Текст книги "Расколотые небеса (ЛП)"

Автор книги: К. М. Дэвидсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 35 страниц)

ГЛАВА 14

АСТЕРИЯ

Астерия сидела в теплом кабинете, стены и потолок которого были отделаны панелями и массивными балками из красного дерева. Она барабанила пальцами по глубокому изумрудному стулу с мягкой обивкой, одна нога была закинута на другую, пока она полулежала в кресле.

Ее взгляд перебегал от одного брата Каррафим к другому, каждый раз задерживаясь на Уэллсе чуть дольше – хотя бы потому, что тот не отрывал от нее насмешливого взгляда, от которого ее бросало в дрожь.

– Может, хватит ее дразнить? – обратился к Уэллсу тот не-Каррафим мужчина с ужина, стоя за спиной принца и слегка шлепнув его по щеке. – Ты забываешь, что она Богиня – и, как я слышал, с весьма скверным характером.

– Ты ругаешь его за то, что он дразнит меня, но при этом заявляешь о моем скверном характере прямо передо мной? – Астерия приподняла бровь, склонив голову набок. – Это кажется весьма глупо.

Лавандовые глаза незнакомца блеснули от веселья, пастельный оттенок резко контрастировал с его смуглой кожей цвета темной бронзы.

– Прости мои манеры, дорогуша, но, полагаю, ты лишь подтвердила мои слова.

– Как ты меня только что назвал? – Астерия наклонилась вперед в кресле, щурясь, пока пламя закипало у нее под кожей.

– Можем ли мы, пожалуйста, начать, прежде чем случится нечто ужасное? – позвал Пирс, не обращаясь ни к кому конкретно, в то время как он развалился в своем кресле и потер рукой лоб.

Незнакомец похлопал Уэллса по плечу, прежде чем занять защитную позу позади Пирса.

– Верно, – сказал Квинтин, усевшись на край стола. Он вертел в руках стакан, зажатый между ног. – Астерия, кем бы ты предпочла, чтобы тебя считали в этой ситуации?

Астерия нахмурилась на него.

– Что ты имеешь в виду?

Он тяжело вздохнул, подняв карие глаза, чтобы встретиться с ее взглядом.

Братья Каррафим имели некоторые общие черты у всех троих – загорелую кожу, волнистые каштановые волосы, крепкое телосложение. Квинтин и Пирс выглядели гораздо более похожими, у них были зеленовато-карие глаза, в то время как у Уэллса – более песочного оттенка.

– Я знаю, ты яростно противишься тому, чтобы с тобой обращались как с Богиней, – начал Квинтин, не отрывая взгляда. Астерия опустила голову, сдерживая язык. – Так какую роль ты хотела бы играть в этих начинаниях, к которым мы призваны? Ты хочешь быть советником, послом, генералом…

– Я просто ресурс, – перебила Астерия, взмахнув рукой. – Как я уже говорила Сибил, я не хочу выбирать сторону, пока не увижу неопровержимые доказательства, что Лиранцы начали исполнять свой план против людей.

– Сибил сказала, что Леди Даника и Лорд Галлус могут оказаться по разные стороны, – сказал Пирс, покручивая кольцо на пальце. Оно было идентично тем, что носили Квинтин и Уэллс. – Не помешает ли это тебе еще больше выбрать сторону, даже при наличии неопровержимых доказательств?

– Я не обязана хранить верность ни одному из родителей, – объяснила Астерия, ее брови сдвинулись в еще более глубокомысленной гримасе. – Я так же защищаю людей, как и вы все утверждаете. Как вы думаете, откуда ваша страна переняла эту ментальность, если не из того, чему вас научила моя школа?

Пирс склонил голову, по-видимому, удовлетворившись ответом.

– Так что же планирует делать Род? – Астерия сложила руки на коленях, избегая их взглядов. Ей не нужно было, чтобы они заметили ее неприязнь к Лиранцу. – Я не сомневаюсь, что именно он стоит за стратегией, которой вы будете следовать, или, по крайней мере, за ее основой.

– Скорее, дело в том, что он не планирует делать. – Квинтин оттолкнулся от стола и прошел вокруг, чтобы сесть за него. Он уперся руками в заваленную поверхность. – Мы не должны совершать никаких военных передвижений, и мы не можем собирать войска сверх их обычной подготовки. Наши Боги посоветовали нам встретиться с другими королевствами в надежде убедить их не вводить суровые законы, которые могут навредить людям. Мы должны быть осторожны и не оставаться в тени.

Наши Боги? Астерия едва заметно вздрогнула.

– Как вы предполагаете это сделать? – Астерия проследила за взглядом Квинтина, который переходил с братьев на незнакомца. – Вы планируете появиться в каждом королевстве и вежливо попросить их не делать ничего глупого?

– Наши соседние страны вдоль границ должны быть нашими союзниками, – продолжил Квинтин, указывая на карту на стене позади себя. Желудок Астерии неприятно сжался при упоминании Алланиса и Силвана. – К сожалению, на их тронах сидят Лемурийцы. Первый шаг – оценить, говорил ли Лорд Зефир с ними и не наполнил ли их головы чепухой. Если этого еще не произошло, мы надеемся, что Гаруда поговорил с Мариандцами после получения письма, которое отправил Род. Мы также надеемся, что Сибил сможет убедить Ротерхэмов.

– Это не ответ на мой вопрос. – Астерия выпустила раздраженный вздох.

Уэллс покачал головой, тихо фыркнув, прежде чем отпить из своего бокала. Она стиснула челюсти, чтобы не сорваться.

– Я предложу брачные договоры с моими детьми в знак доброй воли. – Квинтин перебирал пергаменты на столе, избегая горячих взглядов братьев. – Наследники Алланиса и Силвана все обручены, но в обеих странах есть человеческий Лорд, правящий деревней, и у них обоих есть дети примерно того же возраста, что и двое моих средних. Таким образом, любой вред, причиненный их человеческим гражданам, будет прямым оскорблением нашим брачным контрактам. Это даст нам повод развязать войну.

Астерия сжала губы, размышляя.

– Ты считаешь, что твоя армия способна сразиться с обеими странами, если они нарушат простой брачный договор?

– Вот здесь-то и вступаете вы с Уэллсом, – сказал Пирс, указывая пальцем на нее и на младшего брата.

Астерия резко повернула голову к Уэллсу, который подмигнул ей через край своего бокала. Ее пальцы впились в подлокотник кресла, холодные щупальца Эфира обвились вокруг ее рук.

– Обещаю, дорогуша, он не так уж и плох. – Мужчина за спиной Пирса тихо хихикнул.

Она бросила на него острый взгляд и щелкнула пальцами. Бокал отпрыгнул от удара Энергии, облив его тунику. Тот выругался, глядя на пятно.

Когда он снова посмотрел на нее, она уже уделяла больше внимания Пирсу.

– Ты что-то говорил? – спросила она, голос ее был пропитан горьким медом.

Пирс тяжело вздохнул, прежде чем продолжить:

– Нам нужно заключать новые союзы, и нам нужна твоя помощь, чтобы это сделать.

– Зачем вам нужна… – лицо Астерии обмякло от замешательства, пока она размышляла, с какими странами она могла бы помочь наладить контакт. – Вы хотите, чтобы я вовлекла своих братьев?

– Что-то подсказывает мне, что они уже будут вовлечены к тому времени, как ты и Уэллс отправитесь в их королевства. – Квинтин методично постучал пальцем по столу. – Насколько нам известно, Леди Даника планирует поговорить с ними.

– Тогда зачем я вам нужна? – Астерия сузила глаза, обводя взглядом мужчин. – И, что более важно, какое отношение второй запасной имеет ко всему этому?

– Я считаю, что у меня слишком много свободного времени. – Уэллс подмигнул, повторив то, что говорил в Селестии. Он поставил пустой бокал на боковой столик. – Кроме того, моя ответственность как второго запасного и Принца-Посланника – вести переговоры о союзах и встречаться с коллегами-дипломатами.

Астерия промычала, сжав губы.

– Ты нужна нам, потому что время дорого, – добавил Квинтин, глядя на Астерию умоляющим взглядом. – Ты можешь открывать порталы в эти королевства за то время, которое нам потребуется, чтобы пройти в холл. Даника, Род и Морана хотят свести к минимуму свою активность на Авише, чтобы не разозлить других Богов, а твое присутствие на Авише постоянно. Раз Дионн, Король Таранис и Королева Фиби – твои брат и сестра, для тебя не будет чем-то необычным навестить их.

Астерия напряглась при упоминании сводной сестры, и ее лицо исказилось

– Ты не упоминал Фиби.

– Он только что упомянул, – пробурчал Уэллс, и Астерия закрыла глаза, чтобы подавить свою силу.

Каррафимы были на пути к тому, чтобы быть охваченными пламенем.

– Королева Фиби – ценный козырь и сильный союзник, – Квинтин бросил на брата ледяной взгляд. – Ее муж и его родня – смертные.

– Мои отношения с Фиби довольно отличаются от отношений с братьями, – пробормотала Астерия, жгучее чувство вины поселилось у нее в горле. В большинстве дней она вообще избегала думать об этом. – Мы не общаемся.

Уэллс изучал ее, склонив голову, словно пытаясь прочитать ее эмоции. Она сглотнула под этим пристальным взглядом, нервная дрожь закопошилась у нее в груди.

– Мы оставим Фиби на тот случай, когда ситуация примет более мрачный оборот, – заверил Квинтин, явно чувствуя исходящее от нее беспокойство. – Однако, если мир погрузится в войну, она понадобится нам так же, как и Селестия.

Терпение Астерии лопнуло.

Она рванулась с места и направилась к Квинтину, упершись бедрами в противоположную сторону его стола, наклонилась через него и дернула его за воротник на столешницу. Остальные мужчины зашевелились за ее спиной, но по щелчку ее пальцев дрожащий щит отделил их.

Она притянула Квинтина ближе, так что между их носами остался лишь дюйм пространства. Ее кожа светилась синим под светлым тоном, пока она сражалась с кипевшими внутри гневом и желанием защититься. Судя по абсолютному ужасу на лице Квинтина, ее глаза, должно быть, превратились в синие пустые впадины.

– Вы не нуждаетесь, – настаивала Астерия эфирным голосом, поднимая другую руку рядом с их лицами. Голубые языки пламени танцевали на кончиках ее пальцев. – Вы хотите. Между вами, Риддлингом, Северными Пизи и Эфирией у вас более чем достаточно сил, чтобы сразиться с Алланисом и Силваном. Вы не нуждаетесь в Селестии.

– А если Талласса и Тэслин присоединятся? – голос Уэллса прорезал ее ярость.

Она оттолкнула Квинтина обратно в кресло и резко обернулась к Уэллсу.

Ее щит рухнул, и она замерла перед ним, наклонив голову с хищной грацией. Вокруг него заиграл Эфир, а его радужки и Знак на лбу почернели в тон.

– Похоже, что Нен возглавляет это дело, поэтому мы должны предположить, что не будет никакой надежды отвратить ни одну из стран от его планов, – сказал Пирс, пока она останавливалась перед Уэллсом. – Нам понадобится Селестия, если это превратится в войну нашего мира.

– Если я ваш ресурс, вы должны быть со мной откровенны. – Астерия презрительно скривилась в сторону Пирса, прежде чем вернуть все внимание Уэллсу. Она сузила глаза, сокращая дистанцию между ними. Синее пламя вновь вспыхнуло на ее ладони. – Я не против поджарить и харизматичного принца.

В глазах Уэллса вспыхнул восторг, когда Эфир рассеялся. Свечение ее пламени высветило голубое кольцо вокруг его глаз, лишь частично затемненное тяжелыми веками.

– Так я и слышал.

Раздражение кипело у нее под кожей, но ей удалось кокетливо ухмыльнуться, добавив:

– Ты не прощен просто потому, что ты принц.

– Надеюсь, что нет. – Уэллс наклонился к ней. Она попыталась отклониться, но его дыхание коснулось ее уха, когда он прошептал: – Я бы предпочел, чтобы ты не прощала.

Она отпрыгнула назад, пламя и свечение под ее кожей погасли, когда она скривила губу в его сторону.

– Значит ли это, что мы можем рассчитывать на твою помощь? – встрял Квинтин, и в голосе его дрожали нотки.

Астерия с удовлетворением смотрела на Кронпринца Эльдамайна. Именно в такие моменты ей нравилось быть их Богиней, несмотря на ее сопротивление. Возможно, она и не хочет поклонения, но она наслаждается властью ставить их на колени.

– Я буду открывать порталы для Принца-Посланника в те королевства, где ему нужно будет вести переговоры, – согласилась Астерия, отряхивая складки платья. Потребовалась вся ее сила воли, чтобы не отреагировать на насмешливый фырк Уэллса. – Не думаю, что вам понадобится моя помощь, чтобы повлиять на моих братьев, и не могу обещать, что буду полезна в делах с Фиби или Селестией.

Пирс открыл рот, но она, не глядя, указала на него пальцем.

– Как я уже сказала, мои отношения с Фиби не натянутые – их просто нет. Селестия, хоть и связана с Академией, имеет свободу выбора. Вам нужно будет говорить с моим Главным Старейшиной.

Незнакомец фыркнул, скрестив руки на груди.

– Тогда это не будет проблемой. Это Одо Геспер.

– Ради всего святого, кто ты? – Астерия набросилась на Пирса и незнакомца, разведя руки. – Какова твоя роль во всем этом?

Уэллс тихо рассмеялся, низкий, бархатный звук, который прополз по коже Астерии и заставил тепло разлиться у нее в животе.

– Гаврил, – мужчина ответил с плотно сжатой улыбкой. – Друг детства Принца Оруэлла Каррафима и возлюбленный этого крепкого парня. – Гаврил положил руки на плечи Пирса, отчего принц вздрогнул с тихим ругательством. – Также я, как ни странно, являюсь одним из генерал-лейтенантов армии Эльдамайна.

– Приятно познакомиться. – Астерия ответила такой же плотно сжатой улыбкой, косясь на Квинтина краем глаза. – Это все, что вам от меня нужно?

– На данный момент. – Он вздохнул, откинувшись еще дальше в кресле. Он пристально посмотрел на Астерию. – Как нам связаться с тобой, когда ты понадобишься?

– Используйте свой Эфир, – сказала она, открывая портал позади себя. – Призовите его и позовите по имени.

С этим прощальным даром – знанием трюка, о котором знали немногие – она исчезла в портале.

ГЛАВА 15

АСТЕРИЯ

Астерия появилась в Эонии во второй раз за пятнадцать лет, к большому своему нежеланию.

Люстра висела над широкой лестницей, освещенная красным звездным огнем, который отбрасывал зловещее свечение на графитовый мрамор величественного дома. Астерия вздохнула, шагнув к первому пролету лестницы, ведущему на площадку с двумя витражными окнами, расположенными одно над другим. Они были кроваво-красными, достаточно непрозрачными, чтобы она могла разглядеть мерцающие снаружи звезды Небес.

Она закрыла глаза и почувствовала Эфир, но остановилась, когда мелодия фортепиано отозвалась эхом в пустом доме.

Она знала, где он.

Астерия предпочитала смертный способ передвижения – ходьбу, особенно поскольку в Эонии бывала нечасто. Это давало ей возможность полюбоваться домом ее отца – одним из многих, что каждый Лиранец строил для себя, ее любимым был дом ее детства.

Ну, раньше был.

Она унаследовала его после первого разрыва между Галлусом и Даникой после той первой измены, примерно двести лет назад. Они подарили ей это жилище, а сами построили собственные дома в Эонии. Астерия и Род переехали из его безвкусной золотой резиденции в ее старый дом, но продержались лишь пятьдесят лет, прежде чем он изменил ей.

Дом был проклят.

Астерия прошла через западное крыло второго этажа, лампы на стене попеременно излучали красное и голубое пламя, направляя ее в атриум, откуда доносились звуки музыки. Она переступила порог открытого дверного проема и облокотилась о темную деревянную раму.

Звезды в ночном небе освещали комнату достаточно, чтобы отбросить светящееся сияние прямо на белое фортепиано в центре. Между мужчиной, сидящим на табурете, и окнами позади него возвышались, казалось бы, черные, мертвые деревья, но Астерия знала лучше. Деревья не были мертвы, а скорее забальзамированы Эфиром, которым она и ее отец делились.

Галлус не обратил на Астерию внимания, пока она слушала его болезненную оду, ноты эхом разносились по комнате, то взлетая, то опускаясь. Она скрестила руки, наблюдая, как он покачивается в такт своей песне, слегка заинтригованная, обнаружив его в смертной форме. Его длинные черные волосы едва касались клавиш, по которым порхали его длинные пальцы.

Он был воплощением зловещей грации.

– Ты играешь только минорные аккорды, – сказала Астерия, наконец ступив в комнату и сложив руки перед собой. Галлус не остановился полностью, но вывел песню к финальному декрещендо.

– Минорные аккорды создают тонкое напряжение, – объяснил Галлус, его пальцы замерли над клавишами, вздрагивая, будто ему потребовалось огромное усилие, чтобы перестать играть. – Они пробуждают диссонанс, который витает в воздухе горько-сладкой красотой.

Астерия промычала, и Галлус взглянул на нее краем глаза, приподняв идеально очерченную бровь. Она ответила тем же выражением лица, добавив наклон головы.

Ее отец подвинулся к краю табурета, похлопав по месту рядом с собой.

Она быстро подошла и заняла свое привычное место рядом с ним. Позволила пальцам лечь на прохладные клавиши из слоновой кости, замешкалась на мгновение, а затем начала играть собственную мелодию – более глубокую и томную. Время от времени, перед переходом к следующему кадансу, вплеталась черная клавиша.

– Напряжение и диссонанс, – тихо проговорила Астерия поверх звуков, взглянув на Галлуса, который пристально ее изучал. – Это то, что ты хочешь вызвать среди Лиранцев?

Галлус молчал, и ее грудь сжалась от отсутствия эмоций или ответа с его стороны. Она отвела взгляд и сосредоточилась на том, чтобы закончить свою песню, борясь с бушующими внутри эмоциями.

Ее отец был сложным человеком, но она считала, что знает его довольно хорошо. Даника всегда была отстраненной и холодной с Астерией, тогда как отец принимал деятельное участие в каждом воспоминании. Он научил ее понимать языки Авиша, играть на различных инструментах и переключаться между божественной и смертной формой. Он наставлял ее в управлении Эфиром и синим звездным огнем, унаследованным от него, оттачивая из нее свирепого Лиранийца.

Когда она хотела этого.

Если Даника желала, чтобы она приняла свою божественность, то Галлус поощрял ее самостоятельно мыслить и решать, чего хочет она, а не другие. Он никогда не подталкивал ее к какому-либо исходу или выбору, даже если у него был предпочтительный вариант.

После того, как Даника завела роман с Сирианцем из Риддлинга двести лет назад, в Галлусе произошел небольшой сдвиг. Он постепенно становился все более вздорным и нетерпимым.

Тем не менее, между ним и Астерией ничего не изменилось. Он оставался таким же преданным отцом.

Именно Галлус утешал ее, когда Род изменил ей с человеческой женщиной, позволив пожить с ним в его личной обители, пока она залечивала раны. Они много говорили о верности, и Галлус сказал, что такие Лиранцы, как Даника и Род, считают себя выше других из-за своих сил и возможностей.

Вот почему они чувствовали, что могут совершать подобные поступки, не беспокоясь о последствиях, лишь бы это давало им острые ощущения, которых они ищут в своем монотонном существовании.

Галлус еще больше замкнулся в себе после того, как восемьдесят лет назад Даника родила ребенка от другого Сирианца. Он стал скрытным, затворившись в своем доме. Он по-прежнему встречался с Астерией и впускал ее, но той искры, которую она так любила, больше не было.

Поэтому, когда тридцать пять лет назад Галлус оплодотворил замужнюю Королеву Эфирии, что привело к рождению ее сестры Фиби, Астерия почувствовала себя преданной. Она думала, что они в этом вместе – избегают романтических связей с Существами Авиша, как Морана, Дола и Ирена.

С тех пор в их отношениях было постоянное напряжение.

– Ты сердишься на меня, – наконец произнес Галлус, когда ее мелодия закончилась, и последние ноты растаяли в углах комнаты.

– Разумеется, я сержусь на тебя. – Астерия развернулась к нему, положив свою руку поверх его. – Зачем ты говорил то, что сказал на собрании? Почему у Сибил видения, в которых ты ведешь войну против остальных Лиранцев?

Снова Галлус лишь смотрел на Астерию, перевернув свою руку под ее. Он поднял их между собой и накрыл другой своей рукой сверху. Он провел большим пальцем по их коже одного оттенка.

– Это тебя не касается, Астер.

– Касается, Отец, – протянула она, выдернув свою руку из его и встав с табурета. Она с грохотом захлопнула крышку над клавишами, облокотившись на нее. – Ты сам сказал, что я не могу быть Андромедианкой или просто Сирианкой – я Лиранец. Если ты всерьез намерен делать то, о чем говорил на собрании, значит, ты хочешь навредить людям и начать войну против Лиранцев, которые могут тебе противостоять. А это значит, что мне придется противостоять тебе.

– Я никогда не заставлю тебя выбирать между твоей матерью и мной, – объяснил он, склонив голову.

– Дело не в тебе и матери. – Астерия фыркнула, закатив смертные глаза. – Я забочусь обо всех Существах этого мира, включая людей. У меня нет с ними ссор. Я не думала, что у тебя они тоже есть, но увы… – она провела рукой вдоль его фигуры, – вот мы где.

Галлус тихо рассмеялся, звук прокатился по комнате, как гром. Он медленно поднялся с табурета, завис над землей и поплыл к окну, выходящему на Эонию. Он держался к ней спиной, но она уловила меланхоличность его профиля, когда он заговорил.

– Дола говорила о вымирании Лиранцев, Андромедианцев, Лемурийцев и Сирианцев. – При упоминании последних Существ он бросил Астерии понимающий взгляд. Она нахмурилась и стиснула зубы. – То, что люди не были упомянуты, – не случайность. Это значит, что мир движется к состоянию, в котором люди смогут процветать без этих Существ. Я не боюсь смерти, но не хочу видеть, как все, что мы создавали, исчезнет из Вселенной.

– Ты заботишься о своих Сирианцах больше, чем о людях. Я знаю это. – Галлус развернулся, откинув голову назад, чтобы взглянуть на Астерию сверху вниз через кончик носа. – Если бы тебе дали выбор между Сирианцами и людьми, кого бы ты спасла, моя Самая Яркая Звезда?

– Никого. – Она обошла табурет и приблизилась к отцу, скрестив руки. – Я позволила бы времени делать то, что должно. Я позволила бы им прожить свое существование, как задумала Вселенная, и я была бы с ними на протяжении всего этого.

– Хорошо. – Галлус усмехнулся, ткнув ее в нос. Она отмахнулась от него, зарычав. – Признаю, мой подход на собрании был довольно неприятным, но я не намерен устраивать геноцид людей. В мире всегда должен быть баланс, чтобы поддерживать выживание. Так что, это моя цель.

– Ты хочешь противостоять Судьбе, поддерживая баланс? – Астерия скривила губу. – Ты веришь, что существует дисбаланс?

– Люди нарушили естественное равновесие мира, каким мы его задумали. – Галлус вновь повернулся к окну, всматриваясь в дали Эонии. – Когда мы пришли в этот мир, люди были примитивны. Они с трудом добывали огонь, чтобы согреться, и боролись за выживание с бродячими тварями. Род делал, что мог, чтобы помочь им: менял ландшафт, сокращая популяцию чудовищ. Мы думали, это даст людям преимущество, но они все равно боролись.

– Поэтому Даника и я создали Сирианцев, – продолжил он с ностальгической ноткой в голосе. – Мы наделили их силой против тварей. Баланс между человеком, Сирианцем и тварью был прекрасен. Когда Зефир попросил создать Лемурийцев, баланс стал безмятежным.

Галлус нахмурился, выражение боли, а не гнева или разочарования, появилось на его лице. Он боролся с внутренней борьбой, и Астерия терпеливо ждала, пока он продолжит.

– Люди должны оставаться на своем месте, – сказал Галлус, и она побледнела. – Мир не сможет поддерживать себя, если людей будет больше, чем других Существ. Их необходимо подавить, чтобы защитить Королевство.

– Что ты собираешься делать, Отец? – Астерия протиснулась между ним и окном.

На таком близком расстоянии он возвышался над ней, его ледяные глаза впивались в нее.

– Ты знаешь, я никогда не заставлю тебя выбирать, но я должен умолять тебя остаться в стороне от этого.

– Как я могу держаться в стороне от войны, которая разрывает этот мир? – Астерия покачала головой, тыча пальцем в его грудь. – Нен и Зефир втянут в это Лемурийцев, и Сирианцы окажутся вовлечены. Если кто-то из моего народа будет сражаться, я не могу оставаться в бездействии.

– Предоставь Нена и Зефира мне, – настоял Галлус, отступая от нее и начиная расхаживать перед пианино. – Я не хочу начинать войну, несмотря на то, во что верят твоя мать, Род и Морана. Перемены не происходят от вспышек и действий, движимых гневом. Перемены требуют точности и тонких… – он запнулся, подбирая слово, – …корректировок.

– Каких корректировок? – выдавила Астерия сквозь стиснутые зубы. Она сжала руки в кулаки, обуздывая силу, жужжащую у нее под кожей.

– Ты спрашиваешь меня, что тебе делать, Астер. – Щеки Галлуса подтянулись в усмешку, реагируя на пробуждающуюся в ней общую для них силу. – Опять же, позволь нам делать свою работу. Тебе может быть шестьсот сорок семь, но для остальных Лиранцев ты все еще молода. Там, откуда мы родом, нас учили использовать свои силы с одной целью – править другими мирами и Королевствами. Ты же родилась здесь, в Эонии, и поэтому так близка к его Существам.

– Кто-то мог бы возразить, что это делает меня более чем способной решать, что для них лучше, – бросила вызов Астерия, склонив голову. – Вы пришли в это Королевство из другого – вы, народ, всего лишь их старые Боги. Я родилась в этом Королевстве вместе с ними, так что, возможно, я их истинная Богиня.

– Ты не можешь быть их Богиней только тогда, когда это тебе удобно, моя Самая Яркая Звезда. – Галлус повернулся к ней с жалеющим выражением. Смесь смущения, вины и раздражения обожгла ей горло. – Или все, или ничего.

В последний раз бросив на него испепеляющий взгляд, Астерия открыла за собой портал, не отрывая глаз от Галлуса, пока не шагнула назад, и пелена не исказила его черты. Оказавшись по ту сторону, в знакомой обстановке своей комнаты в Селестии, она взмахом руки закрыла портал и застыла недвижимо, как ее статуя в саду Целителя.

Астерия представляла себе этот разговор совсем иначе. Это был самый откровенный разговор с Галлусом, наполненный просветлением, почти за столетие.

Позволь нам делать свою работу.

Она не верила, что Галлус уничтожит людей одним щелчком пальцев, но она также знала, что он не оставит их невредимыми.

Она понятия не имела, что он задумал для Авиша.

Внезапно позволить ему уединиться почти на два столетия показалось опасным, что она ему позволила. Либо он все это время размышлял о дисбалансе, который, как он утверждает, существует на Авише, либо Лиранец просто заскучал.

Астерия лишь надеялась, что это первое, потому что второе делало его гораздо более опасным.