Текст книги "Освещенные шрамами (ЛП)"

Автор книги: Иви Марсо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 10
ТЕ, КТО ЖЕЛАЕТ НАМ СМЕРТИ… КРОВЬ НА ЕГО МЕЧЕ… НЕПРИЯТНАЯ ПРАВДА… КАМЕННОЕ СЕРДЦЕ

Кровь из лужи на полу была еще теплой на ее руках. «Кровь моего отца», – поняла она с тошнотворным чувством.

Его тело покоилось на троне, как одна из кукол ее детства: слишком жесткое, несгибающееся, с кровью, стекающей по груди и капающей на пол. Его глаза все еще были открыты.

Руки Брин начали сильно дрожать. Она попятилась назад от трона, спотыкаясь о собственные ноги. Она сильно ударилась о пол, в коленях вспыхнула боль, но боль казалась далекой, словно это происходило с кем-то другим. Брин не помнила, как снова встала на ноги.

В одной руке она все еще сжимала нож Рангара. Другая была в крови. Ей нужно смыть кровь. Кровь отца. Она вытерла ее о юбку, но потерпела неудачу. Брин потерла сильнее. Ее дыхание становилось прерывистее. Она согнулась пополам, издавая тихие стоны. Казалось, что ее сердце бьется так сильно, что вот-вот разорвется.

Она открыла рот, чтобы закричать, но кто-то сзади зажал ей рот рукой.

Ее глаза широко раскрылись. А спина напряглась. Она подумала, что ее сердце разорвется от испуга, но после нескольких панических вдохов ее пульс успокоился. Какой-то инстинкт, еще более сильный, чем паника, взял верх. Брин сжала нож и воткнула его через плечо назад, в глаза нападавшему.

Он увернулся, разворачивая ее к себе.

– Рангар! – попыталась крикнуть она, приглушенная его рукой.

Рангар одной рукой держал ее за запястье, а другой все еще закрывал ей рот. Он снял плащ из медвежьей шкуры и остался в штанах и кольчуге, с мечом наготове. Она попыталась вырваться.

Он вывернул ей запястье, пока она не выпустила нож, который упал на пол. Затем заломил ей руку за спину. Его хватка была железной. Рангар сильнее зажал ей рот правой рукой, а левой обхватил за талию. Она почувствовала, как ее внезапно подхватили и перекинули через плечо. Освободив рот, она укусила его за ухо.

Он вскрикнул и поставил ее на ноги. Брин попятилась назад, широко раскрыв глаза.

На его ухе была кровь. И на мече тоже. Это была кровь отца? Неужели Рангар убил ее собственного отца? Повсюду был дым. Ей было трудно дышать. Волосы Рангара наполовину выбились из хвоста; как бы дико он ни выглядел, глаза его были ясны. Кровь стекала по его шее.

В дальнем зале что-то загремело, и он выхватил меч, тяжело дыша.

Она почувствовала себя дикой… готовой к схватке.

– Ты убил его! – прошипела она.

В слабом свете его глаза вспыхнули от удивления.

– Нет.

Она обвиняюще ткнула пальцем в сторону его меча.

– На твоем мече кровь!

– Не я желаю смерти твоей семье. – Его голос был опасно тихим, когда он вытирал лезвие о штаны.

– Тогда кто? – настаивала она.

Его глаза снова вспыхнули.

– Ты действительно не знаешь?

– Не знаю чего?

– Это твой собственный народ! Народ Мира!

Брин ожидала чего угодно, но только не этого. Не найдя слов, она только прижала руку к волосам, впиваясь ногтями в кожу головы.

– Это невозможно. Это ложь.

Он наблюдал за ней несколько секунд, словно не был уверен, что ее реакция настоящая.

– В Мире уже давно назревало восстание. Три года назад крестьяне напали на карету твоего отца. Они чуть не зарезали его на улице, но он спасся. Это был первый раз, когда они были достаточно сильны, чтобы попытаться снова. Жители Мира презирают твою семью. – Его лицо стало мрачным. – На их стороне была мирская армия. Капитан Карр возглавил восстание.

Капитан Карр? Брин еще сильнее вонзила ногти, закрывая глаза. Нет, это неправильно. Невозможно. Она отправила капитану записку…

Она предупредила капитана о его собственном перевороте?

Она вспомнила, как видела армию Мира на лужайке перед домом, сражающуюся у входа в замок. И солдатские сапоги с золотыми пряжками под дверью ее спальни. Она думала, что они защищали ее семью. Ей вспомнился крик Элисандры, и Брин застыла на месте, почувствовав тошноту.

Рангар протянул к ней руки.

– Иди сюда. – Она отпрянула назад, спотыкаясь, и отошла на несколько шагов. Он приказал: – Брин, пойдем со мной.

– Я никуда с тобой не пойду!

Его лицо стало суровым, и он резко шагнул вперед. Даже без меча в его руке у нее не было бы ни единого шанса против него.

– Идем.

– Отойди от меня. Это похищение ребенка!

Он остановился, в его глазах вспыхнуло нетерпение.

– Ты не ребенок, и я не буду тебя заставлять. Если хочешь, можешь бежать прямо в пламя. Или к толпе, которая ждет снаружи, желая перерезать тебе горло.

Она уставилась на него.

– Ты замешан в этом? Это и был твой план с тех пор, как мы были детьми? С тех пор, как ты спас меня от волков, а мои родители не позволили тебе взять меня в рабство?

Его взгляд стал жестким.

– Сегодня ночью я вбежал в горящий замок, чтобы найти тебя. Я сражался с воинами Мира, с которыми у меня нет никаких разногласий. Мои братья ждут меня снаружи. У нас есть лошади. Мы можем вывезти тебя из Мира, но нам нужно спешить. Я говорил тебе, что ты – моя ответственность.

Тяжело дыша, она спросила:

– Если я откажусь, ты снова перекинешь меня через плечо?

Его нетерпеливый взгляд говорил о том, что он именно так и поступит. Но затем его голос смягчился.

– Либо ты идешь со мной, либо остаешься здесь и ждешь, пока смерть найдет тебя.

– Мой народ не причинит мне вреда.

– Они сделают это. – В его голосе было столько уверенности.

Сердце Брин бешено колотилось. Ее рука коснулась шрамов под платьем.

– Моя мать…

Рангар медленно покачал головой, и она почувствовала, что бледнеет.

– Мои брат и сестра?

– Твой брат сбежал с несколькими солдатами, которые остались ему верны. Где леди Элисандра, я не знаю. Если она мертва, я об этом не слышал. Ты ничем не можешь им помочь. Но ты можешь спасти себя.

Она покачала головой, чувствуя себя в ловушке.

– Марс подумает, что ты похитил меня. Все об этом подумают. Они придут за тобой с остатками армии.

Рангар пожал плечами и протянул руку.

– Пускай приходят.

Его рука не была в крови, в отличие от ее. Все, что произошло за последние несколько минут, ощущалось как груз целой жизни. Так много вопросов осталось без ответа. Действительно ли ее собственный народ восстал против них? Разве отец не был хорошим королем? А мать – благосклонной королевой? Они подарили своему народу Священный лес, у Мира были процветающие поля, армия для защиты…

Она снова подумала о сапогах под своей дверью. Это были сапоги Мирских солдат. Тех, кто пытался выломать ее дверь, и тех, кому удалось выломать дверь Элисандры… были ли они Мирцами или нет, по крайней мере, они были одеты как Мирские солдаты.

В любом случае, огонь становился все сильнее.

Она протянула руку и во второй раз за свою короткую жизнь доверилась мальчику со шрамами на лице и каменным сердцем.

Глава 11
СВЯЩЕННЫЙ ЛЕС… ШЕСТЬ ВСАДНИКОВ, ПЯТЬ ЛОШАДЕЙ… ОБЕЩАНИЕ ОКЕАНА… НОЮЩИЕ БЕДРА… ПОЛЯНА

Королевство Брин все было в огне.

Рангар крепко сжал ее руку, таща за собой по коридорам замка. Вокруг них была стена пламени. Потолочная балка треснула и рухнула позади них, осыпав их штукатуркой. Брин закричала.

Рангар опустил голову и побежал быстрее. Она следовала за ним в оцепенении. Брин никогда не чувствовала себя отрешенной… по крайней мере, с той ночи десять лет назад, когда ее растерзали волки. Теперь все было по-другому. Ее мать и отец мертвы. Ее дом был в огне. Ее брат и сестра пропали. А незнакомец утверждал, что она принадлежит ему.

Действительно ли ее собственный народ пытался ее убить? Что плохого она им сделала? Рангар повел ее по другому коридору, вынуждая бежать быстрее. Брин решила оставить все вопросы на потом… сейчас необходимо выжить. Рангар был прав: они не могли оставаться в замке. Его стремительно пожирал огонь.

Он свернул в коридор, который вел во двор, но Брин потянула его назад.

– Нет. Они перекрыли этот проход. Сюда.

Он не стал задавать вопросов. Рангар свернул в указанный ею коридор, который был весь в дыму. Этот коридор вел к уборным для слуг и им редко кто пользовался.

Не самое приятное место, но Брин знала, что, как и во всех уборных, в нем арочные окна. Как только они добрались до него, кашляя, то бросились к открытым аркам, вдыхая свежий воздух.

Рангар посмотрел вниз, прикидывая высоту.

– Я прыгну первым. Потом ты. – Прежде чем она успела ответить, он перекинул ногу через окно и исчез. Ахнув, она посмотрела вниз и увидела, что он приземлился, как кошка, присев на четвереньки. Он выпрямился и позвал ее.

Она начала поднимать юбки, чтобы вылезти в окно, но тут услышала грохот в конце коридора и остановилась. Разумно ли было идти с Рангаром?

Насколько она знала, пожар устроили его люди. Берсладенцы верили, что она принадлежит им. Они пытались забрать ее десять лет назад и потерпели неудачу. А теперь она шла с ними добровольно… неужели она сошла с ума?

Но когда обрушилась стена и посыпались искры, Брин неистала раздумывать. Она перекинула одну ногу через окно, цепляясь за подоконник.

– Прыгай! – позвал Рангар. – Я поймаю тебя!

«Святые, спасите меня…»

И она прыгнула.

Как только собралась закричать, он поймал ее за талию. Брин застонала от удара. У нее заболели ребра. Он опустил ее на траву, и она упала на колени, желая поваляться на влажной прохладной траве, чтобы избавиться от ужасного запаха дыма. Но Рангар уже поднимал ее на ноги.

– Нужно спешить. Моя семья ждет с лошадьми.

На другой стороне замка был слышен шум армии Мира. Если верить Рангару, они искали ее, намереваясь убить так же, как и ее родителей.

Она кивнула Рангару. Вместе они спустились с холма за замком и оказались в Священном Лесу. Брин сразу же почувствовала защиту деревьев и темноты. Она шла за Рангаром по камням и корням, чувствуя головокружение от дыма, пока они не вошли в ручей, и она поняла, что они направляются к речному святилищу.

Она остановилась.

– Рангар, мы не можем. Это священная вода. Мы не можем прикасаться к ней.

Он прорычал:

– Ты не можешь. Я не разделяю таких убеждений.

Прежде чем Брин успела возразить, он перекинул ее через плечо и пошел через ручей. Это совсем не соответствовало духу традиции, но она сомневалась, что Рангар опустит ее на землю, даже если она будет колотить и пинать его. Пройдя несколько сотен ярдов, он вышел на другой берег реки и поставил ее на твердую землю.

Сквозь деревья донеслось фырканье лошади. Брин подпрыгнула, когда из леса появилась тень. Валенден. Средний брат. Со своими медвежьим плащом и лохматыми волосами он казался единым целым с природой, так отличаясь от сверкающих бело-золотых одежд воинов Мира.

Валенден окинул Брин долгим взглядом с ног до головы, а затем что-то негромко сказал Рангару, который коротко ответил. Валенден махнул рукой, чтобы они следовали за ним, и повел их по короткой тропинке к поляне, где стояли пять лошадей, скрытые за большим валуном.

Брин смутно узнала долину святых, на которой не была уже много лет; из-за ее далекого расположения до нее было трудно добраться. Но, пройдя через ручей, она сэкономила несколько часов обычного пути.

Король Алет поднялся с пня. Он, маг Марна и Трей явно с нетерпением нас ждали. Как только Валенден вывел их из леса, они начали быстро говорить друг с другом на своем языке.

Брин повернулась к Рангару, тяжело дыша.

– Куда мы направляемся?

– Через эти леса проходит старая тропа, – объяснил Рангар, – еще с тех времен, когда твоя семья владела этими землями. Она приведет нас к берегу, а оттуда в Берсладен.

Она ахнула.

– Берег?

Путь к океану занимал не менее пяти дней. Три, если ехать в карете, а у них ее не было. Брин никогда не видела океан. Когда она слышала, как о нем рассказывали родители, это было воняющее место с зазубренными камнями и гниющими водорослями. Вода там была непригодна для питья. Несмотря на все это, Брин мечтала увидеть море.

Неужели она действительно увидит океан? «Нет, если откажусь», – сказала она себе. Брин не соглашалась ехать с ними так далеко.

Принцы Берсладена начали затягивать седла на лошадях. Маг Марна взобралась на свою лошадь, серого цвета, достаточно сильную, чтобы удержать ее и ее многочисленные дорожные сумки. Король Алет сел на своего черного мерина с удивительной для такого зверя грацией.

Рангар подвел Брин к коричневому мерину. Она быстро пересчитала лошадей и всадников и нахмурилась. Шесть всадников. Пять лошадей.

– Подожди, ты не…

Трей и Валенден сели на коней, а Рангар взобрался на своего. Он протянул руку к Брин. Ее глаза расширились. Ни одна принцесса никогда бы не поехала на коленях у мужчины! Ни одна женщина, даже горничная! Но Рангар схватил ее за запястье и с удивительной силой потянул вверх, помогая сесть на лошадь перед ним.

– Солдаты Мира у нас на хвосте, – выдохнул он ей на ухо. – Нужно спешить.

Одной рукой он взял поводья, а другой обхватил ее за талию, удерживая. Она тяжело вздохнула. Ее спина была прижата к его груди, так что она чувствовала каждый его вздох.

За всю свою жизнь она никогда не была так близка к мужчине. Но Рангар, похоже, не считал это странным. После нескольких слов короля всадники пустили коней вскачь.

Брин не была хорошей наездницей… в Мире лошади были для солдат, а не для дам. Поискав стремена, чтобы поставить ноги, она с ужасом обнаружила, что Барендуры ездят без них. У них была только уздечка и сложенная подушечка для седла, закрепленная ремнем. Внезапно она почувствовала огромную благодарность за то, что Рангар крепко ее обнял.

Тропинка между деревьями слишком заросла, мешая лошадям скакать галопом, но они мчались вперед, подгоняемые своими всадниками. Брин забыла о неуместности.

Она обнаружила, что одной рукой сжимала гриву лошади, а другой рукой вцепилась в руку Рангара, которая удерживала ее за талию. Как кто-то мог так скакать и не упасть? Лес превратился в размытое пятно из ветвей. Если она упадет, то наверняка разобьет себе голову и умрет.

Но Рангар не замедлился. Его дыхание, касавшееся ее спины, оставалось ровным.

Единственная польза от этой ужасающей поездки заключалась в том, что она заставила Брин отвлечься от резни в замке Мир. Она не могла думать о крови на своих руках. Об отце, сидевшем на троне. О криках Элисандры.

К тому времени, когда всадники наконец остановились после, должно быть, многочасовой скачки между деревьями, наступили сумерки. Они уже давно покинули ту часть Леса Святых, за которой тщательно ухаживали садовники Мира.

На протяжении многих миль лес больше не напоминал на ухоженные тропинки вокруг восемнадцати святилищ. Здесь земля была дикой. Над головой возвышались древние деревья. Брин никогда не заходила так далеко.

Несколько мгновений они ехали молча. Брин предположила, что они прислушиваются к любому звук, чтобы узнать отстали ли солдаты Мира. Король Алет обменялся несколькими словами со своей сестрой, магом Марной.

Маг закрыла глаза и наклонила голову. Ее левая рука прочертила в воздухе странный символ. Затем она подняла голову и заговорила на Берском языке.

– Мирские солдаты не так далеко, как нам хотелось бы, – тихо перевел Рангар для Брин. – Они примерно в двух милях к югу, возле ручья. Но они решили разбить лагерь на ночь, и моя тетя считает, что они не пошлют всадников в нашу сторону. Поэтому мы тоже разобьем лагерь, а потом уедем рано утром, пока они не успеют проснуться.

– Откуда твоя тетя знает об этом?

Рангар не ответил, но Брин и сама поняла, задрожав. Магия.

Король Алет отдал приказ, и принцы спешились и начали распрягать лошадей. Брин снова осознала, как тесно она прижималась к Рангару большую часть дня.

Так близко, что их одежда слиплась от пота. Когда он слез с лошади, а затем помог ей спуститься, она почувствовала, как горят ее щеки.

«Что бы сказала мама?»

Потом она вспомнила, что ее матери больше нет. Брин почувствовала, что за ней кто-то наблюдает, и, повернувшись, увидела, что король Алет смотрит на нее с жестким выражением в глазах. Он сказал Рангару несколько слов на их языке.

– Что он сказал? – спросила Брин, затаив дыхание.

Рангар убрал несколько прядей ее волос, прилипших к крови на лице. На его лице не было никаких эмоций.

– Мой отец сказал, что тебе пора узнать правду о своей семье.

Глава 12
ПРАВДА… РАГУ ИЗ КРОЛИКА… ШРАМЫ ОТ МАГИЧЕСКИХ ЗНАКОВ… ПИСЬМО ОТ КАРРА… ДОКАЗАТЕЛЬСТВА

Рангар жестко добавил:

– Но прежде чем беседовать, мы отдохнем. Поедим.

Он снял с лошади седельную подушку и развернул ее в одеяло, которое положил на руки Брин. Его подбородок дернулся в сторону места под соснами, который Валенден расчищал от веток и камней.

Десятки аргументов приходили Брин в голову, но она слишком устала, чтобы спорить. После долгой поездки ее бедра затекли, а кости ныли.

Она расстелила одеяло возле дерева и села на него. Брин не была уверена, сколько еще сможет оставаться в сознании. Каждая ее клеточка жаждала отключиться. Не хотелось думать о нападении. Или о своей семье. Осталось только желание темного забвения сна.

Но она заставила свои глаза оставаться открытыми. Насколько Брин знала, у этих королевских особ были недобрые намерения по отношению к ней. Она до сих пор не знала, почему Рангар помог ей и можно ли ему доверять. Долгие годы больше всего боялась, что принцы Берсладена придут ночью и заберут ее, а теперь она здесь, без ножа, без имени, слишком слабая, чтобы даже сидеть прямо. Остальные не выглядели уставшими, а если и выглядели, то не показывали этого. Переговариваясь друг с другом на Барском, они распаковали вещи и быстро разбили лагерь.

– Не боишься, что Мирские солдаты увидят дым от костра? – пробормотала она Рангару.

– Ветер дует на север, – ответил Рангар. – А бук горит чисто.

Трей что-то сказал Рангару, который ответил на Берском, а затем снова повернулся к Брин.

– Нам с отцом и братьями нужно поохотиться. Оставайся здесь. Мы ненадолго.

Брин не могла представить себе, как можно есть после увиденного за день, но знала, что, если не перекусит, то еще больше ослабеет. Рангар достал из седельной сумки свой лук и исчез среди темных деревьев, где уже скрылись его брат и отец.

Только маг Марна осталась с Брин. Она начала складывать собранные ветки для костра. Брин молча наблюдала за происходящим, ее веки отяжелели. Во рту еще чувствовался привкус сажи. Ее кожа зудела от крови собственного отца, но она слишком устала, чтобы попросить воды умыться.

Маг Марна закончила укладывать дрова, а затем как-то странно закрыла глаза. На мгновение показалось, что она погрузилась в свои мысли, а затем сделала быстрый жест рукой в воздухе и что-то пробормотала вслух. Дрова заискрились и загорелись.

Несмотря на усталость, Брин почувствовала прилив возбуждения, которое всегда сопровождает магию.

«Это грех», – говорила ее мать о магии. «Назад в прошлое», – усмехались ее учителя. Всю свою жизнь Брин считала магию чем-то таким, о чем можно прочесть только в исторических книгах времен, предшествовавших современной науке.

– Как ты это делаешь? – прошептала Брин, потрескавшимися губами.

Маг понимающе улыбнулась и подула на искру, чтобы разжечь огонь. Она оттянула рукав шерстяной рубашки, открыв взору десятки магических знаков, вырезанных на ее коже, давно превратившиеся в шрамы.

Она объяснила:

– Каждый знак воздействует на отдельный элемент. Вот этот… – Она указала на шрам в форме люка в центре левого запястья. – …управляет огнем. – Затем указала на круглый символ выше на руке. – А этот влияет на сон. – Она указала на несколько шрамов ближе к локтю. – С помощью этого я могу общаться. Он позволяет мне говорить на Мирском.

Брин оживилась от любопытства. Она и не подозревала, что магия может быть такой сильной.

– Может ли магический знак позволить мне говорить на Берском? – Не то чтобы у нее было намерение отправиться в Берсладен.

Одно дело – сбежать с помощью Рангара, но совсем другое – добровольно отправиться в его далекое королевство. Тем не менее, было бы полезно узнать, что Рангар и его братья говорят друг другу. Кто знал, что они могли замышлять.

– Магия сложнее, чем кажется, – объяснила взрослая женщина. – Есть причина, по которой Рангар сам учил Мирский, а не через магический знак. Метка для манипулирования языком – более продвинутая. Для этого нужно проглотить яд, а также сделать скарификацию[1]1
  Скарификация – повреждение поверхностных слоёв кожи, в том числе нанесение насечек на поверхность кожи.


[Закрыть].

Брин изучала символ возле локтя мага. В то время как некоторые другие магические знаки представляли собой грубые надрезы, этот был гораздо более замысловатым и, похоже, состоял из сотен мелких порезов.

– Сами по себе знаки – это всего лишь инструмент, – продолжала маг. – Если ты не знаешь, как пользоваться этим инструментом, можешь испортить все, что задумала. То же самое и с магией. Большинство людей в Берсладене умеют произносить базовый набор заклинаний. Но есть маги и наши ученики, для которых освоить каждое заклинание и даже разработать новые – миссия всей жизни.

Костер разгорелся под умелыми руками мага Марны. Хотя Брин вспотела, когда они спешились, теперь, после захода солнца, ее влажная одежда быстро стала липкой, и Брин была рада теплу, исходившему от костра. Тем не менее, она держалась от него на расстоянии. Вкус дыма все еще был слишком сильным во рту.

Маг Марна отвязала небольшой железный котелок от многочисленных вещей, прикрепленных к ее седлу. Затем исчезла в лесу на несколько минут и вернулась с котелком, полным воды.

Поблизости должно быть тек ручей, хотя Брин не слышала шум воды. Она недолго размышляла, не попытаться ли ей сбежать, пока она одна, но без Барендуров она не выживет в лесу.

Маг Марна поставила котелок на угли кипятиться, затем откупорила только что наполненную флягу с водой и протянула ее Брин.

– Пей. – Брин осторожно приняла флягу. Ее мучила жажда, но маг только что говорила о яде. Маг Марна усмехнулась. – Если бы мы хотели твоей смерти, дитя, мы бы не стали тебя спасать.

Брин чувствовала, что упадет в обморок, если не выпьет воды, поэтому у нее не было выбора. После большого глотка прохладной свежей воды она вернула флягу и спросила:

– Почему ты спасла меня из замка?

– Ты – Спасенная Рангаром. Он обязан защищать тебя.

Брин почувствовала прилив тревоги, как и десять лет назад, когда они говорили о ее принадлежности к Рангару. Она снова задалась вопросом об их чужеземных верованиях и о том, что они собираются с ней делать. Она потерла уставшие глаза.

– Мне не нужна его защита. Разве я не могу освободить его от обязанностей?

Пламя отбрасывало оранжевый свет на суровые черты лица мага, когда она изучала Брин.

– Так не бывает, дитя. Связь между Спасителем и Спасенным священна. Ты не сможешь сказать богу смерти, что твоя душа не принадлежит ему после твоей гибели.

– Я поклоняюсь Святым, а не богам, – возразила Брин. Религия была таким же отсталым явлением, как и магия. Гораздо лучше поклоняться реальным людям, достигшим подвигов в силе, уме или щедрости, чем выдуманным божествам.

Маг рыкнула.

– В Берсладене мы рассказываем нашим детям историю о ястребе и лисе. Молодой ястреб подавился рыбой и умирал, но лиса вытащила рыбу из его рта. Наступила зима, и лиса перебралась в другой лес, но вскоре появился ястреб. На следующий год – то же самое. Двое были связаны. В конце концов, лиса поняла, что душа ястреба принадлежит ей, и страдала, если он был далеко. – Она поправила кипящую воду на углях, прежде чем продолжить. – Мы верим, что до рождения наши души принадлежат богу жизни. После смерти мы принадлежим богу смерти. В те годы, когда мы живем на этой земле, наши души принадлежат нам… но если наши жизни спасены другим, то наши души принадлежат Спасителю.

Брин была очарована этой историей, но и встревожена. Все эти разговоры о богах и духовных верованиях заставляли еще больше бояться, что ей никогда не удастся убедить их отпустить ее.

– И от этой связи невозможно освободиться?

– Конечно, можно. Просто нужно отдать свою душу богу смерти.

Брин вздрогнула. Маг насмехалась над ее болью.

Через некоторое время тихий звук шагов позади нее заставил Брин обернуться. Рангар вышел из тени, за ним шли его братья и отец. Она расслабилась. Удивительно, как тихо они передвигались по лесной почве. Она бы шумела как пьяный бык, спотыкающийся на месте.

Рангар нес через плечо связку кроликов. Он передал их Трею, который достал из седельной сумки длинный нож для снятия шкур и исчез по тропинке к ручью. В импровизированном лагере было тихо, пока Рангар и Валенден чистили лошадей и вели их к ручью пить.

Маг Марна обходила поляну, собирая съедобные растения. Трей вернулся с разделанными кроликами, и вскоре лагерь наполнился ароматом тушеного кролика. В Мире такое блюдо считалось крестьянской едой. Ее никогда не подавали в королевском зале. Но желудок Брин урчал.

«Кроме того, – подумала она, – я больше не принцесса».

Ее тело начало дрожать, когда она вспомнила события последних нескольких дней. Поездка верхом на лошади была достаточно бурной, чтобы отвлечь ее, но теперь, в тихом спокойствии леса, от реальности было не уйти. Она ненадолго закрыла глаза и представила тело своего отца на троне.

Всхлипнув, она приложила руку к груди и сказала:

– Извините. Мне нужна… минутка.

Хотя глаза Рангара настороженно следили за ней, он кивнул.

– Не уходи далеко.

Спотыкаясь, она прошла несколько футов в лес, достаточно близко, чтобы видеть их всех сквозь деревья, а они могли видеть ее, но где можно прижаться спиной к широкой сосне и на мгновение почувствовать себя одной. Теперь, когда реальность навалилась на нее, ей стало труднее дышать.

«Отец мертв. Мать умерла».

Она зарылась лицом в ладони, скрывая рыдания. Меньше всего ей хотелось сломаться на глазах у семьи Барендур, но ее горе было так велико, что она не могла его больше подавлять.

Брин вспоминала прекрасное лицо матери, покрытое морщинами, и почти чувствовала тепло материнских рук. Ей было больно думать о последних минутах жизни матери. Убитая собственным народом. Чувствовавшая, как жизнь покидает ее.

«Прости меня, мама», – подумала она.

Она стояла возле дерева и плакала в свои руки, пока последние силы не покинули ее. Затем она обняла себя руками и прошептала тихое благословение духам своих родителей.

Когда она успокоилась и вытерла слезы, то пошла обратно в лагерь, где, к счастью, никто не обратил внимания на ее покрасневшие глаза.

– Вот, кажется, рагу готово. – Маг Марна опустила оловянную кружку в котел. Она поднесла ее Брин. – Возьми. Поешь.

Все еще охваченная горем, Брин удивленно моргнула. Ее взгляд автоматически переместился на короля. Конечно, он должен есть первым. Словно угадав мысли Брин, маг с легким раздражением вложила чашу в руки Брин, смягчаясь лишь сочувствием к потере Брин.

– У нас только одна чашка. Мы все должны пить по очереди. Набей свой живот, чтобы остальные тоже могли.

Брин взяла чашу, но все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Сколько она себя помнила, народ Берсладена и ее собственный существовали в шатком союзе, если не в открытой вражде. Она не была их союзницей. Скорее, их пленницей… правда, она не понимала точно своего положения.

Но все они явно ждали, когда она поест, поэтому она выпила рагу, с удивлением обнаружив, что дикие травы придают ему пикантность, и передала чашу обратно. Маг снова наполнила ее и передала Рангару. После того как он поел и передал чашу Валендену, подошел и сел рядом с ней.

Брин сказал ему:

– В Мире король и королева ели бы первыми.

Губы Рангара изогнулись в усмешке, словно он ожидал чего-то меньшего.

– Хороший вождь заботится о благополучии своих низших подданных прежде, чем о своем собственном. Мой отец скорее умрет от голода, чем возьмет пищу из чужого рта.

Брин не могла не проигнорировать подтекст в словах Рангара. Он ясно сказал, что в Берсладене правители жертвовали собой ради своего народа, тогда как в Мире родители Брин выкачали из своих подданных столько богатств, что их собственный народ ополчился против них.

Король Алет наконец взял чашу и поел. Закончив есть, он посмотрел на Брин, признав ее впервые после долгой поездки через лес. Он сказал что-то жестким тоном, которого она не поняла.

Рангар перевел:

– Он хочет знать, действительно ли ты не знала о преступлениях твоей семьи.

Спина Брин напряглась. Несмотря на то, что каждый мускул ее тела был истощен, она почувствовала прилив негодования из-за обвинения.

– Насколько я знаю, ты все выдумал насчет нападения, – огрызнулась она. – Это может быть уловкой, чтобы заставить меня пойти с тобой добровольно. Какие у тебя есть доказательства, что нападение было восстанием моего народа?

Рангар обменялся несколькими словами со своей семьей. Валенден закатил глаза, услышав утверждение Брин. Король Барендура заговорил более сдержанно, а Рангар снова повернулся лицом к Брин и перевел:

– Мой отец говорит, что наши гонцы перехватили переписку между капитаном Карром и леди Энис, королевской особой из лесного королевства Виль-Россенгард. Карр описал волнения среди населения Мира и пообещал леди Энис награду, если лесные жители будут сражаться с ними, но леди отказалась.

Сердце Брин заколотилось так, словно ее лягнула лошадь.

– У вас есть настоящее письмо? С почерком самого Карра?

– Да, в Барендур Холд.

Она пристально наблюдала за Рангаром и его отцом, пытаясь уловить признаки лжи. Ей придется подождать, пока они прибудут в Берсладен, чтобы увидеть реальные доказательства, но она не была уверена, что они блефуют.

– Мои родители сказали бы Марсу о волнениях среди населения, – настаивает она.

Рангар перевел отцу, тот хмыкнул и ответил на мои замечания. Рангар перевел их на Мирский для Брин.

– Мой отец говорит, что твой брат всегда знал о несправедливости, царящей в его стране. Все королевства Эйри знали о тирании Мира и недовольстве среди вашего народа. Это не было секретом. Похоже, ты единственная, кто не знал об этом.

Брин решительно покачала головой.

– Ты клевещешь на моих умерших родителей.

Рангар сказал:

– Твои родители указывали, что выращивать, а затем забирали весь урожай. Они наложили на своих подданных такие налоги, что те стали нищими. Они разместили солдат в каждой деревне.

– Чтобы защитить жителей, – сказала Брин.

– От кого? У Мира не самые лучшие отношения с другими королевствами, это правда, но ни одно из них не было на грани войны. Твои родители отправили солдат, чтобы запугать свой собственный народ…

– Прекрати! – Брин зажала уши ладонями. Ей стало тесно в груди. Неужели ее осуждали? Она вдруг поняла, что да, ее очень даже осуждали. Королевская семья Барендур рисковала своими жизнями, чтобы Рангар мог спасти ее, но это не означало, что они ей доверяли. По тому, какие холодные взгляды они бросали на нее, чувствовалось, что они считают ее такой же виновной, как и остальных членов ее семьи.

– Брин Линдейн, – укоряла маг Марна, словно ребенка. – Ты должна закалить себя, если хочешь выжить в Берсладене.