана же – нет. Она редко облекалась в божественную форму среди смертных, особенно рядом с дочерью. Каждая по своим причинам, Астерия и Валерия тоже редко пребывали в божественном облике, кем бы они ни были окружены.
Что касается остальных Лиранцев, большинству было совершенно все равно быть в смертных формах, если только они не посещали Авиш по сугубо личным причинам, а не для демонстрации силы.
– Тебе никогда не приходило в голову, что раз я – Богиня и Жизни, и Смерти, то во мне больше жизни, чем в большинстве из вас? – резко парировала Морана, и вокруг нее пульсировало переливчатое сияние.
Едва заметное подергивание в уголке освещенных, золотых глаз Даники убедило Морану, что та не была развлечена.
К сожалению, Морана говорила серьезно.
Лиранцы не рождались со своими силами – разве только если происходили от союза двух Лиранцев, как Астерия, Галлус и Валерия. Остальные же обретали свои способности через врата на родной планете, пока не перешагнули возрастной рубеж. Морана всегда задавалась вопросом, насколько глубоко простираются дарованные им силы и влияли ли они как-то на их личности.
Морана не могла ответить на свой собственный вопрос, поскольку больше не помнила, кем была до своих сил.
– Морана, – прервала Дола, выдернув Морану из ее мыслей.
Та резко подняла голову, с облегчением обнаружив, что Дола в смертном облике. Даже Когти Судьбы – серо-белые костяные выросты, обычно торчащие у Долы из спины, – были скрыты. Вместо несовпадающих глазных яблок Морана встретила ее темно-серый взгляд, в котором не читалось ровно ничего.
Дола была мастером ношения масок. Это было необходимо, поскольку ей никогда не дозволялось вмешиваться или соваться в дела Судьбы, включая любые намеки или непроизвольные движения.
– Тебе тоже стоит зайти, – добавила Дола, ее взгляд скользнул туда, где возлежала Даника. Та посмотрела на потолок, прежде чем подняться и оторваться от подушки.
Переступив порог кабинета Долы, Морана, как всегда, задумалась о том, как по-разному Лиранцы выбирали убранство, словно их силы были связаны с их характерами. В своем собственном доме Морана выбрала для дворца яркий изумрудный мрамор, подчеркнув его золотом и красочными витражными панно.
Дом Даники был выдержан в белых и светло-золотых тонах, чистый и безупречный, что разительно отличалось от того дома, где они с Галлусом растили Астерию. Тот дом теперь стоял нетронутым по ту сторону реки.
Технически, он принадлежал Астерии, но она там больше не жила. Морана не верила, что Астерия ступала на порог той резиденции с момента ее разрыва с Родом.
Кабинет Долы отражал остальную часть ее дома: он был теплым и ностальгичным. Мрамор здесь был скорее бежевым, чем белым, а повсюду стояла деревянная мебель. Потолок уходил на высоту двух этажей, стены украшали искусно вырезанные колонны, карнизы и статуи существ, которых Морана узнавала из истории Авиша, а также, как ей казалось, тех, кто еще не появился на свет.
Фрески на потолке и стене напротив двери рассказывали историю Лиранцев, тех, кто правил этим Королевством, и тех, кто остался позади.
– Морана, – прошептала Сибил с того места, где она сидела перед столом из красного дерева, заглядывая через плечо.
Она редко называла ее мамой, поэтому, когда она это делала, это беспокоило ее, потому что, вероятно, это означало, что ее дочь не контролировала свой разум, застряв в хватке Судьбы. Поскольку она использовала ее настоящее имя, это означало, что она снова стала собой.
Чтобы подтвердить это, ее внешность также вернулась к обычному виду: кожа ее обычного оттенка, белые волосы заплетены в косу вдоль спины. Она держала чашку чая и выглядела более расслабленной, но истощенной.
Впервые тень шестисотлетней жизни ее дочери приглушила эти зеленые глаза.
Морана подошла к спинке кресла Сибил, положила на нее руку и мягко улыбнулась ей. Дола и Даника подплыли к столу, последняя мягко опустилась в кресло рядом с Сибил, в то время как Дола заняла место напротив них.
– Что ты можешь нам рассказать? – спросила Даника, ее взгляд метался между двумя женщинами. – Если ты вообще можешь нам что-то рассказать.
Веки Сибил сомкнулись. Она отхлебнула жидкость из чашки, ее руки дрожали.
– Я уже видела пророчество, которым Сибил поделилась со мной, как Путь для Авиша, – произнесла Дола своим монотонным голосом, ее спина была прямой. Морана знала, что Когти пульсировали бы ярким белым светом, если бы Дола была в своей божественной форме. – Мы должны ступать осторожно – деликатно – с этим пророчеством. Одно неверное движение, и то, что предсказала Сибил, станет Истинным Путем.
– Значит, оно еще не истинно, – вмешалась Морана, ее взгляд перескакивал между ее собратьями-Лиранцами и Сибил. – Его можно предотвратить.
– То, что увидела Сибил, – лишь один из Путей. – Дола медленно закрыла глаза, ровно вдохнула и так же медленно выдохнула. Ее глаза распахнулись, на мгновение вспыхнув, прежде чем она продолжила ровным тоном. – Истин много, но мы способны достичь лишь одной из них. Эта – наименее благоприятный исход.
– Насколько неблагоприятный? – лицо Даники оставалось бесстрастным, но ее Энергия рябью прошла вокруг них.
Сибил сжала чашку с чаем в руке, ее костяшки стали светлее, чем остальная темная кожа.
– Мы должны поделиться этим с нашими собратьями-Лиранцами, – сказала Дола, ее взгляд встретился со взглядом Мораны. – И, делая это, мы должны подойти к ним так, как подходят к испуганному дракону. Иначе мы возвестим конец для всех, кто населяет это Королевство.
ГЛАВА 5
АСТЕРИЯ
Астерия стояла в дверном проеме кабинета Одо, пока Изадор Дэйкр, одна из Дипломатических Старейшин, осторожно помещала маленький флакон между подушкой и спинкой рабочего кресла. Он покачивал головой, подбирая угол, изучая флакон, кивнул один раз и повернулся к входу.
– Все Боги на Небесах, – ахнул Изадор, его Энергия пульсировала золотым светом вокруг него.
Астерия молча моргнула, сложив руки перед собой, плечи отведены назад. Она склонила голову набок, приподняв бровь.
– Леди… то есть… Здравствуй, Астерия, – приветствовал Изадор, напряженно улыбаясь, скрестив руки за спиной. Астерия сделала два шага внутрь, осматривая обе стороны комнаты, чтобы убедиться, что там нет ловушки. – Эрика сказала мне, что вы, возможно, в курсе ситуации между Одо и мной…
– Ты имеешь в виду войну розыгрышей? – спросила Астерия, расхаживая вокруг книжных полок, выстроившихся в кабинете Одо, делая вид, что изучает названия. Она пожала плечами. – Это, возможно, всплывало в разговоре.
– Уверяю вас, это все невинно, и это не нарушит занятия. Ученики тоже не будут вовлечены. – Изадор переминался с ноги на ногу. Астерия взглянула на него как раз вовремя, чтобы его глаза переметнулись на стул.
– Мне правда все равно, Изадор. – Астерия тихонько усмехнулась. – Если есть кто-то, кто может перехитрить Одо, я бы с удовольствием стала свидетелем этого. Что ты планируешь сделать с флаконом, который спрятал в его кресле?
Изадор сжал губы в тонкую линию, его ноздри раздулись при вдохе. Он потер рукой затылок, прежде чем объяснить:
– Когда он сядет на стул, флакон разобьется об пол. Он выпустит содержащийся внутри запах, который довольно едкий. Он также имеет свойство упорно приставать к одежде и волосам.
Астерия боролась с улыбкой, выползавшей на ее лицо, прижимая пальцы к губам, опуская голову. Она повернулась к книжному шкафу рядом с собой, улыбка прорвалась, пока она прочищала горло.
– Очень хорошо. Повлияет ли это на других, находящихся поблизости?
– Нет, мэм, – пробормотал Изадор, и она повернула голову через плечо, обнаружив, что он тоже сдерживает улыбку. Ему не удалось, когда он сказал: – Он останется у его стола.
– Что ж, тебе стоит надеяться, что Эрика не будет сидеть на его столе в момент, когда склянка разобьется… – Астерия встрепенулась, услышав голоса Одо Геспера, Эрики и еще кого-то незнакомого, доносящиеся из коридора. Она знала, что Изадор еще не слышит их, поэтому протянула к нему руку. – Твой противник направляется сюда, пока мы говорим. Если хочешь, я могу переместить тебя порталом в другое место в школе, чтобы ты не испортил свою игру.
Изадор не колебался.
Он поспешно шагнул к ней, и его гладкая ладонь скользнула в руку Астерии как раз в тот момент, когда она взмахом открыла портал у себя за спиной. Дымчатые оттенки красного, золотого и оранжевого закрутились в его воронке, но по ту сторону завесы виднелся внутренний двор.
Без лишних слов она подмигнула Изадору, швырнув его сквозь портал. Он взвизгнул и исчез с тихим хлопком как раз перед тем, как Одо вошел в комнату.
Астерия повернулась на каблуках, полуулыбаясь, встретившись с ним взглядом. Он и Эрика резко остановились, хмурясь, пока спутник врезался в спину Одо с ворчанием.
– Ты разговаривала с кем-то? – спросил Одо, прищурившись.
Астерия с особым тщанием оглядела комнату, даже заглянув в узкое пространство между собой и книжным шкафом, прежде чем повернуться к троим и пожать плечами.
– Возможно. Я открыла портал.
Одо дважды моргнул, затем тяжело вздохнул, прежде чем махнуть рукой через плечо на того, кого Астерия теперь узнала, мужчину позади него.
– Не уверен, что вы двое как следует знакомы, но есть вероятность, учитывая, что ты учился в Академии и являешься принцем. Если нет, Уэллс, позволь мне формально представить тебя Богине Астерии. Астерия, это Принц Оруэлл Каррафим из Эльдамайна.
– Одо, – пожурила Астерия за представление, в тот же момент, когда этот Принц Оруэлл – или Уэллс – сказал: – Я видел вас мельком, когда учился в Академии, но мы еще не были формально представлены.
Пока Одо и Эрика пробирались к столу, Астерия совсем забыла о флаконе.
Мужчина стоял посреди кабинета, лицом к Астерии. Он был всего на несколько дюймов выше ее, что было средним ростом для Сирианцев-мужчин. Как чистокровная Лиранка, она была около шести футов ростом, но для нее это никогда не имело значения.
Все остальное в Оруэлле было создано, чтобы заманить ее, проверить ее стойкость против мужчин.
Нависшие веки и густые ресницы отбрасывали тень на красивые, светлые карие глаза, которые казались более бежевыми, когда она склоняла голову набок. Вьющиеся темно-каштановые волосы ниспадали на лоб и уши, намек на щетину обрамлял его выразительные скулы и сильную линию подбородка.
Несмотря на более темные, затененные аспекты его внешности, были качества, которые делали его молодым и живым, как веснушки, рассыпанные по носу и щекам, и постоянная усмешка, дергающая уголки его розовых губ.
– Астерия, – сказала Эрика, отвлекая Астерию от разглядывания. Она боролась со смертным румянцем, грозившим нагреть ее щеки, пока легкая усмешка на лице мужчины выросла до досадно очаровательной степени.
– Мои извинения, – пробормотала Астерия, ее глаза расширились от хрипоты в голосе. Она стиснула челюсть и выдавила сжатую улыбку. – Я довольно удивлена, что мы еще не встречались.
– Это потому, что это лицо нельзя забыть? – сказал принц, его дерзость поразила.
Тем не менее, ее живот отозвался трепетным волнением.
– Я встречалась с Каррафимами много раз с тех пор, как они правят Эльдамайном, – объяснила Астерия, ни подтверждая, ни опровергая его заявление. – Совсем недавно я встречалась с Королем Орвином, который, я полагаю, ваш отец, и, кажется, я припоминаю Принца Пирса?
– Это был бы мой старший, но не самый старший, – поправил принц, кладя руку на свою широкую грудь. – Я самый младший, а мой старший брат – наследный Принц Квинтин.
Астерия промычала, подняв голову, смотря на него сверху вниз.
К сожалению, это, казалось, позабавило его. Его глаза зажглись изнутри, хотя она ощущала в нем течение Эфира.
– И вам не нравится, когда вас называют Леди Астерия, верно? – Он сделал один шаг ближе.
По какой-то причине она обнаружила, что повторяет движение, копируя его позу, сложив руки за спиной.
– Единственное требование, которое я когда-либо предъявляю Сирианцам, – это чтобы вы называли меня Астерией, – сказала она, бросая ему вызов еще одним шагом ближе, на что он ответил тем же. Ее сердце колотилось в груди, такая смертная реакция на простого Сирианца-мужчину. – А ты, кажется, не очень жалуешь ‘Принца Оруэлла’?
– Боги, нет. – Он усмехнулся, пока они продолжали сближаться. Она была прикована к нему, как их мир вокруг солнца. – Можешь звать меня Уэллс.
Они стояли почти нос к носу, всего лишь фут пространства разделял их. Она с удовольствием отметила, что ей не приходится задирать голову, чтобы смотреть на него. Было приятно лишь слегка откинуть голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом.
На таком расстоянии она заметила темно-синее кольцо вокруг его радужек.
Затем либо Одо, либо Эрика откашлялся, и Астерия с Уэллсом одновременно резко повернули головы к столу.
Одо приподнял бровь с интересом, а Эрика казалась совершенно озадаченной.
Этих двух выражений было достаточно, чтобы вытащить Астерию из странного транса – и того, что казалось вызовом – между ней и Уэллсом. Она повернулась на каблуках и направилась к своему любимому окну, чтобы дистанцироваться.
– Ты что-то хотела, Астерия? – спросил Одо, облокотившись бедром о край своего стола и скрестив руки на груди. Эрика и Уэллс устроились в двух креслах перед ним. Уэллс оглянулся на нее, опускаясь в кресло.
Она покачала головой с поджатыми губами, села за чайный столик у окна и отмахнулась от них рукой. На мгновение воцарилась тишина, прежде чем они трое погрузились в разговор. Астерия разрывалась между тем, чтобы смотреть в окно и украдкой поглядывать на мужчину, который так основательно всколыхнул ее, едва сказав слово.
Она не была уверена, откуда Одо знал младшего принца Эльдамайна. Она, хоть убей, не могла вспомнить, откуда был родом сам Одо до того, как прибыл в Селестию, и где он работал королевским целителем до поста Старшего Эльда. Вполне возможно, Эрика знала принца, учитывая ее происхождение из Эльдамайна, и, может быть, связь была установлена через нее…
– Она часто так делает? – спросил Уэллс, с оттенком юмора в тоне.
Астерия вышла из своих мыслей, сжав руки на коленях, ее глаза широко раскрылись. Она буквально пялилась на него, пока они трое разговаривали.
– Извини, – сказала Астерия, прочищая горло и переводя внимание на Одо. – Как вы познакомились?
– Астерия. – Одо слегка усмехнулся. Она прищурилась на него и смутно заметила, как Уэллс наблюдает за ней с этой блядской усмешкой. – Разве ты не помнишь, что я был Королевским Целителем для Эльдамайна до того, как ты позвала меня на пост Главы Старейшин?
О. Точно.
Астерия на мгновение поджала губы, склонив голову набок.
– Честно говоря, я мало задумывалась о том, чем ты занимался до того, как попросила тебя возглавить Академию.
Из губ Уэллса вырвался короткий, сдавленный смешок, прежде чем он шлепнул ладонью по своему рту. Астерия бросила на него неодобрительный взгляд, пока он пытался справиться с улыбкой.
– Мне стоит извиниться сейчас. Это было довольно неподобающе с моей стороны. Мне просто интересно, что ты вызвала его, не задумываясь.
– Он был моим учеником, – пояснила Астерия, сама не понимая, зачем она оправдывается перед этим ничтожным принцем. – Я полагала, что он примет предложение, поскольку нет в этом Королевстве чести выше, чем вести за собой будущих Сирианцев этого мира.
– Я не хотел обидеть, клянусь, – проговорил Уэллс сквозь свой тихий смешок. Он откинулся на спинку стула, жестом предлагая Одо продолжить.
Одо, казалось, был заинтересован в том, что происходило между Астерией и Уэллсом, даже если она желала обратного. Его взгляд задержался на Уэллсе, прежде чем вернуть внимание обратно к Астерии.
– Я тоже из Эльдамайна. Мой отец был Королевским Целителем до меня, так что я вырос вместе с Каррафимами.
Взгляд Астерии перескакивал между Эрикой и Уэллсом.
– Так он приехал сюда, чтобы…
– Навестить, – сказала Эрика с грустной улыбкой. – Я полагала, что он примет предложение, поскольку нет в этом Королевстве чести выше, чем вести за собой будущих
– Ты проделал путь из Эльдамайна в Селестию просто для визита? – Астерия нахмурилась, потому что ей показалось странным, что принц просто сядет на лодку и отправится в середину моря навестить друзей по прихоти.
Пока Лиранцы могли открыть портал в любую точку этого Королевства одним щелчком пальцев, всем остальным Существам приходилось пользоваться долгими видами транспорта: кораблями, лошадьми, каретами. Правда, многие Лемурийцы умели превращаться в созданий с четырьмя ногами, плавниками или крыльями, что ускоряло их передвижение, но путешествовать им все равно приходилось.
– Быть вторым запасным наследником не обременяет меня обязанностями, – объяснил Уэллс, пожав плечами, его руки сложены на коленях именно там взгляд Астерии задержался на недопустимо долгое время. Ее живот сжался от неподобающей мысли о том, каковы на ощупь могут быть эти руки и эти бедра. – Моя семья вызывает меня, когда я нужен для дипломатических вопросов, так что я часто оказываюсь в путешествиях через моря, что включает в себя и посещение друзей.
Астерия удерживала взгляд Уэллса, пока Одо медленно обходил заднюю часть своего стола.
Именно тогда она вспомнила о флаконе.
Она застыла, когда он отодвинул свой стул, чтобы сесть.
– Одо…
Склянка упала прежде, чем он успел сесть. Стекло разбилось, погрузив комнату в тишину. У его ног поднялось зеленое облачко.
– Боже правый, что это за ужасный запах? – воскликнула Эрика, прикрывая рукой рот, и резко поднялась с кресла, сделав шаг к столу. Астерия бросилась вперед и схватила ее за руку, останавливая.
– Проклятье, – прошипел Одо, прикрывая нос, взглянув на Астерию. – Без обид.
– Вполне заслуженно. – Она поморщилась, зашипела, когда запах до нее донесся. Она зарылась ртом и носом в сгиб локтя, медленно отступая к двери. – Как бы я ни хотела остаться и поболтать, у меня есть другие дела.
– Изадор, – пробормотал Одо, уставившись в пол. Он внезапно повернул голову к Астерии. – Ты знала…
– Я прощаюсь с тобой, Оруэлл. Астерия бросила ему улыбку, и та, что он ей вернул, согрела ее грудь. Она мгновенно призвала портал и шагнула в свой кабинет, ощутив, как живот дернуло в сторону Одо, прежде чем проход захлопнулся за ее спиной.
Астерия сделала глубокий, успокаивающий вдох, мысленно поблагодарив себя за то, что открыла окна перед уходом. Легкий позднелетний бриз был уже не таким влажным, как несколькими неделями ранее, предвещая скорую осень. Она проплыла через просторную комнату к мягкому креслу между камином и открытым окном, из которого открывался вид на сад Целителей.
Ее беспокоила встреча с Уэллсом. Она полностью потеряла всякий декорум, притягиваясь к нему незнакомым ей образом.
Астерия находила множество мужчин привлекательными с тех пор, как порвала с Родом, но она отказывалась заигрывать с ними. Она не доверяла никому свое сердце, и, если она могла легко удовлетворить себя, зачем они ей были нужны?
Она нашла дружбу с такими, как Одо, Сибил и ее братьями и сестрами, чтобы занять свое время. У нее также была вся Академия учеников, если бы она захотела взять других учеников в будущем.
Но что-то в Уэллсе досаждало ей самым лучшим и худшим из возможных способов. Впервые за долгое время она ловила себя на том, что фантазирует о том, каково было бы ощутить его усмешку на своих губах, горле, груди. Сильные руки, блуждающие по ее телу.
Если его телосложение хоть как-то указывало на то, что скрывается под одеждой…
– Астер, – глубокий, характерный голос прервал ее мысли.
Она вздрогнула во второй раз за сегодня, хотя не было сомнений, кто был в ее кабинете.
