Текст книги "Освещенные шрамами (ЛП)"
Автор книги: Иви Марсо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
Глава 22
ПЛАТЬЕ, КОТОРОЕ ВСКРУЖИТ ГОЛОВУ… ПОДГОТОВКА К ПРАЗДНИКУ… СОСИСКА… РАЗДЕТЬСЯ ДОГОЛА… ПРАЗДНИЧНЫЙ НАПИТОК
В тот вечер Брин встретилась с Сарадж в доках, и та привела ее в свой маленький дом. Брин была потрясена, узнав, что Сарадж живет одна в однокомнатном каменном коттедже с видом на море и небольшим сараем в нескольких шагах от него для своих соколов. В Мире ни одна женщина возраста Брин или Сарадж не жила отдельно.
Брин не могла вспомнить никаких конкретных указов, запрещающих это, но независимо от этого, если бы женщина попыталась жить одна, а не с сестрами или другими молодыми женщинами, на нее бы бросали подозрительные взгляды, возможно, даже сторонились. Среди женщин Мира ценились мудрость и образованность… а не независимость.
Ставни на окнах дома Сарадж были открыты, впуская прохладный ветерок и нежный, ритмичный шум волн. Над единственной комнатой возвышался чердак, служивший спальней, куда вела лестница, а внизу находился камин с железным котелком для приготовления пищи и небольшой обеденный стол со стульями. В камине потрескивали дрова, согревая комнату, несмотря на открытое окно.
Сарадж открыла самый большой деревянный сундук, который Брин когда-либо видела, и практически забралась в него.
– Что насчет этого? – Сарадж бросила платье цвета лесной зелени, которое Брин успела поймать, прежде чем оно упало в огонь. – Я надевала его на сбор урожая примерно в твоем возрасте.
Брин поднесла платье к свету, любуясь его насыщенным цветом. Лорды и леди, как же она скучала по таким простым женским радостям, как примерка платьев. Как бы она ни ценила суровую жизнь, когда ухаживала за скотом и спала на полу, это было настоящим блаженством.
– О! Еще это. – Сарадж бросила еще одно. – Это платье мне подарил король Алет, когда меня назначили присматривать за соколами. Стыдно признавать, но я никогда его не носила. Ткань слишком нежная для охоты, а у меня мало поводов носить изысканные платья.
Платье было нежно-сиреневого цвета, сшитое из бархата и кружев. Красные и розовые цвета не часто встречались в Берсладене. Само приморское королевство было серо-голубым и темно-зеленым, и большинство красок для одежды отражали эти оттенки.
Не часто можно было увидеть и другие ткани, кроме кожи или шерсти. Одежда в Бере была более плотной, чем прозрачные летние платья, которые Брин носила большую часть своей жизни.
Хотя она скучала по легкости своих старых платьев, они подходили для теплого климата Мира. Здесь она была благодарна шерсти, коже и толстым нижним юбкам, которые защищали от ветра. Кроме того, ее нежные Мирские платья испортились, если бы на них попало хоть пятнышко ягодного варенья, но в этих прочных Берских платьях можно было ходить по грязи, спать в них несколько дней подряд, и после стирки они становились как новенькие.
Брин разложила два платья на обеденном столе Сарадж.
– Они оба прекрасны, – сказала она, любуясь платьями, и в ее голове промелькнула мысль. «Какое бы предпочел Рангар?»
Со своими светлыми волосами Брин и так выделялась среди Берсладенских женщин, поэтому она подумала, что ей стоит надеть зеленое платье, чтобы попытаться слиться с толпой. С другой стороны, Рангар не раз говорил, что ему нравится ее необычная внешность…
«Сиреневое платье наверняка привлечет его внимание», – подумала она. И тут же укорила себя за эту мысль. Какое ей дело до того, какое платье понравится Рангару? Не Рангару носить это платье. Рука ее метнулась к уху и провела по все еще заживающим шрамам от ритуала. Вот из-за чего появилась пропасть между ними.
Словно прочитав ее мысли, Сарадж ответила:
– Ты будешь выглядеть прекрасно в любом из них, Брин. Рангар не сможет оторвать от тебя глаз. Святые, даже если ты наденешь мешок с картошкой, он все равно будет пожирать тебя взглядом, как голодный щенок.
– Я не думала о Рангаре, – запротестовала Брин, убирая руку с заживающего магического знака на ухе.
Сарадж закатила глаза, ничуть не поверив.
– Я начинаю думать, что ты такая же упрямая, как и он.
– Это невозможно, – пробормотала Брин.
Сарадж громко рассмеялась.
– Тогда признайся. Будь честной сейчас, когда здесь только ты, я и луна. Ты влюблена в него?
Глаза Брин расширились, когда она услышала, как кто-то так открыто говорит о своих интимных чувствах. В Мире о таких разговорах говорили только шепотом. Она прикусила губу, обдумывая вопрос.
То, что она обязана Рангару жизнью, было неоспоримым фактом, который связывал их, будь то Священные узы или простая благодарность. И да, те холодные ночи в большом зале, когда она прижималась к нему, пытаясь согреться, заставляли ее желать его прикосновений… но любовь?
Любовь была для нее под запретом. Ее мать была обручена в политических целях, как и Элисандра, и все королевские женщины в Мире. Брин бы обручили с Бароном Мармозом под тем же предлогом, если бы восстание не произошло во время Собрания Солнцестояния.
Однако теперь никто не заставлял ее выходить замуж за кого-либо. Не было никаких разговоров о политических союзах. Никаких помолвок. Она могла выйти замуж по любви, если пожелает… или остаться незамужней, как Сарадж, и встречаться с кем угодно. Это была пьянящая, революционная идея. «Свобода любить».
В дверь постучали.
– Входи! – радостно позвала Сарадж.
Пожилая женщина с морщинами и седыми волосами, заплетенными в косу, вошла в дом, неся в одной руке плетеную корзину.
– А, Хельна, – сказала Сарадж, вставая из-за массивного сундука. – Ты просто святая, что нашла время помочь. Я знаю, что ты занята как пчелка, подбирая всем одежду перед праздником. Брин, это Хельна, лучшая швея в деревне.
Брин сделала небольшой реверанс, на что женщина только рассмеялась.
– Не нужно, принцесса. Просто разденьтесь догола, и я подгоню платье по вашей фигуре. Итак, какое платье вы выбрали?
Брин покраснела при мысли о том, что ей придется снова раздеться догола. Не так давно она вместе с матерью примеряла платье для бала Первой ночи. Мать старалась, чтобы никто не видел шрамов на груди Брин, опасаясь, что это сделает ее менее привлекательной для жениха. «Ни одному принцу не нужна несовершенная принцесса,» – говорила ее мать.
Теперь Брин почувствовала прилив гнева из-за того, что позволила себе стыдиться шрамов. В ту ночь, десять лет назад, пришлось выбирать, либо шрамы, либо смерть, а шрамы показывали через что она прошла. Она столкнулась с волками и выжила.
Но как бы ни старалась, она не могла злиться на мать. Ее мать попала в ту же угнетающую систему, что и Брин, если бы Рангар не забрал ее из прежней жизни. Кроме того, ее мать сейчас была в могиле, далеко за пределами досягаемости гнева.
– Сиреневое, – тихо сказала Брин.
Швея ткнула пальцем в ее штаны.
– Раздевайся.
Брин медленно расстегнула пояс и выскользнула из штанов, затем дрожащими пальцами принялась за пуговицы блузки. Конечно, она раздевалась догола в бане и однажды на крыше перед магом Марной и учениками, но тогда, по крайней мере, это было под покровом ночи.
– Могу я остаться в нижнем белье?
Швея посмотрела на нее так, словно у нее вырос лишний нос.
– Сарадж на двенадцать дюймов выше тебя, девочка. Думаешь, я смогу так подшить подол? Глупышка, тебе нужно все с себя снять. Не стесняйся. Я видела всех женщин и девушек в деревне голыми. И большинство мужчин тоже.
Брин закончила раздеваться и перекинула распущенные волосы через плечо, пытаясь скрыть шрамы. Но Хельна убрала ее руки и протянула вокруг груди измерительную нить. Ее морщинистые руки прижались к ребрам Брин, когда она снимала мерки, а пальцы бесцеремонно скользили по шрамам.
Когда швея отвернулась, чтобы забрать сиреневое платье, Брин сказала:
– Шрамы… простите.
– За что? – Швея казалась искренне озадаченной. – Это просто кожа. Вот, посмотри, сможешь ли ты надеть платье, чтобы мне не пришлось распускать швы.
Она протянула платье Брин, которая с трудом просунула в него голову и натянула с помощью Сарадж и швеи. Сарадж была молодой, высокой и невероятно худой, и, хотя Брин была небольшого телосложения, она чувствовала себя сдавленной, как сосиска.
Хельна сделала несколько пометок на платье мелом, бормоча про себя:
– Не могу убрать этот подол… не хватит ткани. Не волнуйся, я прикреплю туда ленту. Не снимай платье… я буду его подравнивать. Все равно придется распороть швы. Оно будет готово завтра днем, до открытия сбора урожая.
Умелой рукой женщина разрезала платье, собрала ткани и сложила в корзину. Она подмигнула Брин.
– Не волнуйтесь, принцесса. Кое-какой принц не сможет отвести от вас глаз.
Брин закусила губу, натягивая штаны… Сарадж был права, все королевство обсуждало ее отношения с Рангаром. Все хотели знать, будут ли они вместе. «Очень хороший вопрос,» – подумала про себя Брин. Если быть честной, она и сама хотела бы знать ответ.
* * *
На следующий день Сарадж рано разбудила Брин, и они вместе с Зефиром отправились в высокие холмы на поиски пропавшего ягненка. Они проверили каждый ручей и пещеру в поисках животного, разочаровались, не найдя следов в грязи, и с неохотой вынуждены были оставить поиски и вернуться в деревню.
Брин была потрясена, обнаружив, что за утро деревня полностью преобразилась. Гигантские столбы, обвешанные гирляндами, окружали деревенскую площадь, а тюки сена были уложены в качестве сидений. Жители деревни украсили площадь разноцветными тыквами, стеблями кукурузы, мужчинами и женщинами из соломы. На берегу складывали бревна, подготавливая все к костру, который зажгут на закате, чтобы начать праздник.
Как только Брин спросила, чем она может быть полезна, ее привели на кухню Барендура Холда, дали нож и морковку. Дома от нее никогда не ожидали, что она будет резать овощи вместе с кухонными прислугами, но через несколько часов она обнаружила, что ей нравится кухонная суета, непристойные песни, которые поварихи напевали, запах жареного мяса и медовуха, которую передавали по кругу.
Она обнаружила, что улыбается и даже спела несколько песен. Она поняла, что каким-то образом нашла дом в этом диком месте.
После того как Брин наконец освободилась от своих обязанностей, то быстро искупалась и снова одела свое старое платье. Весь день она не видела братьев. Где бы ни находились Трей, Валенден и Рангар, их не было среди тех, кто украшал площадь, привязывая ленты к веткам деревьев.
Короля Алета и мага Марны тоже не было видно, и Брин не могла не взглянуть на высокие окна Барендур Холда с жутким предчувствием. Всего несколько дней назад ей сообщили, что ее брат намерен силой захватить корону Мира и развязать войну против всех, кто не поддержит его. Что, если Берсладен выступит против него? Это будет означать войну. Она окажется между любимым братом и новой родиной.
Эти мрачные мысли прогнали хорошее настроение на весь остаток дня, пока не наступили сумерки, когда Сарадж нашла ее, неся под мышкой сверток.
– Брин! – Сарадж уже была одета для праздника в золотое платье с цветочной короной из маленьких белых цветов на голове. – Это дала мне Хельна. Сказала, что не спала всю ночь, заканчивая его, и что-то о том, что оно специально для тебя. Хочешь переодеться в моем домике?
Поблагодарив, Брин последовала за Сарадж в ее дом на холме и вскрыла упаковку. Она уставилась на сшитое платье, широко раскрыв глаза. Швея полностью переделала платье, украсив его узором их атласных лент, который Брин узнала как эмблему Мира. Должно быть, на эти сложные переделки ушло несколько часов.
Как бы ей ни хотелось верить, что женщина сделала это для нее, она знала, что ей еще предстоит стать любимой жительницей Берсладена. Нет, Хельна сделала это не для Брин, а для Рангара. Заветного принца, которого все хотели видеть счастливым и влюбленным.
Весь город действительно пытался свести их вместе…
Тем не менее, Брин вряд ли могла отказаться от великолепного платья. Она надела его, восхищаясь тонкой ручной вышивкой, которая соперничала со швейными приспособлениями, используемыми портными в Мире. Ткань облегала ее тело в нужных местах. Хотя у Сарадж не было зеркала, Брин смогла поймать свое отражение в оловянной тарелке. Хельна опустила вырез почти до скандального уровня и подняла рукава от запястья к локтю.
– Ты выглядишь прекрасно, – сказала Сарадж, оглядывая Брин, но затем нахмурилась. – Вот только не обижайся, но твои волосы – настоящее крысиное гнездо.
Брин ахнула, но ей пришлось признать, что Сарадж была права. Она уже несколько дней не мыла и не расчесывала волосы и надеялась, что они выглядят привлекательно растрепанными ветром. Но, очевидно, обманывала себя. Она позволила Сарадж расчесать ее волосы и завить их в локоны железным прутом, нагретым в камине.
Через окно было видно, как солнце опускается за горизонт. Вдалеке послышались радостные возгласы, когда на берегу зажгли костер и музыканты начали играть.
Брин попыталась встать, чтобы посмотреть в окно, но Сарадж крепкой рукой посадила ее обратно.
– Не так быстро. Праздник только начинается. Он будет продолжаться всю ночь, и им придется поскучать по нам еще несколько минут. Вот. Я приберегла кое-что для особых случаев.
Она достала из массивного сундука небольшую зеленую бутылку и протянула ее Брин. Брин нерешительно взяла ее. На бутылке не было этикетки, и она содрогнулась при воспоминании о том, как пила мерзкое зелье мага Марны. Она откупорила бутылку и отпрянула от резкого запаха алкоголя.
Сарадж рассмеялась над ее реакцией.
– Давай, это тебя не убьет. Это сосновый ликер. Его делают в лесном королевстве Виль-Кеви. Два глотка, и комната начнет кружиться.
– В таком случае, я остановлюсь на одном. – Брин сделала маленький глоток, поперхнувшись от резкого вкуса, но прежде чем успела опустить бутылку, Сарадж наклонила ее и налила ей в рот еще. Брин фыркнула, а Сарадж только усмехнулась.
– Ты дьявол! – воскликнула Брин, вытирая рот.
– Виновата. – Сарадж отпила из бутылки, затем подмигнула и протянула руку Брин. – Ну же, принцесса. Да начнется праздник.
Глава 23
СБОР УРОЖАЯ… КОСТЕР… ТРОЕ БРАТЬЕВ… ТАНЦЫ ВСЛЕПУЮ… ВДАЛИ ОТ ТОЛПЫ
Когда Брин и Сарадж пришли на берег, Брин ахнула при виде праздничного костра. Он занимал почти всю ширину от воды до берега и был зажжен во время отлива, чтобы к утру пламя погасло, когда прилив будет медленно наступать в течение ночи.
Однако теперь пламя поднималось на высоту двадцати футов, посылая искры к звездам. В море на стоящих на якоре лодках были зажженные свечи и фонари, похожие на покачивающиеся звезды, плавающие на поверхности моря.
Трое музыкантов играли зажигательную джигу, а деревенские жители, одетые в золотые и зеленые одежды, танцевали в объятиях друг друга. Здесь не было официальных танцев, пары держались за руки, кружились и смеялись.
Сосновый ликер, который Сарадж дала Брин, начал действовать, рассеивая все тревоги Брин, кроме одной: Где был Рангар? Неужели он не придет? Это ведь не связано с захватом трона Мира ее братом Марсом?
– Трей! – Сарадж отпустила руку Брин, когда заметила старшего принца, пьющего из кувшина с несколькими рыбаками на дальней стороне костра. Сарадж побежала по песку и бросилась в его объятия, небрежно поцеловав в щеку.
Трей улыбнулся ей, очевидно, влюбленной улыбкой.
– Вот ты где, моя прекрасная леди. Ты же знаешь, что я без ума от тебя, не так ли?
Сарадж выхватила кувшин из его рук с озорной искоркой в глазах.
– Ну, а я без ума от этого сидра… как. полагаю, и ты.
Брин стояла в стороне, не решаясь вмешиваться, пока Трей не позвал ее.
– Принцесса! Подойди. Потанцуешь с лучшими рыбаками Бера? Ягер кажется самым тихим, но он может вскружить голову, как никто другой.
Один из молодых рыбаков, парень примерно возраста Брин, усмехнулся и протянул ей руку. Брин заколебалась, прежде чем вложить свою ладонь в его мозолистую руку, и вдруг он с удивительной силой закружил ее по кругу, подняв на ноги. Когда первоначальный шок прошел, она рассмеялась.
Сидр и медовуха лились рекой всю ночь. Куда бы Брин ни повернулась, кто-то либо совал ей в руку кувшин со спиртным, либо выхватывал кувшин и уводил ее танцевать. Она кружилась вокруг костра вместе с крестьянами и охотниками, гонцами и поварами. Деревенские дети бегали вокруг с цветами в волосах, размахивали лентами на палках, разыгрывая взрослых.
Но где был Рангар?
Когда алкоголь начал действовать, Брин обнаружила, что танцует с Треем, удивляясь тому, какой он высокий и какие у него крепкие плечи, а в следующее мгновение ее передали Валендену. Откуда вообще взялся средний брат? Очевидно, средний принц пришел вечером, когда Брин не обратила на него внимания.
Волосы Валендена выглядели так, будто он уложил их перед праздником, но теперь, как обычно, разметались в беспорядке. Дьявольский огонек зажегся в его глазах, когда он схватил Брин за талию, перекинул через плечо и закружил, Брин смеялась и колотила его по спине, пока он, наконец, не швырнул ее в песок, а затем щелкнул пальцем по кончику ее носа.
– Вал, ты дьявол! – Она уже собиралась отчитать его, когда через костер ее взгляд остановился на группе солдат, рассказывающих истории за кувшином медовухи. Ее взгляд упал на темноволосого принца среди них.
Рангар.
Наконец-то он здесь. Он пришел на праздник. Рангар непринужденно стоял среди солдат, и в свете костра его лицо выглядело по-королевски… даже шрамы…. Он был одет в черную рубашку с закатанными рукавами, показывая магические знаки на предплечьях.
Брин коснулась не зажившейся еще раны на ухе и слегка вздрогнула. Их взгляды внезапно встретились. Он не пытался скрыть, что смотрит на нее с напряжением, граничащим с одержимостью.
Она провела рукой по своему платью, внезапно почувствовав себя очень обнаженной с глубоким вырезом. Танцующие рядом пары бросали на нее лукавые взгляды, и ее щеки покраснели.
Неужели все подозревали, что сегодня вечером Рангар может заявить на нее права? Была ли вся деревня замешана в этом?
– Танцы вслепую! – объявил один из рыбаков, и все зааплодировали и начали собираться вокруг костра. Брин растерянно оглядывалась по сторонам, не зная, что делать, пока рядом с ней не появилась Сарадж с черной атласной тканью в руках.
– Это игра, – объяснила Сарадж, ухмыляясь от выпитого спиртного. – Все одинокие танцоры должны быть с завязанными глазами, а те, у кого уже есть возлюбленные, направляют тебя, пока ты не найдешь другого партнера по танцу с завязанными глазами.
Прежде чем Брин успела возразить, Сарадж завязала ткань на ее глазах. Брин видела лишь небольшую полоску в нижней части повязки, из-под которой виднелись только песок и обувь. Она нерешительно вытянула руки перед собой.
– А что, если я упаду в огонь?
– Мы с Треем присмотрим за тобой, – заверила ее Сарадж.
Началась музыка. Брин почувствовала руки Сарадж на своей спине, она осторожно вела ее сквозь толпу. Пальцы других танцоров с завязанными глазами задевали ее, но Сарадж быстро уводила ее от всех. Наконец Сарадж резко толкнула ее, и Брин попала в чьи-то руки.
– Наслаждайся танцем, – прошептала Сарадж, прежде чем исчезнуть.
Брин услышала рядом голос Трея, которая шептал своему таинственному партнеру по танцам:
– Не будь ослом, брат.
Ну конечно, это был Рангар.
Не понадобилось много ума, чтобы разгадать задумку Сарадж и Трея, заставивших их танцевать вместе в Танце вслепую. Брин вздохнула… если быть честной, она надеялась, что именно с ним она и окажется.
Широкая ладонь Рангара обхватила ее плечо и опустилась по шелковому рукаву к обнаженной руке. Он должен был понять, что это она. На мгновение Брин подумала, не оттолкнет ли он ее и не найдет ли кого-нибудь другого для танца.
Но тут на них налетела другая пара с завязанными глазами, смеясь, и она чуть не споткнулась. Рангар тут же обхватил ее за талию и притянул к себе, чтобы она не упала. В тот момент, когда их тела соприкоснулись, ее пронзила молния. Рука Рангара крепко обхватила ее спину, словно он тоже это почувствовал.
Его рука скользнула вниз.
– Брин… – начал он.
– Тсс, – вздохнула она. – Разве мы не должны быть незнакомцами?
Он фыркнул.
– Поверь, даже если я не вижу тебя, мое тело точно знает, кто ты.
Она проглотила вздох, но не могла отрицать, что ее тело тоже это чувствовало. Они начали двигаться в медленном танце, когда Брин обняла его за плечи. Без зрения ее остальные чувства ожили. Она чувствовала запах дыма костра на волосах и коже Рангара, следы сладкого сидра на его губах.
Помимо этого пробивался отчетливый запах лошади… должно быть, он ездил на ней ранее в тот день. Мгновенно она вспомнила их путешествие в Берсладен, их тесное общение на его кобыле, его дыханию на ее шее.
– Я устала, – прошептала она. – Я больше не могу игнорировать тебя. Признаю, что, хотела себе магический знак, но мне нужно было сказать тебе.
Сильные пальцы Рангара погладили по спине, прижимая к себе. Ей хотелось бы видеть… выражение его лица? Злился ли он еще на нее?
– Рангар? – тихо спросила она. – Ты слышал, что я сказала? Мы можем перестать ссориться?
Он хмыкнул.
– Слава Святым, да. – Он наклонился к ней, и его губы коснулись ее уха, когда он прошептал: – Потому что я не мог оторвать глаз от тебя в этом платье всю ночь. Ты хотела помучать меня?
Она улыбнулась.
– Не я. Швея. Думаю, и вся деревня. Ты даже не представляешь, сколько людей намекало, что нам нужно помириться друг с другом.
– А разве нет? – ответил он. – Я слышу об этом каждый день. Куда бы ни пошел, люди спрашивают, когда я перестану рычать, как дикий зверь, и извинюсь перед тобой. – Сквозь щель в повязке Брин видела, как его сапоги ведут ее вдоль берега, подальше от огня. Даже не видя он знал эту землю наизусть.
– Я понимаю, что ты меня защищаешь, но, если твой народ чему-то и научил меня, так это тому, что женщина может и должна быть независимой.
Брин боялась, что он снова станет возражать, и они опять начнут спорить, но он лишь нехотя сказал:
– Я понимаю. С моей стороны было неправильно приказывать тебе. Твоя воля принадлежит тебе.
Его руки опустились на ее бедра. С завязанными глазами Брин почувствовала удивительную свободу. Как будто они были только вдвоем, в темноте, где можно совершать любые грехи без последствий. Ей пришлось напомнить себе, что у большинства жителей деревни глаза не завязаны, и они, вероятно, наблюдают за их танцем прямо сейчас и делают ставки на то, сделает ли наконец задумчивый младший королевский принц предложение своей принцессе Мира.
Лицо Рангара находилось так близко, его шершавая щека касалась ее гладкой щеки. Если бы он только слегка повернул голову, его губы коснулись бы ее скулы. Она почувствовала, что крепче обнимает его за плечи, пока они раскачивались в такт музыке и шуму волн.
Сарадж сказала, что во время сбора урожая многие пары объявляют о своем намерении пожениться. Брин никак не могла выбросить эти слова из головы. Сердце заколотилось быстрее, и она спросила:
– Как ты думаешь, Трей сделает предложение Сарадж сегодня вечером?
– Не сегодня, – ответил Рангар.
– Почему нет?
– Как только Сарадж обручится с принцем, ей придется отказаться от своих соколов. А я думаю, что она любит их больше всех на свете, даже Трея.
– Неужели они никогда не поженятся?
Она почувствовала, как он пожал плечами.
– Для нас брак не так важен, как для твоего народа. – Он медленно покрутил ее, отходя все дальше от костра. Ночной холод обдувал ее спину, но Рангар ее согревал.
– Но что, если у них появятся дети? Они будут незаконнорожденными.
– Трей никогда не откажет в наследстве ни одному из своих детей. Он примет их как наследников Берсладена, а Сарадж продолжит заниматься своими соколами. Кроме того… – Брин почувствовала, как его настроение изменилось, и он слегка занервничал. – Думаю, жители деревни потеряли надежду на пышную королевскую свадьбу старшего принца.
– О. Старшего принца, – повторила она.
Он хмыкнул, и щеки Брин порозовели еще больше. Слава богу, Рангар был с завязанными глазами и не видел, как подействовали на нее его слова. Было ясно, что в деревне нацелились на королевскую свадьбу, но если в ней не участвуют Трей или Валенден, то остается только один брат.
Брин вдруг поняла, что звук потрескивающего костра и шум толпы остались где-то позади. Сквозь узкую щель в повязке она увидела морскую траву и поняла, что Рангар повел их дальше по берегу, ближе к воде. Она потянулась, чтобы снять повязку, но он схватил ее за руку, останавливая.
– Где мы? – вздохнула она.
– Подальше от толпы. От… любопытных глаз
Ее сердце бешено забилось. Вода обмывала подол платья, подталкивая ее к нему с каждой волной. Он провел рукой по ее щеке от повязки до подбородка и пробормотал:
– Я хотел сделать это сколько себя помню.
Он обхватил ладонями ее лицо. Казалось, время замедлилось. Сердце Брин было диким жеребцом, несущимся по берегу. «Он собирается поцеловать меня». После стольких мучительных ночей, проведенных рядом друг с другом, наполненных случайными прикосновениями и жаркими взглядами, это наконец произойдет. Она почувствовала, как ее губы приоткрылись, готовые к этому.
Рангар был упрямым, раздражающим собственником, но она не могла отрицать, что ее тело откликается на него. Кроме того, он был благородным и добрым. Брин никогда не встречала такого сложного человека, с узлом полных противоречий, которых ей очень хотелось распутать.
Все еще с завязанными глазами, она подняла подбородок, чтобы встретиться с его губами, ее сердцебиение участилось. Но за секунду до того, как их губы соприкоснулись, кто-то крикнул:
– Эй, Рангар! Тащи сюда свою задницу!
Романтический момент был разрушен.
Рангар отошел назад, явно не желая расставаться с ней. Его руки погладили ее лицо, пальцы впились в кожу, словно он отчаянно хотел повернуть время вспять, проигнорировать зов. Но человек крикнул снова.
– Черт. – Она почувствовала, как он сорвал повязку с глаз.
Задыхаясь, Брин сделала то же самое. Ее губы уже припухли от предвкушения и жаждали его поцелуя. Щеки раскраснелись. Она покачала головой, не желая принимать упущенный поцелуй, упущенную возможность…
Несколько пьяных рыбаков стояли на краю берега возле доков с бутылкой эля и махали Рангару. Они улюлюкали и дразнились, застав наедине с Брин.
– Твоя принцесса подождет! – кричали они. – Пришло время короновать Пшеничную Деву!
Руки Рангара сжали талию Брин, а на лицо вернулась знакомая задумчивая маска. Он посмотрел ей в глаза, и от этого взгляда Брин ощутила удар молнии.
Рангар наклонился, прошептав ей на ухо:
– Позже вечером. Не ложись спать. Я умру, если мы не закончим начатое.
Она кивнула, широко раскрыв глаза. Он еще раз сжал ее талию, прежде чем отправиться вслед за рыбаками, проклиная их на чем свет стоит, затем схватил их бутылку эля и выпил из нее.
