Текст книги "Отвергнутая драконом (СИ)"
Автор книги: Ия Эмдин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 28
Император закончил речь, оркестр снова заиграл, и гости хлынули на середину зала. Адалин свернула к боковой арке. Там, за колоннами, начинался узкий коридор к террасе, и она надеялась хоть минуту постоять на свежем воздухе.
– Адалин.
Она медленно обернулась.
Генри стоял в двух шагах. Один. Изабель рядом не было. Как он от неё отделался, Адалин не знала, да и знать не хотела. Бокала у него в руке тоже больше не было. Он смотрел на неё так же, как минуту назад в зале: будто боялся моргнуть и обнаружить, что её нет.
– Это ты, – сказал он. – Адалин, это правда ты?
– Я, Генри.
– Мне сказали… – Он запнулся. – Мать сказала, ты пропала. Что на границе маги, что от тебя два месяца ни строчки. Что ты…
– Сгинула на севере?
– Как видишь, нет, – сказала Адалин. – Передай леди Ровене мои поздравления. Ей придётся ещё немного потерпеть моё существование.
Генри будто не услышал. Он смотрел на неё. На плечи, на шею, на волосы. На лицо.
– Какая ты красивая, – сказал он тихо, почти растерянно. – Адалин. Боги. Какая ты красивая.
Три года назад она отдала бы за эти слова полжизни. Она вспомнила сорочку с кружевом на вороте. «Это не слишком… для тебя?»
– Спасибо, – сказала она. – Мне пора.
Он шагнул к ней и поднял руку. Хотел коснуться щеки, но Адалин отступила на шаг. Его ладонь повисла в воздухе.
Генри посмотрел на свою руку и медленно опустил её.
– Ты изменилась, – сказал он.
– Да.
– У тебя кто-то есть, – сказал он.
– Есть.
Генри отшатнулся, будто она его ударила.
– Кто?
– Кто он? – Голос у него сорвался, стал громче. Где-то у колонн кто-то обернулся. – Кто-нибудь с границы? Какой-нибудь лесничий? Конюх из твоей развалюхи? Маг-полукровка, которому некуда больше податься? Кто, Адалин? За полгода! Полгода, и ты уже… Он осёкся.
– А сколько, по-твоему, я должна была ждать? – спросила она тихо.
– Год? Два? – Адалин смотрела на него в упор. – Ты подписал бумаги, Генри. А теперь спрашиваешь, почему я не сидела на границе и не ждала, пока ты передумаешь?
– Я не… – Он провёл рукой по лицу. – Ты не понимаешь. Это мать. Это всё мать, она… Я не хотел. Я никогда не хотел тебя отпускать. Я думал… я был уверен, что ты…
– Что я что?
– Не стала бы чьей-то… – Он не договорил. Лицо у него вдруг потемнело.
– Это не твоё дело, Генри.
– Не моё? – Он коротко, зло рассмеялся. – Ты три года была моей женой.
– Была.
Он открыл рот, закрыл. Потом снова посмотрел на неё, и в его глазах медленно проступало что-то, чего она не ждала увидеть. Не вина. Недоверие.
– Я больше не жду, Генри, – сказала Адалин. – Ни тебя, ни кого-то другого. Хватит. Прощай.
Она развернулась и пошла к террасе. Он догнал её в два шага и схватил за локоть.
– Не уходи, – сказал он хрипло. – Пожалуйста. Не так. Дай мне сказать. Я был идиотом, слепым идиотом, но я могу всё исправить. Я разведусь с Изабель, я…
– Отпусти.
– Ты не понимаешь, что тут происходит! Тебе нельзя здесь быть! Ты не знаешь, кто она, кто её…
– Генри, отпусти мою руку.
Она чувствовала, как нагреваются под его пальцами её кожа, шёлк рукава, кольцо на руке. Ещё мгновение, и он узнает, кем стала его тихая, мягкая, всё прощающая жена.
– Убери руки от моей женщины.
Голос раздался у них за спиной, из глубины коридора.
Глаза Аларика горели расплавленным золотом, и зрачки в них снова были вертикальными, узкими, как у зверя.
Генри разжал пальцы.
– Ваше… – Он судорожно сглотнул. – Ваше Величество…
Аларик чуть приподнял бровь.
Генри посмотрел на Аларика, потом на кольцо у неё на руке.
– Вы… – прошептал Генри. – Это вы?
– Я, – сказал Аларик. – Не конюх. Прости, если разочаровал.
Адалин не помнила, как оказалась рядом с Алариком.
Только что она стояла у стены, растирая локоть, а в следующее мгновение уже прижималась к нему, лицом в чёрное сукно мундира, и его рука обхватывала её плечи. Тяжёлая, горячая, родная. Сердце у него под её щекой колотилось так быстро и сильно, что она поняла: спокойствие в голосе было сплошной ложью.
– Ты в порядке? – спросил он ей в волосы.
– Да.
– Серебряный, – сказал он, не отпуская её и даже не поворачивая головы. – Ты не подойдёшь к леди Адалин больше. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Ты не будешь писать ей, искать её, говорить о ней. Если я узнаю, что ты нарушил хоть одно из этих условий, я сам прилечу в Серебряный Дол. Тебе не понравится.
Генри стоял у колонны и смотрел на них. На руку Аларика у неё на плечах. На то, как она прижимается к чужому мужчине, закрыв глаза.
Адалин подняла голову и посмотрела на него. Без жалости. Без злости. Как смотрят на прохожего, который пытается остановить тебя посреди улицы, а ты спешишь.
– Иди к жене, Генри, – сказала она.
– Идём, – сказал Аларик и взял её за руку.
– Куда?
– В зал. Я хочу кое-что сделать, пока не передумал.
Когда они вышли из-под арки, оркестр как раз закончил очередной танец. Пары расходились, слуги разносили подносы.
Аларик вывел её на середину зала, и больше никто танцевать не вышел. Весь двор стоял вдоль стен и смотрел.
– Что ты делаешь? – шепнула Адалин.
– Танцую со своей женщиной.
– Все смотрят.
– Пусть смотрят. – Его горячая ладонь легла ей на талию. – Они и так смотрят с той минуты, как мы вошли. Шепчутся по углам: «любовница генерала», «девка с границы», «подцепил и притащил».
– Мне всё равно, что они шепчут.
– А мне нет. – Он повёл её, и огненный шлейф полетел по голубому полу.
Он развернул её, и она снова оказалась у него на груди. С люстры над ними упала тёплая капля: там, где они проходили, лёд начинал таять.
Он остановился прямо под самой большой люстрой. Оркестр продолжал играть, но они не двигались.
– Я люблю тебя, Адалин Винтер, – сказал Аларик.
Она вспомнила записку на подушке. Залитый ковёр. «Скажи, что не уйдёшь». Двенадцать драконов у костра под ледяным дождём. Небо над Сизыми горами.
– Адалин.
– Я тоже тебя люблю, – сказала она громко. – Невыносимый, упрямый, ужасный дракон. Я тебя люблю.
Он поцеловал её. Прямо там, посреди ледяного паркета, на глазах у императора и императрицы, у Совета кланов.
А потом сквозь толпу к ним вышёл лорд Эврен Хальд.
Высокий, с аккуратной серебристой бородой и белыми, коротко остриженными волосами. В руке у него была трость с набалдашником из горного хрусталя. Шёл он неторопливо и улыбался.
Четвёртая строчка в списке Лиры.
Под руку с ним шла Изабель. Голубое платье, жемчуг на шее, в ушах и в волосах. Лицо безупречное, как фарфор, и такое же неподвижное. Рядом с ней, на полшага позади, шёл Генри. Серый, будто из него выпустили всю кровь.
Адалин почувствовала, как пальцы Аларика у неё в руке на мгновение стали твёрдыми, но лицо у него осталось вежливым и спокойным, будто ему навстречу шёл старый, давно знакомый и не слишком интересный сосед.
– Генерал, – произнёс лорд Хальд. – Позвольте и нашей семье выразить своё восхищение. Давно двор не видел ничего подобного. Он кивнул на люстру, с которой всё ещё капало.
– Лорд Хальд, – ровно ответил Аларик. – Благодарю.
– Леди Адалин. – Хальд повернулся к ней и взял её руку. Пальцы у него были сухими и прохладными. Он наклонился над её рукой, не касаясь губами кольца. – Мы ведь с вами знакомы. Встречались в доме Серебряных. Я помню вас, хотя вы тогда почти не говорили.
– Мне тогда почти нечего было сказать, лорд Хальд.
– А теперь, я вижу, есть. – Он улыбнулся. – Это прекрасно.
– Прекрасно? – сказала Изабель.
Голос у неё был звонкий, мелодичный и громкий. Достаточно громкий, чтобы обернулись те, кто стоял поблизости.
– Изабель, – мягко сказал Хальд.
– Нет, дядя, я просто не понимаю. – Изабель улыбалась. Взгляд у неё остался колючим . – Генерал Асхард, я всегда восхищалась вашим родом. Древнейшая кровь империи. Ваш отец, ваш дед… А теперь вы берете в род… – она чуть наклонила голову, разглядывая Адалин, как разглядывают сомнительную покупку на рынке, – пустышку.
– Изабель, – повторил Хальд, чуть твёрже.
Вокруг стало тихо. Кейран за спиной Адалин сделал шаг вперёд, но кто-то его остановил.
Аларик шагнул вперед. Адалин сжала ему пальцы.
Но первым заговорил лорд Хальд.
– Довольно, Изабель. – Голос его был всё так же мягок, но в нём проступило что-то, отчего племянница замолчала на полуслове. Он повернулся к Аларику с извиняющейся улыбкой. – Простите мою девочку, генерал. Ей сейчас простительно многое. Она в положении. Вы понимаете: нервы, настроения, всё кажется таким важным.
В положении.
Адалин краем глаза увидела, как дёрнулся Генри. Будто его ударили между лопаток. Он поднял голову и посмотрел на жену, потом на её дядю, и лицо у него стало таким, каким бывает у человека, которому под ноги бросили горящую головню, а он не может отступить.
Адалин прислушалась к себе. Ребёнок. У Генри будет ребёнок, тот самый, ради которого её выставили за ворота.
Ничего. Только лёгкая, неожиданная жалость. Не к Генри. К ребёнку.
– Поздравляю, леди Изабель, – сказала она.
Изабель вспыхнула. Видимо, ждала другого.
– Благодарю, – процедила она.
– Адалин, – вдруг хрипло сказал Генри. Он шагнул вперёд, мимо жены, мимо её дяди.
– Двадцать шагов, Генри, – сказал Аларик. – Ты стоишь в трёх.
Генри остановился, будто налетел на стену.
– Генерал, это касается её безопасности. Это…
– Её безопасность – моя забота, – сказал Аларик.
Генри посмотрел на Адалин. Взгляд у него был отчаянным, почти умоляющим. Он сжал губы и перевёл глаза на Изабель, потом на её дядю. И вдруг Адалин поняла, что он не просто хочет поговорить. Он боится. Боится по-настоящему.
Адалин почувствовала холод. Сначала Адалин решила, что это сквозняк.
Холод полз медленно, как вода, просачивающаяся сквозь трещину. От лодыжки вверх, под шёлком, по коже. Тонко, остро, будто кто-то вёл по ноге кончиком ледяной иглы. Потом вторая игла. Третья. Они обвивали, тянулись выше, к колену, к бедру, к животу. И с каждым дюймом становились тяжелее.
Адалин опустила глаза.
На полу ничего не было. Огненный подол, голубой лёд паркета, её собственная тень, падающая от люстр. И тень Изабель рядом, длинная, узкая, слишком длинная для невысокой женщины. Её край лежал на краю тени Адалин. Касался.
По этой границе, там, где тени соприкасались, на льду проступал тонкий белый иней.
Холод добрался до живота и остановился там. Обвился кольцом. Сжал.
Адалин задохнулась. Огонь внутри дрогнул и начал сжиматься, как тогда, в галерее, под руками Каэлана.
Изабель смотрела на неё и улыбалась. Белки её глаз стали чуть светлее, чем следовало, и зрачки в них сузились.
– Тебе нехорошо, дорогая? – спросила она участливо. – Ты так побледнела. Наверное, здесь для тебя слишком холодно. Огненным в нашем дворце бывает тяжело.
Лорд Хальд стоял рядом и мягко улыбался. Пальцы его спокойно лежали на хрустальном набалдашнике трости. В глубине хрусталя, Адалин увидела это краем глаза, медленно клубился темный туман.
Адалин стиснула зубы. «Нет», – сказала она себе. И её затылок вспыхнул.
Жар рванулся от шеи вниз, по позвоночнику, и упёрся прямо в ледяное кольцо, сжимавшее её изнутри. Мгновение два противника стояли друг против друга. Огонь и лёд. Опалы у неё на шее потемнели, по ним пробежала морозная паутина, а потом паутина лопнула, и камни вспыхнули ярче прежнего.
Внешне не изменилось ничего. Адалин стояла, держала Аларика за руку и вежливо улыбалась. Изабель стояла напротив и улыбалась тоже. Лорд Хальд опирался на трость. Гости вокруг перешёптывались о ребёнке, о Серебряном Доле и о том, какое смелое платье у леди Адалин.
А между ними шла война.
Аларик почувствовал первым. Его пальцы в её руке вдруг стали горячими. Он медленно, очень медленно перевёл взгляд вниз, на пол. Потом на тень Изабель. Потом на хрустальный набалдашник трости.
Вертикальные зрачки сузились в нитку.
– Не надо, – едва слышно шепнула Адалин. – Я сама.
Он посмотрел на неё. И Адалин увидела, как ему трудно. Как всё в нём рвётся вперёд, сжечь, раздавить, разорвать. Но он остался стоять. Только сжал её руку, крепко, до боли, и она почувствовала, как в её ладонь из его ладони льётся жар. Этого хватило.
Адалин отпустила его руку и шагнула вперёд.
– Леди Изабель, – сказала она тепло, почти ласково. – Простите, я не поздравила вас как следует.
И прежде чем Изабель успела отступить, Адалин взяла её за обе руки.
– Ребёнок – это такое счастье, – сказала Адалин громко. – Я так хорошо знаю, как его ждут. Позвольте мне пожелать вам тепла.
И отдала огонь, а нити стали видны.
Сначала на полу. Из тени Изабель вдруг вырвались десятки тонких, чёрных, извивающихся жгутов. Они тянулись к подолу Адалин, обвивали его, уходили под шёлк. И все до единого горели. Они корчились на льду и шипели, пытаясь отдёрнуться, вернуться к хозяйке, и не могли.
Потом жгуты загорелись на самой Изабель. На запястьях, там, где Адалин держала её руки. На шее, под жемчугом. Тонкие чёрные нити проступили у неё под кожей, как вены.
Весь зал это увидел.
– Чёрная магия, – сказала Адалин. – В зале Его Высочества.
Она подняла руку и показала на обугленные следы на полу.
У дальних дверей стражники в золочёных доспехах положили ладони на рукояти мечей. Император медленно выпрямился на троне.
Генри смотрел на жену. Он не выглядел удивлённым. Он выглядел как человек, у которого с души свалилась каменная глыба, а под ней оказалась бездна.
Изабель дышала тяжело, рвано. Волосы растрепались, жемчужная нить на шее порвалась, и жемчужины покатились по полу. На запястьях краснели свежие ожоги. Но, когда она подняла голову, лицо у неё было уже другим. Испуганным. Заплаканным. Беззащитным, как у обиженного ребёнка.
– Она… – Голос у Изабель сорвался. Она прижала обе ладони к животу. – Она на меня напала! Вы все видели!
– Изабель, – тихо сказал Генри.
– Молчи! – Она обернулась к залу. Слёзы текли по её лицу. – Вы все видели! Огонь! Она меня жгла! Посмотрите на мои руки!
Она вытянула руки, показывая ожоги. По залу прокатился шёпот.
– Чёрная магия? – Изабель засмеялась сквозь слёзы, тонко, истерично. – Это я тёмная? Посмотрите на неё! Откуда она взялась? Чем она его взяла? Красотой? Посмотрите на неё! Она приворожила генерала! И моего мужа пыталась!
– А это?! – закричала Изабель. – Посмотрите на её шею!
Адалин не поняла. И в отражении на ледяной колонне рядом Адалин увидела то, что видели сейчас все.
На затылке у неё, у самого основания шеи, горел знак. Тонкий, золотой, светящийся изнутри, как раскалённая проволока. Сложенное драконье крыло.
– Клеймо! – Голос Изабель звенел под сводами. – Магическое клеймо! Кто из вас видел такое на честной женщине? Она связала себя с ним кровью! Это запретная магия, древняя, тёмная! Она ведьма! Ведьма, которая подчинила себе брата императора!
Шёпот вокруг стал громче. Адалин видела, как отступают дамы, ещё полчаса назад хватавшие её за руки. Как стражники у дверей переглядываются и не знают, кого задержать.
А с возвышения у дальней стены медленно поднялся с трона император.
Глава 29
Валериан спустился на одну ступень. Потом ещё на одну. Двигался он медленно и тяжело, как человек, который давно не высыпается и каждое утро надевает корону через силу. Он смотрел на обугленные следы на полу. На рассыпанный жемчуг. На ожоги на запястьях Изабель. На Адалин.
Потом его взгляд остановился у неё на шее, на золотом знаке, и задержался там надолго.
– Магия в моём присутствии, – сказал император. Голос у него был негромкий, но его услышали все. – На глазах у Совета кланов. Обе стороны обвиняют друг друга в тёмном колдовстве. И у одной из них на теле знак, которого никто в этом зале не может объяснить.
– Стража. Леди Адалин Винтер взять под охрану до выяснения. Леди Изабель Серебряную тоже. Обеих в разные покои, под замок. Утром трибунал.
Изабель всхлипнула и прижалась к дяде. Лорд Хальд обнял её за плечи и посмотрел на императора с выражением глубочайшей скорби.
Адалин стояла неподвижно. Огонь внутри неё рвался наружу, но она держала его, как держат на поводке рвущегося пса. Если она сейчас ударит, если хоть одна искра сорвётся с её пальцев на императорскую стражу, Изабель выиграла. Тогда никакой трибунал уже не понадобится.
Первый стражник протянул к ней руку.
– Тронешь её, – сказал Аларик, – и я сломаю тебе пальцы.
– Аларик, – устало сказал император. – Не сейчас.
– Именно сейчас, брат. – Аларик не сдвинулся с места. – Ты хочешь знать, что за знак у неё на шее? Я скажу.
Он повернулся к залу.
– Это не клеймо. Это не приворот, не запретная магия и не кровавая печать. Леди Изабель ошиблась.– Это истинная связь.
Тишина в зале изменилась. Только что она была тревожной, ожидающей, а теперь стала растерянной. Кто-то нервно засмеялся и тут же замолчал. Леди Морвиль опустила веер.
– Истинная связь, – повторил кто-то из старых лордов у колонны. – Это сказки.
– Это закон, – сказал Аларик. – Древнее Совета кланов. Древнее этого дворца и самого холма, на котором он стоит. Раз в несколько сотен лет у дракона находится пара. Та, чей огонь отвечает его огню. Та, кого признаёт его кровь.
Он посмотрел на Адалин.
– Она спасла меня своей кровью. А вчера ночью у неё на шее появился этот знак.
– Вчера ночью, – эхом повторила Изабель, и в голосе её прозвучало что-то ядовитое. – Как удобно.
– Удобно, – согласился Аларик. – Особенно для тебя. Потому что знак проявляется только тогда, когда пара сама, по доброй воле, признаёт друг друга. Не магией. Не силой. Клятвой.
Адалин вспомнила ванну. Его хриплое «скажи, что не уйдёшь». Своё «клянусь огнём». И короткое жжение на затылке, которому она тогда не придала значения.
Так вот что это было.
– Красивые слова, генерал, – подал голос лорд Хальд. Он говорил мягко, с отеческой укоризной. – Но слова есть слова. Знак есть у одной леди Адалин. А истинная связь, если я верно помню старые книги, бывает между двумя.
– Верно помнишь, – сказал Аларик.
Он повернулся к Адалин. Взял её лицо в ладони, горячие, бережные. И посмотрел ей в глаза.
– Смотри на меня, – сказал он тихо, только для неё. – Не бойся.
Ее губы были сладкими от вина. Она тихо выдохнула ему в рот, подаваясь навстречу, и корсет ее платья жестко уперся ему в грудь. Корсет и кружева мешали, но он только крепче перехватил ее за талию. Поцелуй вышел быстрым и смазанным.
Когда он отстранился, то не отпустил её сразу. Провёл большим пальцем по её губам, легко, от уголка к уголку.
Затылок у неё вспыхнул.
У Аларика на шее, над чёрным воротником мундира, у самого основания затылка, горел золотом точно такой же знак. Сложенное драконье крыло. Одно в одно. Только на её шее крыло было сложено вправо, а на его шее влево. Будто два крыла одной птицы.
– Как в старых книгах, лорд Хальд, – сказал Аларик, не оборачиваясь.
Император стоял на нижней ступени и смотрел.
Лицо у него было странным. Адалин не сразу поняла, что это. Не гнев и не изумление. Скорее, так смотрит человек, который много лет носил на плечах тяжёлый груз и вдруг почувствовал, что кто-то подставил плечо.
– Отставить, – сказал Валериан. – Леди Адалин Винтер под защитой правящего рода. – Он помолчал. – По праву истинной связи.
– По праву истинной связи, отец? – мягко спросил Каэлан. – Ты ведь понимаешь, что это значит?
– Я не просил трона, – сказал Аларик.
– Конечно, не просил. – Каэлан кивнул. – Ты никогда ничего не просишь. Тебе всё приносят сами. Брат, война, слава. И трон заодно. – Он остановился шагах в десяти. – Всё, к чему я шёл двенадцать лет. Всё, что я заслужил.
– Каэлан, – сказал император.
– Нет, отец. – Каэлан даже не обернулся. – Ты дал мне это имя. Наследник. Ты приучил меня к нему. А теперь стоишь и смотришь, как его забирают на твоих глазах. По праву какой-то сказки на ночь.
Он поднял руку и медленно стянул с неё белую перчатку. Пальцы под ней были бледными до синевы.
– Есть и другой закон, – сказал он. – Тоже древний. Закон Клинка. Если один из правящего рода оспаривает право другого, спор решает сталь. Бог рассудит.
И бросил перчатку к ногам Аларика.
– Аларик, – шёпотом сказала Адалин. – Нет.
– Он не оставил мне выбора. Он полгода пытался сделать это незаконно. Пусть попробует так.
– Аларик…
– Ты связана со мной кровью, – сказал он. – Мне жаль. Но я не могу отказаться. Если я откажусь, Совет решит, что он прав. Что знак ложный. Что ты меня приворожила. И тогда тебя уже никто не защитит. Даже брат.
Он улыбнулся. Наклонился, поднял с пола перчатку и швырнул её обратно, к ногам Каэлана.
– Принимаю.
– Без магии, – громко сказал император. – Без облика. Тот, кто нарушит условие, проиграл. Начинайте.
Первым ударил Каэлан.
Он был быстр. Невероятно, нечеловечески быстр. Адалин даже не увидела, как он двинулся: только что он стоял, держа меч опущенным, а в следующий миг уже был рядом с Алариком, и светлый клинок летел ему в горло.
Сталь лязгнула о сталь. Аларик отбил удар, почти не двигаясь, просто чуть повернув свой тяжёлый меч. Каэлан отскочил и тут же атаковал снова, с другой стороны. Ещё раз. Ещё.
Он танцевал. Так же, как на паркете полчаса назад: легко, изящно, без единого лишнего движения. Белый мундир мелькал по кругу, светлый клинок сверкал, выписывая в воздухе узоры, похожие на морозные цветы на окне. Удар в плечо. В бедро. В лицо. Обманный выпад, разворот, удар снизу.
Аларик почти не сходил с места.
Он отбивал короткими, скупыми движениями. Его меч просто оказывался там, где нужно, каждый раз, будто Аларик заранее знал, куда ударят.
Светлый клинок прошёл под защитой Аларика, по рёбрам слева. Чёрное сукно мундира разошлось, и на голубой лёд упали первые капли крови.
– Без магии, Каэлан, – сказал Аларик ровно.
– Это не магия, дядя. Это северная сталь. – Каэлан пожал плечами.
Он врал. Адалин видела, как по клинку бегут голубоватые узоры. Ярче, чем раньше. Император смотрел на это и молчал.
Каэлан ударил снова.
Дальше было хуже.
Он больше не играл. Атаки шли одна за другой, быстрые, точные, злые. Аларик отбивал, но уже не так легко: Адалин видела, как он чуть медленнее поднимает левую руку, как бережёт раненый бок. Ещё один порез, на плече. Ещё один, на предплечье.
Пол под ногами Аларика становился скользким.
Аларик шагнул назад, отбивая удар. Нога поехала по инею. Светлый клинок обрушился сверху, и сталь заскрежетала о сталь. Каэлан навалился всем весом. Лицо его оказалось совсем близко к лицу Аларика.
– Знаешь, что я сделаю с ней, когда ты умрёшь? – сказал он тихо, так, что слышал только Аларик. – Я заберу ее себе или просто подожду. Ведьма без пары угасает за год. Я буду навещать её в твоем дворце. Приносить цветы. Смотреть, как она гаснет.
Адалин шагнула вперёд. Кейран поймал её за локоть.
– Нельзя, миледи, – сказал он хрипло. – Нельзя. Он проиграет, если вы вмешаетесь.
– Ты слишком много говоришь, – сказал Аларик.
Светлый клинок Каэлана поехал вверх, дрожа от напряжения. Иней на тёмном мече начал таять.
Каэлан отскочил. В глазах его впервые за весь бой мелькнуло что-то похожее на беспокойство.
– Без магии, дядя.
Тяжёлый тёмный меч опускался на светлый клинок, как молот на наковальню. Раз. Другой. Третий. Каэлан отбивал, но с каждым ударом его отбрасывало назад, к краю круга. Пальцы на рукояти белели. Лёгкость ушла из его движений, и Адалин увидела то, что, наверное, видели солдаты на границе: генерал Асхард в бою. Не красиво. Не изящно. Страшно.
– Двенадцать лет у лучших мастеров севера, – сказал Аларик, не сбивая шага. Удар. – Хорошие мастера. Хорошая школа. – Удар. – Только они учили тебя драться на паркете. А я учился на границе, где под ногами кровь и грязь, и никто не играет музыку.
Каэлан попытался уйти вбок. Аларик не дал. Ещё удар, и светлый клинок северной стали треснул посередине.
Он отступил на шаг. И сделал то, чего Адалин ждала весь бой. Он нарушил условие. Тонкие острые иглы, сотни, тысячи, тучей полетели в лицо Аларику. В глаза. В горло.
Адалин закричала.
Глаза у него стали совсем светлыми, почти белыми, как у Изабель. По шее, под белым воротником, побежали тонкие чёрные нити. Иней хлынул от его ног по всему кругу, по паркету, к стенам, к ногам гостей. Люди закричали, отпрянули. Кто-то упал.
– «Белый господин», – тихо сказала Адалин.
Каэлан бросился на Аларика. Простой солдатский меч вошёл Каэлану под рёбра, туда, где под белым мундиром с шестилучевой звездой билось сердце.
Каэлан стоял, нанизанный на клинок, и смотрел на Аларика. Без удивления. Скорее, с любопытством, тем самым, голодным, которое Адалин видела у него в галерее, когда он смотрел ей на шею.
– Хальд! – рявкнул император, и голос его сорвался. – Взять Хальда!
Адалин отвернулась. Это больше не было её делом.
Аларик поднял голову и нашёл её глазами. Он отбросил меч. Тот со звоном покатился к ногам Кейрана.
– Ты ранен, – сказала Адалин, когда он подошёл.
– Ты тоже это чувствуешь?
– Каждую царапину.
– Прости.
Он посмотрел на неё сверху вниз. Потом на зал вокруг. На оплывающие колонны, на мокрые голубые стены, на императрицу, которая рыдала на ступенях трона. На леди Морвиль, на даму с лорнетом, на десятки бледных лиц, которые смотрели на них, как смотрят на чудо.
– Здесь холодно, – сказал Аларик. – Тебе не кажется?
– Очень.
– Я так и думал.
Он наклонился и подхватил её на руки. Адалин ахнула и обхватила его за шею. Под пальцами у неё был горячий, светящийся знак: сложенное крыло.
И из спины у него медленно, тяжело развернулись крылья.
Огромные, тёмные, с бронзовым отливом по краю, с перепонками, сквозь которые просвечивал свет люстр.
Она подняла руку и отпустила огонь.
Купол засветился. Сначала в одной точке, потом шире, шире, как разгорается костёр от одной искры. Нарисованное сияние потекло вниз каплями, лиловыми и зелёными. Лёд над их головами истончился, стал прозрачным, как стекло, и сквозь него вдруг проступили звёзды.
На гостей полилась вода. Тёплая, как летний дождь. Женщины визжали, мужчины прикрывались плащами, стража роняла алебарды. Император стоял на ступенях трона, запрокинув голову, и вода текла по его седым волосам, по короне, по лицу.
Аларик ударил крыльями. Их подбросило вверх так, что у Адалин ухнуло сердце.
Внизу мелькнули люстры, колонны, запрокинутые лица. Мелькнул рыжий Кейран, который стоял посреди зала, промокший насквозь, и хохотал, подняв обе руки, будто они только что выиграли войну. Мелькнул Генри, крошечный, серый, с поднятым лицом. Мелькнула лужа на голубом паркете и белый мундир в ней.
Потом всё это ушло вниз, и вокруг была только ночь.
Холодный воздух ударил в лицо, обжёг щёки, спутал волосы. Адалин зажмурилась, вжавшись лицом ему в шею, а когда открыла глаза, под ними лежала столица.
Крылья мерно, тяжело били по воздуху. С каждым ударом Адалин чувствовала, как ему больно: порезы, рёбра, плечо. И как ему всё равно.
– Ты истекаешь кровью, – сказала она.
– Немного.
– Тебе надо к лекарю.
– Мне надо к тебе. – Он чуть повернул голову и коснулся губами её виска.
– Я и так у тебя.




























