Текст книги "Освещенные шрамами (ЛП)"

Автор книги: Иви Марсо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

– Кто сказал, что я поеду в Берсладен? – спросила Брин.

Когда на ее вопрос никто не ответил, ее щеки покраснели. Все понятно. Они действительно намеревались ее украсть. Сделать таким же диким существом, как они сами, одетым в меха и питающимся сырым мясом. Они всегда верили в то, что ее душа принадлежит Рангару. Неужели думали, что она станет его служанкой? Его рабыней? Будут ли они смеяться над принцессой, которая вынуждена чистить его сапоги?

Тишина затянулась, когда Барендуры начали готовиться ко сну. Маг Марна стала убирать посуду. Трей снова повел лошадей к ручью. Брин настолько погрузилась в свои тревожные мысли, что не заметила, что перед ней стоит Валенден, пока его тень не упала на нее. Она ошеломленно смотрела на него, гадая, какое новое обвинение он бросит.

Вместо этого он бросил ей яблоко.

Она поймала его, уставившись на красную кожуру на фоне красной засохшей крови отца, все еще покрывавшей ее руки. Она ожидала большей жестокости, а не доброты, и разрыдалась, когда все разом обрушилось на нее.

Лицо Валендена вытянулось. Он пробормотал что-то на Берском, что звучало примерно так: «Вот что я получаю за попытку быть щедрым».

– Ванна, – сказала маг Марна Брин с большим сочувствием. – Ванна пойдет тебе на пользу, дитя. Смой эту кровь. Рангар покажет тебе дорогу к ручью.

Брин не собиралась с этим спорить. Ванна поможет ей почувствовать себя лучше. Рангар помог Брин подняться на ноги. Ее ноги все еще дрожали от поездки и от умственного переутомления, вызванного всем, что она увидела и узнала. Ее глаза встретились с темными глазами Рангара, скрытыми капюшоном, и она задрожала.

Кем был этот принц со шрамами, которые были идентичны шрамам Брин?

Она боялась ответа. Боялась, что он может оказаться бессердечным негодяем, но еще больше боялась, что он может вовсе не лгать. А это хуже некуда.

Молча он повел ее в темный лес, и у нее не было выбора, кроме как идти с ним.

Глава 13
НОЖ И ВАННА… ПАР… ЛЕЗВИЕ, ОТДАННОЕ И ПРИНЯТОЕ ОБРАТНО… РИСКОВАННОЕ РЕШЕНИЕ

Брин последовала за Рангаром по небольшой горке к извилистому лесному ручью, где в песчаном бассейне можно было искупаться. Но стоило ей снять сапог и сунуть босую ногу в воду, как она закричала:

– Холодно!

Рангар моргнул, словно не видя проблемы.

– Да. И?

Брин не жаловалась на температуру воды. На самом деле она любила окунуться в холодную воду в летнее время. Но, учитывая приближение ночи и дрожь во всем теле, окунаться в воду было неразумно.

– У меня будет переохлаждение, если я там искупаюсь.

Рангар задумчиво оглядел ее.

– Мои братья говорят, что ты неженка… все вы в Мире. В Берсладене наши воды гораздо холоднее. Это полезно для сердца. Для крови.

Брин положила руки на бедра. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой выжатой, и ей уже надоело, что эти ухмыляющиеся братья так часто ее оскорбляют. Она нахмурилась и отвела взгляд.

– Наверное, они правы, я неженка.

Рангар подошел и коснулся ее подбородка, повернув ее лицо и заглядывая в глаза.

– Мне нравится, какая вы, леди Брин. Мои братья только опасаются, как ты будешь жить в Берсладене, привыкшая к роскоши.

Она обняла себя руками от прохлады, исходящей от ручья, и тихо сказала:

– Я не такая хрупкая, как ты думаешь.

Ее тело покрывали синяки от многочасового сидения на лошади, мышцы совершенно не привыкли к нагрузкам. Ее легкие все еще горели от вдыхания такого количества дыма. А сердце замирало при мысли об отце, сидящем на троне… И все же она чувствовала в себе силу.

– Знаю. – Его голос прозвучал мягко, его рука скользнула по ее челюсти, и большой палец задержался чуть дольше, прежде чем он опустил руку. Он сделал шаг назад и закрыл глаза, как это делала маг Марна ранее у костра. С закрытыми глазами он начертил в воздухе символ и произнес несколько непонятных слов.

Брин внимательно наблюдала за ним, изучая движения. Раньше она не замечала, насколько отработанными были его жесты, как будто Рангар обучался игре на музыкальном инструменте.

«Для него это легко, потому что он освоил это», – поняла она. В основании ее позвоночника зародилась волнующая дрожь. Вода в глубоком бассейне ручья начала слегка светиться, а затем от нее пошел пар. Он согревал воду. С помощью магии.

Может быть, магия и считалась грехом, но, святые угодники, за ней было интересно наблюдать. Рангар наконец открыл глаза, и Брин заметила, что веки его стали тяжелыми, как будто магия отняла у него все силы. Он дернул подбородком в сторону воды.

– Это большой бассейн, и мое заклинание продлится не более нескольких минут. Не мешкай.

Она колебалась. Он будет стоять и смотреть? Конечно, даже дикарь не стал бы смотреть, как купается обнаженная женщина. Брин вдруг почувствовала себя уязвимой, отчасти все еще пораженная демонстрацией магии. Она думала, что магия используется для таких пустяков, как зажигание табачных трубок и удаление веснушек… неужели она способна вскипятить целый холодный ручей?

– Ты дрожишь, – заметил Рангар.

Брин обняла руками свое испачканное кровью платье. Это правдой. Она не могла остановить дрожь в руках.

Рангар нахмурился, когда на его лице появилось понимание.

– Ты боишься меня. Моей магии.

Брин резко отвела взгляд.

– Нет. – Но ее сердце колотилось в груди с той же силой, что и тогда, когда она была в лесу одна, и ее не покидало ощущение, что за ней наблюдают. Если он мог управлять ручьем, что еще он мог сотворить?

Весь ее мир изменился за день, и теперь она должна принять, что реальность может измениться так же кардинально? Кроме того, этот практически незнакомый мужчина был уверен, что ее душа принадлежит ему. Он даже собирался забрать ее с собой в свои дикие земли, как украденную овечку.

Рангар сделал шаг вперед, словно доказывая свою правоту, и Брин инстинктивно отпрянула назад. Она боялась, что он только ухмыльнется, но вместо этого Рангар, не улыбаясь, выхватил из ножен один из ножей, висевших у него на боку. Лезвие сверкнуло в тусклом лунном свете.

Брин отступила еще на шаг, но он схватил ее за запястье. Прежде чем она успела вскрикнуть, он вложил рукоять клинка в ее ладонь.

– Возьми. Так ты будешь чувствовать себя в безопасности.

Она нахмурилась, глядя на нож в своей руке. Уже во второй раз он давал ей нож. Первый она потеряла в тронном зале замка Мир, когда увидела тело своего отца.

Брин начала было возражать, но тут же одумалась. У нее нет оружия. Она никак не могла себя защитить, хотя находилась с группой дикарей, и до сих пор не знала, похитили ли ее или спасли.

Она сжала рукоять ножа.

– Не боишься, что я использую его против тебя?

На этот раз он ухмыльнулся.

– Нет.

– Я могу вонзить его в твое сердце прямо сейчас. – Она наклонила лезвие так, что острие оказалось в дюйме от его груди.

Его глаза наполнились насмешливым блеском.

– Попробуй.

Не это она ожидала от него услышать и не знала, как ответить. Прежде чем Брин успела заговорить, он плавно схватил ее за запястье, вывернул руку за спину и отобрал у нее нож за то же время, которое потребовалось бы ей достать его из ножен.

Он отпустил ее почти так же быстро, как и схватил. Задыхаясь, она повернулась к нему.

– Эй!

Рангар усмехнулся.

– Я не боюсь, что ты используешь против меня нож, Брин, потому что я могу отнять его у тебя в одно мгновение. Но, тем не менее, он должен быть у тебя. – Он протянул ей рукоять.

Она выхватила его и вложила лезвие в ножны. Ее взгляд переместился на бурлящую воду, и он хмыкнул.

– Я буду ждать тебя на поляне.

Она облегченно вздохнула. Он исчез среди деревьев. Брин подождала, пока не услышала, как его голос зазвучал у костра. Не то чтобы она подозревала, что он будет подглядывать за ней, купающейся обнаженной, но верования его народа казались такими чуждыми.

Она не знала, что и думать. Когда маг Марна рассказала ей историю о лисе и ястребе… Спасенном и Спасителе… Священные узы показались ей не такими уж скандальными, какими их выставляла ее семья с самого детства.

«Спасенная жизнь – это чья-то душа».

Эта фраза преследовала ее каждую ночь с шести лет. Она боялась, что три брата Барендур… Три медведя, как она их представляла в плащах из медвежьей шкуры… придут ночью, чтобы украсть ее. Теперь она здесь, и ее самый большой страх сбылся. Медвежьи принцы пришли и забрали ее в темноте ночи.

И по этой причине она все еще жива.

Она быстро расстегнула лиф и стянула тонкие слои платья до талии. Ей нужна была помощь, чтобы расстегнуть юбку, но она не осмелилась попросить ни Рангара, ни даже мага Марну, поэтому намочила полоску ткани, оторванную от нижней юбки, и провела ею по рукам и груди, смывая кровь отца и кровь, сочившуюся из пореза на руке. Она провела тканью по шраму, идущему вдоль ребер, и остановилась.

Она оглянулась на нож, который оставила на берегу реки.

Рангар уже дважды спасал ей жизнь. Он отдал ей свой нож. Часть ее хотела доверять ему, но другая часть сопротивлялась. Она вспомнила, что он сказал ей в тронном зале после нападения: «Это твой собственный народ».

Брин вздрогнула и, подняв голову, поняв, что ночь быстро опускается. Вода, которую нагрел Рангар, быстро остывала. Она поспешила закончить купание, а затем, поморщившись, натянула испачканную кровью блузку.

Она была готова на все ради чистой одежды, но сумка, которую она собрала, осталась где-то в туннелях замка вместе с драгоценностями и всем ценным, что у нее было. Она была полностью во власти семьи Барендур.

Доверяла ли она им?

В течение шестнадцати лет она росла с отдаленными, но любящими родителями. С братом и сестрой, которых она обожала и с которыми играла в прятки по всему замку. С прислугой и поварами, которые угощали ее в день рождения.

Как она ни старалась, но не могла заставить себя поверить, что ее родители были чудовищами, о которых твердили принцы Барендур. Конечно, в замке Мир что-то пошло не так, но она не верила, что все было именно так, как утверждал Рангар.

«Возможно, есть и другое объяснение».

Она стояла в темном лесу. Какие у нее были варианты? Она почти не знала Рангара. А многое из того, что знала, было не в его пользу: он считал, что она принадлежит ему телом, душой и разумом.

То, что он еще не напал на нее, еще не означало, что не нападет. Как только они прибудут в Барендур Холд, может случить то, что он заставит ее стирать его простыни, а потом будет спать на этом белье каждую ночь, будь проклята ее воля.

Она в долгу перед Рангаром, это правда. Возможно, даже нес раз. И Валенден проявил к ней доброту, а у Трея, несомненно, был благородный вид. Но, когда она бежала из замка вместе с Рангаром, то ни за что не согласилась отправиться с ними в Берсладен. И у нее было ужасное предчувствие, что Рангар никогда не позволит ей вернуться в свой дом.

Как можно тише, с колотящимся сердцем, она ступала по мягкому мху на берегу ручья. Было ли ошибкой бежать от королевской семьи Барендур… или ошибкой остаться с ними?

Маг Марна сказала, что солдаты Мира разбили лагерь в двух милях ниже по течению этого же ручья. Эти указания казались достаточно простыми, чтобы следовать им даже для человека, не имеющего опыта жизни в дикой природе.

Если бы ей удалось найти солдат, она могла бы подслушать их разговоры и определить, сказал ли Рангар правду. А если понадобится, она могла бы показаться солдатам и вернуться в Мир вместе с ними.

Как только она перестала слышать разговоры Барендуров у их костра, то стала быстрее двигаться по берегу ручья. Она шумела в лесу гораздо сильнее, чем Рангар и его братья, но ее утешало то, что текущая вода скрывала большую часть ее звуков. Как только Брин почувствовала, что находится вне пределов их слышимости, то пустилась бежать.

Сжав нож Рангара, она бросилась бежать.

Глава 14
СОЛДАТЫ МИРА… БЕРЕГ РЕКИ… ЗАГОН ДЛЯ ЛОШАДЕЙ… ТЕЛА В НОЧИ

Когда Брин бежала через лес, она снова задумалась, не совершает ли ужасную ошибку.

Что-то было странным. Во время нападения все казалось неправильным. Сапоги, которые она видела под дверью своей спальни, безошибочно были золотыми сапогами солдат Мира… тех самых солдат, к которым она сейчас мчалась, надеясь, что может им доверять и что, если понадобится, они укроют и защитят ее, если Рангар снова попытается ее украсть.

Ее разум лихорадочно работал, пытаясь придумать другие объяснения: Это могли быть вражеские солдаты, переодетые в Мирских. А может быть, несколько нелояльных Мирских солдат ополчились против ее семьи, но уж точно не вся Мирская армия.

Как она могла доверять дикому принцу, вопреки своему жизненному опыту?

«Марс не стал бы мне лгать. А Элисандра – любительница посплетничать, поэтому не смогла бы долго держать что-то в тайне».

Пока она шла вдоль темного берега ручья, Брин вспоминала все обрывки разговоров на заседаниях кабинета министров, которые подслушала. Лорды и леди, почему она не обращала на это больше внимания?

Возможно, Рангар был прав, сказав, что она не вникала в дела замка. В любом случае, уже поздно что-либо менять. Но она злилась на себя за то, что всю жизнь бродила по садам и читала книги, а политику оставила родителям и Марсу. Она все еще оставалась принцессой Мира, даже если была третьим ребенком. Это должно было стать ее долгом.

Неужели она подвела свой народ?

Трава вдоль берега реки становилась все непроходимей. Брин попыталась перелезть через извилистые заросли, окружавшие берег, но не смогла пройти дальше нескольких футов.

В конце концов, она вернулась к мелкому ручью. Это был единственный путь, по которому можно было пройти. Ее сапоги не были водонепроницаемыми, но она не собиралась долго находиться в прохладной воде. Кроме того, в сапогах гораздо легче пробираться вдоль берега.

Рядом хрустнула ветка. Она остановилась и затаила дыхание, прислушиваясь.

«Что еще есть в этом лесу?»

Ее шрамы начали покалывать, когда она вспомнила о нападении волка, которое свело ее с Рангаром десять лет назад. Именно поэтому она до сих пор боялась больших собак, даже дружелюбных, которые бродили вокруг дворцовых конюшен.

Кроме того, в лесу можно было опасаться и других животных, помимо волков: медведей. Лис. Змей.

Ее охватило беспокойство. Она начала бежать по воде и потеряла счет времени. Сколько пробежала? Милю? Наверняка больше мили. Что, если маг Марна ошиблась и солдаты Мира не разбивали лагерь у этой реки? Неизвестно, насколько точной была магия мага, и вообще, действовало ли ее заклинание. Насколько Брин знала, старуха могла все выдумать.

Она бежала дальше, стараясь не паниковать.

«Рангар солгал».

«Мои родители не были тиранами».

«Наши люди не отвернулись бы от нас».

Идя по берегу реки, она повторяла про себя эти слова, пытаясь заставить себя поверить в них. Другой вариант был слишком страшным. Не только то, что ее собственные подданные действительно пытались убить ее и ее семью, но и то, что у нее не будет иного выхода, кроме как отправиться с Рангаром.

Как бы ее ни увлекали рассказы о Берсладене, она не хотела там жить. Дикость этого места, как сказал Рангар, поглотила бы ее. Спать на полу вместе с животными. Есть сырое мясо. И магия повсюду, словно болезнь.

Но было что-то еще. Словно невидимой нитью, она была связана с Рангаром. Чем дальше она уходила от него, тем сильнее казалось, что ее ноги хотят вернуться к нему.

Она уже готова была разрыдаться, боясь, что заблудилась, когда услышала впереди голоса. И замерла.

Река уверенно текла вокруг ее лодыжек. Пальцы ног уже давно онемели. В свете луны она увидела впереди фигуры, наполняющие фляги у реки.

– …овсяные лепешки, твердые как камень…, – сказал один из них.

Брин прижала руку ко рту, чтобы не издать ни звука. Они говорили на Мирском! Должно быть, это солдаты! Она старалась не двигаться, пока они не закончили набирать воду и не ушли в свой лагерь. Затем она на цыпочках вышла из ручья на берег и, пригнувшись, поползла вглубь лагеря.

Она редко испытывала такой ужас в своей жизни. Могла ли она доверять этим солдатам? Пришли ли они спасти ее… или хотели забрать на виселицу? А что, если это вовсе не солдаты Мира, а те, кто напал на замок Мир в замаскированном виде?

Она почувствовала запах дыма и мельком увидела языки пламени между деревьями. Кем бы они ни были, их костры дымили гораздо сильнее, чем тот, который развела маг Марна. Они также не утруждали себя тихими разговорами.

Брин подкралась достаточно близко, чтобы услышать фырканье и чавканье лошадей, перебирающих зерно. Она пошла на звук и вышла на небольшую поляну, где они привязали лошадей.

С животных сняли ливреи, и она не могла понять, были ли это Мирские лошади или нет. Поэтому спряталась за лошадьми. Она могла заглянуть им под брюхо и под ноги.

Из своего укрытия она разглядела затылки нескольких мужчин. Всего солдат было, наверное, дюжина, но они сняли шлемы, так что Брин видела только лохматые, мокрые от пота головы и бороды. Она придвинулась поближе, прислушиваясь.

– …замок будет гореть до рассвета…, – говорил один. – Ничего не остается, как позволить ему сгореть самому. Потом можно вернуться и может получится найти что-то ценное.

– …передай кружку…

– Где Ален?

– Пошел отлить.

Без сомнений это солдаты Мира. Спрятавшись за лошадьми, Брин несколько минут подслушивала их. В разговоре не упоминали предательство их правителей, и Брин начала чувствовать себя более обнадеженной. Она уже подумывала выйти из своего укрытия и объявить о себе, когда лохматый мужчина сказал:

– …ее уже ждет могила. Карр хочет, чтобы их всех похоронили рядом с нищими.

– …следует сжечь их и плюнуть на пепел, – пробормотал один из них.

– Нет, Карр хочет, чтобы их съели черви. Хочет, чтобы все могли проклинать землю, в которой они похоронены.

Брин замерла. Волосы на ее руках встали дыбом. Она осталась стоять на месте за развевающимися хвостами лошадей. Она зажмурилась.

«Нет, нет, нет».

– Думаешь, Карру будет не все равно, если мы сначала позабавимся с ней? – сказал один из них.

– Сомневаюсь, – ответил другой. – Вы слышали, как он говорил о ее сестре. Как ему хотелось бы держать ее лицом вниз на матрасе и иметь, пока она не станет умолять о большем.

Ужас заставил Брин застыть на месте. «Не может быть». Капитан Карр? Он никогда бы не стал говорить так об Элисандре… или о любой другой женщине! Наверняка они говорили о ком-то другом…

– Интересно, нашли ли они леди Элисандру, – размышлял один из них. – Жаль, если она сбежала. Из них двоих она красивее. С ней можно было бы повеселиться перед тем, как отправить на виселицу. Что ж. Леди Брин будет умолять об этом так же громко.

Брин закрыла глаза. Она почувствовала, как по ней прокатилась волна отвращения. Теперь нельзя было отрицать правду. Эти солдаты… эти предатели… говорили достаточно откровенно.

«Рангар был прав».

Она почувствовала, как на глаза навернулись горячие слезы. Это все, что она могла сделать, чтобы не закричать. Эти солдаты видели, как она росла! Они должны были защищать ее! А они отвернулись от нее, убили ее семью и угрожали ей даже сейчас…

«Я должна уйти. Вернуться к Рангару».

Эта уверенность обрушилась на нее, как падающий валун. Слезы мгновенно высохли, так как тяжесть опасности, в которой она оказалась, поглотила ее. Какой же дурой она была, сбежав от Рангара! Король Барендур и его сыновья, может, и полудикие, но, по крайней мере, они не были мерзавцами.

Она заставила себя двигаться. Ей нужно уйти как можно дальше от солдат Мира. От страха Брин едва могла дышать, но поползла назад на руках и коленях в высокой траве в направлении реки, надеясь, что вода скроет звуки ее движения.

Она ударилась о ветку, которая зацепилась за бок одной из лошадей. Лошадь испуганно заржала. Брин замерла.

Солдаты замолчали. Страх колотился в венах. Если они придут посмотреть, в чем проблема, то найдут ее, но, если она побежит, то они ее точно услышат…

Мозолистая рука внезапно прижалась к ее рту.

Она попыталась закричать, но рука сжалась сильнее, а голос прошептал:

– Тихо. Двигайся назад. Медленно.

«Рангар!»

Как он здесь оказался? Следил за ней? Она бы упала от облегчения, если бы не была так напугана. Она молча кивнула. Рангар не отнял руку от ее рта. Дюйм за дюймом он медленно уползал с ней назад в лес.

– …пойди посмотри, что спугнуло лошадь… – сказал один из солдат.

Тело Брин напряглось. Но Рангар не запаниковал. Он быстро оттащил ее за куст и прижал к земле, накрыв своим телом, защищая. Он надел свой плащ из медвежьей шкуры, который по ночам легко сливался с лесной подстилкой.

– Тсс, – низко прошептал Рангар.

Она затаила дыхание.

Их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Его тело прижималось к ее телу. Его широкая грудь прижималась к ее. Его бедра лежали сверху ее. Их ноги спутались. Хоть они и прижимались друг к другу на его лошади, но это казалось намного интимнее.

Брин никогда не мечтала о том, чтобы каждый дюйм ее тела касался мужского. Даже полностью одетая, она чувствовала себя постыдно. Чувствовала каждый угол и изгиб его тела. Он весил значительно больше, чем она ожидала.

Несколько мгновений они лежали за кустами. Брин отбросила скромность и уткнулась лицом в плечо Рангара, благодарная за безопасность его рук. Она услышала, как один из солдат громко ходил вокруг загона, а потом сплюнул на землю.

– Наверное, лиса, – сказал он.

Как только солдат вернулся к костру, и они услышали звуки передаваемой по кругу кружки, Рангар медленно отстранился от нее. Скромность Брин вернулась, когда она вспомнила, как он прижимался к ней. Как сильно пахли его волосы древесным дымом. Как хорошо, казалось, их тела подходили друг к другу.

Он посмотрел на нее, как будто тоже подумал об этом.

Рангар помог ей встать и велел тихо идти за ним через лес. Они прошли полмили, прежде чем он наконец остановился и тихо сказал:

– Здесь мы в безопасности. Достаточно далеко, чтобы они нас не услышали. Нам нужно отдохнуть.

Брин привалилась к стволу дерева, тяжело дыша. Рангар передал ей флягу с водой, и она с жадностью ее выпила. Слезы, которые она сдерживала, начали катиться по ее лицу, и она смахнула их рукавом.

– Ты следил за мной?

В лунном свете его взгляд нельзя было ни с чем спутать. Конечно, он следил за ней. Он сказал ровным голосом:

– Я услышал тебя, как только ты вышла из реки.

– Почему не остановил?

– Я не твой надзиратель. Твоя душа – моя, но ты вольна сама поступать, как хочешь. Тем не менее, Священные узы не позволяют мне причинить тебе вред.

Неужели это только из-за их связи? А не чувства ответственности? Неужели это не имело никакого отношения к тому, как его тело напряглось, когда он прижимался к ней сверху?

Она сомневалась, что готова думать об этом, поэтому посмотрела на землю, когда ее щеки покраснели.

– Я не хотела тебе верить. Ты должен понять, что до сегодняшнего вечера я никогда не задумывалась о том, какими правителями были мои родители. Теперь я понимаю, как это было глупо, но не могу вернуть время назад. – Она крепко обняла себя руками. – Ты был прав. То, что говорили те солдаты… некоторые из них охраняли замок всю мою жизнь…

Она тихо всхлипнула.

Рангар обнял ее. Ее тело слишком хорошо помнило ощущение его веса на ней, когда они прятались от солдата. Из-за того, что он наклонялся, чтобы скрыть свое покрытое шрамами лицо, он часто казался меньше, чем был на самом деле; она забыла, каким большим и крепким он был, пока не оказался на ней.

– Я не хочу покидать свой дом, – прошептала она ему в грудь. – Не хочу уезжать туда, где никогда не была раньше.

– У тебя нет выбора. – Его слова были произнесены совершенно искренне. В них не прозвучало ни угрозы, ни приказа, только простая истина, которую они оба знали: ей некуда идти, кроме как с ним.

Он протянул руку, аккуратно убирая колючки из ее волос. Ощущения от его пальцев, поглаживающие ее голову, были приятными. Она закрыла глаза. Прошло совсем немного времени, прежде чем она вспомнила о солдатах Мира и капитане Карре. Гнев охватил ее. «Эти предатели». От того, как вульгарно они говорили о развлечениях с ней и Элисандрой, прежде чем вздернуть их на виселице, у нее свело живот.

Неужели вся ее жизнь была ложью?

Это была неприятная, суровая правда, которую нужно принять, но она лучше, чем неведение, в котороем жила раньше. Брин поклялась больше никогда не закрывать глаза на боль и страдания вокруг. Вдруг она поняла, что была так же слепа к чести.

Этот принц со шрамами, убирающий колючки из ее волос, позволяющий ей плакать в его плечо, не делал ничего, кроме как оберегал ее. Его методы были грубыми, но все же благородными. Слишком долго она принимала высшее образование и утонченную культуру Мира за благородство. Но даже ученый может быть бастардом… так же как дикий принц может быть благородным.

Она подумала о короле Берсладена, который ждал еды, хотя, должно быть, умирал от голода. Она подумала о магии Рангара, согревающей воду, более мощной, чем все, что, как ей казалось, может сделать магия.

«Я ошибалась во многих вещах».

– Рангар. – Она вытерла слезы и отступила назад, встретившись с его глазами в лунном свете. – Увези меня в Берсладен.