Текст книги "Расколотые небеса (ЛП)"
Автор книги: К. М. Дэвидсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 35 страниц)
ГЛАВА 30
АСТЕРИЯ
Они собрались в гостиной Одо, каждый расположившись на разных стульях, которые он и Эрика принесли из столовой, чтобы вместить всех. Резиденции в Селестии варьировались от уютных апартаментов до небольших домов с кухнями, столовыми и как минимум двумя спальнями.
В то время как Гесперам требовался небольшой дом на окраине кампуса, Астерия предпочитала простые апартаменты, где помещались лишь кровать, пара стульев и маленький столик. Ей не нужно было много, поскольку жила она одна, и она предпочитала принимать пищу с Одо и другими Старейшинами.
Тихий смешок прервал напряженное молчание, и дочь Одо, Элль, вперевалку вошла в гостиную впереди Эрики. Когда она увидела Уэллса, ее смешки превратились в визг восторга.
Глаза Астерии расширились в странном, ликующем ужасе, когда ребенок попытался вскарабкаться к нему на колени, бормоча на своем высоком голоске.
– Привет, малышка, – сказал Уэллс, усаживая ее у себя на руках, разместив на одном из колен. – Ты присоединишься к нашему разговору с мамой и папой?
– Да! – Она радостно подпрыгнула, сияя улыбкой, будто он повесил для нее солнце.
На этом этапе Астерия тоже не могла не смотреть на него так.
– Полагаю, раз уж вы ввалились прямо в наш дом, будто дрались на причале, – Одо бросил Астерии сердитый взгляд, а она показала ему средний палец, – у нас не остается выбора, кроме как оказать вам гостеприимство.
Одо был не в восторге, что Астерия переместила их прямо в его дом, а не, например, в ее покои в кампусе. Она пыталась объяснить, что так эффективнее, раз уж она планировала рассказать ему о происходящем на Главном Континенте и с Лиранцами.
Он стиснул челюсти и жестом указал на Элль на коленях у Уэллса, раздувая ноздри
– Что вы все делали? – спросила Эрика, разнося чайные чашки. – Астерия, Одо говорит мне, что ты недавно покидала Селестию, чтобы отправиться в Эльдамайн. Я не знала, что ты так близко знакома с Каррафимами.
– Я и не была. – Астерия склонила голову, ненароком косясь на Уэллса, который смотрел на нее ожидающе. Элль хлопнула его руками вместе против его воли. – Некоторые события вынудили меня работать вместе с Эльдамайн.
Одо промычал, его глаза сверкнули.
– Что ж, хорошо, что у тебя был шанс познакомиться с Уэллсом заранее.
Астерия резко повернула к нему голову, прищурив глаза. Он указал на нее пальцем, словно знал, что она собирается сделать что-то грубое.
Она и планировала, но Пирс заговорил.
– Прежде чем мы полностью свернем этот разговор на то, что может стать костром… – протянул Пирс из кресла, в котором обмяк, его веки были тяжелыми. – Я полагаю, тебе нужно посвятить их в происходящее.
– Я бы тоже хотела знать, что на Небесах произошло, что они знали о нашем прибытии, – спросила Сибил, потягивая целебный тоник, который Эрика приготовила для нее. Она поморщилась от вкуса, который, как знала Астерия, был горьким.
– Мы знали, что это возможно, – объяснила Астерия, прислонившись головой к открытому окну и вдыхая морской воздух. – Именно поэтому я хотела взять Уэллса и Гаврила в эту экспедицию с самого начала.
– Я думал, я твой прихвостень. – В голосе Уэллса чувствовалась игривость, его взгляд перебегал с Элль на нее. – Можешь сказать прихвостень, Элль?
– Прихостень, – попыталась малышка, и Астерия мрачно усмехнулась.
– Я был бы признателен, если бы ты не учил мою дочь словам, которые она не может понять, – пробурчал Одо, приглядываясь к Уэллсу. Он медленно перевел глаза на Астерию. – Или жестам.
– Я научу ее, что это значит, – пожал плечами Уэллс, склонив голову. Элль с серьезным видом повторила движение, и Астерии показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет у нее из груди.
– Извините за вторжение, но что именно вы знали как возможность? – спросила Эрика, обходя всех и наливая горячую воду в чашки.
– Это не вторжение, – заверила Астерия, вздыхая. – Я полагаю, пора предупредить вас, кажется, события зашли гораздо дальше, чем я ожидала.
Астерия и Пирс начали посвящать Одо и Эрику в происходящее в их мире. Астерия кратко изложила суть Пророчества Сибил, украдкой поглядывая на нее, чтобы не ошибиться. Сибил подключилась, объяснив свое видение о Нене и Зефире, как она обнаружила Обсидиановую Чуму и встретилась с Эндорой, а также указала на зараженные деревни.
Астерия добавила свой разговор с Неном на Гала-приеме, опустив некоторые более агрессивные детали.
Пока Пирс объяснял политическую сторону дела, Астерия вспомнила его предположение перед порталом в Тэслин. Пирс был прав: странно, что болезнь внезапно появилась в Гите после того, как была ограничена южной частью континента, особенно не проявившись нигде поблизости.
Пусть Астерия и разочарована в Галлусе, она знала, что он говорил правду. Он был расчетливым, стратегическим мыслителем. Он бы следовал естественному пути эпидемий, чтобы выдать эту болезнь за обычный недуг, порожденный людьми. Она не понимала, зачем ему было перескакивать с одного конца континента на другой.
Пока две вещи, сказанные Родом и Сибил, не пронеслись в ее голове.
Лорд Кайус намекнул, что Ротерхэмы отстранены от Гиты, возможно, из-за ситуации.
Как долго, по-твоему, Галлус сможет сдерживать их, прежде чем они начнут сеять хаос на Авише?
Похоже, Галлус не мог сдерживать их долго.
– Нен и Зефир отступают от плана, – пробормотала Астерия, рассеянно ставя чашку на боковой столик.
Уэллс перестал подбрасывать Элль на коленях, нахмурившись на нее. Малышка взвизгнула и сползла с его колен. Он надулся, глядя, как она ковыляет к Астерии, его глаза следили за каждым ее движением.
– Моя очередь? – Астерия поднялась со стула, протянув руки к улыбающейся Элль. Она посадила малышку себе на бедро, встретившись взглядом с Уэллсом.
Они пылали, и неожиданный румянец поднялся на щеках Астерии, когда она отвернулась.
– Что это должно означать? – Сибил опустила чашку с губ.
– Я говорила вам, что Галлус не хочет войны, – объяснила Астерия, слегка подбрасывая Элль. – Его цель – это запутанное чувство равновесия, которое он, как ему кажется, должен восстановить. Нен и Зефир первыми стали подстрекать других к тому, чтобы избавить мир от людей или поработить их. Нен говорил о войне. Оба они – безрассудные личности, которых не заботят последствия этой войны.
Пирс, всегда стратег, уловил то, что обнаружила Астерия.
– Закономерность… Галлус пытался сделать так, чтобы Обсидиановая Чума выглядела естественным явлением. Нен и Зефир теряют терпение.
– Род предупреждал об этом. – Астерия выругалась про себя за то, что должна признать правоту Рода. В то же время она напомнила себе, что у Рода, Даники и Мораны был тысячелетний опыт общения с Неном и Зефиром. – Не уверена, знает ли Галлус, что они делают. Думаю, это дальнейшее подтверждение, что они подробно говорили со странами, которые мы предполагали.
Сибил поиграла с краем чашки, размышляя.
– Сирианцы из Тэслина по сути сказали, что Сеймуры приказали им игнорировать Чуму.
– Они что? – Эрика с грохотом поставила чашку на блюдце. Взгляд Элль приковался к матери. – Королевский Целитель в Тэслине знает о Чуме?
– Похоже на то, – пробурчал Гаврил, сложив руки на спинке кресла Пирса и наклонившись вперед. – Поэтому у нас и возникли проблемы. Кейн, его сын и несколько Сирианцев ждали нас, когда мы прибыли, чтобы помочь Садо с распространением болезни. Они сказали, что если мы попытаемся помочь, они примут меры
– Я помню, они сказали, что используют на нас силу, – пробормотал Пирс, все еще задетый выбором слов Кейна.
– Возможно, Галлус – тот, кто начал это, – сказала Астерия, пока Элль укладывала голову ей на плечо, – но Нен и Зефир несутся с этим, как ребенок с ножом.
– Пожалуйста, не давай ей идей. – Одо вздохнул, наблюдая, как его дочь уткнулась лицом в шею Астерии. Ее сердце наполнилось теплом, на губах появилась мягкая улыбка. – Значит, Нен и Зефир хотят стравить королевства друг с другом? Нам верить, что Силван объединился с Алланис и Тэслином в этом деле?
– Если мы это допускаем, то определенно должны предположить, что Таласса тоже с ними в союзе, – пояснил Гаврил, уперев подбородок в макушку Пирса. Его взгляд скользнул к Астерии и Уэллсу. – Если Тэслин и Алланис уже работают вместе, нам нужно поговорить с твоими братьями и сестрой.
Астерия поморщилась от укола вины, и Эрика молча жестом попросила передать ей Элль. Она передала ребенка, ее глаза оставались закрытыми, несмотря на суматоху.
Она знала, что им нужна Фиби – теперь больше, чем когда-либо, – и могла лишь молиться, чтобы ее голос разума оказался сильнее того, что мог предложить Галлус.
– Таранис и Дион не будут против, – сказал Одо, нахмурив лоб. – Но Фиби, Астерия? У вас не самые лучшие…
– Я прекрасно осознаю задачу, стоящую передо мной в отношении моей сестры, – отрезала Астерия сквозь зубы с напряженной улыбкой. Пальцы коснулись ее предплечья, и она слегка вздрогнула, пока не почувствовала присутствие Уэллса. Спокойнее, она добавила: – Мы рассчитываем на слабость Фиби к людям.
Правда ситуации тяжело нависла над комнатой, Сибил неловко ерзала на стуле, уставившись в пустую чашку. Астерия задалась вопросом, не читает ли она сейчас чаинки, определяя, лучший ли это выбор, с которым они идут вперед, или они совершают серьезную ошибку.
– Не сомневайся в себе, – тихо сказал Уэллс позади нее, сильнее сжав ее руку. Она перевела взгляд на него, изучая его добрую улыбку. – Я вижу, как ты сомневаешься в своих решениях. Ты поступаешь правильно.
– Знаю. – Она кивнула скованно, но смягчилась, когда его большой палец провел по ее руке. – Я бы предпочла не быть той, кто сделает первый агрессивный шаг. Кстати об этом… ты убила сына Кейна? – Астерия резко перевела взгляд на Сибил, выдернув руку из захвата Уэллса.
– Нет. – Сибил фыркнула, с оттенком сожаления в голосе. – Я просто ранила его достаточно, чтобы на восстановление у него ушло несколько часов.
– Можно утверждать, что Кейн и Королевский Целитель атаковали вас, значит, вы не сделали первый шаг, – вмешался Одо, поднимаясь с кресла и засовывая руки в карманы. – Все королевства знают: когда дело касается Целителей, не должно быть предрассудков относительно типа болезни или Существа. Сирианец, учившийся в Академии, уж точно должен это понимать. Если они отказываются лечить свой народ, они не могут мстить другому за то, что тот помогает их больным.
– Пока они не перейдут черту, эти стычки не должны иметь жертв с нашей стороны, – объяснила Астерия. – Нен и Зефир воспользуются любой возможностью, чтобы привлечь больше Сирианцев и Лемурийцев на свою сторону, независимо от того, кто начал.
– Так зачем пришла сюда, Астерия? – наконец спросил Одо, его взгляд пробегая по каждому в комнате. – Я знаю, Селестия была твоим домом последние пятнадцать лет, но ты же переместилась не в свои покои. Ты переместилась в мой дом.
Астерия прикусила нижнюю губу, не отводя взгляда от Одо. Он поднял бровь с ожиданием и долей опасения. Эрика вошла в комнату, нарушив нарастающее напряжение между ними.
– Эрика, – сказала Астерия, не отводя взгляда от Одо, – не могла бы ты, пожалуйста, показать принцам, Сибил и Гаврилу несколько свободных комнат в том же здании, что и мои? Нам нужно отдохнуть, прежде чем мы снова соберемся.
– Конечно, – тихо ответила она, положив руку на бицепс Уэллса. Он смотрел на Астерию еще мгновение, прежде чем кивнуть и последовать за Эрикой, остальные – следом.
Она подождала, пока входная дверь дома Гесперов щелкнет, прежде чем медленно повернуться обратно к Одо, на лице которого теперь было официальное выражение Главы Старейшин.
– Что ты собираешься просить? – спросил он, сложив руки за спиной. Осторожность в его выражении тяжело легла в желудок Астерии.
– Я ожидаю, что Алланис и Силван последуют примеру Тэслина, запретив своим Целителям помогать больным людям, – начала Астерия, тянясь к сумке, которую оставил Уэллс. – Лекарство от болезни в этих флаконах. Простые ингредиенты, которые нужно зарядить Энергией.
Одо нерешительно взял у нее сумку, не сводя темных глаз с ее лица.
– Ты говорил об этом, но Целителей Академии учат помогать больным, несмотря ни на что. – Астерия указала на сумку, затем взмахнула рукой над головой. – Мы не можем сидеть сложа руки, пока люди умирают. Отбросив происхождение болезни и мотив, стоящий за ней, суть в том, что люди больны, и у нас есть лекарство. Я хочу, чтобы ты отправил любых старших Целителей в обнаруженные нами деревни или связался с Сирианцами, которые владеют Энергией и могут добраться до этих деревень, не вызывая подозрений.
– Я согласен с тобой, что Академия должна помочь. – Одо осторожно положил сумку на стул, который он освободил. Он поднял взгляд, опустив подбородок. – Но это не все, что ты пришла сюда сказать. Я вижу это на твоем лице и слышу в словах, которые ты не произносишь.
Астерия стояла на своем убеждении, что не может заставить Селестию помогать в войне или выбирать сторону, но ее беспокоило, что случится, если Селестия решит вообще ничего не делать.
Вариантов было мало.
Либо она заставит Академию участвовать, позволит Сирианцам выбирать, кому помогать, либо заставит их полностью остаться в стороне, как просил ее отец. Она хотела верить, что ей не придется заставлять Сирианцев помогать, но факт оставался фактом: она уже встретила трех, которым было более чем достаточно стоять в стороне, пока люди умирали.
– Я не совсем уверена, что союзников, которых мы ищем, будет достаточно, – тихо объяснила Астерия, делая шаг ближе к Одо. Его выражение стало настороженным. – Если это приведет к войне между Лиранцами, сторона моего отца использует свои связи, чтобы поддержать их. Это оставляет нам в союзники Эльдамайн, Северную Пизи и Риддлинг против Алланиса, Силвана, Тэслина и Талассы. Эфирия могла бы быть с нами, но, если Галлус уже договорился с Фиби, у нас нет шансов без Селестии.
– Астерия… – Одо медленно покачал головой, не отрывая от нее взгляда. – То, о чем ты собираешься просить… В тех странах тоже есть Сирианцы. Они не только Целители, но и Дипломаты, и Воины.
– Я знаю. – Астерия вздохнула, закрыв глаза от боли за ними. – Но они нападают на людей, Одо. Если мы не победим, я боюсь за будущее этого мира. Все, за что стоит Селестия, может оказаться под угрозой.
– Мы всегда оставались нейтральны в распрях королевств, – пояснил Одо, выпрямляя спину. – Это позволяет Старейшинам управлять Академией эффективно, независимо от стран, из которых мы родом. Это также позволяет ученикам сосуществовать мирно, давая им свободу и возможность отбросить разногласия. При всем при этом нам очень сложно выбрать сторону, сохраняя созданное тобой единство.
– Это не война между королевствами…
– Но это так. – Одо усмехнулся, и звук вышел пустым. – Намеренно или нет, Нен и Зефир сделали ее войной королевств. С того момента, как ты заговорила о союзе с той или иной страной, это перестало быть делом только Лиранцев. Это стало делом стран, которым они благоволят.
Сердце Астерии колотилось в груди, пока она яростно качала головой.
– Ты не можешь сказать мне, что обречешь людей.
– Никто не обрекает их, Астерия. – Одо протянул к ней руку, но она отступила, сверкнув на него взглядом. Ее сердце сжалось при виде боли, мелькнувшей на его лице. – Мы согласны помогать им исцеляться и предоставлять лекарство от болезни. Но когда дело доходит до войны и сражений друг против друга на поле боя, я не уверен…
Он не был уверен, сможет ли Селестия занять позицию.
Это он оставил висеть в воздухе, от чего желудок Астерии скрутило густой эмоцией, раздражение закололо под кожей.
Если у них не будет ни Эфирии, ни Селестии на их стороне, Астерия боялась, что надежды не будет вовсе.
ГЛАВА 31
АСТЕРИЯ
Астерия шагала по коридорам жилого корпуса Академии, отказавшись от портала после того, как снова истощила себя.
Впрочем, время наедине с мыслями ее не тяготило. Иначе она боялась бы поджечь что-нибудь в своей комнате, а ее вид ей сейчас довольно нравился.
Она была встревожена словами Одо, но более того – ошеломлена. Она не ожидала его намека, что для Селестии будет трудно вмешаться в войну с Лиранцами, особенно учитывая, что люди были жертвами в этом сценарии. Она всегда стремилась привить Академии стремление защищать людей так же сильно – если не больше – как своих собратьев-Сирианцев.
Какая разница, если королевства столкнутся друг с другом, есть ли среди их рядов Сирианцы или нет? Если это закончится войной, Лиранцы будут сражаться с Лиранцами, Андромедианцы – против Андромедиан. Братья, сестры и члены семей могут легко оказаться по разные стороны фронта.
Так почему Одо считал, что будет трудно выбрать сторону? Была только одна правильная сторона, и она была рядом с ней – их Богиней.
Я не опущусь до этого уровня. Она возненавидела эту мысль в тот миг, как она появилась в голове.
Астерия гордилась тем, что сосуществовала со своим народом, а не была их всесильным диктатором. Она хотела, чтобы они мыслили свободно и имели собственное мнение, а не принимали решения, чтобы угодить ей в надежде на ее милость.
Что означало, что она должна позволить Одо делать свою работу.
В разочаровании она хлопнула дверью своей спальни, ее мысли кружились вокруг этого.
Она просто хотела, чтобы Селестия выбрала добро, была она на этой стороне или нет. Это все, чего она всегда хотела – чтобы они поступали правильно.
Она рыкнула в пустоту, на мгновение пожелав, чтобы появился Род, хотя бы для выхода ее гневу. Это дало бы ей чем заняться – что-то, что займет ее мысли.
Уэллс был бы достойным отвлечением… Она остановилась посреди комнаты, уставившись на камин в ужасе. Небеса, откуда это взялось?
Теперь он заполонил ее разум, как только она открыла шлюз.
Сражение рядом с ним в Тэслине было захватывающим. Они подпитывались друг от друга, предугадывая, какой ход сделает другой, поддерживая или усиливая его. Он не пытался переусердствовать, как, по ее наблюдениям, делают большинство мужчин, тренируя Воинов.
Уэллс вспомнил ее щит и попросил использовать его, вместо того чтобы пытаться быть героем. Он был тем, кто придумал портал в небе для Сибил.
Астерия вздохнула от досады, плюхнувшись на кровать, ее плечи слегка отскочили от мягкого матраса. Она лежала на спине, руки на животе, уставившись в пустой потолок с еще большими мыслями об Уэллсе.
Его поддразнивание, его восторг от портала, его сарказм, ощущение его руки в ее, его тело под ней…
Ни один мужчина не пробирался в ее мысли так, как он. Это было самое бесящее, но и опьяняющее ощущение, которое она испытывала за долгое время. Она ловила себя на том, что восхищается вещами в нем, иногда облизывается на него и даже перечисляет, что ей нравится больше всего.
Одна из этих вещей – его кривая ухмылка – всплыла в памяти. То, как она почти незаметно подергивала его щеки, глаза темнели под тяжелыми веками, а голова слегка склонялась.
Жар собрался внизу живота, и ее рука дернулась на животе.
Абсолютно нет. Она не будет фантазировать о нем. В тот момент, как она это сделает, она признается себе в полной глубине своего интереса к нему, что сделает невозможным избегание ее внутренних реакций.
За исключением того, что ей нужна была разрядка, чтобы избавить тело от накопившегося напряжения, которое росло с момента, когда она впервые переместила его порталом. Как он легко поймал ее, когда она бросилась на него, его сильные руки обняли ее…
Астерия застонала, роясь в памяти в поисках приятного лица, с которым у нее не было связи, остановившись на ком-то, кто, как она знала, давно ушел. Она подобрала платье, вздрогнув, когда прохладный воздух коснулся того места, где больше всего ныло. Ее рука медленно скользнула вниз по телу, углубившись между уже скопившейся влагой.
Она закрыла глаза и чуть не зарычала, потому что знала, что это результат Уэллса, что только вернуло в ее разум эти интригующие глаза, ощущение его губ на ее руке вызывало мысли о том, какие бы эти губы были против нее.
Нахер все.
Она водила влажными пальцами по кругу, представляя, как его губы обхватывают ее клитор, как он сосет его, вводя внутрь два пальца. Она погрузила пальцы глубже в свое пульсирующее нутро, тихо ахнув от тесноты, и задалась вопросом, что бы он сказал, если бы его пальцы ласкали то самое место, что посылало волны огня по всему ее телу…
– Астерия?
Она почувствовала Эфир по другую сторону двери, прежде чем та распахнулась, и она рванула вверх, прикрывшись юбками.
Ее кожа вспыхнула, когда она встретилась глазами с теми, что представляла в голове.
– Ты в порядке? Я проходил мимо и увидел свечение… – Уэллс замолчал, когда его взгляд скользнул ниже ее лица.
Она взглянула вниз и увидела светящиеся синие прожилки, бледнеющие под ее светлой кожей, молча ругая себя.
Действительно, слишком долго.
– Все хорошо, – заверила Астерия Уэллса, ее щеки пылали от хрипоты в ее собственном голосе. Она откашлялась, запнулась, пока его взгляд сужался, а та самая усмешка, что она представляла ранее, медленно поползла по его щеке. – Я просто… мне нужно было время, чтобы… я практиковалась в некоторых вещах…
– О? – Уэллс вошел в комнату достаточно далеко, чтобы дверь за ним тихо щелкнула. Он скрестил руки на груди, прислонившись к косяку. – Так вот как дамы теперь это называют? – Он щелкнул пальцами, указывая на нее и на кровать.
Астерия сжала губы, избегая его взгляда.
– Не уверена, что ты имеешь в виду. Как я сказала, я…
– Практиковалась. Верно. – Уэллс оттолкнулся от двери, мускулы под туникой напряглись. Он засунул руки в карманы и направился к креслу у камина. Пожал плечами, и их взгляды встретились. – Тебе нужна помощь?
Астерия побледнела, ее рот приоткрылся. Жар немедленно вернулся туда, где она только что трогала себя.
– Что ты сказал?
– Тебе нужна помощь? – повторил Уэллс, медленно поворачивая один из стульев лицом к кровати. Он провел рукой сверху вниз, и ее глаза задрожали от того, как он сказал: – Практиковаться?
Астерия не касалась мужчина больше века, и за всю свою жизнь она позволяла видеть себя так близко лишь одному. Мысль о том, что Уэллс поможет ей – что бы это ни значило – заставила ее сердце колотиться от тревоги и волнения, предательницы.
– Прошу прощения, – выдохнула она, качая головой, понимая, что на самом деле означает его предложение. – Я полагаю, в высшей степени неприлично с твоей стороны предлагать…
– Мы друзья. – Уэллс медленно шагнул, ставя одну ногу перед другой, и стук его каблуков походил на тиканье часов, пока он обходил кресло. Он опустился на подушку, не отрывая от нее глаз. – Мы взрослые, зрелые люди.
– Спорно. – Она сузила взгляд, но сердце все еще бушевало, тело покалывало.
Его язык скользнул по верхней губе, прежде чем он прикусил ее, и его лицо снова озарила та самая усмешка.
– Мне говорили, вдвоем лучше, чем одному. Знаю, некоторые женщины предпочитают компанию другой женщины, но что-то подсказывает мне, что ты предпочитаешь мужчин.
Шок, раздражение и желание боролись внутри Астерии, пока ее грудь вздымалась короткими, быстрыми вздохами. Она изучала его лицо в поисках насмешки или снисходительности, но нашла только забаву и что-то темное в его тяжелом взгляде. Он откинулся, широко расставил ноги и сложил руки на коленях.
Астерия не была слепой или глухой. Она знала, что он заинтригован и привлечен ею так же, как и она им. Разница была в том, что она Богиня, все в ней было предназначено для того, чтобы завлекать окружающих, особенно Сирианцев, чьи силы имитировали ее собственные. Они чувствовали бы тягу к ней и к безграничному доступу, которым она обладала.
У нее не было оправдания, почему ее тянет к нему.
Ее упрямство, на которое он так откровенно указал в Гите, закипело внутри. Она отказалась отступать и позволить ему победить в этой игре умов. Если он бросал ей вызов, она принимала его.
Астерия подняла подбородок, уперлась руками позади себя и медленно подняла колени. Сердце бешено колотилось в груди, когда юбка платья сползла с колен, собравшись на талии и обнажив ее перед ним.
Глаза Уэллса потемнели, но он не сводил их с ее, напряжение усиливалось, чем дольше они смотрели друг на друга.
– Мне не нужна помощь мужчины уже больше ста двадцати лет, – прощебетала Астерия, склонив голову. – Что заставляет тебя думать, что твой член внутри меня будет лучше, чем то, что я могу сделать сама?
Те бежевые оттенки потемнели еще сильнее, пока Уэллс сохранял самообладание, полная улыбка озарила его лицо, полная необузданного озорства.
– Кто сказал что-либо о необходимости быть внутри тебя, чтобы довести до оргазма?
Она выпустила воздух с недоверчивым смешком, а в животе у нее все сжалось в тугой узел. Она поклялась бы, что тепло между ее ног капнуло на простыню, и это подтвердилось, когда внимание Уэллса наконец упало на то место, что было перед ним открыто, и его улыбка сползла.
– Покажи мне, – мягко потребовал он, поднимая взгляд обратно к ее глазам. Жар в его взгляде вырвал у нее тихий стон. Он поправил брюки, и Астерия заметила, как материал натянулся на выпуклости в паху. – Что ты делаешь с собой такого, что тебе не нужен другой?
Рот Астерии пересох. Как я вообще оказалась в такой ситуации?
Младший принц Эльдамайна сидел на стуле в изножье ее кровати, разглядывая ее киску, пока ее возбуждение стекало на постель.
– Я люблю учиться, – прошептал Уэллс, его голос хриплый, скользя по ее коже. – Научи меня, Блю.
Она сглотнула, ее чувства ожили, когда дрожащая рука коснулась вершины ее бедер, и пальцы снова скользнули вниз, обнаружив, что она промокла насквозь. Ее глаза закрылись, голова запрокинулась от легкого давления на распухшие губы.
Уэллс цокнул языком со стула, и голова Астерии резко вернулась к нему. Ее движения замерли, пока она сердито смотрела.
– Как ученику мне требуется все внимание моей учительницы.
Ее брови нахмурились, губы сжались в недоумении, но разъяснение Уэллса было греховным.
– Смотри на меня, Блю.
Она встретилась с его взглядом в тот же миг, когда ввела два пальца внутрь себя, тихо застонав от удовольствия, пробежавшего по ней. Потребовалась вся ее сила воли, чтобы удержать внимание на нем и не отвести взгляд.
Это был трепет, который она никогда раньше не испытывала, – когда кто-то наблюдал, как она доводит себя до удовольствия, и потребовалось еще больше самоконтроля, чтобы не поддаться и не позволить ему занять место ее пальцев.
Уэллс погрузился глубже в спинку стула, подперев один локоть на подлокотник. Он зажал нижнюю губу между пальцами, наблюдая за ней, завороженный.
Астерия потерялась в ошеломленном экстазе, вызванном тем, что Уэллс смотрел, как она ласкает себя. Интенсивность и внимание, с которыми он ее рассматривал, удерживали ее в полной вовлеченности. Его дыхание участилось вместе с ее собственным, ее зрение сузилось, а тело напряглось в предвкушении.
Когда уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке, пружина внутри Астерии разжалась, ее тело затрепетало от наслаждения, а внутренние стенки сжались вокруг ее пальцев. Она пьяно застонала, вращая бедрами, продолжая ласкать себя, пока кульминация медленно отступала, и все это время она наблюдала, как яркие глаза Уэллса затуманились.
Тело Астерии обмякло, когда кульминация спала, ее тяжелое дыхание было единственным звуком в тихой комнате.
Уэллс поднялся с кресла и снова поправил брюки. Она удержалась от взгляда туда, где, как она знала, была его эрекция. Он подошел к краю кровати, где она все еще опиралась на одну руку. Вторая ее рука медленно высвободилась из-под скомканного платья, пока она спускалась с пика наслаждения.
И все же их глаза не отрывались друг от друга.
Когда она собиралась вытереть пальцы о ближайшую ткань, рука Уэллса выстрелила вперед и обхватила ее запястье.
Она нахмурилась на него, не зная, радоваться или негодовать.
Он потянул ее мокрую руку, и она нерешительно поддалась, но ее осторожность мгновенно сменилась широко раскрытыми от восторга глазами, когда он поднес ее руку к своему лицу. Он втянул ее пальцы в свой рот, его губы обхватили их, такие же мягкие, какими она их помнила. Медленно провел ими по своему языку, обвив его вокруг ее пальцев.
Когда он выпустил их изо рта, он разжал ее запястье в тот же миг, как она прижала руку к груди. Он подмигнул ей с хитрой усмешкой, развернулся на каблуке, заложил руки за спину и направился к двери.
– А ты? – сумела выговорить Астерия, опуская ноги.
Он остановился перед ручкой, взглянув на нее через плечо. Он пожал плечами и просто ответил:
– Это было не для меня.
С этими словами он открыл дверь и улизнул, как вор в ночи.
Астерия позволила своему телу упасть на матрас, снова уставившись в потолок. Она подняла пальцы перед лицом, потерев большим пальцем то место, где его язык ласкал ее кожу.
Что я наделала?
