Текст книги "Освещенные шрамами (ЛП)"

Автор книги: Иви Марсо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 34
ВАЖНЫЙ ВОПРОС… ОЧЕНЬ ХОРОШИЙ СПОСОБ НАЧАТЬ ДЕНЬ… БЕКОН И СИДР… ПУГОВИЦЫ

Рангар взял ее за подбородок и наклонился.

Сердце Брин подпрыгнуло. «Он собирается меня поцеловать». Неважно, сколько раз они обнимались, она была уверена, что всегда будет испытывать этот головокружительный прилив. Как только губы Рангара коснулись ее, она застонала. На вкус он напоминал бекон и сладкий сидр. Желание смешалось с голодом, и она так сильно погрузилась в поцелуй, что едва не рухнула ему на грудь.

Он хрипло рассмеялся и поднял ее, усадив к себе на колени. Его руки запутались в ее волосах. Брин ожидала, что он снова поцелует ее, но вместо этого передал ей ломтик бекона, и она набросилась на него, горячее масло чуть обожгло ей пальцы. Съела его за один мах, позволяя соку стекать по подбородку, и тут же потянулась за добавкой.

После того, как они закончили завтрак, и она проверила ягненка, обнаружив, что он счастливо свернулся калачиком на скале, Брин помогла Рангару собрать припасы. Когда они закончили, он расстелил свой плащ из медвежьей шкуры и сел на него, обхватив ее за талию и притянув к себе на колени.

– Ах!

– Мне нравится, когда ты так сидишь. – Он погладил ее по шее сзади. – Было трудно позволить тебе спать всю ночь, смотреть, как ты дрожишь, и мечтать согреть тебя.

Ее сердце ускорилось, когда она вспомнила, о чем думала накануне. «Я влюблена в него». Она представляла себе жизнь с ним здесь, как они проводят дни, извлекая максимум пользы из этой суровой земли, а ночи проводят в объятиях друг друга.

Она прислонилась к его груди, когда он обнял ее.

– Я беспокоюсь за других с Мира, – призналась она. – Кажется, они не смоги привыкнуть так, как я.

Он нежно поцеловал ее в плечо.

– Я говорил, что так и будет. Как с невинными розами.

Она глубоко вздохнула.

– С тех пор, как приехали мадам Делис и остальные с Мира, я все время думаю о своей прежней жизни. Здесь я так уютно устроилась, но тревожные новости о Марсе и состоянии моего дома… – Она покачала головой. – Я должна найти способ помочь своему народу.

– Трей пытается устроить твою встречу с братом.

– Знаю. Надеюсь все получится.

Он помолчал, убирая ее волосы с плеча, и повернул ее лицо.

– А что если, увидев своего брата, ты вспомнишь обо всем, что оставила позади? Что, если он скажет тебе то, что ты захочешь услышать: что с тобой он изменится? Вернешься ли ты в таком случае в Мир?

Она увидела опасение в глазах Рангара. Он не скрывал этого. Это была одна из тех черт, которой она восхищалась в нем и во всех Берсладенцах, – их прямота.

– Я не хочу тебя потерять, – тихо сказал он, заправляя прядь ее волос за ухо. Он прижался лбом к ее лбу.

Она закрыла глаза и вдохнула его запах. Было что-то успокаивающее в этой дикой местности, высоко над миром, где внизу простиралось море. Кроме того, она все еще чувствовала волнение от того, что нашла ягненка с помощью настоящей магии.

– Я хочу помочь своему народу и наставить своего брата на правильный путь, – сказала она, – но Мир больше не мой дом. Мое место здесь. В Барендур Холде. Рядом с океаном и горами. – она сглотнула. – Рядом с тобой.

Он наклонил ее голову, смотря в глаза. В его взгляде отразилось желание.

На этот раз она первая поцеловала его, неуверенно прикоснувшись своими губами к его. Но при первом же прикосновении Рангар углубил поцелуй. Его язык играл с ее приоткрытыми губами. Он пересадил ее к себе на колени, обхватил руками за талию, а большим пальцем провел по нижней части груди.

Она ахнула, и он поцеловал ее сильнее. Эти касания отличались от тех, что были раньше. Когда они целовались в лесу после сбора урожая, его прикосновения были напряженными, подстегиваемыми ревностью и нетерпением.

Поцелуй в сарае состоялся при свидетелях. С тех пор они не раз находили друг друга в темных коридорах, и каждый раз сердце ее учащенно билось. Но здесь она чувствовала себя вдали от всего мира. Никто не знал, где они находятся. Никого не было поблизости, чтобы подслушать, осудить их или разнести слухи по деревне. Они могли делать все, что хотели.

«Наш секрет».

Рангар, казалось, тоже почувствовал это или, наоборот, ощутил изменения в ней. Поцелуй перешел на более опасную территорию, чем предыдущие, но они оба знали, что их не прервут. Брин уже давно чувствовала, как ее наполняет глубокий колодец страсти. Это началось с их первого поцелуя. Затем каждое объятие становилось все более страстным, их тела требовали друг от друга большего.

Теперь Рангар скользнул рукой вверх, касаясь ее груди над блузкой, и она выгнула спину навстречу его руке. Он сжал ее немного грубовато, и Брин громко застонала.

Если верить Валу, Рангар и раньше спал с девушками. У Брин вообще не было никакого опыта, но она была более чем счастлива позволить своему телу самому отвечать ему.

Он целовал ее так пылко, что они повалились на спину – она легла на плащ из медвежьей шкуры, а Рангар навалился на нее сверху, не разрывая поцелуя. Его рука легла на ее шею, приподняв подбородок, чтобы он мог провести губами по ее челюсти.

Она чувствовала бешеное биение его пульса, его прерывистое дыхание, как и ее собственное. Ее волосы разметались по плащу, на сером небо над головой проплывали облака.

– Это твой дом, – прошептал он ей в шею. – Здесь твое место. Со мной.

Она почувствовала, что кивает. Это было правильно. Хотя замок Мир был местом, где она выросла, он был ее домом только по названию. Она любила своих родителей, братьев и сестер, но у нее никогда не было возможности общаться с народом, ее всегда запирали за стенами замка, велели читать книги и заниматься самообразованием, вместо того чтобы позволить познавать мир вот так, на природе, самостоятельно.

С Рагнаром.

Его руки потянулись к пуговицам ее блузки. Он вопросительно поднял бровь, и Брин кивнула. Он расстегнул пуговицы на ее блузке и вытащил ткань из юбки, оставив грудь прикрытой только хлопковой сорочкой – единственной вещью, которую она сохранила из Мира. Она была нежной и кружевной, в отличие от практичного теплого белья, которое носили Берсладенские женщины. Как только Рангар увидел ее, его глаза потемнели.

– Боги, – пробормотал он.

Ее шрамы выглядывали из-за выреза сорочки. Его взгляд упал на них, но в глазах не промелькнуло отвращения. Его никогда не оттолкнули бы шрамы.

Он опустил бретельку с ее плеча и поцеловал Брин в ключицу, затем в грудь, пока его губы не коснулись тонкой ткани, закрывающей ее розовый сосок. Еще дюйм, и его губы коснулись бы чувствительного кончика ее груди. Она выгнула спину, приоткрыв губы, не готовая к ощущениям, пронизывающим ее тело. Между ее ног возникла острая боль. Она двигала бедрами, но ничто не ослабляло давления.

Заметив, как она извивается под ним, Рангар потянулся назад, опуская ее сапоги до щиколоток. Он грубо стянул их, а затем провел рукой по шерстяным чулкам до того места, где они заканчивались чуть выше колена. Ее пульс участился, когда его большой палец коснулся обнаженной кожи ее бедра.

Ее тело извивалось. Движения только сильнее возбуждали его. Глаза Рангара стали черными, поскольку зрачки расширились от желания. Он задрал ее юбку еще выше, пока не схватил своими длинными пальцами ее обнаженное бедро.

Она сжала плащ из медвежьей шкуры, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Брин чувствовала такое сильное давление внизу живота, что боялась, что разорвется на части. Его большая рука на ее бедре заставляла ее жаждать его прикосновений – больше, ниже, глубже, везде.

Он прервал их поцелуй и опустил голову туда, где рука обхватывала ее бедро. Брин застонала, когда он заменил ладонь губами, целуя ее от колена к бедрам, которые качнулись вверх навстречу его ласкам, подстегивая его.

Если бы ее мать, упокой святые ее душу, знала, что она делает с этим парнем из Бера…

Брин и представить себе не могла, что они таким займутся. Мужчина прикасался к ней в таких интимных местах. Ее тело испытывало сотни новых ощущений. Одной рукой она впилась ногтями в волосы Рангара, чувствуя, как он целует чувствительную внутреннюю сторону ее бедра.

Он продвигался все выше к тайному месту между ее ног, прикрытому лишь тонким нижним бельем… не слишком серьезная преграда. Рангар мог легко разорвать ткань одним пальцем или даже зубами и оставить ее совершенно голой, обнаженной перед ним… Но он остановился, когда достиг верхней части ее бедра и присел на колени, тяжело дыша и глядя на нее с нечитаемым выражением лица.

Она не могла представить, что творилось у него в голове. Почему он остановился? Разве тоже не чувствовал это волшебное ощущение? Эту восхитительную боль?

– Брин. – он тяжело дышал. – Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя. Как сильно я всегда хотел тебя.

Она приподнялась на локтях, протягивая руку, хватая его за рубашку.

– Не останавливайся, Рангар. Я не выдержу.

Он издал стон, снова целуя ее, вжимая в плащ так сильно, что она почти не могла дышать. Рангар прижался к ней бедрами, и она ахнула. Его тело было твердым, готовым.

Брин немного знала о мужской анатомии, но видела, как спариваются животные, и подслушала достаточно от сестры и брата, чтобы понять, что это за твердая часть у него между ног и что с ней должно происходить.

Он прижал ее руку к своим брюкам, шепча ей в ухо:

– Ты чувствуешь, как сильно я хочу тебя?

Ее глаза расширились.

Планировал ли он переспать с ней? Брин знала, что он остановится, если она попросит, но хотела ли она этого? То, что они делали, уже было скандалом; если бы ее родители узнали об этом, она была бы опозорена и потеряла бы все свои перспективы на замужество. Девственность ценилась среди женщин Мира, особенно принцесс. Элисандра почти не позволял ее суженому держать ее за руку, когда он приезжал.

Но народ Берсладена не считали девственность чем-то возвышенным ни для женщин, ни для мужчин. Сарадж рассказывала ей, как они с Треем занимались любовью, когда хотели, хотя и не были женаты.

Сарадж даже не хотела пока выходить замуж за Трея, зная, от чего ей придется отказаться, чтобы стать будущей королевой. Ее устраивало, что они поддерживают отношения вне брачных уз, и даже короля это, похоже, не волновало. Так что, возможно, Брин могла бы сделать то же самое. Она могла делать со своим телом все, что захочет.

Она неуверенно провела рукой по выпуклости в его брюках, и Рангар закрыл глаза и застонал. Он толкнулся бедрами в ее ладонь, и по его лицу потекли капли пота. Затем схватил рукой ее за запястье, подняв ее вверх, и прижался к ней так сильно, что она застонала.

– Ты моя, Брин Линдейн, – прорычал он ей на ухо. – Ты принадлежишь мне. И всегда принадлежала.

Она так сильно его хотела, что с трудом воспринимала его слова. Опять это собственничество… Но в порыве страсти желание затмило все остальное.

Одной рукой Рангар все еще сжимал ее запястье, а другой вернулся к юбке, скользнул вверх по ноге, пока не добрался до голого бедра. Его палец коснулся ее сердцевины поверх тонкого нижнего белья, и Брин застонала, откинув голову назад.

На секунду показалось, что он борется сам с собой. Его рука была под ее юбкой, блузка расстегнута. Он смотрел на ее извивающееся тело с приоткрытыми губами, словно хотел поглотить каждую частичку.

Затем он отпустил ее запястье и сел, тяжело дыша. Рангар покачал головой.

– Нам нужно остановиться. Мы должны остановиться.

Она встревоженно приподнялась.

– Что? Почему?

В его глазах все еще горело желание, но он провел рукой по потному лицу, затем убрал назад свои дикие волосы. Солнце освещало шрамы, идущие от лба к челюсти, вниз по шее и исчезающие под рубашкой, где, как она знала, они продолжались до бедра.

– Я не хочу брать тебя так. На грязном плаще. Лежа на камнях. Ты заслуживаешь постели на чистых простынях с мужчиной, от которого не воняет беконом и дымом.

– Мне нравится, как ты пахнешь, – сказала она, тяжело дыша.

Он покачал головой и посмотрел на небо, сделав несколько глубоких вдохов, успокаиваясь.

– Нет. Мы должны подождать до брачной ночи.

Она села, нахмурившись.

– Брачной?

Глава 35
ПАР И СЕКРЕТЫ… СОМНИТЕЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ… НЕОСПОРИМАЯ СВЯЗЬ… ТЕПЛАЯ БАНЯ

В глубине душе Брин всегда хотела выйти замуж за Рангара. Трудно было не думать об этом, когда беженцы из Мира и все в Берсладене шептались о том, что младший принц сделает ее своей невестой.

Но понятие брака всегда казалось ей абстрактным, как в детстве, а помолвка Элисандры была настолько далеким будущим, что не имела смысла.

Рангар торжественно кивнул, глядя на нее.

– В Берсладене мы можем заниматься любовью и до брака, в отличие от твоего народа, но я хочу, чтобы на твоем пальце было кольцо, прежде чем я лягу с тобой в постель.

Она закрыла глаза. Ее тело задрожало от желания. Кожа еще не осознала этого, но все еще жаждала его прикосновений. Брин сделала несколько глубоких вдохов и сказала:

– Ты никогда не говорил о браке.

Он пристально смотрел на нее, как будто ее слова были формальностью.

– Я говорю об этом сейчас.

Она села, откинув назад плащ. Солнце поднималось все выше, сгоняя утренний туман. С соседней поляны доносилось блеяние ягненка. Яркие лучи солнца вдруг заставили ее почувствовать себя слишком открытой. Она начала застегивать рубашку.

– Ты говоришь о браке так, как будто это неизбежность, – сказала она.

Он поднялся на ноги, поправляя одежду, возвышаясь над ней.

– А разве нет?

– Нет! – Брин сердито на него посмотрела. – Возможно, здесь все происходит по-другому, но не думаю, что настолько отличается. Даже в этом диком месте, думаю, мужчина все еще должен просить руки женщины.

Рангар бесстыдно поправил на себе штаны, заставив ее покраснеть. Затем, приведя себя в порядок, он поднял бровь.

– Хочешь, чтобы я сделал предложение? Как-то необычно, как в Мире? Мне подарить тебе цветы и драгоценные камни?

– Ну, да, – парировал она, ощущая раздражение от того, что он заставляет ее чувствовать себя виноватой за то, чего хотели бы многие девушки. – Но более того, я хочу, чтобы мои чувства принимались во внимание. Ты ведешь себя так, будто знаешь, что я скажу «да», хотя я никогда не говорила тебе, каким будет мой ответ.

Он почесал подбородок и посмотрел на ее шею.

– Но разве ты не дала мне ответ? – сказал он соблазнительным голосом.

Брин снова сердито посмотрела на него, когда закончила застегивать последнюю пуговицу.

– Позволить тебе соблазнить меня – это не ответ на предложение.

Он присел на корточки, приподняв ее подбородок.

– Ты моя, Брин. Мне не нужно спрашивать. Я знаю, каким будет твой ответ.

Разозлившись, она оттолкнула его руку.

– Видишь? Вот опять. Ты не забудешь о том, что случилось десять лет назад. Священные узы. Ты говоришь, что я вольна делать все, что захочу и что ты не будешь мне ничего приказывать, и все же всегда говоришь о том, что моя душа принадлежит тебе.

Он нахмурился.

– Это действительно беспокоит тебя.

– Конечно, да!

Он вздохнул и почесал затылок, еще больше растрепав свои волосы.

– Я не хочу контролировать тебя. Я уже говорил тебе об этом. Священные узы не делают меня твоим хозяином. Ты не обязана мне подчиняться… – его глаза вспыхнули. – Хотя, признаюсь, иногда мне этого хочется. Но да, десять лет назад я спас твою жизнь, и это связало нас. Мой народ верил в это сотни лет, связанные магическими знаками и магией. Я могу отказаться от ответственности перед тобой не раньше, чем сброшу свою собственную кожу.

– И все же ты полагаешь, что можешь заставить меня выйти за тебя замуж?

– Нет, не силой. – теперь он выглядел действительно обеспокоенным. – Я бы никогда не стал принуждать к этому… у меня нет ни власти, ни желания делать это, а народ в Берсладене никогда бы не позволил принуждать женщину к браку. – он вздохнул. – Я полагал, что мы уже обручены, с тех пор как я привез тебя сюда. Не из-за Священных уз или чувства собственности. Из-за… – Рангар подыскивал слова и наконец понизил голос, глядя ей в глаза. – Из-за того, что я чувствовал. И как я думал, что ты чувствуешь в ответ.

Его слова успокоили ее. Это умерило ее гнев, но все еще было трудно отбросить его собственнические убеждения. Было ясно, что он никогда не откажется от мысли, что их души связаны вместе: он – защитник, а она нуждается в его спасении. Эта идея была ей очень далека, и она лежала между ними, как гнилое яблоко, уродливое и вонючее.

– Я действительно чувствую… то же самое, – тихо призналась она.

Он опустился перед ней на колени и взял ее за руку.

– Тогда что тебя удерживает? Выходи за меня замуж, Брин Линдейн. Я подарю тебе цветы. Куплю тебе драгоценности. Я встану на стол в большом зале и сделаю тебе предложение на глазах у всего королевства. Сделаю все, что ты пожелаешь. – Он переплел свои пальцы с ее и посмотрел ей в глаза.

Она прикусила губу.

– Я не знаю, Рангар.

В его глазах промелькнула тревога. Казалось, ему и в голову не приходило, что она не примет предложение, и теперь паника окрасила его глаза в красный цвет.

Он прижал ее руку к своей груди, где она ощутила его колотящееся сердце.

– Ты слышала слухи. О сломленном принце, беспомощно влюбленном в принцессу Мира, которую он видел всего два раза. Когда я спас тебя, мы оба были еще детьми. Но я не мог выбросить тебя из головы. Потом, когда мы с братьями пробрались в Мир три года назад…

Его горло сжалось от нахлынувших эмоций.

– Я влюбился. Это произошло мгновенно. Как будто луч солнца ослепил. Я увидел, как ты танцуешь, и понял, что для меня никогда не будет другой женщины. Я никогда не видел никого красивее. Твои светлые волосы, такие необычные. Твоя улыбка, такая беззаботная. Я приехал из страны бурь и ветров, а ты была лучом солнца. Я жаждал этого больше всего на свете. – он подался вперед, все еще держа ее руку над своим сердцем. – Я любил тебя много лет, Брин. Мое сердце, моя душа, мое тело. Каждая частичка меня – твоя, как и ты – моя.

Его слова потрясли ее. Казалось, все в королевстве знали, что Рангар желает белокурую иностранную принцессу, но он никогда не говорил с ней так откровенно о своих чувствах.

– Но ты не имеешь это в виду, – прошептала она. – Ты не веришь, что я владею тобой так же, как думаешь, что владеешь мной. И этот дисбаланс меня беспокоит.

Его глаза странно сверкнули, он крепче сжал ее руку, как будто боялся, что она ускользнет.

– А что, если бы я это сделал?

– О чем ты говоришь?

– Что, если мы станем квиты? – она никогда не видела его таким напряженным.

Она покачала головой.

– Рангар, ты не можешь изменить то, что случилось. Как бы мне ни хотелось, чтобы ты забыл об этой связи, я знаю, что ты не можешь. Ты сам только что сказал об этом.

– Я не это имел в виду.

Ей не нравился его взгляд. Но как бы она ни настаивала, он не стал говорить о том, что у него на уме. Рангар закончил собирать вещи и засыпал костер землей, пока она отвязывала ягненка.

– Давай, нарушитель спокойствия, – упрекнула она существо. – Тебе пора возвращаться домой.

Спуск с горы проходил в напряженной тишине. Рангар был задумчив, хмур и сгорблен, что волосы скрывали его шрамы.

Брин не знала, что сказать, чтобы ему стало легче. Он не должен был думать, что их брак неизбежен. По крайней мере, он мог бы спросить ее, прежде чем предполагать.

Она ненавидела не понимать, на какой стадии у них отношения. Правда заключалась в том, что накануне, глядя на океан, она уже приняла решение, что хочет остаться здесь с ним. Она сделает все возможное, чтобы помочь народу Мира и договориться с Марсом, но теперь это был ее дом.

Рангар был ее домом. Будут они женаты или нет, не имело особого значения; они преданы друг другу. Созданы друг для друга. Но как она могла принять его, пока он верил, что владеет ее душой?

Когда они добрались до деревни, к ним подбежал мальчик-пастух, подпрыгивая от радости от того, что потерянный ягненок жив. Работники скотного двора бросились поздравлять Брин с получившимся заклинанием, добродушно поддразнивая ее за то, что однажды заклинание привело ее к Рангару. Рангар же держался сзади, и к тому времени, когда Брин удалось вырваться из толпы поздравляющих, он уже ушел.

* * *

В течение нескольких дней Рангар не давал о себе знать. От гонцов поступали все более тревожные новости о растущем напряжении между Миром, меньшими южными королевствами и северными Внешними Землями.

Ходили слухи, что Рума присягнула на верность Марсу как законному правителю Мира, что в свою очередь вызвало недовольство правителей Воллина, которые поддержали восстание Мирских простолюдинов. Рангар проводил долгие часы в залах совета со своей семьей и высокопоставленными лицами из других королевств.

После нескольких тревожных новостей из Мира, Брин сумела загнать Рангара в угол, когда тот направлялся в баню после долгого дня тренировок с армией Берсладена.

– Рангар, подожди.

Он оглядел ее с ног до головы, затем указал на дверной проем, который она загораживала. Из трещины в двери поднимался пар.

– Это мужская баня. Постоишь слишком долго и увидишь больше, чем когда-либо. Я видел, как несколько минут назад туда заходил старый рыботорговец.

Рыботорговец был полным, старым мужчиной, с седыми волосами. Брин вздрогнула при мысли о том, что увидит его обнаженным, но не отступила.

– Ты избегаешь меня, – обвинила она.

На его лице не отразилось ни одной эмоции.

– Мы на пороге войны. У меня были другие заботы.

Но она не отступала, и он вздохнул, взял ее за руку и повел в нишу за пределами бани.

– Ладно. Я здесь, вонючий, потный и отчаянно нуждающийся в мытье. Скажи мне, что тебе нужно.

Она заколебалась, внезапно почувствовав, что не может подобрать слов. Они еще не обсуждали свой разговор на горе. Было ли это искренним предложением? Между ними все еще было сложно, но она отодвинула это на второй план.

– Я хочу знать, что происходит в Мире.

Он почесал затылок, осматривая глазами коридор в поисках тех, кто мог находиться в пределах слышимости. Затем понизил голос.

– Сегодня утром мы получили ответ от твоего брата. Он готов встретиться в Виль-Кеви для переговоров.

Она вздохнула с тревогой.

– Когда?

– Тсс. – он еще раз окинул взглядом коридоры, а затем потащил ее в баню, где густые клубы пара скрывали их от посторонних глаз. Она слышала звуки разговоров мужчин в других комнатах, но Рангар привел ее в пустую прачечную и задернул занавеску.

– Когда будет встреча? – спросила она шепотом.

– Через три дня. Правители Виль-Кеви разрешили нам встретиться в заброшенном гостевом доме в глубине леса, в котором никто не живет. Туда добираться день или полтора, в зависимости от погоды.

Брин кивнула, чувствуя волнение. Через три дня она увидит своего брата. Столько противоречивых эмоций переполняли ее. Это была политическая сделка, а не воссоединение семьи. Она не знала, правдивы ли слухи о деспотичном правлении Марса или нет. Тем не менее, она почувствовала острое желание снова увидеть своего старшего брата. Узнать, что он в безопасности. Получить от него ответы.

Рангар вытер пот с глаз и тихо сказал:

– Есть еще кое-что.