Текст книги "Расколотые небеса (ЛП)"
Автор книги: К. М. Дэвидсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 35 страниц)
ГЛАВА 8
ФИБИ
Фиби вошла в затемненный холл, выглядывая из-под капюшона своего плаща. Фиолетовые кружева свисали с потолка, разделенные деревянными балками, поддерживавшими острые арки. Факелы едва освещали стены, украшенные коврами от пола до потолка, что, несомненно, было пожароопасно.
– Ты явилась по королевским делам, но все еще пробираешься в мое жилище с тревогой и опасением. – Длинная фигура выскользнула из открытой двери в глубине протянувшегося коридора, руки были спрятаны в развевающихся рукавах ее платья. Ее голос прозвучал через все пространство, обвивая Фиби. – А я-то думала, что Королева Эфирии не заботится о мнении простаков.
– Не испытывай меня, Эндора, – пожурила Фиби, делая медленные, осторожные шаги навстречу своей собратье-Андромедианке в середине тусклого коридора. – Ты знаешь, что я не воспринимаю свое королевство так. Люди, Сирианцы, Лемурийцы… Я забочусь о них всех, и их восприятие меня важно.
– Я не говорю о твоих подданных. – Эндора рассмеялась, поразив Фиби, так как та не думала, что эта женщина вообще умеет улыбаться. – Я говорю о той слизи, что населяет твой Совет.
– Ты знаешь, что я ничего не могу поделать с Советом. – Фиби откинула капюшон, высвобождая каштановые волосы.
– Ты знаешь, что есть люди, которые могут сделать – Эндора сделала один шаг вперед, свет от ближайшего факела упал на ее фарфоровую кожу, Метка на лбу была чисто-белой «кое-что».
Теперь Фиби рассмеялась мрачно, медленно качая головой.
– Давай решим текущие дела, прежде чем поднимать оружие против Совета.
Эндора промычала, достав свою костлявую руку из рукава и указав ею на дверь, из которой вышла. Фиби склонила голову и вошла в то, что можно было считать личным кабинетом Эндоры, хотя даже это слово казалось слишком приземленным для дел, вершащихся в этих стенах.
Хотя здесь тоже было темно, камин на дальней стене отбрасывал яркий свет в маленькой комнате. Он делал детали этого пространства куда более различимыми, чем во входной части дома Эндоры.
Пятнистая бочка, наполненная черными камнями, стояла посреди комнаты, и из нее струился тонкий дымок зеленоватого оттенка. Растения и лианы свисали с балок, сползали по стенам и тянулись по заставленным полкам, ни одного окна не было видно. Медные чаши, наполненные чем-то, известным разве что Небесам, висели с потолка, а стеклянные банки были в беспорядке разбросаны по столешницам из сланца.
Дверь за ней заперлась.
Внимание Фиби вернулось к Эндоре, теперь освещенной огнем. Она была всего на дюйм-другой выше Фиби, но все остальное в ней контрастировало с Королевой Эфирии.
Призрачно-бледная кожа обтягивала ее тонкую, болезненную фигуру, впадины щек были вдавлены. Ее полные, кроваво-красные губы дополняли легкий румянец на щеках. Черные, с монголоидной складкой глаза лишь подчеркивали ее острые скулы и заостренный подбородок. Ее длинные волосы были убраны вверх, несколько дюймов бело-серого цвета переходили в черный пучок, закрученный на макушке. Фиби знала, что в распущенном состоянии волосы Эндоры спадают до колен.
– Есть ли у тебя что сообщить о болезни, появляющейся среди людей? – спросила Фиби, отступив в сторону, чтобы Эндора прошла через свой кабинет.
Та встала перед столешницей рядом с огнем, ее рука парила над разбросанными там предметами, словно что-то ища.
– Обсидиановая Чума.
Фиби сжала челюсти, ноздри раздулись, когда она вдохнула, чтобы унять жужжание своей силы.
– Ей уже дали название?
Эндора взглянула на Фиби через плечо с усмешкой, темное озорство танцевало в глубине ее глаз.
По коже Фиби пробежали мурашки.
– Я не хотела, чтобы это распространилось до такой степени, чтобы требовалось имя, Эндора, – пожурила Фиби, делая шаг дальше в комнату и ближе к бочке. – Что еще ты знаешь об этом?
– Инфекция, кажется, распространяется при контакте через рану, возможно, даже при попадании внутрь, – начала Эндора, призывая Эфир обвить стеклянную банку на верхней полке, осторожно опуская ее к себе. Когда та оказалась между ее кончиками пальцев, она повернулась на цыпочках лицом к Фиби. – Она достигает всех жизненно важных органов и затвердевает их, как обсидиановый камень.
– И сколько времени это занимает? – Фиби приняла протянутую банку от Эндоры.
Внутри лежали крупные срезы черного камня. При ближайшем рассмотрении она поняла, что это и есть те самые органы, о которых говорила Эндора.
Фиби резко сунула банку обратно ей, хмурясь.
– Ради Богов, Эндора.
Эндора нахмурилась, принимая банку, и без цели поставила ее на столешницу.
– Невозможно сказать. Единственный способ определить срок развития – заразить кого-то и наблюдать, как он умирает.
Фиби сложила руки за спиной. Ее сапоги отдавались эхом, когда она направилась к стене с маленькими флаконами, держась спиной к Эндоре.
– Полагаю, есть еще один способ, – продолжила Эндора, и Фиби услышала ее кокетливость. – Я могла бы поднять мертвого человеческого жертву, которого ты предоставила…
Фиби перебила Эндору поднятой рукой, ее божественная сила заставила рот Андромедианки захлопнуться со щелчком.
– Ты не будешь тревожить мертвых.
Не только сама идея воскресить ее мертвых подданных была отвратительна и совершенно неуважительна, но последнее, что нужно было Фиби, – это участие Лиранцев в том, как она правит своим королевством. Разрешение Эндоре использовать ее запретную силу некромантии определенно призвало бы их.
Хотя Фиби была ребенком, когда в последний раз ходили слухи, что Эндора использовала этот особый дар, она хорошо знала эту историю.
Как и Фиби, Эндора была Сирианской Андромедианкой: наполовину Сирианка, наполовину Лиранка. Если божественная сила Фиби проявлялась как управление гравитацией, то сила Эндоры была некромантией.
Примерно тридцать лет назад Эндора, согласно рассказам других Андромедиан, попросту заскучала и подняла всех мертвецов на кладбище, чтобы посмотреть, что будет. Их зомбированные тела бродили по ближайшему городу, разнося различные болезни.
Морана заставила мать Эндоры, Валерию, устранить этот беспорядок, что привело ту в неописуемую ярость. Настолько, что она запретила Эндоре использовать ее некромантию на обозримое будущее.
– Примешь ли ты анонимные пожертвования в качестве подопытных? – Фиби склонила голову набок, повернувшись на каблуке, и приподняла бровь.
Лицо Эндоры было совершенно бесстрастно, так же жутко, как и тот пустой смешок, что она издала.
– Живое человеческое пожертвование?
Фиби пожала плечами, поджав губы.
– В моих тюрьмах, кажется, сейчас не протолкнуться. Мне нужно избавиться от некоторых преступников. И что может быть лучшим способом искупить их грехи, чем стать подопытными для изучения смертельной болезни, поразившей их общины?
Жуткая улыбка поползла по щекам женщины. Она потянулась за лежащим пергаментом и пером и начала набрасывать для Фиби инструкции.
– Вот мои связи для пожертвований. Тебе нужно будет организовать, как, когда и где доставляются субъекты. У меня нет проблем выполнить любые необходимые тесты.
Эндора обошла бочку, сложив пергамент несколько раз, прежде чем протянуть его Фиби, зажатым между двумя пальцами. Когда Фиби потянулась за ним, Эндора отдернула его обратно и уставилась на нее, добавив:
– Как только у тебя появится еще один заболевший, мне нужно, чтобы он был здесь до своей смерти. Мне нужно собрать инфекцию, прежде чем она затвердеет в их органах и венах.
– Это твоя задача – отслеживать зараженных. – Фиби выхватила бумагу, заправив ее во внутренний карман своего плаща. Она погрозила Эндоре угрожающим пальцем. – Ты не будешь причинять им вред, пока они живы, ты поняла?
– Мне просто понадобится немного их крови, – объяснила Эндора, отмахиваясь от комментария Фиби. – О них позаботятся, Ваше Величество. Я даже позабочусь о том, чтобы они получили лучшее медицинское лечение, чтобы они не чувствовали боли, которую испытывали другие бедняги, прежде чем смерть забрала их.
Когда Эндора отвернулась, Фиби закатила глаза от того бесстрастного тона, каким Андромедианки вроде Эндоры говорили – не только о Лиранцах, но и о Существах, которых они иногда считали ниже себя. Презрение заслуживали лишь люди, поскольку все прочие Существа Авиша так или иначе были отмечены прикосновением Лиранцев.
Сирианцы изначально были созданы по образу людей, но смогли выдержать силу, вложенную в них.
Даника, Богиня Природы и Энергии, даровала некоторым дар Энергии, из которой состояла половина Вселенной. Она являла себя как золотая, сияющая сила, позволяющая владеющему ею Сирианцу генерировать и управлять Энергией, заключенной в предметах.
Галлус, Бог Эфира и Звезд, даровал другим дар Эфира, элемента, из которого состояла остальная Вселенная. И Фиби, и Эндора унаследовали Эфир, который проявлялся как черная материя. Если Энергия заряжала и озаряла, то Эфир принимал твердую форму, бросая вызов естественным законам этого мира.
Затем были Лемурийцы.
Их история была немного сложнее.
Они существовали не так долго, как Сирианцы, всего последние шестьсот лет. Фиби не была до конца уверена, какой промежуток времени отделял возникновение Сирианцев и Лемурийцев. Сибил – приемная дочь Мораны и Валерии – была первым Лемурийцем. Она также считалась Андромедианкой по всем параметрам.
После того как Морана вселила душу умирающего ребенка в одно из мифологических Существ, населявших этот мир – змей, – это даровало Сибил способность превращаться между своей смертной и животной формой.
Как только Зефир узнал о свершившемся, он пожелал, чтобы все мифологические Существа обрели способность к превращению. Морана была вынуждена соединить больше созданий со смертными душами. Они были разделены на три Дома: Ехидна, Немея и Арго. Все рептилии-оборотни относились к Дому Ехидны, морские – к Дому Арго, а пернатые и покрытые шерстью – к Дому Немеи.
После того как Нен родила ребенка, Бригиду, от оборотня-кетей3, а Род зачал сына, Гаруду, с оборотнем-грифоном4, каждый из них стал основателем своего соответствующего Дома: Арго и Немея. Сибил взяла на себя ответственность за Дом Ехидны.
Что до Лиранцев и Андромедиан, к коим принадлежали Фиби с Эндорой, то на Авише это были просто термины, отличавшие Богов от полубогов. Хотя большинство людей, Лемурийцев и Сирианцев величали Лиранцев Богами и Богинями, сами Андромедианки продолжали звать своих родителей Лиранцами.
Отношения были хрупкими.
– Кстати, – сказала Эндора, уперев локоть в бедро и вертя перо между пальцами, – как ты себя чувствуешь после лекарства, которое я тебе дала?
Тело Фиби напряглось, ее рука инстинктивно легла на живот.
– Хорошо. Только сила пропала на полдня. Больше никаких последствий.
– Какие-либо долгосрочные, негативные эффекты на твою божественную силу? – Эндора подняла бровь, прежде чем повернуться и начать строчить на испачканном чернилами пергаменте. – Были ли как-то затронуты твои Андромедианские способности к исцелению, сила или выносливость?
Фиби вздохнула, разминая плечи.
– Мои силы все еще так же высоки, как и прежде, и божественная сила, и Эфир. У меня не было возможности проверить… – Эндора провела пером по предплечью Фиби с такой силой, что прорезала кожу. – Блядь, Эндора!
Фиби прижала руку к груди, уставившись на порез. Эндора резко дернула ее руку к свету, вращая и разглядывая. Фиби вскрикнула от боли, когда кожа натянулась на свежую рану.
Эндора прищурилась, размахивая пером.
– Посмотрим, как рука заживет к твоему отъезду. А теперь, была ли у тебя возможность поговорить с Сибил о твоем будущем? Может ли она увидеть, как ты стареешь?
– Я отказываюсь говорить с Сибил об этом, – проворчала Фиби, потирая виски. – Она слишком близка к Лиранцам. Я боюсь, что она скажет что-то о том, что мы здесь сделали…
– Ты больше боишься, что она скажет Галлусу или Астерии? – Эндора уставилась на Фиби, осуждение читалось на ее лице.
Фиби закипела, лишь потому, что та попала в самую точку. Она щелкнула пальцем, и перо с грохотом упало на пол.
Эндора уставилась на нее с явным раздражением.
Фиби была обещана своей матери после того, как король Дрого не смог произвести наследника. Он умолял Галлуса даровать ему Сирианского ребенка, и тогда Галлус разделил ложе с матерью Фиби, бывшей королевой Петрой. Даже несмотря на его вынужденное отсутствие и отказ публично признать ее своей дочерью, Фиби слишком сильно зависела от его мнения о себе.
Однако то, что Галлус был ее биологическим отцом, делало Астерию ее сводной сестрой, и эти отношения были столь же ненадежны, как и отношения Фиби с любой из Андромедианок, включая Эндору.
Хотя Астерия была Лиранкой, большую часть времени она проводила с Сирианцами, своими сводными братьями-Андромедианцами, и с Сибил, которую признавала сестрой куда больше, чем Фиби.
– Пошли кого-нибудь еще, кто может пролить свет на мое бессмертие или его отсутствие, – потребовала Фиби, стряхивая нарастающий гнев с головы. Эндора наблюдала за ней с интересом, с маленькой улыбкой в уголке губ. – Я достану тебе твоих подопытных.
Когда она потянулась за дверной ручкой, Эндора прочистила горло. Фиби вдохнула, чтобы подавить тающее терпение, затем взглянула через плечо.
Эндора кивнула в сторону руки Фиби, обхватившей ручку.
– Твоя рана?
Фиби нахмурилась, посмотрев вниз на кожу, выглядывающую из-под плаща.
Так и есть: на ее коже, алым и болезненным, четко проступала царапина, которую нанесла ей Эндора.
Будучи Андромедианкой, Фиби унаследовала повышенные способности, такие как выносливость, сила и исцеление, – нечто большее, чем просто Эфир и ее божественная сила. Это также означало, что ее жизненный срок, казалось, будет бесконечным, как и у любой другой Андромедианки в этом мире. Эндоре было примерно за пятьсот шестьдесят, Сибил – далеко за шестьсот, а Дионне – другой сводной сестре Астерии – двести лет.
Бессмертие было проблемой для Андромедианки, которая не дорожила ничем из перечисленного и была замужем за смертным мужчиной.
Две недели назад, до того как Фиби приняла эликсир, рана зажила бы в течение минут. Эликсир, созданию которого она поручила Эндоре, мог сработать так, как они хотели, если рана все еще выглядела свежей.
Был шанс, что Фиби больше не была бессмертной.
ГЛАВА 9
МОРАНА
Морана встряхнулась, выходя из оцепенения, когда вспыхнуло синее пламя Астерии. Жезл отскочил от щита, который она создала вокруг себя и Галлуса.
Несмотря на защиту отца, лицо Астерии с синеватым оттенком выражало сдержанный ужас в приоткрывшемся рте и в беспорядочном пламени.
– Что, ради Небес, с тобой не так? – закричал Род, сжимая кулаки по бокам. – Ты хочешь сказать, что согласна с ним?
– Абсолютно нет! – крикнула в ответ Астерия, опуская щит и становясь нос к носу с Родом. – Если ты думаешь, что я когда-либо соглашусь с его больной шуткой, то ты действительно никогда меня не знал.
– Избавление от людей усилило бы не только Лемурийцев, но и твой народ, Астер, – добавил Галлус, развалившись в своем кресле.
– Отец! – Астерия резко повернулась к Галлусу, возвышаясь над ним. – Ты, должно быть, шутишь. Ты не можешь совершить геноцид против целой расы Существ.
– А почему нет? – съязвила Валерия, скрестив костлявые руки на груди. Морана смотрела на нее с омерзением и страхом. – Они хрупкие Существа по сравнению с Сирианцами и Лемурийцами. У них короткая продолжительность жизни.
– У Сирианцев та же продолжительность жизни, что и у смертных людей, болван, – Астерия плюнула в сторону Валерии. Она рухнула в свое кресло и бросила Галлусу косой взгляд, но тот лишь пожал плечами.
– Не оскорбляй старших, Астерия. Это неприлично для юной Лиранки. – Нен играл с водяными каплями вокруг себя. Моране захотелось броситься через все пространство и вытянуть душу прямо из его тела. – Галлус предлагает убедительную идею. Прошло некоторое время с тех пор, как люди сидели на троне, но теперь в Эфирии один из них стал их королем. Этот момент может усилить людей, подтолкнуть их к восстанию против Лемурийцев и Сирианцев, если они вдруг сочтут тех угрозой.
– Забавно, что ты говоришь о мятеже против Лемурийцев и Сирианцев из-за мнимой угрозы, в то же время предлагая обман против людей, – вмешалась Даника, отходя от Долы с хищным наклоном головы. – Какую же угрозу люди могли бы усмотреть в Лемурийцах и Сирианцах? Они по-прежнему правят на всех прочих тронах Авиша.
– Чем больше власти у людей, тем больше они захотят охранять эту власть для себя. – Нен сделал шаг вперед навстречу приближению Даники.
Морана перешла в оборону, убирая Долу за себя, та все еще бормотала себе под нос и дергала себя за волосы.
– Вы ходите по порочному кругу лицемерия, – вмешалась Астерия, взмахнув рукой, над которой заплясали синие языки пламени. – Существа Авиша уже ведут себя таким образом. Пытаясь отнять у людей даже призрачную тень власти, разве вы не приберегаете ее для Лемурийцев и Сирианцев? Единственный король-человек даже не является символом того королевства. Эта роль принадлежит его королеве, о которой вы забываете – она Сирианка.
– И Андромедианка, – пробормотала себе под нос Морана, что заработало ей угрожающие взгляды Астерии, Галлуса и Даники. Чтобы никто не забыл, что Галлус воспроизвел упомянутую королеву.
– Разница в том, что Пророчество говорит об исчезновении Лемурийцев и Сирианцев, а не людей, – парировал Зефир, уперев локти в стол и сплетая пальцы. – Я думал, ты будешь более защищать своих подданных, Богиня Сирианцев.
– Меня не мучит гордыня, – сказала Астерия, ее взгляд перебегая на всех, предлагающих геноцид людей – включая собственного отца. – Вы забываете, как действует Судьба. Она не ведет себя в рамках ваших амбиций. Дола сказала, что это всего лишь один Путь, а не Истинный Путь. Это означает, что есть достаточно времени, чтобы решить, какой выбрать.
– Ваши доводы вполне могут привести нас к гибели, развязав войну между нами же. Есть, конечно, шанс, что вы говорите правду, хотя я в этом сильно сомневаюсь. Но, так или иначе, мы бессильны перед Судьбой и тем, что должно свершиться, так что можем просто продолжать жить своей жизнью.
– И просто жить со знанием, что все, над чем мы работали, рухнет и вымрет? – голос Валерии поднялся до такой высоты, что мог разбить стекло. Морана отпрянула, когда он скрежетал по ее коже. – Я не буду сидеть сложа руки перед такой Судьбой.
– Ты не знаешь наверняка, твоя ли это Судьба, – сказала Морана, качая головой. – Это то, что имеет в виду Астерия. Мы также не знаем времени, когда это вымирание может произойти. Мы знаем, что истории с родины говорят о мирах, умирающих и эволюционирующих. Это вымирание вполне может быть естественным образом жизни.
– Возможно, для Лемурийцев и Сирианцев это так, но для Лиранцев это не путь, – прошипел Нен, и глаза его сверкнули. – Мы не умрем вместе с ними. Мы уйдем в новый мир или вернемся домой.
– Верховные Небеса, – проворчала Астерия, скрестив руки на груди. Морана уставилась на нее, сжав губы в твердую линию. Сейчас было не время для Астерии показывать характер. – Вы все так боитесь смерти, когда она стоит с вами в одной комнате.
– Морана может быть Богиней Жизни и Смерти, но она не сама смерть. – Валерия скривила губу в адрес Астерии, жестом указывая через комнату на Морану. Та ущипнула себя за нос, дыша через начинающуюся головную боль за глазами. – Что ты знаешь о смерти? Ты еще молода для Лиранки. Честно говоря, ты не знаешь многого из того, о чем говоришь…
– Тогда зачем я здесь? – Астерия снова поднялась, грохнув ладонями по столу. Она указывала на Рода, Долу, Данику и Морану, пока говорила: – Вы полны решимости втянуть меня в эти обсуждения, в то время как остальные… – Астерия провела обвиняющим пальцем в сторону других Лиранцев, минуя отца, – даже не считают меня равной. Вам придется смириться с фактом, что я не одна из вас. Не в том, что важно. Я с таким же успехом могла бы быть Андромедианкой!
– Ты не можешь быть Андромедианкой, Астер, – мягко сказал Галлус, словно утешая ребенка. – Твоя сила слишком велика, и ты полностью бессмертна. Андромедианцы в конце концов умирают от старости, будь то сотни или несколько тысяч лет. Если только кто-то не убьет тебя намеренно, ты проживешь, чтобы увидеть, как многие миры умирают и возрождаются. Кроме того, чтобы убить тебя, потребуется гораздо больше, чем Андромедианку.
Астерия кипела, медленно опускаясь в кресло, в то время как звездный огонь неровными волнами колыхался вокруг ее фигуры. Морана попыталась поймать ее пылающий взгляд, но Астерия отвела глаза, уставившись опущенной головой в какую-то точку на столе.
– Этого не может быть, – пробормотала Дола за спиной у Мораны. Та обернулась и увидела, что Дола присела на корточки, ее белые косы превратились в дикий беспорядок на голове. Вместо своего обычного прохладного коричневого оттенка ее кожа побледнела до сероватого цвета. – Этого не может быть. Слишком много Путей, слишком много исходов, столько смертей. Тайны, болезни, предательства, опасности, войны, геноцид…
– Тише, Дола, – успокаивающе проговорила Морана, опускаясь на колени рядом с ней. Она нежно смахнула выбившиеся пряди с лица Долы, взяв ее за щеки. – Много Путей – это все еще хорошо. Значит, окончательных решений еще не принято, верно?
Дола искала ответы на лице Мораны. Та превратилась в свою смертную форму, и Дола расслабилась при виде этого.
– Назови пять вещей, которые ты видишь, Дола? – спросила Морана, ее большие пальцы лежали на скулах Долы.
Дола часто моргнула, флуоресцентный свет внутри ее сотоподобных глаз потускнел.
– Голубые глаза, белые волосы, золотая статуя, коричневые отметины, каменный пол.
Морана мягко улыбнулась, взяла руку Долы и направила ее к своей груди.
– Назови четыре вещи, которые ты чувствуешь?
– Прохладный пол, – начала Дола, проводя другой рукой по полу, – твое сердцебиение, Когти, теплую кожу.
– Назови три вещи, которые ты слышишь в этой комнате? – Морана жестом обвела пространство вокруг, но напряжение в теле Долы уже спадало.
– Часы, знакомые голоса, треск огня.
– Две вещи, которые ты обоняешь? – Морана перехватила Долу под локти. Она осторожно подняла ее с корточек и предложила свою руку в качестве опоры.
– Фолианты. – Уголок губ Долы дрогнул в улыбке. – Смерть.
– Я довольно близко к тебе, не так ли? – улыбнулась Морана, вынудив Долу тихо промычать. – Последнее, и это может быть сложно. Одна вещь, которую ты можешь попробовать на вкус…
– Кровь. – Дола моргнула раз, затем мягко высвободилась из объятий Мораны. – Я хочу отдохнуть.
– Теперь, когда мы снова уберегли Долу от края Безумия…
Но Зефиру не дали продолжить.
Астерия выстрелила в него полосой Энергии, и он пролетел через всю комнату.
Морана уставилась на Астерию широкими глазами, но та просто пожала плечами.
– Я, например, больше не желаю слышать, как он говорит.
– Ты невежественная сука! – закричал Зефир, направляясь обратно к Астерии.
Эти три слова спровоцировали полный хаос.
Галлус и Даника одновременно поднялись с мест. Даника закрутила руками, создавая шипящий шар Энергии. Щупальца Эфира текли из протянутых рук Галлуса, красный и синий звездный огонь разворачивались с его плеч. Морана металась взглядом между самодовольно сидящей на своем месте Астерией и молчащей на другой стороне Иреной, чья густая бровь была поднята от скуки.
– Ирена. – Морана привлекла внимание Богини Войны и Мира, которая повернула к ней свою голову ягуара, подняв другую бровь. – Мы позволим войне разразиться или ты восстановишь мир, чтобы предотвратить такое?
Морана вздрогнула, когда раздирающий звук прозвучал по комнате. Зефир теперь был змеем, его крупная форма занимала большую часть свободного пространства в центре зала. Он ревел, скалясь на Данику и Галлуса.
Морана уставилась на Ирену.
– Эти трое сравняют Эонию с землей, если ты ничего не сделаешь.
Ирена тяжело вздохнула, словно мать, которую отрывают от дел, чтобы усмирить детей. Она поднялась с кресла в воздух на уровень трех разъяренных Лиранцев. Мускулы под ее смуглой кожей играли, вены слабо светились, когда она провела рукой по воздуху перед собой, широко растопырив пальцы.
Даника, Галлус и Зефир одновременно замерли, обычное свечение их глаз поблекло до тускло-белого, когда Ирена ввела их в транс. Она щелкнула пальцами перед неподвижным телом Зефира, скомандовав:
– Обратись.
В мгновение ока он превратился обратно в свою божественную форму, не дрогнув и не подав признаков осознания. Ирена расположила руку параллельно полу и медленно опустилась, и каждый Лиранец последовал ее примеру.
Когда их ноги коснулись земли, Ирена хлопнула в ладоши лишь один раз.
Глаза Даники, Галлуса и Зефира вернулись к нормальному состоянию. Они смотрели друг на друга в странном оцепенении, осматривая себя. Должно быть, они коллективно осознали, что произошло, потому что одновременно набросились на Ирену, их силы закипали.
Она просто подняла палец, обходя свой стол по направлению к Доле и Моране.
– Споры по кругу не вызовут ничего, кроме раздражения, – начала Ирена, ее голос был ровным, когда она склонила голову. Она просунула руку в руку Долы. – Вы прибегли к оскорблениям и унижению, а это значит, что больше не сможете вести цивилизованные споры между собой.
– Я согласна, что нужно провести больше обсуждений. Пока вы все не сможете делать это благопристойным, продуктивным образом, я не вижу смысла продолжать эту встречу дальше. – Ирена нежно привлекла Долу к себе в объятия, кивнув Моране. – Если вы меня извините, я должна отвести Долу в ее обитель, чтобы она отдохнула. Не знаю, как вы, но я предпочитаю не видеть, как наша Богиня Судьбы погружается в Безумие.
Своими последними словами Ирена перенесла себя и Долу из зала, оставив остальных Лиранцев в густой, давящей тишине, которая неудобно осела на плечах Мораны. Все еще в своей смертной форме, она теребила руки.
Обменявшись горячими взглядами со всеми присутствующими, Астерия исчезла из виду, и остальные последовали ее примеру, оставив наедине Морану, Рода и Данику.
Шепот Жизни и Смерти тихо щекотал под кожей Мораны. Она повернулась к Данике с нахмуренным лицом, качая головой.
– Это не кажется правильным.
– Нет, – прошептала Даника, ее глаза были прикованы к тому месту, где сидела Астерия рядом с Галлусом, с чем-то, что Морана не могла расшифровать. – Не кажется.
