Текст книги "Освещенные шрамами (ЛП)"

Автор книги: Иви Марсо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

– Брин. Мы можем поговорить?

– Все в порядке? – спросила Брин. У нее уже было одно странное общение с братом Барендур, и ей не очень-то хотелось еще одного.

Но Трей был совсем не похож на Валендена… последнее, что он сделал бы, это стал бы дразнить ее насчет Рангара или, что еще хуже, попытаться поцеловать ее. Красивое лицо Трея оставалось спокойным и деловым, когда он сказал:

– У нас есть новости из Мира. Мой отец хотел бы поговорить с тобой в зале совета.

Беспокойство охватило Брин. Она все еще горевала о смерти родителей и потере дома. А если что-то случилось с Элисандрой или Марсом? Или королевство Мир развалилось без лидера, который заменил бы ее родителей?

Она заставила себя быть храброй и не делать ужасных выводов, следуя за Треем в большой зал по лабиринту задних коридоров. Они поднялись по лестнице, и Трей кивнул охраннику, стоявшему у закрытой комнаты, который открыл перед ними тяжелую деревянную дверь.

Зал совета в Барендур Холд сильно отличался от такого же зала в замке Мир; его освещали лишь несколько свечей, отбрасывая тени. Вдоль стен стояли стеллажи с древними книгами, свитками и картами. За круглым столом из тяжелого темного дерева сидели король Алет, маг Марна, два белобородых капитана армии и Рангар, ожидая ее.

Рангар посмотрел на нее, но ничего не сказал. Она нерешительно шагнула внутрь, откинув капюшон с волос. Она поняла, что выглядит, должно быть, ужасно: сапоги в грязи, насквозь промокшие от дождя, пахнущие скотным двором. Но если члены королевской семьи и подумали о ней плохо, то ничего не сказали.

– Леди Брин, – сказал король Берсладена, кивнув ей. – Спасибо, что присоединились к нам. – Он указал на пустой стул за столом. – Присаживайтесь.

Напряженная атмосфера в комнате начала проникать в нее и усугублять страхи. Ей казалось, что время идет слишком быстро, когда она села. Один из солдат развернул на столе перед собой несколько листов переписки, но написанное было слишком далеко, чтобы она могла разобрать.

– Твоя сестра жива, – доложил король Алет.

Брин понадобилось мгновение, чтобы осмыслить сказанное. Она настолько ждала плохие новости, что, как только осознала сказанное, разрыдалась от облегчения.

– Элисандра? Она в безопасности?

Король Алет посмотрел на взрослого солдата, кивнув ему и указывая на переписку. Солдат объяснил:

– Леди Элисандра смогла сбежать из осажденного замка Мир с помощью семьи Хайтут из Воллина. Скрываясь у них несколько недель, она вышла замуж за своего суженого в Дреселе и находится под защитой дома герцога. Теперь, когда она отказалась от претензий на трон Мира, маловероятно, что ее будут искать.

Это были лучшие новости, чем Брин могла надеяться. Элисандра сбежала и находится в безопасности. Ее новый муж, герцог Драйден, обеспечит ее безопасность.

– Могу ли я написать ей? – сказала Брин, все больше воодушевляясь этой идеей.

Король Алет кивнул.

– Если хочешь, но это может занять несколько месяцев.

Брин впилась пальцами в край стола и быстро кивнула.

– Я хочу.

Хорошие новости заставили ее сердце радостно забиться. Она так переживала за сестру, и незнание того, что с ней случилось, ужасно тяготило. Несколько недель ей снились кошмары о ночи нападения, когда она нашла пустую комнату Элисандры с пятнами крови на коврах. Но с ней все в порядке. Она жива.

И все же, несмотря на хорошие новости, над столом повисло тяжелое молчание, словно пушечное ядро, и Брин почувствовала, как у нее на руках волосы встали дыбом. Взглянув на Рангара, она увидела, что он не улыбается.

– Есть и другие новости, – добавил король более серьезным тоном и глубоко вздохнул. – Твой брат, Марс, тоже жив.

Брин прижала руку к груди, почувствовав облегчение, но смутилась от повисшего в воздухе напряжения.

– Это замечательно…

Король Алет поднял руку, прерывая ее.

– Позволь мне объяснить. Небольшая, но сильная часть армии Мира осталась верна вашей семье. После кровопролитной битвы, длившейся несколько дней, Марс смог вернуть контроль над королевством у узурпатора капитана Карра и населения, восставшему против твоей семьи.

Брин удивленно моргнула.

– Значит, Марс…

– Король Мира, – закончил за нее король Алет. – Или, по крайней мере, скоро им станет. Коронация была отложена, поскольку подавляющее большинство подданных все еще хотят видеть его голову на пике. Простолюдины не уверены, что он будет править справедливей, чем твои родители. Волнения в Мире до сих пор продолжаются, как и раньше, если не хуже. Верные солдаты и наемники принца Марса пока удерживают ситуацию под контролем, но это может продлиться недолго.

Брин сглотнула.

– Они должны дать Марсу шанс. Он может оказаться гораздо более благосклонным правителем, чем наши родители.

В комнате воцарилась неловкая тишина. Затем Трей откашлялся, сказав:

– К сожалению, – сказал он, – по событиям, которые мы наблюдали до сих пор, Марс наращивает власть.

Брин хотела возразить. Хотела защитить брата и крикнуть, что они ошибаются. Но правда заключалась в том, что Марс с рождения была приучен идти по стопам своих родителей. То, что она любила его, и то, что он был для нее хорошим старшим братом, не означало, что он не был таким же безжалостным, как их родители.

Она задрожала и снова вспомнила, что покрыта грязью и промокла насквозь. Брин прошептала:

– Мне бы хотелось что-нибудь сделать. Как бы вы все ни были добры, приютив меня, Мир все равно остается моим домом. Это мой народ.

– Отсюда ты ничего не сможешь сделать, – мягко сказала маг Марна. – Тем более что большинство твоего народа презирают тебя, как и всю твою семью.

Рангар наклонился вперед, положив руки на стол.

– Пусть делают что хотят, – сказал он. Это были первые слова, которые он произнес на собрании. – Ты не можешь вернуться. – Он сделал паузу, прежде чем добавить: – Это слишком опасно.

Брин почувствовала облегчение, но к нему примешивалась неуверенность. Даже с братом на троне, ее народ будет испытывать ярость. Она нутром чувствовала, что простолюдины не поверят, что она не знала о преступлениях своих родителей.

– Откуда вы об этом узнали? – спросила она, повернувшись к королю Алету.

– Прямо из уст одного из узурпаторов. – Король Барендура махнул рукой охранникам, стоявшим у двери. Они исчезли и через мгновение втащили закованного в кандалы пленника. Брин сразу узнала в нем одного из воинов Мира, за которым подглядывала в лесу: того самого лохматого, который планировал изнасиловать ее и вздернуть на виселице.

Ее охватила ярость, и она сжала руки в кулаки.

– Настал ваш выбор, леди Брин, – спокойно сказала маг Марна. – Мы получили от этого пленника всю необходимую нам информацию, поэтому он больше нам не нужен. Что нам с ним делать? Если вы приговорите его к смерти, то он умрет.

Глава 21
ОХОТНИЦА С СОКОЛАМИ… ЖЕСТОКИЙ ВЫБОР… СЛУХИ В ДЕРЕВНЕ… ОДОЛЖЕННОЕ ПЛАТЬЕ

Брин не хотела быть тираном, как ее родители. Жестокость – не тот путь, по которому она собиралась идти в этом мире. Но также понимала, что нельзя оставлять в живых этого солдата Мира.

Независимо от того, какие мерзкие вещи он планировал с ней сделать, его нельзя отпускать обратно в Мир ради их безопасности. Он рассказал бы Марсу все, что тот захочет услышать, и даже то, что злобная королевская семья Барендур действительно похитила Брин и ужасно с ней обращалась.

Живой он был слишком опасен, поэтому выбора не оставалось. Она глубоко вздохнула.

– Убей его.

В ее словах не было ни злобы, ни мести. Она чувствовала лишь ужасное сожаление. Брин никогда не хотела быть ответственной за чью-либо смерть.

С момента прибытия в Берсладен она узнала, что хороший лидер иногда может помочь старику выбраться из-под упавшей повозки; иногда может зарезать редкого и красивого кита ради пропитания населения. А иногда мог сделать вот что.

Рангар встал, отодвинул стул, пересек комнату и достал свой нож.

– Подождите, – умолял пленник, обращаясь к королю Алету. – Леди Брин – никто. И вы собираетесь ее слушать?

Прежде чем пленник успел вымолвить еще хоть что-то, Рангар перерезал ему горло. Солдат упал на землю, харкая собственной кровью, а затем перестал двигаться, пока на земле не растеклась лужа крови под ним. Брин прижала руку ко рту, ее глаза широко раскрылись.

Все произошло так быстро. Из-за нее погиб человек!

Пока она смотрела на мертвое тело, Трей бросил на нее сочувственный взгляд.

– Вы правильно поступила, леди Брин, хотя я знаю, что это далось нелегко.

Стражники Бера, стоявшие у двери, поволокли труп за ноги, оставив на каменном полу пятно крови. Брин села, ее трясло, а взгляд был прикован к этому багровому пятну.

«Вот что значит править. Делал ли Марс такой же трудный выбор?»

Король Алет обошел стол и положил тяжелую руку ей на плечо. Он впервые прикоснулся к ней, и она удивленно подняла глаза.

Король Берсладена всегда держался на расстоянии, и она всегда гадала, доверяет ли он ей или, возможно, даже подозревает, что она знала о преступлениях, совершенных ее семьей. К ее изумлению, он смотрел на нее с суровым, но добрым отцовским лицом, как будто она была его собственной дочерью.

– Можешь идти, девочка, – приказал он и подбородком указал на дверь. – Ты хорошо поработала сегодня. Скоро наступит сбор урожая. Приготовься к празднику. Это отвлечет тебя от мыслей об этом солдате.

Она с благодарностью покинула зал совета. Ее сердце странно билось в груди. Мысли путались, словно она не могла сопоставить пятно крови на полу и нож, который все еще был в руке Рангара. Она оглянулась через плечо, но Рангар разговаривал с Треем и не посмотрел на нее.

На следующий день она пыталась занять свои мысли поисками ягненка, который убежал накануне. Брин оставила других ягнят в загоне и одолжила штаны у фермера, чтобы свободнее передвигаться по каменистым холмам. Но как бы она ни старалась, ничего не нашла. Ее горло охрипло от криков, но он так и не отозвался.

«Ничего не найти – это лучше, чем найти мертвого ягненка», – успокаивала она себя, хотя это было небольшим утешением. Ее настроение испортилось окончательно, когда она наконец спустилась с высокого пастбища, так и не найдя ягненка.

Она проводила время в сарае, ухаживая за другими ягнятами с помощью гребня и кормя их мать сеном, но мысли ее все время возвращались к Рангару. Брин ненавидела это ощущение расстояния между ними. Это было неправильно, как лодка и причал, которые никак не могут встретиться из-за волн.

– Я найду твоего малыша, – пообещала она овце, поглаживая ее по голове. Почему-то ей казалось, что найти пропавшего ягненка очень важно, хотя знала, что скот часто пропадает, и деревня не будет оплакивать одного ягненка.

Но для нее это имело значение. Она забрала жизнь у человека, приказав убить солдата Мира… вернее, Рангар сделал это по ее приказу… и меньшее, что она могла сделать, это спасти другую жизнь.

– Я могу помочь тебе с поисками, – раздался голос.

Брин подняла глаза от сена, на котором сидела, и увидела, что Сарадж, возлюбленная Трея и охранница соколов, прислонилась к ограде скотного двора. Охотница была одета в темно-зеленое платье с разрезами по бокам, что позволяло ей двигаться так же свободно, как и любому мужчине в брюках. Ее лук виднелся из-за спины. Молодой сокол сидел на кожаном наруче ее предплечья.

Сарадж улыбнулась.

– Мы еще не знакомы. Я Сарадж. Я услышала, что пропал ягненок. Мои соколы – искусные охотники… они могут найти почти все. Завтра мы можем отправиться на поиски.

Брин встала, отряхнула юбку и подошла к забору.

– Это так мило с твоей стороны, но завтра начинается сбор урожая. Разве у тебя не будет других обязанностей?

Сарадж пожала плечами.

– Он начнется только вечером. Мы можем поискать твоего ягненка утром.

Брин почувствовала прилив благодарности не только за предложение помощи, но и за дружеские слова. Хотя никто в Берсладене не относился к ней злобно, они были сдержанным народом, не склонным открываться незнакомцам.

С тех пор как она поссорилась с Рангаром… и ко всему прочему у нее теперь были натянутые отношения с Валенденом после их странного разговора на горе… ей не хватало друзей.

– С радостью. – Она с любопытством указала на сокола. – Кто это?

– А, это, Зефир, – с гордостью сказала Сарадж. – Она – молодой сокол. В ее возрасте им требуется постоянное общение, иначе мы не сможем их приручить. Мне нравятся эти птицы, но скажу тебе одну вещь: когда сокол не может быть дальше трех футов от меня, это портит всю романтику.

Брин рассмеялась. После всего, что она видела, ей сразу же понравилась эта высокая, свирепая женщина.

– Спасибо. Правда. Я волнуюсь за ягненка, ночью в горах водятся хищники.

– Мы найдем его, – заверила ее Сарадж, а затем посмотрела на штаны Брин. – Надеюсь, ты не собираешься надевать их на праздник?

– У меня есть платье, которое мне дали женщины. Я собиралась надеть его. Думаю, платье, которое было на мне, когда я приехала, уже разорвали на куски. Мирские платья все равно не предназначены для этого климата. – Она с тоской вспомнила свою прежнюю жизнь, хотя даже в воспоминаниях она казалась несущественной.

Сарадж кивнула.

– Думаю, ты поймешь, что сбор урожая во Внешних землях сильно отличается от того, что происходило у тебя на родине. Наши урожаи невелики, но важны. Кукуруза для животных. Картофель, яблоки и тыквы на зиму. Пшеница для муки. Мы стараемся откладывать часть дичи и рыбы для копчения. Зимой рыба обычно уплывает в более теплые воды.

– Зима здесь, должно быть, суровая. – Брин посмотрела на небо, размышляя о снеге и заваленных дорогах. Она не стала думать о том, каково это – пережить долгую, холодную зиму в Барендур Холд, в котором и в конце лета были сквозняки.

– Это так, – прямо сказала Сарадж, не уклоняясь от правды. – Очень суровая. Вот почему начало сбора урожая – это время для празднования. Ты пьешь сидр? Надеюсь, что да. – Она громко рассмеялась. – Весь город напивается в ночь сбора.

Брин усмехнулась, стараясь не слишком удивляться. Дома ей бы никогда не позволили присутствовать на подобном празднике, общаться с простолюдинами. Она сказала серьезно:

– Похоже, это весело.

Сарадж поставила одну ногу на нижнюю перекладину забора и оперлась на верхнюю. Она бросила на Брина лукавый взгляд.

– Также во время сбора урожая многие пары объявляют о своем намерении вступить в брак.

Брин почувствовала, как ее щеки начали краснеть.

– О? – Она попыталась притвориться безразличной. – Вы с Треем сделаете какое-нибудь объявление?

Сарадж покачала головой, выпрямляясь и убирая с платья солому.

– Не в этом году. Если я выйду замуж за Трея, мне придется стать будущей королевой. Придется отказаться от работы с соколами, а я еще не готова променять свои штаны. Кроме того, король Алет в добром здравии, так что Трей не спешит жениться и обзаводиться наследниками. – Она откашлялась. – Вообще-то, я говорила о тебе и Рангаре.

Теперь Брин почувствовала, как краснеет. Она все время думала о том, как Валенден дразнил ее, что Рангар влюблен в нее уже много лет, с тех пор как тайком приехал в Мир и наблюдал за ней издалека. Было ли это правдой? Или Валенден, как обычно, вел себя как осел?

– Между мной и Рангаром ничего нет, – пробормотала Брин, не в силах смотреть соколу в глаза. Ей казалось, что ее розовые щеки выдают эмоции в сердце, эмоции, которые бушевали и разгорались с тех пор, как она прибыла в Берсладен.

Сарадж усмехнулась так громко, что разбудила ягнят.

– Если ты действительно хотела, чтобы люди в это поверили, вам не стоило спать под одним и тем же одеялом столько ночей. – Она понизила голос. – Вся деревня говорила об этом.

Брин прикусила губу. Они с Рангаром уже давно не делили одеяло, но в начале ее пребывания в Берсладене они делали это не раз.

– Неужели?

Сарадж погладила своего сокола одним пальцем, объясняя:

– Народ Барендура очень любит этих принцев. В таком маленьком королевстве половина всех сплетен крутится вокруг неженатых братьев красавчиков и того, кто в итоге окажется в их руках.

– Ну, они точно не сплетничают о Трее, – предположила Брин, надеясь сменить тему.

– Нет, – признала Сарадж. – Когда речь заходит о нас с Треем, все сплетничают о том, когда мы поженимся, и что я надену, и будет ли у меня сокол на руке во время церемонии.

Брин тихонько рассмеялась, а затем спросила:

– А как насчет Валендена? Разве у него нет возлюбленной?

Теперь настала очередь Сарадж смеяться.

– У Валендена слишком много возлюбленных, но ни одна из них не остается с ним до рассвета, если ты понимаешь, о чем я. Множество женщин… да и мужчин, если уж на то пошло… пытались завладеть его сердцем. – Она вздохнула, с сожалением покачав головой. – Вал – хороший человек. Проблема в том, что Вал это Вал. Он не позволяет себе быть счастливым.

Брин колебалась, прежде чем спросить:

– А Рангар? Неужели в его жизни никогда не было женщины?

Сарадж задумчиво облокотилась на забор, продолжая поглаживать сокола.

– Он нравится одной из моих учениц, Айе. Но, если между ними что-то и было, то он держит это в секрете. По нему сохнет множество девушек, это точно.

Его шрамы не волнуют женщин Бера; более того, большинство считает его самым красивым из братьев. Но он такой задумчивый. Даже до нападения волка он был угрюмым мальчиком. После этого еще больше замкнулся в себе. Последние несколько лет жители деревни предполагают, что он влюблен в принцессу Мира и ни на кого больше не обращает внимания.

Брин сглотнула, внезапно почувствовав себя очень неловко. Шепотом она сказала:

– Он не говорил мне ничего об этом. Не делал никаких предложений.

Сарадж закатила глаза.

– Что ж, в этом весь Рангар. Смелый, как медведь, за исключением тех случаев, когда речь заходит о делах сердечных.

Брин играла с концом своей косы.

– Все говорят о любви, но в случае Рангара, я думаю, он просто защищает меня. Это Священные узы. Вот и все.

Сарадж бросила на нее еще один хитрый взгляд.

– Знаешь ли ты, что я тоже связана Священными узами?

– Что? Правда? – Брин впервые услышал о том, что кто-то тоже связан Священными узами.

Сарадж кивнула и прислонилась спиной к забору, а затем начала рассказ.

– Когда мне было восемь лет, моя подруга чуть не утонула, но я спасла ее. С тех пор мы с ней близки, как сестры. Я присматриваю за ней каждый день. Но не влюблена в нее. Священные узы нисколько не мешают моим отношениям с Треем. – Сарадж дразняще пихнула Брин. – Не принимай деревенские сплетни слишком близко к сердцу. Просто Рангар очень любим в этих землях, но он настолько погружен в свои мрачные мысли, что все просто хотят видеть его счастливым. Когда он вернулся со Собрания Солнцестояния с тобой на своей кобыле, ну… это казалось неизбежным.

Брин не знала, что сказать. Она не знала, что вся деревня… а возможно, и все королевство… говорили о романе между ней и Рангаром.

Она не могла отрицать их сильную связь. В конце концов, их связь была вырезана на их телах. Шрамы, которые начинались на его лице и заканчивались под ее ребрами. Столько лет она мечтала о своем «медвежьем» принце и его диких землях…

Но она прогнала эти мысли, проведя руками по лицу. Вздохнув, она призналась:

– Ну, Рангар сейчас не говорит со мной с тех пор, как я позволила магу Марне дать мне магический знак, чтобы говорить на Берском. Все остальные его обожают, но я считаю его занудой.

Она хотела этими резкими словами развеять сплетни о них, но, к ее удивлению, Сарадж лишь рассмеялась.

– Эй, насчет этого ты права. Он, конечно, может быть болваном. По мне, так ему нужна женщина, которая будет противостоять ему и ставить его на место.

Сарадж одарила ее довольной улыбкой, и Брин поняла, что попала прямо в ловушку охотницы, практически вынужденная признать, что они подходят друг другу.

Сарадж снова пихнула Брин.

– Слушай, я видела твое платье, и, хотя оно прекрасно подходит для прогулок по горам и ухода за скотом, для сбора урожая оно просто не годится. Тебе нужно платье, которое привлечет внимание Рангара и избавит его от упрямства. – Как только Брин попыталась возразить, Сарадж подняла руку, заставляя ее замолчать. – Нет, нет, ты уже достаточно сказала. Можешь сколько угодно отрицать свое влечение к нему, но в это никто не поверит. Поэтому сегодня вечером после ужина я хочу, чтобы ты встретилась со мной в доках. Я отведу тебя к деревенскому портному. Можешь выбрать что-то из моих старых платьев, и мы подгоним его по фигуре.

Брин не знала, что ответить на столь любезное предложение. Хотя она была близка с Элисандрой и другими высокородными дочерьми Мира, у нее никогда не было такой спутницы, с которой можно было бы смеяться, дразнить друг друга и обмениваться одеждой. А ведь она только недавно познакомилась с Сарадж.

Она прикоснулась к магическому знаку на ухе, который, согласно ее собственной культуре, навсегда заклеймил ее как грешницу. Если бы кто-нибудь в Мире увидел эту метку, он бы отвернулся от нее. Но метка… магия… позволяла ей говорить с Сарадж. Она не чувствовала себя грешницей.

– Я с удовольствием примерю платья, – призналась Брин. – И с нетерпением жду сбора урожая, но обещаю, что между Рангаром и мной нет ничего, кроме Священных уз, в которые я даже не верю. Не верю, что душа человека может принадлежать кому-то другому.

Сарадж закатила глаза.

– Ты заблудилась, как тот ягненок, Брин.